Глава 40

«Нельзя плакать».

Головой она понимала, что не должна показывать семье свои слёзы. Но что-то будто сломалось, и её глаза снова и снова застилала пелена.

Серафина торопливо вытерла влагу рукой. Она пыталась убрать слезы тыльной стороной ладони, но они продолжали катиться по её щекам.

— Серафина. — Герцог Рубия неловко позвал свою дочь, которая вдруг расплакалась.

Он не мог не чувствовать неловкости, поскольку редко называл её по имени. В отличие от Эреза и Джошуа, его язык словно застывал, когда нужно было произнести имя дочери.

Услышав своё имя, Серафина взглянула на отца с глазами, полными слёз.

Когда их взгляды встретились, герцог понял, почему мадам оставила такие слова перед уходом.

[Если Сери вдруг признается тебе во всём, тогда…]

Герцог Рубия, столкнувшийся с неоспоримой правдой, подошёл к Серафине и неуклюже взял её за плечо. От этого действия девушка вздрогнула и слегка опустила голову.

Ведь ещё мгновение назад герцог Рубия кричал на неё.

Братья напряглись, опасаясь, что он, несмотря на всё, может причинить ей вред. Но герцог Рубия просто молча смотрел на Серафину.

[Просто крепко обними её, не говоря ни слова.]

Дочь, которая когда-то стояла у могилы матери с бесстрастным лицом, теперь выросла.

Он знал, что дети растут в круговороте повседневной жизни. Но человек, переживший большое потрясение, словно застревает в том моменте.

Герцог Рубия, живший в остановившемся времени, не знал, как поступить в этой ситуации. Единственное, что он мог сделать, - это вспомнить совет матери и попытаться следовать ему.

В тот момент, когда он впервые за всё время после смерти жены собирался обнять дочь, Серафина заговорила:

— Теперь я научилась контролировать свою магию, так что несколько прикосновений не причинят вреда. Но будьте осторожны.

— …

— И, отец. — Серафина оттолкнула герцога Рубия. — Я больше не та маленькая девочка, что знает только вас.

Девушка подняла голову.

Её взгляд снова встретился с взглядом герцога Рубией.

Мужчина увидел в глазах дочери ясные эмоции и понял: он так долго избегал её, что теперь их отношения стали непоправимыми.

Оставаться на месте не помогло.

Серафина резко развернулась, бросила «Простите» и исчезла, словно убегая.

Братья, заметившие, что она просто не хочет показывать свои слёзы, не стали её останавливать. И это было правильным решением.

Особенно для герцога Рубии, который, если бы побежал за ней, снова получил бы отказ.

— Я знал.

Ему было тяжело смотреть на себя, ведь он, хоть и смутно, догадывался об этом, но всё это время игнорировал и оставлял дочь одну.

***

Поздним вечером.

Мадам, вернувшаяся в приподнятом настроении после получения желаемого, почувствовала, что в доме царит напряжённая атмосфера.

Обеспокоенная, она остановила Джошуа, который как раз проходил мимо, и расспросила его о произошедшем.

Тот, запинаясь, рассказал о событиях в столовой.

Выслушав его, мадам быстро направилась туда, где находился герцог Рубия.

— Э-э, мама?

— Неудачник. — Мадам так сильно ударила герцога Рубия по голове, что раздался глухой звук. — Идиот.

С этими словами она снова ударила его.

— Хуже ребёнка.

Каждое ругательство сопровождалось ударом.

Герцог Рубия был ошеломлён внезапной тирадой матери.

Но мадам не была настолько милосердной, чтобы щадить своего выросшего сына.

— Как ты собираешься управлять имением, если даже не можешь позаботиться о трёх оставшихся членах семьи? Если бы я знала, что ты вырастишь таким, я бы не ушла.

Мадам строго посмотрела на герцога Рубию.

— Я передала тебе всё, потому что считала, что ты, как герцог, справишься. И что? Ты оставил детей ради работы?

— Это…

— У тебя бы и десяти ртов не хватило для оправданий. Ты ещё смеешь пытаться что-то говорить в ответ?

Когда мадам замахнулась для очередного удара, герцог Рубия торопливо сказал:

— Дети - не единственные, кто потерял мать. Я тоже потерял жену!

— …

— И как я мог углубляться в смутные подозрения, что причина этого - моя дочь?

— Звучит так, будто ты предпочёл игнорировать её, вместо того чтобы обвинять.

Взгляд мадам стал ледяным.

— Вы все потеряли семью, но ты - взрослый. Сери тогда было всего семь лет. И ты десять лет не мог стать отцом, оправдываясь этим?

Слова герцога Рубии, апеллирующие к сочувствию, на первый взгляд звучали убедительно. Но проблема в том, что это было лишь оправдание для защиты себя. Прошло слишком много времени, чтобы исправить ошибку.

— Если бы Сери умерла раньше, ты бы смотрел на её могилу и утешал себя мыслью, что был хорошим отцом. Не зная, как глубоко страдала твоя дочь, потому что ты не позаботился о её ранах.

Мадам, точно указавшая на то, что сын успокоился в своей зоне комфорта, с сожалением покачала головой.

— Отец, который заботится о своих делах больше, чем о детях. Ребёнок воспитывает ребёнка. Удивительно, как твои дети выросли такими хорошими, учитывая то, что ты сделал.

Голова герцога Рубия всё ниже опускалась.

Не было никого, кто бы так прямо и откровенно говорил с ним, герцогом Рубией, обладающим огромной властью.

Было стыдно, что взрослый человек выслушивает нотации от матери и сталкивается с собственными ошибками без прикрас.

— Ты должен стыдиться. Если ты такой, то верни мне титул.

— А почему вы, мама, вдруг появились и начали вмешиваться.

— Что?

— В отличие от вас, уехавшей искать свободу, я не оставлял детей. Я поддерживал их, как они того хотели…

Мадам резко посмотрела на герцога Рубию.

Он, сказав лишнее и не получив ничего взамен, зажмурился, ожидая очередного удара. Но женщина лишь с отвращением смотрела на жалкое лицо сына.

— Не знаю, как у такого неудачника, как ты, родились такие ангельские дети. Должно быть, они пошли в свою мать, и это к счастью.

Не желая больше видеть своего глупого сына, она резко отвернулась.

— Есть кое-что, чего ты ещё не знаешь.

— …Вы же уже говорили, что она причиняла себе вред. И что это было не для вида, а по-настоящему, до самых глубоких ран.

— Дурак.

Мадам, сдерживая желание ударить сына по голове, рассказала о своём обещании с внучкой, которое хотела унести с собой в могилу.

О том, что произошло в день похорон её невестки.

Узнав всё, герцог Рубия окаменел. Его и так глуповатое лицо стало выглядеть ещё глупее, и мадам нахмурилась.

— Человека воспитывают не деньгами. Его воспитывают любовью.

— …

— Да, это моя ошибка. Я думала, что хорошо воспитала тебя.

Мадам потеряла супруга, когда её сын был подростком.

Воспитание и поддержка семьи были обязанностью мужа. Поэтому, боясь, что сын пойдёт по кривой дорожке, она уделяла ему больше внимания, несмотря на свою занятость.

Но, видимо, он где-то научился странным вещам.

Сдерживая желание ударить своего выросшего сына ещё раз, мадам покачала головой.

***

На следующий день, днём, Серафина столкнулась с самым сложным испытанием в своей жизни.

С испуганным выражением лица она опустила глаза.

— Сери.

— Бабуля, но… — Её голос дрожал, когда она обращалась к мадам, которая торопила её.

Серафина сглотнула и осторожно заговорила:

— Тогда я хочу знать только одно.

Мадам кивнула, словно говоря: «Спрашивай».

Перевод: Капибара