— Прошу.

Я с улыбкой подала женщине тарелку. Она растерянно приняла её, и от неё словно веяло страхом. Хотелось, чтобы она хоть немного успокоилась, но я не знала, как этого добиться.

Отец тоже заметил её страх. Стоило ему промолвить хоть слово и женщина начинала дрожать. Мы решили, что если она поест чего‑нибудь тёплого, то ей станет спокойнее. Но в таком состоянии разве возможно есть?

— А… но…

— Да? Что такое?

Женщина переводила взгляд с меня на отца. Она всё ещё боялась, поэтому отец сел в стороне и ел отдельно. Может, ему лучше отодвинуться ещё дальше?

— Я… всё… в порядке. Вместе…

Вместе? Я посмотрела на отца.

— Можно, если папа подойдёт ближе?

Женщина кивнула. Но она явно боялась. Я снова посмотрела на отца.

— Подсяду ненадолго.

Отец придвинулся ко мне чуть ближе и снова принялся за еду. Женщина чуть заметно расслабилась. Похоже, ей всё ещё страшно, но всё же она решила довериться.

— Ешьте, пока тёплое.

Я приготовила еду, которая хорошо переваривается. Воспоминания прошлой меня подсказали блюдо под названием «одзия». В нём были и овощи, и мясо, так что оно выглядело полезным. Я долго варила его, пока всё не стало мягким, чтобы желудку было легче справиться.

— Это одзия. Очень вкусно.

У меня это блюдо вызывало ностальгию. Стоило попробовать ложку, как во рту разлился мягкий, нежный вкус. Ах, может, получилось слишком пресно? Для меня в самый раз… но как для неё? Я взглянула на женщину, она пристально смотрела на меня. Я склонила голову, и та в спешке отвела взгляд.

— Вкус может показаться немного пресным. Если захотите больше соли, скажите, я добавлю.

Женщина кивнула, зачерпнула ложкой кашу и осторожно поднесла ко рту. У меня заколотилось сердце. Всё ли будет в порядке?

— Вкус…но… вкусно…

Уголки её губ чуть дрогнули вверх, и я облегчённо вздохнула.

— Такая еда вас устраивает?

— Да.

— Если захотите больше, есть добавка.

На мои слова женщина закивала и принялась есть одзию с заметным аппетитом. Всё хорошо. Отец тоже, выдохнул с облегчением.

— Одзия настолько вкусна?

— Она вкусная. Но для тебя, папа, наверное, слишком пресная.

Я готовила её под себя, поэтому вкус получился не таким ярким.

— Можно попробовать?

— Хи-хи, подожди немного… вот.

Я переложила пару ложек в маленькую миску и подала отцу. Он тут же всё съел и слегка склонил голову.

— Безвкусная?

— Нет, вкус чувствуется. Хотя и слабый.

— Правда?

— Звучит так, будто я раньше говорил обратное.

— Хахаха.

Ведь ты сам всегда говорил, что в такой еде нет вкуса.

— Привычный слабый вкус? Или ты сделала его чуть насыщеннее?

— Нет, как всегда.

— Так вот оно что. Вкус слабый, но всё же чувствуется. Ну, если бы он был чуть насыщеннее, вышло бы ещё лучше.

Значит, он хочет, чтобы я сделала вкус поярче? Но для отца, который так много двигается, одзия слишком лёгкая еда. Придётся готовить её в огромных количествах. Ах, но он же не болен, так что достаточно будет просто добавить её как закуску. Я ведь тоже люблю одзию… пожалуй, приготовлю. Только вкус придётся делать в двух вариантах: насыщенный и пресный.

Поев, я заварила нам с отцом чай.

— Сиэль что-то долго нет.

— Да.

Чуть раньше, чем пришёл Сора, Сиэль вышла и тут же куда-то умчалась. Поскольку это было не похоже на неё, я немного нервничаю.

— Ничего. Сиэль сильная.

— Угу.

Скорей бы вернулась.

— Э… спа… сибо. Было… вкус… но.

— Не за что.

Когда женщина доела, казалось, что она немного расслабилась. Хорошо бы, если бы страх её понемногу ушёл.

— Сейчас я заварю чай.

— Ах.

На её лице мелькнула смущённая улыбка. Когда я подала чай, она чуть склонила голову и поспешно приняла чашку. Несколько раз её губы дрогнули, но слов не произнесла, лишь сделала глоток.

— Можно узнать твоё имя?

От слов отца женщина застыла.

— Если не хочешь, можешь не отвечать. Просто нужно обсудить, что делать дальше. Если есть место, куда хочешь отправиться, мы можем тебя проводить.

Взгляд её метался. Несколько раз она посмотрела на нас с отцом, приоткрыла губы и снова их закрыла.

— Э… ме… ня… зовут Марья.

— Марья? Понял. Я Друид, а это моя дочь Айви. Рад знакомству.

Она выглядела куда менее напуганной, чем до еды. Хорошо.

— При… ятно.

Марья, значит.

— Марья, приятно познакомиться.

Взгляд Марьи скользнул по мне и отцу, и в её глазах мелькнула слабая улыбка. Я почувствовала радость. С самого начала её глаза были полны страха, и я не знала, что делать. Потому, пусть это и малая перемена, но выражение лица Марьи всё же изменилось и это радовало.

— Про… извините. Разговаривать… трудно.

— Не нужно извиняться. Всё понятно. А если что-то будет непонятно, то я переспрошу, и тогда объяснишь чуть подробнее, — сказал отец.

Я кивнула. Пусть речь у неё немного рваная, но суть ясна.

— Всегда… запрет… говорить. Если говорю… горло… боль… странно.

Значит, ей запрещали говорить. И теперь, когда она пытается, в горле возникает неприятное ощущение. Наверное, слишком долго молчала, и мышцы отвыкли. Если продолжать, может, станет лучше?

— Вот как…

А? Лицо отца посуровело? Марья, похоже, не заметила. К счастью. Я тихонько дёрнула отца за рукав.

— М-м?

— Лицо страшное.

— Ах, прости. Буду осторожнее.

Он извинился вполголоса, и я кивнула.

— Тот… ребёнок…

Ребёнок?

— …церковь… помог… бежать.

Церковь?

— Из церкви?

От слов отца женщина вздрогнула. То есть… ребёнок помог ей сбежать из церкви?

— Марья, ты была в деревне Хатара? Тамошняя церковь держала тебя? — спросил отец.

Женщина кивнула. А! Ребёнок… это, возможно, Бис? Похоже церковники искали её, и потому так отчаянно охотились за Бисом. Отец говорил, что Бис тогда пострадал от авантюристов, нанятых церковью. Может, они выбивали у него сведения о месте, где была Марья?.. Хорошо, что он поправился.

— Ребёнок… это Бис? — спросил отец.

На его вопрос Марья со слезами на глазах несколько раз кивнула.

— Да, тот ребёнок… в деревню… сбежал. Тот ребёнок…

Похоже, Бис решил, что если они побегут вместе, их поймают, и потому нарочно остался в деревне. Остался, чтобы внимание церкви было обращено только на него.

— Всё в порядке. Гильдмастер взял его под защиту, и он в безопасности, — сообщил ей отец и по щекам Марьи потекли слёзы.

— Изви… ните… уже… всё… хорошо.

— Что планируешь делать дальше?

Марья замялась, не зная, что ответить.

— Мяуу.

— Сиэль!

Я и не заметила. Точнее, она полностью скрыла присутствие. Хоть и была прямо перед глазами, я почти не чувствовала ни её ауры, ни магической силы.

— Мяуу.

Ах, снова почувствовала её присутствие. Удивительно.

— Что случилось? Зачем ты совсем скрыла своё присутствие?

Я прижалась к подошедшей Сиэль. Осмотрела её с головы до ног. Никаких ран. Какое облегчение.

— Мя!

— А? Что ты держишь в зубах?

Сиэль положила мне на ладонь то, что принесла. Десять маленьких фиолетовых плодов.

— Плоды?

— Э? Сиэль, это плоды паска? Э? Может, ты за ними и бегала?

— Мяуу.

Э? Что? И почему Сиэль выглядит такой гордой? Плоды паска? Никогда не слышала о них. Интересно, что это за плоды такие? Когда я учила названия ягод и фруктов, про них ни разу не слышала. Но, видимо, они известные?

— Ха, я уж подумал, что-то случилось, когда ты вдруг пропала. Ты такая внимательная, Сиэль

— Мяуу.

— Вот умница.

Отец растрепал Сиэль шерсть на голове, и её хвост замахал сильнее, чем обычно.

— А… там… когда я проснулась…

Ох! Может, Сиэль её пугает? Я в спешке глянула на Марью, но она всё так же дрожала, и поэтому понять это мне не удалось.

— Марья, это Сиэль. Она очень дорогой для нас член семьи.

— Мяуу.

На мои слова Сиэль радостно кивнула, и от этого лицо Марьи на миг смягчилось.

— Ох…

Я удивилась. Пусть и всего на секунду, но выражение её лица стало таким мягким.

— Айви, что случилось?

— Ничего. Просто… пап, что такое плоды паска?

Хотелось бы, чтобы её лицо чаще озаряло такое выражение.