— Эх… — донёсся вздох отца. Пока я собирала ветки, заметила, что он выглядит подавленным, и, глядя на это, невольно улыбнулась.

— Почему ты так переживаешь?

Ведь это давнее прошлое.

— Потому что у меня появился дорогой человек, — сказал отец.

А? Я подняла взгляд и увидела, что он смотрит прямо на меня.

— Я думал о тех, кого без колебаний бросал раньше. Ведь они тоже были кому-то дороги. Я знал это, но не понимал по‑настоящему. А как только осознал, то начал думать, не было ли иного пути? И теперь страшно, что ты узнаешь, как легко я когда‑то умел разрывать свои отношения с людьми.

Неужели он решил, что я изменю своё к нему отношение, узнав о его прошлом? Зря волнуется. Ведь если бы он и правда настолько легко отбрасывал людей, это бы его так не мучало. Просто переживания всё это время жили очень глубоко, а со мной лишь нашли выход наружу.

— А ещё, по мере того как мы будем приближаться к столице, всё чаще будут попадаться люди, что меня помнят. Найдуться и те, кто меня ненавидит. Может статься, что и про тебя, Айви, станут говорить дурное.

— Понимаю. Но я не тревожусь. Я уверена, что ты поступал так, как должен был.

И наставник, и Готос говорили одно и то же, отец слишком добрый. Поэтому он брал на себя роль того, кого будут ненавидеть. Подробностей я не спрашивала, но в общих чертах поняла. Для меня этого оказалось достаточно.

— Папа, ты ведь и правда ужасно неуклюжий, — сказала я.

— Правда?

Сам же добровольно взял на себя роль злодея и потом страдает от этого, разве это не неуклюжесть?

— Именно. Слишком уж неуклюжий.

Я взглянула на отца, и его надутое лицо вызвало у меня смех. Моё весёлое настроение тут же передалось Соре и Флэму, они радостно запрыгали рядом.

— Неуклюжий, говоришь… А ведь меня всерьёз это мучает, — пробормотал отец.

Может, он и впрямь сожалеет о прошлом, но, пожалуй, ещё больше его страшит, что те, кто затаил на него обиду, могут сказать мне что‑нибудь злое.

— Ты классный, но местами жалкий и ужасно добрый, но иной раз холодный, ты мастер на все руки, а в то же время такой неуклюжий. Вот какое у меня о тебе впечатление. И знаешь, со всем этим вместе, ты мой любимый папа.

Отец с удивлением посмотрел на меня. Первое впечатление от него было «крутой». Даже потеряв одну руку, он умеет жить стойко и сильно, и я восхищалась этой силой. Но стоило разговору коснуться родителей или братьев, как он вдруг становился неуверенным, и это меня поражало. Когда он терпел неудачу и выглядел жалко, я поняла, что в нём есть не только сила. А то, как он изо всех сил старался скрыть это, казалось милым… хотя это мой маленький секрет. Одной рукой он по‑прежнему ловко справляется с любым делом и остается «крутым». Но бывали и такие моменты, как сейчас, когда излишняя тревога делает его неуклюжим. Всё это вместе — мой любимый папа.

— Айви, ты сильная.

— Нет, вовсе нет. Но я хочу быть сильной.

Я решила верить тем, кто меня ценит, и тем, кто мне дороги.

— Вот как. Спасибо, — сказал отец.

Я подняла глаза и увидела, как он смотрит на меня с мягкой улыбкой. Да, всё‑таки он у меня классный.

— А, мы так увлеклись разговором… Надеюсь, с Марьей всё в порядке? — сказал отец и взглянул в сторону, где находилась сестрёнка.

Даже беседуя, мы не переставали собирать хворост, и его уже накопилось немало. С учётом объёма магической сумки, на сегодня этого вполне хватит.

— Если сложить мои и твои ветки, думаю, мы собрали и на завтра.

— Верно. Судя по виду Жинала, Гарета и Фише, им придётся задержаться на несколько дней.

— Ага. Интересно, какие новости они принесут.

Было в их словах что‑то с намёком, и я лишь надеюсь, что за этим не стоит безрассудства. Впрочем, Жинал не из тех, кто лезет в пустые авантюры.

Мы поспешили к сестрёнке и увидели, как высоко взметнулось пламя костра.

— Ах, слава небесам… Но почему же огонь так разгорелся!? — воскликнула она, и при виде нас её глаза наполнились слезами.

— Ты подкинула слишком много смолистых дров. Те ветки, что держишь сейчас, надо было класть понемногу.

— Э?.. Вот эти?

Взглянув на поленья вокруг сестрёнки, я заметила, что хотя они должны были быть разделены на два вида, теперь все перепутаны.

— Странно, мы ведь разделяли их, — сказал отец.

— Ах… — щёки сестрёнки вспыхнули красным. — Я задела их ногой, и всё смешалось…

— Не поранилась? — спросил отец.

Сестрёнка смущённо помотала головой. Хорошо хоть обошлось без травм.

— Прости, у меня не получилось как надо.

— Ничего, не бери в голову.

Пока отец приводил костёр в порядок, я вытащила из магической сумки собранные ветки. Когда всё выгрузила, вывернула сумку и хорошенько вытряхнула её.

— Что теперь делать?

— Думаю приготовим ужин. Есть пожелания, чего бы хотелось?

Еды у нас было ещё достаточно, так что можно было выбрать. Сестрёнка задумалась.

— Хочу тот слегка пряный суп, с расом.

— Поняла. Он и папе нравится, так что прекрасно. Приготовим его.

Папе я решила отдельно поджарить мясо. Достала из магической сумки нужные продукты, вытащила котелок, нож и начала готовить возле костра.

— Чем помочь?

— Помой котелок, налей в него воды примерно наполовину и поставь на огонь.

— Хорошо.

Я попросила папу присмотреть за огнём и пожарить приправленное мясо, а сама рядом варила острый суп и ставила рас. Когда рас сварился, я всыпала его в суп, немного прокипятила и всё было готово.

— Мясо поджарилось в самый раз.

— Спасибо.

Сестрёнка достала из магической сумки зелья для Соры, Флэма и Трона, но её руки замерли. Похоже, попались слишком испорченные, и различить их по цвету стало трудно. Я уже хотела предложить помощь, но она вдруг уверенно расставила зелья. Проверив, я убедилась, что стоят они правильно. Неужели её глаза начали различать цвета?

— Что случилось?

— Марья стала различать цвета.

— Да, похоже, понемногу зрение восстанавливается. Хорошо, что так. Я уж думал, что будет, если останутся последствия. Жить, неся на плечах и без того слишком многое, стало бы ещё тяжелее.

Ах, так он и вправду нарочно ничего не говорил.

— Ты ничего не говорил, потому что была надежда на исцеление, да?

— Да. Я полагался на эту возможность. Если бы это оказался лишь побочный эффект, в конце концов она ослепла бы. Поэтому я не мог сказать обо всём Марье, ведь она и так уже слишком много вынесла.

Слепота! Те, кто используют рабский знак, в самом деле худшие из людей.

— Раз Марья снова различает цвета, значит, всё уже в порядке?

— Я спрашивал у Жинала, он сказал, что нужно ещё понаблюдать.

— Вот как… Но, я уверена, что всё будет хорошо.

Очень хочется, чтобы так и было. Я больше не хочу видеть, как сестрёнка страдает. Она расставила зелья и подошла к нам.

— Спасибо. Всё готово, можно садиться есть.

— Угу, выглядит аппетитно.

Я разлила суп с расом по мискам, для сестрёнки и для папы. Кстати, как же называлось это блюдо? Кажется, оно было в воспоминаниях прошлой меня… но никак не вспомнить.

— Вот, угощайтесь.

— Приятного аппетита, — сказали мы все разом.

Пряный суп приятно согревает тело, так что на ночь он в самый раз.

— Айви.

— Что?

— Не сходить ли нам на свалку завтра?

Благодаря Сэрпент у нас пока ещё достаточно зелий, но кто знает, что будет дальше, так что нужно быть готовыми в любую минуту сорваться с места.

— Да. Стоит запастись зельями и всем нужным.

— Верно. Я не думаю, что Жинал, Гарет или Фише потерпят неудачу, но всё же на всякий случай.

— Поняла.

Завтра утром мы пойдём на свалку, а днём встретимся с отрядом Жинала у пещеры. Эх... как же хочется в ванну.