Стройные стволы молодых сосен пролетали мимо мчащейся фигуры. Увесистые каменные плиты, обглоданная морозом земля, медленно оседающие снежинки — всё оставалось позади Диадеи, пока она безрассудно летела вниз, словно разъярённая кошка, убегающая от грозного хищника.

Острые, как лезвие, скулы и сжатые губы не выражали никаких эмоций. Её глаза были сухими, как выжженная от жары пустыня. Но в сердце бушевал ураган: чувство предательства, ярость, обида, — всё завихрилось в неудержимый водоворот боли. Диадея ничего не понимала, мир стал плоским и мутным. Она могла в любой момент оступиться и больше никогда не увидеть свет солнца, не почувствовать свежего воздуха. Но её ничего более не волновало. Девочка мчалась как хищный зверь, грубо, стремительно и безраздумно, словно ведомая инстинктами.

На верхушке холма, первым из ступора вышел Акир. Внутри всё кипело, но он стиснул зубы и загнал ярость обратно.

— Чего встали?! Хватайте мешки и за ней! Она бежит вниз, прямо к дороге! А там караван! — крикнул он, схватив небольшой мешок рядом.

— Караван?.. Но это опасно... — будто в трансе, тихо произнесла Милана.

— Дура! Там твоя подруга! — негативный окрас неосознанно проскользнул в речи Акира.

— Идём! — не обращая внимания на сказанное, Фейлин потянул Милану за собой, быстро сориентировавшись.

Схватив последние вещи, они помчались вниз в след за убежавшей девочкой. Но не так безрассудно как она, сохраняя аккуратность и осторожность в движениях.

Спустя несколько минут они выскочили на утоптанную и безжизненную землю тропы.

Неподалёку стояли десятки повозок, обитых плотными тканями, защищающими от ветра внутреннее убранство. Крепкий каркас и стальные ободы колёс внушали надёжность конструкций. По бокам десятки лошадей стояли в одиночестве, ожидая своих всадников. А с одной стороны, десяток, если не больше, фигур столпились близь маленькой молчаливой девочки, что, опустив голову вниз, невольно выслушивала разгулявшееся обсуждение. Всего минутой ранее, Диадея рухнула на землю, у колёс первой повозки. Караван остановился и рыцари собрались вокруг.

— Она там! — высказал Акир, и все трое вскоре показались толпе.

— Ох, откуда же они валятся?! — с удивлением воскликнул один из мужчин.

Каждый из них был охраной и блюстителем порядка в караване. Блестящие латные доспехи, стальное, отполированное оружие — всё твердило о том, что они не были обычными проходимцами или дешёвыми наёмниками.

— Может просто бросим их тут, зачем нам лишние рты? Брысь, мелочь! — высказал другой мужчина, махнув рукой в их сторону.

— Но это же дети. Может хоть спросим их, как они тут оказались? Поблизости даже нет деревень, — молодая, но воинственная женщина сказала своё слово, заставив умолкнуть прошлого агитатора.

— Да, мисс Ролель, — склонив голову, подчинился воин.

Трое к этому моменту сблизились с Диадеей, но та, никак не отреагировала на их присутствие.

С лёгким звоном латных доспехов, девушка вышла перед оравой столпившихся, пригнувшись перед детьми. Из щелей между пластинами вылез плотный мех, что защищал всех присутствующих от холода.

— Откуда вы? И как здесь оказались? — спросила она, смягчив голос до детской ласковости.

Диадея вновь проигнорировала происходящее, Милана отошла за спину Фейлина, Акир неосознанно скосил взгляд на друга, давая ему слово.

Фейлин, настороженно, не торопясь, оглядел присутствующих и прочистил горло.

«Была не была»

— Мы держим путь на восток, через ущелье. Не могли бы вы приютить нас у себя в караване? — детский, но серьёзный голос разрезал царившую тишину.

Даже уважаемая в караване мисс Ролель не знала как реагировать. Наглый мальчишка перед ней не только не ответил на брошенный ранее вопрос, но и смело потребовал приюта.

Нарочито улыбнувшись, она повторила:

— Откуда вы и как здесь оказались?

— Мы... Держим путь на восток. Утром вышли из Стоунгала.

— С кем вы путешествуете? — с нарастающим подозрением спросила облачённая в доспехи девушка. Её взгляд бдительно прошёлся по окрестностям.

На уме всплыло несколько имён, что могли использовать детей как оружие для попытки перехвата каравана. Хоть ей и не хотелось верить в подобные изощрённые и бесчеловечные методы.

— Одни, — стойко ответил Фейлин.

Улыбка и добродушный настрой в мгновение испарились с лица мисс Ролель. Она не поверила словам мальца и убедилась в странности происходящего: четыре маленьких ребёнка путешествуют по Закурату, в холодное, почти что зимнее время года, одни, сами по себе.

— Вам лучше убираться подальше отсюда и никогда больше не попадаться мне на глаза, — грубо, с явной враждебностью произнесла девушка. Это было её предупреждение и детям, и тем, кто мог их послать.

Все четверо напряглись. Даже Диадея сбросила вуаль отрешённости, насторожившись и вникнув в атмосферу вокруг.

Фейлин шагнул назад, а за ним последовали и остальные.

Милана почувствовала, что больные и ослабленные путём ноги задрожали, как хрупкий колосок на ветру.

Секунда затишья и панических раздумий внезапно оборвалась неуместно расслабленным хохотом, доносящимся из-за спин группы воинов.

— Ехе-хе-хе! Мисс Ролель, что вы там все роитесь, как мухи у навоза?

Реакция поступила незамедлительно. Строй уважительно, но быстро разошёлся, открывая вид на низкого пузатого мужчину с густой, бурой бородой.

Мисс Ролель повернулась боком и низко поклонилась, стараясь одновременно и уважить толстого человека, и не упустить подозрительных детей из виду.

— Господин, простите за предоставленные неудобства. Шайка детей возникла из ниоткуда, поэтому я...

— Ох, хе-хе-хе, интересно, — бесцеремонно перебив молодую девушку в доспехах, явно подвыпивший мужчина пригладил свою бороду.

— Да, господин. Я уже выпроваживала их, и прошу быть аккуратнее, мне показалось, что за детьми может кто-то стоять, — крайне уважительно, сохраняя поклон, донесла мисс Ролель.

— Ещё ты будешь мне указывать кто за кем стоит! — взбудоражено воскликнул пузатый мужчина. — Итак... Можете проваливать, дети.

Пьяный и вольный взгляд быстренько пробежался по четырём лицам. Но спустя секунду в глубине глаз засверкала трезвая ясность.

— Стойте! — крикнул он, развернувшейся четвёрке.

Каждый из них напрягся, а Фейлин ломался между принудительным подчинением и незамедлительным бегством.

— Вы двое, как вас звать? — буркнул бородатый мужчина, указав пальцами на Фейлина с Миланой.

В голове у Фейлина щёлкнуло: «Нас раскрыли?!»

Мысли остальных мало чем отличались.

«Это конец, это конец!» — в ужасе подумала Милана, не смея двинуться.

Но выбирая между попыткой сбежать, что в любом случае приведёт всех четверых к абсолютной гибели, и раскрыть все карты, он выбрал второе.

— Меня... Меня зовут Фейлин. Эту девочку... — он указал рукой на наследницу клана. — ...Милана.

— Ехе-хе-хе! Вот это да!.. Мир так тесен! Ехе-хе-хе-хе! Живо забирайте их с собой! — приказал он воинам каравана.

Дети застыли в шоке. А мисс Ролель с опаской попыталась остановить своего господина.

— Господин, но...

— Ты ещё смеешь пререкаться?! — съязвил мужчина, уходя к повозкам.

— Нет, господин! — поднявшись после поклона, девушка сурова взглянула на компанию детей. — Я буду следить за вами, — сухо произнесла она.

Через пару минут четыре ребёнка робко сидели в уютной и просторной повозке. Рядом с ними вальяжно развалилась кучка обвешанных украшениями людей. Четверо мужчин хохотали между собой, сверкая пёстрыми перстнями, а три девушки, поодаль остальных бурно обсуждали пополнение повозки. На их шеях, лицах и даже руках блестели всевозможные безделушки и сапфировые ожерелья.

Тот, кто впустил их в караван, плюхнулся в кучу шёлковых подушек, вышитых серебряными нитями. Его одежда резко контрастировала с одеяниями остальных — грубая, видно, что практичная, утеплённая шуба, без всяких украшений и драгоценностей.

Никто из четверых не заметил, когда у толстого бородатого мужчины в руках оказался серебряный кубок с вином.

Наблюдая десятки секунд за томным растягиванием спиртного, Фейлин, наконец, не выдержал и вывалил на огласку главный вопрос.

— Вы отдадите нас консулу?! — резкий, надломленный голос Фейлина привлёк внимание всех внутри.

Но толстяк поднял ладонь и каждый вернулся к своим беседам, не обращая внимания на детей.

Это было проявление власти.

Хоть он и выглядел самым бедным с первого взгляда, но одно его движение для присутствующих стоило больше, чем звенящий мешок рубей перед лицом.

Дети почувствовали подступающую смерть. Они никак не могли убедиться в правдивости своих опасений, но секунды тянулись как мучение, подстрекая их самый главный страх — оказаться в руках консула.

В конце концов серебряный кубок был опустошён, а бородатый мужчина наконец дал свой ответ:

— Ехе-хе-хе-хе! Консулу?! Не смешите моё пузо! В жопу я слал этих консулов! Горделивые мрази! — подобное заявление в обычной обстановке приводило к всеобщему осуждению, но никто внутри не придал этому значения, словно подобные слова были нормой.

— Тогда... Зачем вы нас подобрали? И... Зачем спросили наши имена? — добивался честности Фейлин.

— На ваше счастье, у меня лучшая память в Голдис! Как я мог упустить отпрыска семьи Мидхо и наследницу семьи Херегреф?

Услышав свою фамилию, Милана вцепилась в плечо Фейлина. Диадея, заметив это, наплевала на опасность и немедленно встала, чтобы удалиться в другой угол повозки.

Проследив за её движением, трое детей и один мужчина возобновили беседу.

— Как? Откуда вы узнали? — взял на себя смелость узнать Фейлин.

— Откуда? Ехе-хе-хе-хе! Не знать такую личность, как Милана Херегреф, для моего положения — дерзость, не иначе. А тебя, Фейлин... Эх, Мерлин часто хвастался тобой, даже показывал несколько раз... — на языке стало горько, и он заправил кубок ещё одной бутылью красного вина.

— Что?! Откуда ты его знаешь?! — перейдя на личности, Фейлин потребовал ответа.

Акир также оказался крайне поражён сделанным заявлением. Одна Милана ничего не поняла, но и не собиралась спрашивать.

— Мы были близкими друзьями когда-то... Он даже успел спасти мне жизнь, вот гад... Ох, было же время, — предался воспоминаниям мужчина.

Фейлин складывал по кирпичикам каждое его слово, но так и не смог обличить эту загадочную фигуру в своей памяти.

— Да кто ты, чёрт возьми, такой?

— Купец всем, что только можно представить, в том числе и информацией, ехе-хе-хе-хе! — задорно ответил он, растворив печаль в ещё одном кубке вина. — Можете звать меня Гирфин.

— Гирфин? Самый влиятельный купец во всём Голдис? — внезапно спросила Милана.

— Ехе-хе-хе-хе! — довольствуясь громкими и лестными словами, посмеялся он.

«Гирфин?!» — Фейлин почувствовал, что это слово было ему знакомо, но никак не мог вспомнить где и как он его услышал.

«Неужели этот человек и вправду был близким товарищем Мерлина?..» — растворился в мыслях он.

«Гирфин?» — задался вопросом Акир, вообще не понимая кто это такой до слов Миланы.

Так они и продолжили свой путь, а снаружи повозок изредка издавались недовольные и подозрительные возгласы о происхождении четверых детей.