— Не знаю, как было раньше, но нынешняя церковь не заключает «Контракт жизни». Раньше детей можно было похищать без труда, и потому заменить убийцу новым не составляло проблемы. Но теперь надзор за церковью ужесточился, похищать детей стало почти невозможно. Вот они и стараются использовать имеющихся убийц как можно дольше. Поэтому рабские контракты стали куда жестче, стоит лишь намекнуть на церковь, теряешь голос. А в худшем случае память постепенно стирается и в итоге человек способен думать лишь о возвращении в церковь.

— Не может быть… — выдохнул Гарет.

Я понял, что он затаил дыхание. Жинал смотрел на меня с каким-то сложным выражением лица.

— Когда они возвращаются, им промывают мозги и делают другими людьми. Но как убийцы они уже ни на что не годятся. Становятся куклами, способными выполнять только прямые приказы. Церковники сами неохотно идут на это, ведь после обработки они бесполезны.

Я мало что могу сказать о выживших товарищах, но тревога за них не отпускала. Когда я узнал, что одного из нас схватили, захотел хоть чем-то помочь, но, разумеется, мне не позволили. А когда увидел его снова, того, кто должен был сидеть за решёткой, обомлел, настолько он изменился. Потом выяснилось, что ему стерли память. Мы с Ланджи поняли, что то же самое может случиться и с нами, и эти мысли привели меня в полнейший ужас.

Когда я встретил его снова, в нём не осталось и тени прежнего человека, лишь пустая оболочка, безвольная кукла, послушная каждому приказу. Мы с Ланджи поклялись, что ни за что не станем такими. Лучше смерть, чем жизнь без воли. Потому, когда решили отдать свои жизни Друиду, сомнений не возникло. Наоборот, стало легче. Хотя, конечно, ему об этом мы не сказали…

— Почему мы можем говорить о церкви? Всё благодаря этому «Контракту жизни». Думаю, сработало и то, что Друид написал в самом конце.

Когда я положил контракт на стол, Жинал и Гарет наклонились, чтобы заглянуть в него. Что, не дочитали до конца? Ведь только что рассматривали его.

— А?.. «Не подчиняться приказам никого, кроме держателя контракта жизни. Будь свободен»… — Гарет ошеломлённо присвистнул, а потом рассмеялся. — Вот оно как.

Мы с Ланджи тоже рассмеялись. Друид, должно быть, что-то почувствовал. Вряд ли кто-то из обычных авантюристов согласился бы заключить «Контракт жизни». Помню, как тогда он нахмурился, взял оба листа и что-то дописал. Когда мы увидели эти строки, с изумлением переглянулись. Как он мог понять, чего мы хотим, не распрашивая нас? Тогда я и подумать не мог, что всё обернётся именно так. Как сказал Жинал, никто и представить не мог, что произойдёт, если поверх рабского договора заключить «Контракт жизни».

— Вы не думали, что двойной контракт может вас убить?

— В тот момент у меня и мысли такой не возникло, — ответил я.

Ланджи кивнул:

— У меня тоже. Мы тогда… были на грани. Хотели со всем порвать и при этом отчаянно хотели жить. Зная, что прощения нам не будет, всё равно жаждали, чтобы хоть кто-то нас простил. Это было невыносимо.

Верно, каждый раз, когда приходил приказ убивать, внутри что‑то надламывалось. Мы спасались пьянством. Только в алкогольном тумане становилось чуть легче дышать, казалось, можно на миг забыть. Если бы всё продолжалось так же, мы, пожалуй, давно бы нарвались и погибли. Или превратились бы в безвольных марионеток.

— Тем, что живы сегодня, мы обязаны Друиду. Он что-то почувствовал, но всё же молча заключил с нами контракт. Благодаря этому мы обрели свободу.

После того как мы заключили контракт с Друидом, из церкви пришёл новый приказ на убийство. Мы не знали, как именно действует этот контракт, и были напряжены. Если бы его эффект каким-то образом выдал факт его заключения, церковь бы узнала, что мы связаны с Друидом. И тогда я впервые понял, что втянул его в это и пожалел. Как же это было эгоистично. Поэтому мы с Ланджи решили встретиться с Друидом и аннулировать контракт.

Но прежде следовало исполнить приказ. Когда мы готовились к очередному убийству, как и всегда, мы почувствовали нечто странное.

Раньше, стоило только получить приказ, нас тут же охватывала одержимость убить этого человека. Однако теперь этого не случилось. Мы с Ланджи отправились в деревню, где жила цель, и решили пока просто понаблюдать. Обычно, это чувство усиливалось с каждым днём, пока не пожирало разум. Но прошло уже двадцать дней, и ничего не происходило. Тогда я и подумал, что может, так действует контракт? Если так, то возможно, мы освободились. Хотя радоваться было рано. Никто не знал, когда рабский контракт может снова проявить себя, и насколько сильно он сейчас подавлен.

Чтобы проверить это, мы решили испытать предел своих оков. Если отпустить цель, тело должно было откликнуться мучительной болью, будто внутренности заливает огонь. На сей раз целью оказался дворянин, которого собирались устранить за то, что он стал свидетелем преступления другого знатного человека. Мы предупредили его, что за ним охотятся, и посоветовали бежать. В ту ночь, наблюдая, как он тает вдали, я поразился, тело не отзывалось даже слабым отголоском боли. С тех пор прошло несколько лет, слышал, он живёт под другим именем, под покровительством Монса.

После этого я несколько дней ходил словно оглушённый. Свобода обрушилась так внезапно, что казалась сном. Мы даже подумывали сбежать от церкви и почти решились. Но ведь, как ни крути, даже закованные, мы всё равно убили слишком много невиновных. Нас не простят. А ещё по собственной воле втянули в это Друида. Поэтому я решил всё рассказать и отдать решение ему. Если бы он пожелал расторгнуть контракт, мы бы сделали это сами. Ведь стоило нам разорвать договор раньше него и мы бы погибли. Странно, я ведь всегда боялся смерти, а тогда не колебался ни секунды.

Но когда мы наконец увидели Друида, слова застряли в горле. Мы с Ланджи растерялись, и вдруг он сказал, что хочет познакомить нас с одним человеком. Так мы встретили его наставника Монса. К нашему ужасу, Друид без колебаний достал и показал ему контракт «Вот, что я заключил». Такой документ нельзя никому показывать!

Однако Монс, пробежав глазами контракт и посмотрев на нас, вдруг расхохотался. Мы стояли в растерянности, не зная, что и подумать, пока он смеялся до упаду. Когда наконец выдохся, Друида уже не было тот тихо ушёл по делам. Остались Монс, двое его спутников и мы с Ланджи. Я был уверен, что сейчас последует приговор, ведь он наставник Друида! Но вместо этого Монс спокойно выслушал нас и, когда мы закончили, просто сказал: «Ну, пожалуй, контракт можно оставить как есть». Я даже растерялся, выходит, он не против, что Друид оказался втянут. Когда Ланджи в замешательстве переспросил, Монс лишь усмехнулся и пожал плечами: «Раз Друид сам привёл вас ко мне, значит, сам и захотел быть втянутым». Сказал он это так легко, будто речь шла о какой-то мелочи. Мы ведь только что признались, что являемся убийцами церкви! А он… просто принял нас и стал учить жить заново, как людей.

— Почему вы всё ещё служите церкви ? — спросил Жинал.

Я усмехнулся.

— Когда мы с Ланджи вдруг обрели свободу, не зная, что делать дальше, Друид познакомил нас с человеком, который научил нас жить заново. Мы долго думали, как поступить, чем заняться. И именно тогда снова пришёл приказ из церкви. На этот раз целью был дворянин, утративший для них всякую ценность, надменный тип, замешанный во множестве преступлений. Когда мы узнали, о ком идёт речь, решили вернуться.

— Почему? — спросил Жинал.

— Потому что, даже если мы сбежим, церковь не перестанет убивать. Значит, оставалось лишь притвориться, будто мы выполняем приказы, и самим решать, кого убить, а кого отпустить. И ждать. Ждать тех, кто придёт остановить церковь. Ходят слухи, что люди утрачивают к ней веру.

— А, эти слухи… — пробормотал Гарет.

Я улыбнулся. Мы поставили всё на этот, возможно, и выдуманный слух. Что когда-нибудь появится организация, которая уничтожит церковь, и тогда мы передадим им все доказательства её грехов.

— Вы собираетесь уничтожить церковь?

— Да, — тихо ответил Жинал.

Эти слова наполнили мое сердце радостью. Если он сказал это всерьёз, значит, поверил нам. Оставалось лишь одно, передать им всё, что мы собирали все эти годы.

— Сколько у вас союзников в церкви?

Проницательно. После того как я понял, что двойной контракт может дать свободу, я стал искать единомышленников среди убийц. Всего удалось собрать шестерых, мы действовали с предельной осторожностью.

— Шестеро.

— А, те самые, о ком ты говорил? Те, что точно живы?

— Да.

Стоит ли отказываться от этого задания на охрану? Теперь, когда они знают, что мы убийцы на службе у церкви…

— Я хочу отправить с вами Гарета. Возражения?

Значит, работать можно. Ну что ж, надзор не помешает.

— Нету.

— У Марьи непростая история. Когда всё закончится, познакомь Гарета с вашим человеком. Если не выйдет, не страшно. После этого ты, Ланджи и остальные шестеро должны отправиться в ближайший постоялый двор «Асуро».

Асуро? Это ведь название постоялого двора где мы сейчас остановились? Хотя, теперь припоминаю... и в других деревнях были заведения с таким названием…

— Эти постоялые дворы созданы, чтобы прятать людей с трудной судьбой — объяснил Жинал.

Вот оно как. Никогда об этом не задумывался.

— Покиньте церковь.

Покинуть? Нам… можно?

— Эга, Ланджи, доказательств у вас уже достаточно, правда? Так что теперь можете уходить из церкви.

Понятно. Значит, нам больше не нужно туда возвращаться.

— Клянусь, — сказал Жинал, — церковь падёт.

Наконец-то… Наконец-то наша мечта становится явью.