Вернувшись на постоялый двор, мы сразу направились к прачечной, чтобы покрасить одежду. Наполнив бочку водой, я бросила в неё свёрток с краской, обёрнутый в чёрную бумагу, и начала размешивать. Постепенно вода поменяла цвет.

— Что?.. Розовый?!

Похоже, мне досталась именно розовая краска. Причём не просто розовая, а ярко-розовая.

— Ого... да уж, цвет не для скромников.

— А у тебя какой? — обернулась я к Друиду.

— Тёмно-синий.

Я завидую, мне тоже нравятся приглушённые оттенки. Что же теперь делать? Быть полностью в розовом как-то чересчур. Это довольно неловко.

— Скажи, а обязательно, чтобы верх и низ были одного цвета?

— Вроде бы нет. Я видел тех, кто носил раздельно. А что?

— Не хочу быть вся розовая. Хочу хотя бы брюки перекрасить в тёмно-синий.

— Ох, представляю... Айви с ног до головы в розовом облачении!

Я хлопнула его по плечу.

— Прости! Может, покрасим твои штаны вместе с моими?

Ура! От полностью розового спасена. Ой, точно...

— А давай твою рубашку покрасим в розовый! Будем сочетаться.

— Что?.. Нет! Я в розовом? Он мне не идет.

— А я думаю пойдёт!

Ну... может быть. Наверное. Кто знает?

— Ты серьёзно?

— Абсолютно! Ну давай уже.

— Эх… Ладно. Вот, держи.

Ура! Я опустила его рубашку в розовый раствор. Никогда раньше не носила такую одежду, даже любопытно, что получится. Говорят, чем дольше держишь, тем ярче выходит.

— И правда, легко.

— Тогда давай низ подольше подержим, чтобы цвет был насыщеннее?

— Ладно. Раз уж так вышло, давай и верх подержим подольше, пусть станет ярко-розовым.

— Ха-ха, розовый кажется чересчур ярким для моего возраста. Слушай, а почему бы нам не прикупить немного краски про запас, пока не уехали?

— Зачем?

— У тебя же есть вещи с пятнами, которые не отстирать. А если перекрасить, их снова можно будет носить.

— Точно. Об этом я не подумала.

— Тем более это же местный товар, у них выбор богатый. Найдём тебе цвет по вкусу.

Идея, надо сказать, очень заманчивая.

— Давай сходим!

— Решено.

После праздника, когда суета немного уляжется, мы покинем деревню. Интересно, когда именно?

— Друид, а ты сколько ещё хочешь здесь оставаться после фестиваля?

— Примерно неделю. Думаю, за это время народ разъедется.

— Так быстро всё утихнет?

— Авантюристы хотят вернуть, то что потратили. Зима выдалась тяжёлая, и все спешат снова в путь.

— Да, слышала, в этом году было много замёрзших насмерть…

— Верно. Не все, как деревня Хатау, сумели справиться с морозами.

Говорят, погибших больше, чем обычно… Интересно, как справились в деревне Латома? Там вроде не слишком суровая зима…

— Что-то случилось?

— Нет-нет, всё хорошо.

Зачем я о них вспомнила?.. Там ведь ничего хорошего не было.

— Кажется, пора вытаскивать.

Ах да, мы же одежду красим! Я вынула рубашку из красителя.

— Ух ты, какой насыщенный розовый!

— Потрясающе. В этой деревне пойдёт, а вот в других будем выделяться.

— Придётся носить как пижаму.

Цвет получился невероятно яркий. Может, стоило вынуть пораньше… но теперь уж поздно.

— Ого, розовый-то какой!

— Что?!

Мы были не единственными, кто занялся покраской одежды, другие постояльцы тоже толпились у прачечной. Одна девочка, кажется, лет четырёх или пяти, с круглыми глазами и очаровательным личиком, не сводила взгляда с моей ярко-розовой рубашки. Глаза у неё буквально сияли.

— Ай-ай-ай, не мешай старшей сестрёнке, — укорила её мать.

— Мам, смотри! Этот цвет такой красивый!

— Правда. Но не мешай, солнышко.

— Мам, я тоже хочу такую!

— Нельзя капризничать.

Похоже, яркий розовый произвёл на неё неизгладимое впечатление. Она упрямо продолжала упрашивать маму.

— Друид, как думаешь, эта краска ещё пригодна?

— Не знаю. Говорят, после первого использования цвет уже не такой яркий, но как будет на деле, не уверен.

Я присела, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— Послушай. Я уже пользовалась этой краской, так что, цвет, может получится неярким. Но если тебе не важно, можешь взять.

Глаза у неё тут же засветились, и она вопросительно посмотрела на маму.

— Вы уверены? — осторожно спросила та.

— Конечно. Просто результат может получиться бледнее.

Женщина кивнула и спросила у дочери:

— Лилиа, даже если будет не яркий, ты всё равно хочешь этот цвет?

— Угу. Даже бледный, всё равно розовый!

Мама с благодарностью склонила голову:

— Спасибо вам. Просто нам не повезло, достались коричневый и серый…

Да, такой малышке они вряд ли подошли бы. Я передала им кадку с раствором, после чего занялась полосканием двух розовых рубашек. Друид уже развесил штаны, и я повесила рядом рубашки.

— Выделяются, — заметил он.

— Это точно.

Я оглядела другие вещи на верёвке, были в основном спокойные тона. Мой яркий розовый действительно бросался в глаза.

— Ну, праздник же. Можно и выделиться.

Без него я бы ни за что не решилась на такой цвет.

— А тебе, Айви, подойдёт, между прочим.

— Правда?

— Конечно. Обычно ты носишь мягкие цвета, но яркое тебе тоже к лицу.

Не знаю… Ну ладно. В конце концов, это праздник.

— Мне вот не идёт. И честно? И не хочу, чтобы шло.

***

На второй день главного праздника мы уже никуда не пошли, просто смотрели из окна, как по улице бегают участники. С высоты всё казалось таким ярким, в воздухе мелькали цветные шарики, белая одежда становилась всё пестрее.

— Похоже, всё подходит к концу.

— Ага.

— Помнишь, какое лицо было у Лорда Форонды, когда ты его хлопнула по спине?

— Что?

— Ну, когда ты вдруг влепила ему по спине. Он аж подпрыгнул.

А! Точно… Я тогда совсем забыла, что нужно бросить шарик и в Лорда Форонду с Друидом. А когда увидела последний золотой шарик в мешке, в панике лопнула его в руках, растёрла и с разбега хлопнула им по спинам. Подождите… я ведь действительно хлопнула его?

— Ой!.. Друид! Я ведь со всей силы ударила по спине Лорда Форонду!

— Что, ты только сейчас это поняла?

— Да...

— Пф… Ахахахах!

— О нет…

Надеюсь, он не обиделся. Хотя… что я вообще натворила?!

— Не волнуйся. Там остался след золотой ладони, так что всё было ясно. Хотя… Ахахах!

Да уж. В следующий раз обязательно извинюсь. И всё же, зачем я так размахнулась? Даже в панике могла бы сделать это нежнее.

— Ох, Друид, ну хватит уже смеяться!

Я легонько толкнула его в плечо. Он всё никак не мог успокоиться.