Глава 24

Он хотел сказать это, но вдруг в его голове промелькнул образ Серафины с печальным выражением лица.

Метатрон не смог продолжить и резко нахмурился.

— Это не жизнь. — пробормотал он себе под нос.

Однако девушка тут же возразила:

— Ты дышишь, разговариваешь со мной, мыслишь. Ты жив.

— Ты серьёзно? — Метатрон не хотел так жить. Он гневно закричал, — ЛУЧШЕ УБЕЙ МЕНЯ! УБЕЙ!

— Это невозможно.

Услышав ответ Серафины, нить разума Метатрона оборвалась.

— Если способа нет, то я заставлю тебя вспомнить.

*Щёлк!*

По крестообразному наконечнику прошёл электрический разряд. И одновременно Метатрон с полубезумным взглядом бросился на Серафину.

— Принцесса. Если ты окажешься на грани жизни и смерти, то сдашься без сопротивления.

Никто не смог остановить Метатрона. Его лезвие было в шаге от того, чтобы пронзить горло Серафины.

— Стой.

Едва она закончила произносить слово, Метатрон застыл, как камень. Копье находилось на расстоянии ладони от шеи девушки.

Между ними был меч Икара, блокирующий копье. Метатрон, бросивший взгляд на Серафину, стоящую прямо и непоколебимо, и преданного Икара, исказил лицо.

— Опусти руку.

Несмотря на свирепое выражение, Метатрон покорно выполнил приказ Серафины.

— Что это за... — Метатрон был ошеломлён.

Вскоре он понял, что, став оружием, он вынужден подчиняться приказам Серафины. Это было заклинание.

— Тебе нужно остыть.

Просьба убить его не могла быть выполнена.

Серафина повернулась к нему спиной, словно не слыша его криков.

После этого каждый раз, когда обезумевший Метатрон бросался на неё, она усмиряла его заклинанием.

Бунтовал - усмиряли.

Бунтовал - усмиряли.

В этой утомительно повторяющейся рутине Метатрон в итоге не мог не подчиниться Серафине. И вскоре он принял участие в битве.

В конце концов, это была война, в которой он должен был участвовать, поэтому не слишком возражал против этого. Кроме того, став оружием, он мог использовать силу, вдвое превосходящую его изначальные способности.

Быть объектом страха и восхищения для всех было захватывающим. Метатрон быстро опьянел от своей силы.

Однако несмотря на то, что он стал предметом, его не покидало чувство самоуничижения, и он по-прежнему ненавидел Серафину.

Даже спустя пятьсот лет.

«Метатрон скрежещет зубами, как будто готов убить меня, но в конце концов подчиняется моим словам, вероятно, из-за условного рефлекса».

Это было похоже на то, как собака начинает пускать слюни, когда слышит звонок, потому что раньше ей давали еду после подобного сигнала.

«Воспоминания о том, как он каждый раз сталкивался с заклинанием, когда бунтовал, глубоко засели в его теле».

Серафина, понявшая это, обращалась с Метатроном соответственно.

И вечером, после того как он устроил шум в тренировочном зале…

— Госпожа. — осторожна подошла служанка Эми.

— Что случилось?

— У меня есть кое-что сообщить по поводу поручения, которое вы дали на прошлой неделе.

После расторжения помолвки с Леонхардом Серафина поручила выяснить информацию о загадочной фигуре — герцоге Сапфироне.

— Итак, есть прогресс?

— Я подала запрос в гильдию «Совиный глаз», которая, как говорят, никогда не терпит неудач. Однако...

— Однако?

— Они сказали, что нужно время.

— Сколько? Я же дала столько денег, сколько они просили. Они что, требуют ещё?

Обычно люди, занимающиеся такого рода делами, не заставляют клиентов ждать, если им платят больше.

Когда Серафина выразила недоумение, Эми быстро ответила:

— Человек, о котором мы спрашиваем, сам по себе сложный, поэтому требуется гораздо больше времени.

Это был не тот ответ, который Серафина хотела услышать, отчего она слегка нахмурилась.

— Они сказали, что будут тщательно исследовать, сколько бы времени это ни заняло. Они не только отслеживают его прошлые действия, но и недавно приставили к нему человека.

— Передай им, чтобы они смело отказались от запроса, если он не соответствует их возможностям. Скажи, что я не очень терпелива.

— Да, хорошо.

Это был чёткий приказ, и Эми кивнула.

«Я ожидала, что будет сложно выяснить...»

Но поскольку дело не было срочным, торопиться не стоило.

«Однако, если мы будем слишком расслаблены, нельзя исключить, что проницательная гильдия может затягивать».

— Скоро узнаем, является ли их заверение о выполнении всех запросов хвастовством или обоснованной уверенностью.

Закончив разговор с Эми, Серафина спустилась в столовую, чтобы поесть.

Но там она увидела странное зрелище.

«Клубника?»

Казалось, все блюда, которые можно приготовить из клубники, были поданы на стол. Этой ягоды было так много, что Серафина, глядя на неё, с недоумением склонила голову.

— Кхе-кхе, чего ты уставилась на еду? — Герцог Рубия, явно сделавший фальшивый кашель, поторопил её.

Его поведение было неестественным.

Но, увидев остальных членов семьи, сидящих спокойно, Серафина села рядом с мадам на почётном месте. На этот раз герцог Рубия все-таки постарался сдержать свое огорчение.

Вместо этого он тайно надеялся, что дочь обрадуется, увидев блюда из клубники.

Но Серафина не показала ожидаемой реакции. Она была удивлена, но не так сильно, как он ожидал.

На самом деле, причина того, что обед превратился в праздник клубники, заключалась в герцоге Рубия.

Услышав, что Серафина любит ее, он специально приказал повару приготовить все возможные блюда из клубники. Он хотел порадовать дочь вкусной едой, так как она недавно болела.

Кроме того, главным толчком стал разговор с мадам, его матерью.

Но, когда дело дошло до того, чтобы признаться в том, что это он сделал, его язык заплетался.

— Отец.

— Да, да.

Серафина, которая молча смотрела на еду, не притрагиваясь к ней, позвала герцога Рубия.

Смущённый мужчина заикался. Его сердце бешено колотилось, так как он думал, что дочь догадалась о его намерениях. Но на самом деле слова, которые последовали, были совершенно неожиданными.

— Нужно вызвать повара.

— Зачем?

— Джошуа ненавидит клубнику, а стол буквально завален ею.

Юноша, который как раз собирался съесть клубничный тарт, смущённо возразил.

— Когда я говорил это?

— Ты говорил, что ненавидишь клубнику...

— Что за чепуха! — Джошуа перебил Серафину и громко закричал.

Клубничные конфеты — это одно, а клубника — другое. Почему здесь речь зашла о конфетах?

Ему казалось, что перед семьёй раскроется тот факт, что он, как ребёнок, взял конфеты у сестры.

Взволнованный Джошуа начал говорить всё, что приходило в голову: что он любит клубнику, что клубника — это лучшее и так далее.

Это было несоответственно его недавнему заявлению о том, что он будет следить за своими словами.

— Джошуа, что это за манера разговаривать с сестрой? — Герцог Рубия, наблюдавший за этим, отругал его.

Только тогда Джошуа пришёл в себя и, бормоча: «Ну, в общем, вот так», проткнул вилкой невинную клубнику.

Разговор прекратился, и все принялись за еду. Но, хотя еда была приготовлена для Серафины, Эрез ел слишком уж активно.

«Метатрон».

Эрез вел себя необычно, но вокруг него витала уникальная аура магии, присущая оружию. Поэтому, в каком бы обличье ни появилось оружие, Серафина могла его распознать.

Поняв, что внутри Эреза сейчас активничал Метатрон, девушка с трудом сдержала вздох.

«Не вытесняй душу Эреза ради вкусной еды».

Метатрон был сосредоточен на удовлетворении своих собственных желаний. Серафина, стараясь отвести от него взгляд, услышала, как герцог Рубия обратился к ней:

— Скоро твой дебют. Всё готово?

— Ах. — Она совсем об этом не думала.

Дебют, замужество, уход из дома.

Серафина, естественно вспомнив эти слова, ответила:

— В последнее время я была слишком занята, чтобы думать об этом.

— Если ты плохо себя чувствуешь, не обязательно присутствовать.

— Нет, я буду. Нужно познакомиться с потенциальными женихами на дебюте.

Как только слова Серафины закончились, над столом повисла мёртвая тишина.

И тут…

Метатрон, используя тело Эреза, с аппетитом ел клубничный торт и бесцеремонно вмешался:

— Замужество? Ты можешь выйти за меня.

Перевод: Капибара