Глава 232. Темница

— Ха-ха-ха! Тэрэлинка, поторопись, ну же! Или, быть может, наша драгоценная принцесса уже забыла, как ходить своими ногами? — после того как старый воин Бейгэн покинул зал, несколько солдат подошли к Тэрэлинке, посмеиваясь и отпуская грубые шуточки. Один из них, смеясь, толкнул её плечом и, пользуясь этим движением, позволил себе нагло провести ладонью по её тонкой талии, лёгкой, как шелковая нить.

Солдат обернулся к своим товарищам и, ухмыляясь, крикнул:

— Ха-ха-ха, что и говорить, принцесса ведь всё-таки принцесса — тело у неё ухожено, словно…

Но фраза так и не была закончена. Слова застыли на его губах, будто воздух внезапно превратился в камень. Он замолчал, потому что Тэрэлинка повернула голову и уставилась на него взглядом, в котором не было ни света, ни жизни – только мёртвая пустота, холодная и беспросветная.

Он не мог объяснить, почему. Ведь теперь Тэрэлинка была всего лишь обычной девушкой, лишённой боевого дыхания, без какой-либо силы. И всё же, этого воина четвертого уровня ученического ранга внезапно пробил холод до самых костей. Он почувствовал, что за всю свою жизнь не встречал ничего более ужасающего, чем этот бездушный, погребальный взор. Даже взор трупного духа, которого он однажды видел на поле боя, не был столь пронизывающе мёртвым.

Воин, ещё недавно исполненный развязной наглости, невольно вздрогнул всем телом. Смех исчез из его горла, он замолк и, исказившись {п.р.: you should distort yourself NOW!} от страха, толкнул Тэрэлинку с силой, как будто хотел вытолкнуть из себя собственный ужас.

Лишённая защиты боевого дыхания, Тэрэлинка не удержалась на ногах и упала на каменный пол. Её лоб ударился о каменный порог двери, и из рассечённой кожи тонкой струйкой закапала алая кровь, сбегая по бледной, как фарфор, щеке.

Но Тэрэлинка не издала ни звука. Она поднялась без стона, словно не чувствовала боли. Её шаги были медленными, но твёрдыми, она шла вперёд, не обращая внимания на кровь, стекавшую по лицу. Она знала, куда идти. Когда-то в детстве Долан уже водил её по этому замку, и потому Тэрэлинка хорошо помнила, где находилась темница рода Зелёной Лозы.

Этой ночью тяжёлая, давящая тишина заполнила весь замок Зелёной Лозы. В огромных залах витал гнетущий воздух, наполненный невысказанной тревогой. Служанки и слуги исчезли почти полностью впервые за долгие годы. Остались лишь несколько старых верных домочадцев, что служили роду поколениями. Все прочие сотни работников, повара, девушки, мальчишки – были отпущены. Поэтому теперь замок стоял пустой, словно вымерший, и от этого казался ещё более пропитанным мёртвым покоем.

Они прошли по лестнице вниз, в подземелье. Ни солдаты, сопровождавшие Тэрэлинку, ни стражники, стоявшие у решёток, не произнесли ни слова. Только скрип тяжёлых железных петель нарушил гробовую тишину, когда огромная дверь темницы медленно открылась.

Обычно в этих подземельях содержали больше десятка заключённых. В былые времена, стоило появиться новому узнику, темница оживала: из клеток раздавались выкрики, пошлые насмешки, грязные истории, давно собранные по крохам, словно яд из воздуха. Особенно если узником оказывалась юная девушка – тогда стук по решёткам, свист и гогот не смолкали бы по нескольку дней.

Но сегодня тишина была абсолютной. Весь подземный зал был мёртв. Клетки, в которых раньше теснилось по десятку человек, теперь зияли пустотой. Только бурые пятна засохшей крови на соломе давали ответ на вопрос, почему.

Однако ни солдаты, ни стражи, ни сама Тэрэлинка — ставшая пленницей — не обратили внимания на густой, удушливый запах крови, наполнивший воздух.

Несколько солдат подтолкнули Тэрэлинку к одной из более чистых камер. Молча, без выражения, стражник достал массивный ключ и отомкнул ржавую цепь, обвивавшую железные прутья.

Звук цепей разнёсся по всему подземелью «шля-ла-ла», будто плач металла. Тяжёлая дверь, выкованная из цельного железа, медленно распахнулась. Тэрэлинку грубо втолкнули внутрь камеры, где едва хватало места, чтобы вытянуться во весь рост. Она упала на расстеленную на полу сухую солому; острые стебли впились в её ладони, оставив на нежной коже тонкие кровавые царапины.

За её спиной лязгнули замки, дверь вновь захлопнулась. Толстые, как человеческая рука, прутья были оплетены чёрными цепями, и два стражника остались стоять у входа — неподвижные, безмолвные, словно статуи, не собираясь уходить.

Тэрэлинка, лишённая боевого дыхания, дрожала от холода, но не произнесла ни слова. Она медленно отползла в угол и, свернувшись клубком, прижала колени к груди.

«Возможно… смерть – единственное место, где я ещё могу обрести покой…» — мысль прозвучала в её сознании.

Холод отчаяния постепенно поглощал тепло её тела. Колеблющийся свет свечи не приносил ни малейшего согрева. Надежда… далёкая, неосязаемая, будто мираж, дрожала, как этот огонёк, в бесконечной тьме. Она существовала где-то за пределами реальности, вне досягаемости, никогда не достигнув её рук.

Тэрэлинка, потерявшая всё, смотрела на огонь свечи за пределами своей клетки. В её глазах, синих, как сапфиры, отражался этот крошечный язык пламени. И казалось, будто он становится всё ближе, всё ярче – словно неугасшее тепло из далёкого прошлого, когда она ещё жила в покоях дворца.

«Это… иллюзия? Или просто плод моего изнеможённого разума?» — прошептала она себе, не зная, спит ли или бодрствует.

Незаметно для самой себя Тэрэлинка поднялась на ноги. Перед ней, в воздухе, висел крошечный шар огня, величиной с ладонь. Пламя не обжигало, напротив, оно излучало мягкое, ласковое тепло, подобное солнечным лучам в золотой полдень. Золотистый свет залил всю камеру; даже толстые каменные стены засверкали изнутри полупрозрачным, почти священным сиянием.

Этот свет не ограничивался одной камерой. Он проник в каждый угол подземелья, освещая каменные своды так, что они засияли, как при дневном свете. Но странным образом, никто, кроме Тэрэлинки, не замечал этого. Ни солдаты, ни стражники, даже те, кто стоял прямо под светом, не видели ничего. Свет касался их лиц, но они оставались слепы, будто не существовало для них этого явления.

Всё подземелье будто вычеркнуло их зрение из реальности. Только Тэрэлинка могла видеть сияние. Все прочие – были насильно ослеплены чьей-то волей.

Глядя на этот маленький огненный шар, Тэрэлинка инстинктивно поняла: он не причинит ей вреда. Она протянула руки и осторожно обхватила пламя ладонями. Огонь начал сжиматься, слабеть, и вскоре его языки угасли.

Когда последний отблеск исчез, на её ладонях остался лишь крошечный кристальный шар – чистый, прозрачный, с тихим внутренним сиянием. Рядом с ним из воздуха медленно возник тонкий бледно-золотой лист бумаги, словно из металла, с приглушённым отблеском на краях. В тот же миг через сознание Тэрэлинки прошла волна энергии – послание, оставленное в кристалле.

В её разуме прозвучал старческий, осипший голос:

«Принцесса Тэрэлинка, последний член королевской семьи Дилэн. Да, если ты держишь этот шар в руках, значит, королевство Дилэн уже перестало существовать, став лишь именем в истории… Я – всего лишь послание, оставленное Сангесом, когда-то Верховным архимагом-защитником короны. Сам же Сангес исчез, рассеялся, как пыль во времени… Всё, что будет дальше – решать тебе самой…»