Сегодняшний день был прекрасным почти для всех жителей города.

Приятная тёплая погода согревала бродящих по улицам и переулкам пешеходов.

Лёгкий ветерок завывал то там, то здесь, по всюду.

Шелест уже начинающих опадать листьев мягко успокаивал умы людей.

В такой благоухающей атмосфере магазинчики получали значимую прибыль.

*Дзинь-Дзинь* — звонко пробили небольшие колокольчики в пекарне, обозначая приход покупателя.

Пекарь, что копался под столом, выметая пыль из-под прилавка, резко вскочил, улыбнувшись клиенту.

На его зрелом и упитанном лице проступили морщины. Ярко-жёлтые глаза светились от искреннего счастья.

Почему он был счастлив?

Всё просто.

Работать в такой день уже наслаждение. Погода хороша, люди, приходящие за выпечкой, также прибывали в приподнятом настроении.

Пока прочные и тяжёлые ботинки новоприбывшего покупателя стучали по деревянному полу, постепенно приближаясь к пекарю, он заговорил.

— Доброго вам дня! Чем могу быть полезен?

Высокий тёмноволосый мужчина не изменился в лице, но ответил.

— Дайте мне две... Нет, три булки хлеба. Самого свежего, — его голос был спокоен и равномерен. Даже в какой-то степени внушал страх.

Пекарь слегка замешкался, но быстро вернулся в свой обычный приветливый вид.

— Конечно! Есть сегодняшний! Выпечен из лучшей муки, что можно достать в Риферите. Одна буханка стоит 8 синти, но вам могу сделать скидку! — добавил мужчина, весело подмигивая чёрствому покупателю.

В ответ он получил сухое:

— Сколько с меня?

— 21 синти! Выгодное предложение за такой лакомый товар?! — широко улыбнувшись, ответил пекарь.

Высокий тёмноволосый человек вытащил кошель с невероятной скоростью и плавностью.

Через пару секунд на столе лежало три монеты номиналом в 10 и 1 синти, что составляло чуть больше одной пятой рубея.

Пекарь ловко схватил монеты, убрав их в боковой карман на белом фартуке, что из-за работы у печи был почти полностью покрыт гарью.

Через минуту на прилавке лежало три буханки, аккуратно завёрнутые в кулёк из дешёвой бумаги.

— Хорошего вам дня, Сэр, буду рад увидеть вас снова! — доброжелательно попрощавшись, в ответ он получил обычный кивок.

Дверь отворилась, вновь вызвав приятный уху звон небольших колокольчиков.

А ещё через немного пекарня опустела.

— Какой хмурый тип... Всё настроение сбил! — ворча себе под нос, пекарь вернулся к тому, чем был занят до прихода покупателя.

***

В слабо освещаемой комнате приглушённые звуки играющих на улице детей разбивали в дребезги гробовую тишину.

Казалось, что внутри никого нет, но это была бы неправда.

Посередине дряхлого и подгнившего помещения стоял крепкий, но уже слегка побитый стул. На нём сидел привязанный верёвкой мальчик, что дремал, свесив голову вниз.

Его грязные волосы свисали со лба, не открывая вида на глаза. Лишь лёгкое посапывание могло заверить, что тот дремлет.

Свет нежно пробивался через маленькое окошко, точно выделяя все пылинки, что витали в воздухе.

Вдруг, позади Акира раздался скрип люка.

Через пару секунд в комнате стоял Леорио, держа в руках кулёк с хлебом.

— Спишь? — раздался голос в умиротворяющем настроении комнаты.

— Уже нет. А что? — спросил мальчишка, не видя, что находится у него за спиной.

— Вот. Принёс тебе хлеба, — Леорио прошёлся вперёд, войдя в поле зрения Акира.

Без лишних слов, он достал одну небольшую по размеру буханку и присел рядом с мучеником.

Отрывая небольшие ломтики, учитель протягивал их к маленькому рту.

Никак не отвергая эту свежую и мягкую пищу, Акир с довольным видом наелся хрустящего хлеба.

— Ну что? Готов? — Леорио встал и отошёл к углу, копашась в паутине, что удобно разместилась рядом с окошком.

— Ха, а у меня есть выбор? — приподняв уголок рта, пошутил мальчик.

— Раз такое говоришь, то значит готов.

— Давай уже, делай.

Подойдя вплотную к крохотному телу, он аккуратно поместил паука на руку.

Насекомое было невероятно красивым.

Тонкие, покрытые мелкими волосиками, лапки, коих было восемь, стремительно зашуршали на коже.

Плотненькое тельцо, что формой напоминало большую каплю воды, было покрыто голубым узором.

Лазурные линии змеились по всей мохнатой коже, ловко собираясь в центре.

Они образовавали крохотный, но филигранный узор, напоминая собой идеальный водоворот, что вот-вот провалится внутрь себя.

Голова паука являлась мелким овалом. Небольшие заострённые клешни, закрученные внутрь, позволяли ему буквально разрывать плоть, стоило им только войти внутрь кого-либо.

Но рядом с этим устрашающим оружием находилась пара глубоких и необычайно красивых белоснежных глаз. Каждая с бусинку.

Паучок, быстро перебирая лапками, прополз по руке от кисти до локтя, остановившись и успокоившись.

Его глазки были такими живыми и одновременно такими неразумными.

— Красивый... Повезло, что я не боюсь пауков, — сохраняя видимое спокойствие, произнёс Акир.

— Сейчас он тебя укусит. Ты готов? — ответил Леорио, направив палец на великолепное насекомое.

— Да, готов, — плотно сжав челюсть, мальчик напрягся и сконцентрировался.

Через секунду из пальца учителя вылетела небольшая струйка пламени, что грубо врезалась в тельце паука.

Запаниковав, он резко метнулся обратно в сторону кисти и в какой-то момент погрузил свои челюсти под кожу Акиру.

«Больно!»

Как бы хорошо он не настраивался, но подготовиться к такой боли далеко не пустяковая задача.

Сильно сморщившись, Акир сжал челюсть ещё сильнее. Так, что зубы начали скрипеть друг об друга.

— Сколько ты уже находишься в путешествии? — голос учителя вывел его из агонии.

«Аргх! Сколько?! Надо подумать...»

Акир не особо удивился такому.

На протяжении тех четырёх дней, что он здесь провёл, учитель всячески закручивал вопросы так, чтобы необходимый ответ нужно было искать в своей голове некоторое время. Вдобавок, они не были лёгкими.

Разве легко сказать, сколько ты провёл времени в таком бурном путешествии?

Быть может, если бы их дорога всегда была спокойна и равномерна, то ответ не пришлось долго искать.

Но...

Это не тот случай, в котором оказался Акир.

Его путь до Риферита был даже слишком переполнен всевозможными событиями и неприятностями.

В особенности ему пришлось считать те дни, о которых он бы предпочёл никогда не вспоминать.

«Так-так...» — вкладывая все силы в то, чтобы упорядочить свой разум, Акир начал считать события.

Приключений было так много, что для обычного человека подсчёт каждого, учитывая дни, за которое они проходили, занял бы полминуты, если не больше.

Но для мальчика, что изо всех сил терпел ужасную боль, должно занять больше минуты.

Однако...

Спустя секунду, или полторы, он почти подобрался к ответу.

Его мысли летали невероятно быстро, связывая воспоминания с примерными проведёнными в них днями.

Информация сама выстроилась у него в голове.

До нынешнего момента Акир и подумать не мог, что такое возможно.

Даже в те дни, что он провёл здесь, никогда не происходило подобного.

И только оставалось сосчитать дни, проведённые в Риферите.

Но...

Именно в этот момент челюсти паука схлопнулись, находясь ещё под кожей мальчика.

Чувство того, что твои сосуды рвутся на месте, а мясо съезжает с положенного места, разрываясь и протягиваясь прямо к центру клешней, заполонило весь разум.

Ещё через долю секунды красивый паучок потянул вверх всё то, что удалось зацепить.

Агония — подходящее слово для описания ощущений Акира.

Уже не в силах продолжать мыслительную деятельность, он махом прибавил несколько дней в голове и разжал губы.

— Три месяца! Три-и-и-и! — выкрикнул мальчик, кривляясь от боли.

— Замечательно, — тихо проговорил Леорио, протягивая руку к мелкому созданию.

Сжав три пальца, он материализовал небольшой заострённый клинок из блестящего чёрного металла.

Крохотное остриё одновременно невероятно плавно и стремительно приблизилось к мохнатому тельцу насекомого.

Через секунду паук разжал челюсти, а в скором времени вообще отправился гнить в дальний угол комнаты.

Сложив кончики пальцев вместе, Леорио с ухмылкой кинул взгляд на мальчика.

«Он большой молодец» — пронеслось в голове.

— Ну что... Приступим к лечению, — размеренно высказал учитель, заставив лицо мученика ещё больше исказиться от страха.

Акир изо всех сил старался сдерживать свои эмоции, и у него это начало получаться. Вот только была одна загвостка. Лечение... За все четыре дня, проведённых в ветхой скрипящей комнате, он ещё ни разу не смог стерпеть боль от лечения.

Это неописуемый ужас. В детстве Акир ломал ногу, это было чертовски больно, и постепенное сращивание костей мучило его на протяжении нескольких недель.

Но сейчас, те возможные недели боли и страданий плотно втискиваются в считанные секунды и минуты.

Но вся та боль, что должен получить человек от полного естественного заживления, всё равно остаётся неизменной.

Из-за этого целители всегда имеют при себе достаточный багаж лекарств, блокирующих боль от лечения. Иначе, большинство пациентов просто бы умирали от последствий выздоровления.

Но Леорио не использует чего-то подобного и делает так специально.

— Готов?

— Да! Я чертофски готоф! — яро ответил мальчик, вцепившись зубами в воротник туники.

Учитель приступил к заживлению и вскоре в ближайшей округе вновь стали слышны крики агонии.

«Акир великолепно держится... Я думал, что это сможет сломать его в этот раз, но всё прошло довольно приемлимо...» — на лице Леорио проступила сильная хмурость и отстранённость от мира.

Удивительно, что у него продолжало получаться исправно лечить. И даже звонкие крики не отрывали его от томных мыслей.

«Сможет ли он? Смогут ли они? Или всё останется неизменным, а конец одним и тем же?»

Через десяток секунд крики приутихли. Леорио закончил лечение, но продолжил непоколебимо стоять в комнате, напрочь уйдя в свои мысли и переживания.

А Акиру было слегка не до задумывшегося учителя. Горячие струйки пота катились по его лицу, опускаясь до подбородка и падая вниз, на грязные и слипшиеся от этого же пота штаны. Тяжёлое дыхание говорило о страшном произошедшем.

Когда его слегка отпустило, резкая боль вдарила ему в голову. Сморщившись, он пожелал закрыть глаза и сразу улететь в дивное царство снов.

Однако, Акир понимал, что после подобного возбуждения, ему не удастся заснуть в ближайшее время.

Мальчик про себя проклял эту жизнь и откинул голову назад.

— Когда это уже закончится... — слабо вырвалось из его уст.