Рыцари за несколько секунд проанализировали ситуацию и направились к лежащему телу мальчика.

Гидеон с другом молча стояли, ожидая слов рыцарей. На лице подростка проступила лёгкая улыбка.

«Теперь ему пизда» — с наслаждением подумал он.

Фейлину было плевать на это. Он смотрел на Рибурга, ожидая пока тот передаст ему оружие.

Дворецкий быстро осмотрел повреждения, но не найдя чего-то угрожающего жизни, спокойно встал, игнорируя мальчика.

Рапира продолжала висеть в его руке.

Фейлин увидел это. Он постепенно вставал, опираясь на ноги.

— Дай мне эту блядскую рапиру, Рибург! Я убью их собственными руками! — с возбуждённой решимостью Фейлин вновь издал приказ.

Рибург не обращал внимания на мальчика, повернувшись к двум подошедшим рыцарям.

— Здравствуйте, сэр, что у вас тут происходит? — спросил один из рыцарей с мелкой долей угрозы.

Он уже рассмотрел, что трое подростков имели эмблемы академии, а другая сторона не имела ни одной.

Тем более один из них был без сознания, что сгущало краски.

— Случилась потасовка между мальцами, мы не собираемся скрываться или продолжать нападение, также обязуемся полностью сотрудничать с вами, — спокойно произнёс Рибург.

Однако, по иронии судьбы, после этой фразы, Фейлин выхватил рапиру из креплений в руке Рибурга и помчался в сторону двух подростков.

Те были слишком шокированы, чтобы даже попытаться защититься.

Острый конец клинка стремительно приближался к незащищённому горлу Гидеона.

Тот впал в ступор, не сумев двинуть ни одной мышцей в теле.

Но перед ударом рапира отклонилась с курса жёстким взмахом меча одного из рыцарей, что среагировал почти моментально.

Охи и ахи прокатились по толпе сторонних наблюдателей.

Через долю секунды в бок Фейлина прилетела нога, сбив того с ног. Вслед за этим, рыцарь навалился на мальчика сверху, не давая тому двинуться.

Гидеон всё ещё стоял на месте, в страхе потирая свою шею.

Через несколько секунд он вышел из ступора и в гневе взглянул на ожесточённое лицо Фейлина, что старался вырваться изо всех сил из хватки рыцаря.

Встретившись взглядами, Гидеон ощутил ещё больший страх, чем прежде.

— Ты... — произнёс подросток, указав на мальчика рукой. — ...Как ты посмел? Тебе это точно не сойдёт с рук.

— Фейлин! — вскрикнул Акир, собравшись кинуться к другу.

Но заколебался, когда второй рыцарь приложил кожаную перчатку к рукояти меча, что ещё находился в ножнах.

***

Гидеон сидел в небольшом помещении одного из больших домов, принадлежащих правительству, в верхнем районе.

Комната была довольно пустой, а по середине располагался деревянный стол на четырёх ножках, за которым стояло два стула напротив друг друга.

На одном сидел сам подросток, потирая челюсть, на другом зрелый мужчина лет сорока, что копался в пожелтевших бумагах.

— Итак, ты говоришь, что был оскорблён девочкой из группы, на что ответил своим оскорблением. Дальше, внезапно, двенадцатилетний мальчик напал на вас троих, избив тебя, лишив сознания твоего друга Робинза и напав на ещё одного парня, по имени Клифф. Всё верно?

— Да, так и есть, — устало согласился Гидеон, выставляя свою больную челюсть напоказ.

— Дальше, вам удалось положить его на землю и под влиянием эмоций вы нанесли несколько ударов ногами? — мужчина перевернул лист.

— Всё верно.

— В тот момент на помощь подоспели рыцари, а в момент разбирательства этот мальчик выхватил оружие и совершил попытку убийства?

— Да, всё так и было! Он целился мне в горло, чтобы убить! — быстро ответил он, в страхе вспоминая тот момент.

— Ясно. Во время перепалки какая-либо из сторон использовала магию? — задал вопрос мужчина, что являлся следователем.

Этот вопрос являлся важным для вынесения вердикта.

В Закурате, градация серьёзности преступления начиналась с обычной перепалки без причинения серьёзного вреда здоровью и использования магии и оружия. За подобную схватку в зависимости от виновной стороны и важности пострадавшего выносился штраф.

Например, при драке между двумя простолюдинами, в которой никто серьёзно не пострадал, виновной стороне выносился штраф от 10 до 15 рубей, где половина передавалась пострадавшей стороне.

Если же пострадавший был членом академии магии, то штраф возрастал до 50 рубей, что являлось огромной проблемой для малоимущих семей.

Следующим этапом была драка с применением магии, что каралось в дополнение отдельным штрафом в виде 20 рубей, что полностью отчислялись правительству. Сам штраф накладывался на того, кто первый применил магию, а не на того, кто начал потасовку.

Именно поэтому эта информация была важна.

Существовало ещё несколько градаций, но в данный момент следователь рассматривал одну конкретную.

Нападение на учеников академии, с применением вреда здоровью средней тяжести одному человеку и лёгкой тяжести другому. А также последующее покушение на убийство и сопротивление рыцарям.

За нападение, мальчик, что напал, должен выплатить двумя подросткам по 50 рубей, Робинзу, что был лишён сознания и получил травму головы от падения, 200 рубей. А также за сопротивление рыцарям 15 рубей в казну. Возможно появятся ещё штрафы, но не это главное в деле. За покушение на жизнь ученика академии магии, мальчик, вне зависимости от возраста, приговаривается к семи годам заключения под стражу. Будь Гидеон обычным мальцом, Фейлин был бы приговорён лишь на четыре года, но это не так.

— Эм... Ну да... Один раз мне пришлось использовать магию ветра, чтобы сбить этого ублюдка с земли. Иначе, он бы жестоко избил Клиффа!

— Ясно, — следователь записал информацию.

Иногда, когда использование магии является необходимостью, штраф не назначается, но по информации, что имел следователь, оба парней нападали друг на друга. Подросток по имени Клифф не был беззащитен и его жизни, предварительно, ничего не угрожало, поэтому Гидеон получит лишь 5 рубей с Фейлина.

Следователь встал, получив всю необходимую информацию от одного из пострадавших и направился ко второму.

— Подожди здесь, скоро ты сможешь отправиться домой. Твою семью уже оповестили о происшествии, — кинув напоследок эти слова, следователь направился к Клиффу.

Он уже имел информацию от рыцарей о последних моментах потасовки, поэтому заключение под стражу грозило мальчику в любом случае. Однако, чтобы сформировать штрафы, ему нужна была полная информация о происшествии.

Несколько свидетелей, взятых из добровольцев среди не вовлечённых в конфликт очевидцев, уже были опрошены, и их слова сходились с показаниями Гидеона.

Однако, всё ещё нужно было опросить Клиффа.

Третий пострадавший был направлен в дом, а правительство, точнее, отдел в котором работал следователь, направил целителя, запросив его у одной из гильдий.

Версия Клиффа хоть немного и отличалась от Гидеона, однако на деле представляла ту же информацию.

Записав его версию, он пошёл брать показания Фейлина.

Зайдя в такую же пустую комнату со столом и стульями посередине, следователь сел напротив Фейлина.

— Я следователь Дьяк по вашему делу, мне нужно сопоставить версию пострадавших с вашей собственной. Вам подойдёт формат, где я буду зачитывать их показания, а вы будете отвечать на них?

— Да, — слабо отозвался Фейлин.

Мальчик выглядел в гораздо худшем состоянии, чем двое пострадавших подростков, если не считать того, с повреждением черепа.

Его губа была разбита, лицо слегка заплыло, а сам он держался за правый бок, в районе печени.

— Начнём. Парень по имени Гидеон... — следователь зачитывал версию, что выдали Гидеон и Клифф, на что Фейлин со всем отрешённо соглашался.

— Также, мы ещё не выяснили вашу фамилию, не могли бы вы сообщить мне об этом?

Мальчик сжал губы, прикусывая разорванную рану и причиняя себе боль.

— Нет.

— Хорошо, ожидайте в комнате, скоро я вернусь к вам.

Пришло время опросить свидетеля со стороны Фейлина. Хотя следователь не видел в этом смысла, но правила есть правила.

Выйдя в коридор, он увидел трёх детей сидящих на деревянной скамье и взрослого.

Пока работники метались по коридору, следователь подошёл к компании, обратившись к Рибургу.

— Сэр, мне нужно собрать показания, не могли бы вы пройти со мной в комнату?

Дворецкий уже начал подниматься, как Милана резко остановила его.

— Сиди Рибург. Я пойду, — твёрдо высказала она, вызвав лёгкое удивление на чёрством лице следователя.

Девочка взяла бумагу у Рибурга и направилась вслед за следователем.

***

— Итак, извините, не знаю вашего имени, сейчас я расскажу вам известную мне историю, а вы будете либо соглашаться, либо опровергать её фрагменты, готовы? — мужчина начал очередную унылую процедуру, однако, через секунду, девочка его вновь удивила.

— Нет! — твёрдо высказала она, сложив руки на груди.

— Что значит нет? Вы не собираетесь участвовать в сборе показаний?

— Это значит, что ты закончишь это глупое дело так, как я тебе скажу! — резко ответила Милана.

На её лице читалась истинная серьёзность, что заставила опешить следователя.

«Эх, ох уж эти дети...» — покачав головой, он собирался возразить, но был остановлен глухим звуком бьющейся ладони об стол.

Милана выложила один листок. Это было удостоверение о жительстве.

Взгляд следователя стал ещё более нахмуренным, но он ничего не сказал сразу же, аккуратно притянув пожелтевший пергамент к себе.

Его сердце, казалось, остановилось на секунду. Мужчина раза три прочитал фамилию на листке и ещё больше раз проверил печать.

— Кхм... Подождите пожалуйста здесь, мне нужно связаться с руководством, — прокашлявшись, следователь быстро удалился из комнаты, отправившись на поиски магистрата.

Подделать удостоверение было крайне сложно, но не невозможно. А вот магистраты городов зачастую знали многие семьи кланов в лицо.

Через полчаса всеобщего ожидания, следователь вернулся в комнату с Миланой вместе с магистратом города.

Она вскинула наглый взгляд на светловолосого мужчину, от чего магистрат обомлел.

— Госпожа Херегреф, что вы делаете в Лонгбридже? — поклонившись, заговорил магистрат.

Следователь на секунду оказался в ступоре, но быстро собрался и тоже поклонился.

— То есть, вместо попыток исправить весь этот происходящий абсурд, у тебя хватает наглости спрашивать меня о причине приезда в город? — её тон был резким, а тембр отточен до идеала.

Несмотря на комичность ситуации, где двенадцатилетняя девочка отчитывает магистрата города, положение дел было крайне серьёзным.

В обществе существовала жёсткая иерархия, где члены гильдий ценились выше, чем простолюдины, рыцари ценились выше гильдейцев, а священные стояли выше ещё на пару голов.

Однако ценность и положение всех перечисленных вместе взятых не шло ни в какое сравнение с дочерью главы одного из четырёх кланов Ореола, что решают политические вопросы наравне с императором.

Даже если она скажет отпустить преступника, совершившего убийство, то так и будет, а законы, написанные правительством, не будут работать в этом случае. Любого, кто будет недоволен, заставят заткнуться и молчать в тряпочку. Можно сказать, что клановые семьи стоят выше закона.

За одно только оскорбление дочери главы клана полагается смертная казнь.

Сглотнув сухой ком в горле, магистрат поклонился ещё ниже.

— Прошу прощения за мою беспечность! Если прикажете, мальчик будет сразу же отпущен, а трое подростков и их семьи казнены! — по пути следователь проинформировал магистрата о сути дела.

— Отпустите Фейлина немедленно, а казнить тех негодяев не стоит. Двоих парней отпустите и выплатите им какую-то компенсацию, а Гидеона, если я не ошибаюсь в имени, лишите права состоять в академиях Закурата и выдвиньте его семье штраф. Насчёт причины... — Милана ну секунду задумалась. — ...Не афишируйте моё присутствие в Лонгбридже, это должно остаться скрытым. Всё ясно?

— Внемлю каждому вашему слову, госпожа Херегреф, — почтительно ответил магистрат, сразу приступив к исполнению.

Дальнейшая суматоха произошла очень быстро.

Семье Клиффа и пострадавшего Робинза были выплачены компенсации в соответствии с законом, Гидеона, однако, ждала неожиданная новость.

Его в этот же день выгнали из академии, а на семью повесили штраф в 500 рубей. Причины решения не оглашались и сам вердикт не подлежал аппеляции.

Фейлину и Акиру оказали скорое лечение, на эту задачу были отправлены лучшие маги города. После, им выделили карету с ямщиком и доставили обратно на корабль. Весь путь компанию сопровождала пара священных рыцарей.

Всё это было сделано лишь для того, чтобы магистрат не оказался в немилости семьи Херегреф.

Солнце постепенно заходило, а компания из четырёх детей и дворецкого взошла на Панеру.