Дети замолкли и обратили всё своё внимание на старика, заставив того одобрительно кивнуть.

— Кхэм, Кхэм, так вот... Мудрец поселился на холме, построив небольшой домик, в котором жил. Даже учитывая многочисленные войны, караваны всё равно ходили через эти земли, путешествуя по миру и торгуя своим барахлом. Тем более, во времена его прихода Закурат заключил короткое перемирие с Рикудой, границы которой тогда пролегали рядом с этой местностью. Люди в своих путешествиях натыкались на странный одинокий дом и интересовались мудрецом. Он же встречал их радушием и наставлял на правильный путь. Путь веры в Иллиана. Душа мудреца была настолько чиста, что многие люди сами захотели обосноваться в глуши рядом с ним. Кошин не был против и никогда не отказывал им...

Фейлин с интересом вслушивался, изредка бросая взгляды на статую вдалеке.

«Интересно, был ли этот Кошин сильным воином...»

Акир же также увлечённо впитывал информацию. Не сказать, что он резко восхитился верой в Иллиана, или чем-то подобным. Но мальчик ощущал загадку в личности мудреца. А это его интересовало больше всего.

Милана, как приверженка Иллианства, восхищалась этой историей, в то время как Диадея просто делала вид, что ей не плевать.

— ...Спустя годы вокруг поляны выросло поселение. Каждый его житель слушал проповедования мудреца и углублял свои ценности. Ах, как же я им завидую... Они могли общаться с самим мудрецом, в то время как мне не посчастливилось даже увидеть эту легенду мельком. Но не буду отходить от сути. Люди со временем всё прибывали и прибывали, а перемирие между Ореолами закончилось, и оба императора положили глаз на появившееся поселение, которое стало стратегически важным для будущей войны. Итогом стал несмываемый позор двух Ореолов, от которого невозможно избавиться даже через тысячи лет. Ха-ха, конечно, никто об этом не распространяется, ведь Ореолы до сих пор стараются не замечать подобную осечку в их истории, ха-ха-ха! — старик лукаво рассмеялся.

Мальчики отреагировали лишь искренним удивлением.

«Если старик не насмехается над нами, то мудрец и вправду был великим человеком... Я не уверен, мог ли кто-то в истории из обычных людей нанести какой-либо серьёзный вред Ореолам. Даже Звезда была сломлена под натиском остальных правителей Голдис... А если учитывать, что после он должен был пропасть, то скорее всего этот мудрец как-то обхитрил сразу двух императоров, а потом даже защитил Лизеф от их гнева... Удивительно!» — раздумывал Фейлин.

Мысли Акира были примерно о том же, и ему не терпелось узнать, что же расскажет старик дальше.

Диадея не была впечатлена мудрецом. Она не особо интересовалась миром и не доверяла никому, кроме Миланы. Даже тот факт, что она чувствовала интерес к Фейлину, не означал, что девочка могла бы довериться ему в чём-то. На самом деле, Диадея ощущала себя странно и некомфортно с этими новоприбывшими чувствами. Но всё-таки не знала, что делать и решила пойти на их поводу.

Милана же почувствовала себя странно. С одной стороны она восхищалась мудрецом, а с другой, по словам старика, он принёс позор для Ореола, для которого, в будущем она должна была стать крепкой опорой.

Из четверых, Милана с Фейлином отнеслись к рассказу со скепсисом, Диадея даже не думала о нём, а Акир поверил каждому слову.

Да, он понимал, что в мире много лжи, однако ему просто хотелось верить в удивительные вещи в меру своего возраста. Тем более, кто знал, правда это или нет? На руках ни у кого не было как доказательств, так и опровержений.

— Как только поселение стало важным, в него приехал гонец Закурата. Он обязал мудреца присягнуть на верность императору. И как думаете, что сделал Кошин? — старик спровоцировал интерес у юнцов.

— Согласился, а потом предал Ореол? — попробовал Фейлин, на что получил отрицательное покачивание головой.

— Смог договориться о независимости поселения? — предложила Милана, однако сама не представляло это возможным. Ведь независимость и унижение двух Ореолов довольно противоречивые вещи.

Как она и думала, старик вновь покачал головой, показав, что девочка не права.

— А может... Он отказался от присоединения? — предложил Акир, фантазируя.

«Какой дурак откажет императору?» — подумала Милана, посмотрев на мальчика.

Но её мысль оборвал старческий хохот. Старик от души рассмеялся и заговорил:

— Ты прав, он просто отослал гонца обратно, пригрозив ему никогда больше не подбираться к нему! Кто бы мог подумать, что найдётся такой смельчак на континенте.

— Ох... И как же он справился с последствиями? Его убили, но он смог добиться милости Лизефа? — задался вопросом светловолосый мальчик.

— Убили? Как добился милости? Ты вправду думаешь, что в центре стоял бы тридцатиметровый монумент его личности, если бы он сделал что-то подобное?!

— Тогда что он сделал, чтобы справиться с последствиями? — настаивал Фейлин.

— Ха, в начале он ничего не делал, забыв о надоедливых императорах и продолжил проповедовать, живя в своём домике.

«Да что он себе позволяет?!» — возмущённо подумала Милана, однако сдержалась с претензией.

— А дальше?

— А дальше на эту землю явилась когорта из Рикуды...

«Что?!» — в шоке подумали трое детей.

— ...Мудрец встретил их на подходе к поселению, милостливо попросив уйти. Но они не ухватились за эту возможность и решили напасть на него.

— И что же его спасло?

— Ничего. Никто не пришёл на помощь, даже жители поселения спрятались глубоко в домах, надеясь укрыться в тёмном углу и спастись от жестокой смерти. Однако на следующий день мудрец вернулся в поселение, как будто пришёл с лёгкой прогулки, а когорта перестала существовать. Никто не выжил.

— Что? Это невозможно! Дедуль, ты нам врёшь! — разочарованно заговорил Фейлин.

«А ведь я так увлечённо слушал...»

— Хотите верьте, хотите нет. В любом случае, можете спросить у любого в этом городе, даже у рыцарей Закурата. Им эта история не чужда. Но даже если они не смогут вас убедить, то вам дорога в императорский дворец, ха-ха-ха! — рассмеялся старик, подшучивая над детьми.

«Как может один человек справиться с целым отрядом?» — думал Акир. Конечно, он не знал, насколько огромна когорта и кто в неё входит, но по реакции остальных он понял, что подобное звучит как невозможное.

«Тем более, даже если это правда, вот она вся суть Иллианства. Верят в исповедание перед Иллианом, клянутся не совершать грехов, но при этом вырезают кучу людей при необходимости. Ох уж этот мудрец... Будь это реальностью, он и вправду великий человек»

— Хотя... Возможно это правда... — вдруг задумчиво высказала Милана, привлекая внимание к себе.

— Почему ты так думаешь?

— Мой отец как-то раз рассказывал мне о каком-то страшном человеке, который недавно появился в Голдис. Он даже боялся и говорил, что беспокоится, как бы не повторилась трагедия двухсотлетней давности... Я никогда не видела его таким испуганным, поэтому хорошо запомнила этот момент... Ой! — прислонив ладони ко рту, она осознала, что взболтнула неподобающие вещи об одном из глав клана Закурата, так ещё и выдала важную информацию про страшную силу, находящуюся в Голдис.

В этот момент она была счастлива, что путешествует скрытно, и старик навряд ли обратит внимание на слова какой-то девочки.

«Мне нужно лучше следить за языком» — наказала она себе.

Старик кивнул и не заметил ничего странного, списав на то, что её отец просто знающий историю человек.

— Самое интересное, что после разгромного поражения Рикуды, император Закурата действительно испугался и отправил целый легион на это маленькое поселение, которое на тот момент нельзя было назвать ничем иным, нежели деревней.

— И что стало с легионом? — с противоречивыми эмоциями спросил Фейлин.

Он всё также крайне сомнительно относился к этой истории, однако понимал, что Милана обладает куда более достоверной информацией, нежели он. Поэтому даже если она поверила, то и мальчик мог.

— А ты как думаешь?

— Все были уничтожены?

— Не-а, остатки когда-то грозной армии сбежали, а мудрец сжалился над ними и не стал преследовать. Вот так и случился главный позор двух Ореолов. После этих громких событий, население Лизефа в десятки раз возросло за считанные годы. Однако... — на лице старика проступила печаль. — ...В один момент мудрец исчез. Он просто испарился, будто его никогда и не существовало... После этого случилось закономерное. Закурат мирно присоединил Лизеф, всё ещё опасаясь исчезнувшего Кошина, а со временем назвал того героем и возвёл перед холмом монумент. Вот какова история у той глыбы камня.

«Впечатляет...» — с восхищением думал Акир. Он и представить не мог, что один человек может стать таким огромным.

Группа задала ещё несколько вопросов, и они, поблагодарив престарелого музыканта, направились к монументу, ощущая будораживающие чувства внутри.

***

Через полчаса четыре ребёнка стояли в тени, подняв головы наверх в изумлении. Над ними, как скала, возвышался величественный памятник.

Акир был поражён искусности скульпторов, создавших его. Мужчина, который являлся Кошином, был запечатлён в скромной позе поломника, что свёл руки вместе, молясь Иллиану. Всё его тело покрывали свободные складки ткани, напоминающие по структуре чёрно-белые халаты верующих. И их были тысячи. Каждая складка прорабатывалась настолько дотошно, что если забыть про размер и слегка прищурить глаза, то отличить статую от реального человека станет почти невозможным.

Насладившись дивным видом, дети осмотрели поляну за монументом.

Она также выделялась на фоне остального. Весь город был застроен дорогами и десятками тысячами домов, в то время как это место, которое являлось центром, пустовало будучи незатронутым цивилизацией.

Так можно было сказать, если не считать небольшой деревянный домик на вершине холма. Вокруг него стояли десятки рыцарей.

Сам холм пестрил уже увядающей тусклой травой, небольшими неаккуратными кустами и единичными деревьями, чьи листья пожелтели и постепенно опадали со своих законных мест.

На одном из таких сидела дивная птичка, тревожно щебеча и таская ветки с холма для построения своего гнезда.

— Удивительно, что в городе существует подобное место, — высказал Фейлин.

— Ага! А может осмотрим тот домик, у мудреца обязательно должно быть что-то интересное! — с радостью предложил Акир, почти задыхаясь от волнения.

— Я не против.

— А вас не смущает, что это место, по-видимому, охраняется рыцарями? — сказала Милана, указав на несколько десятков человек в латных доспехах.

— Ну так давайте и узнаем что к чему, — ответил Фейлин, не собираясь отказываться от возможности, даже не попытавшись.

— Эх... Делайте, что хотите, — покачав головой, девочка сдала позиции.

Вскоре, четверо детей выдвинулись по траве, постепенно поднимаясь на холм.

Однако по дороге их остановил подбежавший рыцарь.

— Дети, убирайтесь отсюда, вход на холм запрещён! — сурово проговорил он, отгоняя их.

— А почему мы не можем попасть туда? — расстроенно возмутился Фейлин.

— Вы что, приезжие? Это место является культурным наследием, и вход на холм, а в особенности в дом позволяется только с разрешеним магистрата. Если вы сейчас же не уберётесь отсюда, я буду вынужден наказать вас по всей строгости закона, даже если вы всего лишь дети! — расписался рыцарь, не желая причинять вред детям.

Но и халтурить на посту он также не имел никакого права и желания.

Восприняв его слова, как угрозу, дети быстро вернулись обратно, с печалью наблюдая за далёким строением.

— Ну! Что я и говорила! — довольно сказала Милана.

— А мы не можем попросить магистрата пропустить нас? — с мольбой спросил Акир.

— Да как такое возможно?! Я не собираюсь злоупотреблять своим положением только ради какого-то дома! — возмутилась девочка.

«Эх... Очень жаль»

— Не нужно так резко отвечать, — спокойно вошла в разговор Диадея, ошарашив Милану своим поведением.

Ведь она никогда не перечила наследнице семьи Херегреф, а даже наоборот, всегда была на её стороне.

«Что же с тобой происходит? Неужели Фейлин так изменил тебя?»

Пока девочки были отвлечены друг на друга, Акир склонился к Фейлину и прошептал тому на ухо:

— Хочешь сделать что-то опасное? — с улыбкой спросил он.

Светловолосый мальчик распознал скрытый подтекст и ухмыльнулся в ответ.

— Очень хочу!