Глава 175. Завершение переговоров

В этот момент выражение лица Кровавого Когтя выглядело немного… таким, будто он и плакал, и смеялся одновременно; он крайне беспомощно вздохнул, развёл в стороны свои мертвенно-бледные руки и сказал:

«Ты же понимаешь, мы ведь в конце концов оба… люди злого лагеря. Хотя и ты, и я, скорее всего, являемся теми, кто действует по подлинной своей натуре, но… вот ведь что, всё-таки это наша первая встреча, верно? Мы ещё не можем полностью доверять друг другу, поэтому…»

«Поэтому ты боишься, что я, воспользовавшись твоим уходом из трущоб в Чёрную Крепость, украду дерево-людоед Доклайна?»

Панк не хотел, как раньше, тянуть разговор в бесконечные пустые слова, поэтому без колебаний перебил болтовню Кровавого Когтя.

Когда его намерение было прямо озвучено, улыбка Кровавого Когтя застыла на лице. Он неловко хохотнул и сказал: «…Ладно, ты угадал. Но ведь у меня тоже есть свои причины. Дерево-людоед Доклайна – это всё, что осталось у меня из жалкого состояния. Бедняк всегда будет с подозрением и тревогой следить за последней монетой в своём кармане, верно? А мои несколько служанок совершенно не способны охранять дом…

Поэтому… сопроводишь меня до Чёрной Крепости? Всего лишь один раз, только один. Через полгода дерево-людоед Доклайна сможет действовать самостоятельно, и тогда я тебя больше не потревожу…»

Кровавый Коготь, с видом смущённого человека, почесал затылок и, сопровождая всё это натянутой улыбкой, обратился к Панку.

Надо сказать, его опасения были вполне оправданны, потому что как только он предложил вместе отправиться в Чёрную Крепость, Панк уже начал прикидывать, как бы завладеть этим самым деревом-людоедом Доклайна.

Панк действительно собирался дождаться, пока этот парень уйдёт, и тогда украсть дерево-людоед Доклайна и сбежать. Его ветхий лагерь можно без сожаления бросить, а с Магическим ларцом Хайтацзыта и вовсе нечего бояться преследования.

Однако Кровавый Коготь вовсе не так глуп, каким хотел казаться. Хотя он выдвигал своё требование в форме переговоров, но из того, как свежая кровь вновь мощно заструилась по его сосудам, было ясно: если Панк откажется, то избежать ожесточённой битвы не удастся.

После тщательных раздумий Панк холодно взглянул на настороженные глаза Кровавого Когтя и безразличным тоном произнёс: «Во-первых, время и место сбора определяю я. Во-вторых, мне нужна разумная компенсация. Хм-м… думаю, три свежих плода дерева-людоеда Доклайна будут как раз подходящими».

Сказав это, Панк без всякого выражения на лице уставился на Кровавого Когтя, который долго не мог прийти в себя. А рядом с ним Голем №2 снова начал наполняться силой, готовясь к атаке.

Когда Кровавый Коготь услышал первую часть требований Панка, его лицо лишь слегка окаменело. Но когда он услышал вторую часть, его мышцы уже начали судорожно дёргаться.

Дерево-людоед Доклайна может приносить только один плод в течение целого года. Три плода – это три года урожая. То есть, согласившись, Кровавый Коготь фактически отдавал три года своих доходов.

«Господин маг, не стоит… загонять… людей… в крайность».

Слова, выдавленные сквозь зубы, сопровождались тем, что на лице Кровавого Когтя незаметно выступили кроваво-красные узоры.

Но Панк не испытывал ни малейшего страха. Его взгляд, полный твёрдой решимости, упирался в Кровавого Когтя, а ужасающая официального уровня магическая энергия неистовствовала, заставляя его чёрно-красную мантию вздуваться.

«Я думаю, тебе стоит отличать разницу между проявлением силы и чрезмерным притеснением. Тем более что срок хранения плодов дерева-людоеда Доклайна составляет целых пятьсот лет. Не поверю, что у тебя нет «запасов» в коллекции».

Бум!

Как только Панк договорил, Кровавый Коготь резко оттолкнул прижавшуюся к нему, дрожащую от страха кошкоухую служанку, и кроваво-красные когти, свистнув, разрубили каменный стол в щепки. Из его кроваво-красных глаз засияло жуткое свечение, обещающее пожирать живьём.

«Что, ты собираешься выбрать бой?»

Панк, нисколько не отступая, холодно усмехнулся и за несколько миллисекунд завершил построение модели заклинания «Взрыв кинетической энергии». В то же время по телу Голема №2 начали бурлить и извиваться потоки энергии Бездны.

Давление разрушения, исходившее от двух сильнейших официального уровня, мгновенно окутало весь переулок. Кошкоухая служанка, забившаяся в угол, даже дышать боялась.

Противостояние длилось целую минуту, прежде чем закончилось.

Кровавый Коготь всё же не принадлежал к хаотическому лагерю, не был теми безумцами, что, впав в бешенство, ничего не боятся. Его силы тоже не хватало для абсолютной уверенности. Поэтому в этой схватке воли он оказался побеждён.

«Два плода дерева-людоеда Доклайна. У меня есть только столько. Если тебе этого мало, тогда дерёмся. И поверь мне: даже если я не смогу сбежать, то удержать тебя и дождаться, пока Вейк срубит нас обоих, я вполне сумею!»

Когда он произносил эти слова, из глаз Кровавого Когтя брызгали кровавые лучи и убийственное намерение.

Видя его состояние, Панк понял, что уже приблизился к пределу терпения этого человека. Если продолжать выжимать – дойдёт до реальной драки. Поэтому он пожал плечами и спокойно кивнул:

«Пусть будет два. Что же касается времени и места… через неделю, встретимся на празднике Морозного Снега в Городе Заката».

Сказав это, Панк, не оборачиваясь, растворился в темноте.

«Праздник Морозного Снега, хм… Под самым носом у Вейка расставить ловушки действительно невозможно. Но всё же…»

Услышав предложение Панка, Кровавый Коготь, в глазах которого ещё не угас свирепый свет, быстро понял скрытый смысл, но у него остался ещё один вопрос: «…Эй, а что насчёт проблемы сокрытия? У нас с тобой ведь нет легальных личностей, которые можно показать на людях?»

Может быть, сбросив прежнюю маску, его голос теперь звучал уже не весело-солнечно, а холодно и хищно.

«Придумай сам. Если раскроют – значит, умри».

Ответ Панка был предельно прост и не оставлял пространства для возражений.

«Хм».

Смотрев на удаляющуюся в темноту фигуру Панка, пока та не исчезла бесследно, Кровавый Коготь холодно фыркнул и, нахмурившись, потер ноющий запястье.

Тот недавний «кулак в кулак» с Големом №2, хоть и казался лёгкой победой, на деле вовсе не был столь простым, как выглядело.

Завершив эти внезапные переговоры, в которых он всё время оставался в проигрыше, Кровавый Коготь, несомненно, был в дурном настроении. Однако как представитель чистого злого лагеря, он, разумеется, не пойдёт искать укромное место, чтобы утопить печаль в вине.

Взгляд его элегантно и хищно обвёл окрестности и, в конце концов, остановился на его же собственной кошкоухой служанке.

«Ну что, моё маленькое сокровище, наигралась? Теперь пора домой со мной, да?»

Голос Кровавого Когтя был мягок, до тошнотворности нежный, словно он и вправду ласково уговаривал маленького котёнка. Но в его лице уже не осталось ни следа «доброго соседского мальчика».

Теперь в его улыбке была только бесконечная жажда крови и жестокость, а кроваво-красные глаза были переполнены искажёнными желаниями и эмоциями. Он шаг за шагом приближался к уже плачущей служанке-кошке и, медленно, словно в игре, поднял её дрожащую фигуру на руки, словно принцессу.

«Хозяин, хозяин… простите… прошу, простите меня…»

«Милая, ну что ты, как я могу наказать мою очаровательную маленькую кошечку? Пойдём-ка лучше домой, и мы с тобой сыграем вместе… в замечательные иг-ры, хорошо?» — Кровавый Коготь, игнорируя дрожь девочки на руках, с искажённой улыбкой превратился в кроваво-красный след и стремительно умчался прочь.

(п.п. «иг-ры» написано намерено)