Глава 38

Метатрон бросил на Серафину раздражённый взгляд.

Он явно видел, как та приняла лекарство и легла отдыхать, но, глядя на её лежащую фигуру, удовлетворения это ему не принесло.

«Неужели она и вовсе не спала?»

Если уж отдохнула, то должна была хоть немного восстановиться, но её лицо всё ещё носило отпечаток болезни.

Когда старуха подняла руку Серафины, сравнивая её с тонкой веткой, даже сухой прутик не выглядел бы столь хрупким. И этот взгляд, которым она смотрела на него, — как же он был полон недоверия.

Казалось, она мысленно осуждала его: «Что с ним не так?»

И Метатрон правильно понял, ведь Серафина действительно так думала.

«Метатрон странный». — Уже то, что этот бесстыдный эгоист решил извиниться, само по себе было крайне необычно.

— Думала, за пятьсот лет ты совсем не изменился, но, оказывается, прогресс всё же есть.

— Что?

— Ничего, просто мысли вслух.

Метатрон с его острым слухом не пропустил бы её слова, но сейчас это не главной проблемой.

Оба знали это, поэтому, прежде чем он успел что-то сказать, Серафина заговорила первой:

— Ты ведь всегда был таким, так зачем сейчас извиняться? Ты больше всех желаешь моей смерти, так что я даже не разочарована.

Если нет ожиданий, то и разочарования быть не может.

Метатрон, ожидавший, что Серафина начнёт злиться, столкнулся с её непривычно спокойным отношением. Его настроение заметно ухудшилось.

Её слова звучали как скрытое оскорбление, отчего лицо Метатрона слегка исказилось. Но и сказать, что Серафина была совсем неправа, он не мог. Ему следовало возразить: «За кого ты вообще меня принимаешь?» — но слова застряли в горле.

Серафина, словно читая его мысли, тихо улыбнулась и произнесла:

— Я встретила Нечака.

— Что?

— Он сказал, что давно тебя узнал.

Метатрон, сначала удивлённый, теперь, кажется, всё понял.

— Вот почему я никак не мог его найти. Это был он.

— Сегодня он сам признался, что это он устроил всё это.

— Да, он достаточно коварен для таких дел. Но зачем он тебя забрал? Что он с тобой сделал?

— Он хотел проверить.

— Проверить?

— Что я - это действительно я. Он хотел доказать это через Икара.

— Сумасшедший. — Впервые Метатрон сказал что-то, что звучало вполне разумно.

Но это впечатление Серафины длилось меньше секунды.

— Ты ведь был уверен, что не я, а раб умрёт первым, верно? Как ты мог так думать?

— Наверное, он считал, что ты медленнее Икара.

Серафина смотрела на Метатрона, который искренне злился, словно его самолюбие было задето. Её взгляд стал холодным.

Да, конечно, он не мог быть нормальным даже на мгновение.

— Метатрон.

— Что?

Метатрон, погружённый в свои мысли, вздрогнул, услышав её голос. Он звучал слишком серьёзно.

— Можешь задернуть шторы? Все ушли в спешке и не успели их поправить.

— Ты - единственная, кто просит меня делать такую ерунду.

— Значит, не будешь? Ладно, я сама сделаю… — Серафина попыталась встать.

Метатрон поспешно повернулся к двери.

— Если бы ты была в порядке, я бы сам вытащил тебя из кровати. Тьфу.

Это была глупая просьба. И Метатрон, явно раздражённый, но не имея выбора, выполнил её.

Девушка, наблюдая за его спиной, вновь осторожно начала разговор:

— Метатрон, как ты думаешь, есть ли преступления, которые можно полностью простить?

Не оборачиваясь, Метатрон грубо поправил шторы и ответил:

— Если совершил преступление, зачем думать о прощении? Если что-то мешает, просто убей.

— А если это ты совершил преступление?

— Ты же говорила, что знаешь меня хорошо. Тогда ты должна знать, что я не заморачиваюсь такими вещами.

— Я явно ошиблась с выбором собеседника. Давай считать, что этого разговора не было.

— Ты собираешься снова встретиться с Нечаком?

— …Да.

— Вот зачем ты завела этот разговор.

Метатрон до конца задернул шторы. В комнате стало совершенно темно - ни один лучик света не проникал внутрь.

— Я против встречи с Нечаком. Ты уже забыла? Это он навесил на тебя ярлык ведьмы.

Одно оружие - одна жизнь. Нечак был тем, кто раскрыл правду, которая должна была оставаться вечной тайной.

— Из-за него ты столько раз подвергалась нападкам, а теперь хочешь снова встретиться с ним? Да ещё и после того, как он тебя похитил?

— Это всё в прошлом. Нечак стал оружием и всю жизнь был лишён свободы.

— И это оправдание? А как насчёт его сегодняшнего поступка? Ты хочешь простить его, потому что он стал оружием? Великодушная святая, не иначе. — Метатрон, словно это касалось лично его, злился и смотрел на Серафину.

Она сидела на кровати, подтянув колени к груди. Устремив взгляд в пустоту и положив щеку на колени, Серафина прошептала:

— Мне это тоже не по душе. Но как бы я ни хотела избежать этого, мне придётся встретиться с ним.

«Если не хочешь, просто не делай». — Метатрон не понимал Серафину.

— Метатрон, когда я впервые встретила тебя, я была просто счастлива. Ты доказал, что я не одна в этом чужом мире.

«…»

— Но с каждым разом, когда я сталкиваюсь с вами, мне становится всё более горько и одиноко. Как будто я сама сжимаю свою шею.

Она погружалась в невидимую лужу крови. Это были жизни, отнятые оружием, созданным ею.

— И всё же я не могу отвернуться.

Ведь это была катастрофа, созданная её руками. Серафина, поглощённая тьмой, казалась ещё более хрупкой, чем обычно.

Метатрон, опасаясь, что она вот-вот исчезнет, занервничал. Люди, не знающие правды, под влиянием слухов, распущенных Нечаком, изображали её как злодейку.

Но если бы она действительно была таковой, то не страдала бы от чувства вины, как сейчас.

— Встречайся с Нечаком или нет, как знаешь. Если у тебя есть силы на такие мысли, значит, ты в порядке. Я ухожу. Не усложняй ничего и просто поспи.

У неё всегда был талант сделать так, чтобы люди почувствовали себя грязными. Ни один мужчина не останется в хорошем настроении, услышав, что он делает кого-то несчастным.

И она, говоря, что не может отвернуться от Нечака из-за чувства вины, вероятно, имела в виду и Метатрона.

Тот, скрипя зубами, направился к двери. Он уже извинился. Больше ему здесь делать было нечего.

— Я хочу спросить ещё об одном. — Серафина остановила Метатрона.

Он, ожидая очередной странной фразы, пристально посмотрел на неё.

— Что Эрез думает обо мне?

— Спроси его сама.

— Я не могу спросить его прямо, поэтому ищу обходные пути.

Метатрон с подозрительным выражением лица сделал шаг ближе к Серафине.

— Ты интересуешься мной?

— Мы родственники. Не говори глупостей. — Серафина, поняв его намёк, быстро пресекла ненужные фантазии.

— Что он думает о тебе? Хм… — Метатрон окинул её взглядом и ответил с лёгкостью, — Он думает, что тебе стоит больше есть. Вот и ела бы нормально.

— Ты шутишь.

— Ха, говорю правду, а ты не веришь. Тогда скажи точно, что тебя интересует.

— Эрез… То есть, брат, он меня не ненавидит?

— Нет.

— Но…

— Я не шучу. Он тебя не ненавидит. Наоборот, ты ему даже нравишься.

Метатрону было неловко произносить слово «нравится» в адрес Серафины. Это звучало почти как признание.

Но это не было ложью, ведь противоположность «ненависти» — это «любовь». Раньше всё могло быть иначе, но в последнее время Эрез испытывал к Серафине жалость и сожаление.

Это был неоспоримый факт.

«Но почему-то…»

Проклятое тело. Его уши почему-то горели.

— Зачем ты спрашиваешь меня об этом? Просто спи!

*Хлоп!*

Метатрон резко захлопнул дверь и ушёл.

***

Причина, по которой Серафина спросила Метатрона о мнении Эреза, была одна.

Ей нужно было предугадать, как он отреагирует на правду о её врождённой особенности. Если она раскроет секрет, все недоразумения, связанные с её мнительной чистоплотностью, исчезнут, но возникнет другая проблема.

Смерть матери.

Хотя это и не было умышленным, она не избежит осуждения.

Зная, как сильно отсутствие матери повлияло на семью, Серафина колебалась. Если бы она решила порвать связи, она бы не обращала внимания на любую реакцию или недопонимание. Но голос её детства, который всё чаще звучал в её голове, не давал ей остаться равнодушной.

— Мисс! Вам нужно ещё немного отдохнуть.

На следующий вечер Серафина, приняв решение, встала.

Служанка, получившая приказ обеспечить ей полный покой, в испуге попыталась остановить её.

— Я уже в порядке.

— Но…

— Отец и брат вернулись домой, верно? Где они сейчас?

Служанка, видя её решимость, сдалась и сообщила, что они в столовой.

Не имея сил надеть приличную одежду, Серафина накинула шаль и вышла.

— Мне нужно кое-что сказать. Можете уделить мне немного времени?

В столовой были герцог Рубия, Эрез и Джошуа.

Мадам утром ушла, сказав, что найдёт легендарное зелье для Серафины, и до сих пор не вернулась.

Серафина, услышав это от служанки, лишь усмехнулась, считая выражение «легендарное зелье» преувеличением.

— Если тебе нужно что-то сказать, позови. Зачем спускаться? Иди обратно, я сам поднимусь.

На лице Серафины, одетой в тонкую одежду, всё ещё оставались следы болезни. Герцог Рубия, видя, как хрупка его дочь, забеспокоился.

Но девушка лишь покачала головой.

— Нет, это касается и брата, и Джошуа. И если не сейчас, я, возможно, не смогу сказать это позже.

Время ужина было единственным моментом, когда семья собиралась вместе. Чувствуя на себе взгляды Эреза и Джошуа, Серафина подумала:

«Существуют ли преступления, которые можно полностью простить? И что, если после сегодняшнего дня их взгляд на меня изменится?»

Несмотря на множество тревог, она посмотрела на свою семью и выдохнула правду.

— Это я убила маму.

Чашка, которую герцог Рубия держал в руках, упала на стол.

Перевод: Капибара