Передо мной лежали два контракта. Я молча смотрел на них, и чувствовал, как рядом Гарет тоже потерял дар речи.

— Вот это да… — выдохнул я и перевёл взгляд на Эга и Ланджи. Они тоже посмотрели на меня, и несколько секунд мы просто вглядывались друг в друга.

— Ну да, — усмехнулся Ланджи.

Я тяжело вздохнул. Было хоть и странно, но спокойно, теперь хотя бы ясно, что они не враги Друиду.

— Мы ведь уже встречались, верно? — спросил Гарет.

От этих слов на меня сразу нахлынули воспоминания, этих двоих я уже видел лет десять назад, в церкви. Тогда они выглядели немного иначе, особенно цвет волос. Сейчас у обоих мягкий медно-оранжевый цвет, а тогда были с тёмно-каштановыми волосами. Наверное, именно поэтому я и почувствовал смутное беспокойство, когда увидел их рядом с Друидом и Айви. Помню, как они тогда непринуждённо разговаривали с церковниками, потому, когда теперь встретил их, то насторожился. Кто бы мог подумать, что эти двое связаны с ним таким магическим контрактом.

— Прости, но я вас не помню, — сказал Эга.

— Я тоже, — кивнул Ланджи.

Ну, оно и понятно, ведь всё произошло в один миг. Мы запомнили их только потому, что тогда проверяли каждого, кто хоть как-то соприкасался с людьми из церкви. Вот поэтому, даже эта короткая встреча врезалась в память.

— Где вы нас тогда видели? — спросил Эга, удивлённо глядя на нас.

— Когда мы изучали всех, кто контактировал с церковниками в столице, — ответил Гарет.

Мы с Фише одновременно кивнули.

— Сколько ни будь осторожен, всё равно всему есть предел, — сказал Ланджи, пожав плечами.

Эга усмехнулся:

— Ну, ничего не поделаешь.

— Можно спросить? Кем вы приходились церкви? — спросил я.

Мелькнула нехорошая мысль. Тьма, скрытая в недрах церкви. Тот самый грех, который мы все это время пытались раскрыть. А вдруг…

— Мы убийцы, связанные с церковью, — спокойно ответил Эга.

Кажется, сердце пропустило пару ударов. Я же ожидал. Когда-то, в церкви, эти двое напоминали мертвецов, безжизненные, с пустыми глазами. А сегодня они казались другими, живыми. Тогда я подумал, что это просто маска, убийцы ведь умеют надевать любую, чтобы втереться в доверие. Но, судя по контрактам, настоящие они именно сейчас.

— Что, не удивился? Предположил заранее? — спросил Эга с лёгким разочарованием. Гарет только усмехнулся.

— А Друид?

Ну конечно, как он может не знать.

— Кто знает… Он ни о чём нас не спрашивает, а мы сами не говорим. Но уверен, что он всё-таки что-то чувствует. Когда мы заключали контракт, он взглянул на его содержание и, пусть всего на мгновение, но лицо у него исказилось.

Друид чересчур добр. Взял на себя заботу о таких людях. Айви ничего не заметила. Впрочем, Друид и не позволит ей догадаться.

— Есть ли ещё убийцы? А, прости, можешь не отвечать. Вы ведь связаны контрактом и рассказать об этом не можете, верно?

— Нет, говорить можно. Всего убийц было четырнадцать. Ну, если они все ещё живы. Шестеро, уверен, точно ещё живы.

Что? Почему они могут говорить? Ведь когда мы захватили одного из убийц, он только произнёс слово церковь и тут же лишился голоса. Из-за этого допросить его не удалось. Мы даже думали о письменных вопросах, но не знали, какие у него действуют ограничения. Пока размышляли, он исчез. Скорее всего, его выкрали свои или же, возможно, просто убрали.

— Почему вы можете говорить? Вы что, настолько заслужили доверие? — с удивлением спросил я. Оба рассмеялись.

— Эти и доверять? Да они даже собственным церковникам не верят, — фыркнул Ланджи, и Эга утвердительно закивал.

— Тогда почему?

— Благодаря контракту с Друидом. Знаешь, как нас создают?

— Нет. Слышал только, что собирают детей и выбирают из них подходящих.

— Немного не так. Они похищают детей, у которых есть навыки, полезные для убийств, и в тот же день насильно заключают с ними рабский контракт. Ещё ничего не понимающие дети, на следующий день начинают подготовку. Осмелившихся ослушаться они не убьют, но будут бить до изнеможения. Никто не хочет боли, поэтому все, отчаянно цепляясь за жизнь, учатся убивать. А когда навыки закрепятся, заставляют сражаться на смерть с теми, с кем вместе учились. На этом этапе у большинства ломается разум, и они перестают что-либо чувствовать. Если выжил, значит, готов убийца, который никогда не ослушается церковь. Да ещё и скован рабским контрактом, — пояснил Эга. Его голос звучал спокойно, но от его слов меня охватила горечь.

— Понятно…

— Мы убивали, по приказу… Наверное, когда встретили Друида, и я, и Ланджи были уже на пределе. Нам велели убивать даже маленьких детей, и мы исполняли приказ… Потом, чтобы хоть как-то отвлечься, взяли задание в Гильдии авантюристов и там появился Друид. Работа закончилась слишком быстро, осталась лишь злость, что копилась внутри. Вот мы и утопили свое горе в выпивке, напились до потери чувств и, опомнились, когда уже приставали к какому-то дворянину. Тогда я и подумал, что сам я умереть не могу, но быть убитым, вполне возможно. И всё равно… именно Друид нас тогда спас.

— Я тогда даже возненавидел Друида. Зачем он нас спас? — с горечью усмехнулся Ланджи.

— Он сказал: «Раз уж хочешь жить, не стремись к смерти». Я сначала даже не понял, о чём речь, и остолбенел. А потом мы заметили, что наши руки сами сжали оружие. Уверен, скажи тогда тот дворянин хоть слово, убили бы его не раздумывая. Мы ведь не хотели умирать, просто не знали как жить. Мы прошли через ад, лишь бы не умереть… и всё же ад этот так и не заканчивался, — На миг взгляд Эги потемнел, но тут же вновь стал спокойным, и он чуть улыбнулся. — Когда я понял, что, если всплывёт история с тем дворянином, нам прикажут убить и его, и Друида… дворянин-то ладно, но убивать Друида я не хотел. Потому мы и заключили контракт. Друид потом говорил, что всё это было под хмельком, но для нас это была отчаянная игра.

Эга достал один из контрактов, заключённых с Друидом, и, к удивлению, улыбнулся. Это был так называемый «Контракт жизни» — документ, который ныне считается исчезнувшим. Его суть проста, ты отдаёшь свою жизнь другой стороне. Если Друид когда-нибудь решит, что Эга и Ланджи больше не нужны, стоит ему лишь разорвать этот контракт и оба мгновенно умрут. Это односторонний договор, позволяющий полное распоряжение судьбой. И сам текст ужасающ, стоит Эгу или Ланджи даже помыслить о вреде для Друида — они умрут.

Ланджи показал ещё один контракт. Тоже «Контракт жизни», но немного иного содержания. В нём был отдельный пункт, что если кто-то прикажет убить Друида, этот человек сам должен будет убит. Почему только в договоре Ланджи есть такая оговорка, неизвестно, но содержание выглядит абсурдно. Ведь там прямо записано: «убит».

— Мой навык пригодится, — сказал Ланджи, видимо, заметив моё замешательство.

— Один из моих навыков позволяет отдать жизнь в обмен на проклятье. Если применить его, можно наверняка убить цель.

Я сразу вспомнил несколько подобных навыков. Все они редкие и крайне опасные, ведь речь идёт о навыках, где проклятие накладывается ценой собственной жизни.

— Контракт, похоже, предусматривает более жёсткого наказание. После того как мы заключили этот контракт жизни, путы рабского договора ослабли. Конечно, ограничения остались, скажем, умереть по собственной воле я всё ещё не могу. Но теперь могу нарушать приказы, — сказал Ланджи.

Я изумился. Не знал, что у такого контракта может быть подобный эффект. Впрочем, как было узнать, никто ведь не заключает «контракт жизни» поверх рабского договора.

— Церковь пока не догадывается?

— Ага. Они даже не сомневаются. Думают, раз у нас рабский контракт, мы не способны ослушаться. Мы, конечно, делаем всё, чтобы они так и продолжали думать.

Эга усмехнулся:

— Пригодились техники, что они сами вбивали нам в головы.

— Ага, — рассмеялся Ланджи.

Я смотрел, как они смеются, не зная, что сказать.