В стеклянной миске я замешала тесто из муки, воды и соли. Сегодня у нас — первый опыт в приготовлении гёдза. Делаю по памяти, и получится ли, неизвестно. Но даже если не выйдет идеально, все ингредиенты съедобные, так что ничего страшного.

— Тут, оказывается, возни немало.

— Да, пожалуй, это самое хлопотное из всего, что мы готовили.

Все прошлые блюда, по сравнению с сегодняшними гёдза, были куда проще. Да и память подводит в деталях, так что не уверена, насколько точно получится. Ну, по крайней мере, голодными не останемся.

— Кстати, Друид, я давно хотела спросить.

— Что такое?

Нарезая овощи для начинки, я поглядываю на Друида, который одной рукой ловко месит тесто.

— Такое вообще бывает, чтобы от сильного шока память становилась мутной? Как у Ашира тогда.

Меня всё не отпускает. В тот день он выглядел вполне нормально, отвечал осмысленно. А потом сказал, что ничего не помнит.

— Если человек переживает сильный эмоциональный или психологический шок, то бывает. Иногда и физический удар по голове может стереть воспоминания о произошедшем до и после него.

— Вот как...

Выходит, у Ашира был не физический удар, а именно душевное потрясение. Наверное, он просто не хотел признавать, насколько боится больших монстров…

— У тех, кто пережил нападение монстра, часто остаются душевные раны. Иногда не удаётся справиться, и тогда человек уходит из стражи или прощается с жизнью авантюриста.

— Уходят совсем?..

— В каждом поселении есть тот, кто умеет помогать в таких случаях. Но даже просто решиться пойти к нему, уже испытание.

— Почему?

— Потому что признать свою слабость перед другим человеком, требует куда большего мужества, чем кажется.

— Да, понимаю…

Мне и самой нужно было время, чтобы признать, что у меня нет звезд. Одно дело, понимать это умом, другое — принять и сказать вслух. Хорошо, что рядом были те, кто поддержал.

— Думаешь, Ашир справится?

— Справится. Он ещё многое преодолеет и у него хороший командир. Это многое значит.

— Это правда. Он в хороших руках.

— Думаешь, тесто уже готово?

— Идеально, если оно как мочка уха.

— Хм… вроде звучит понятно, а на ощупь — не очень.

— Примерно так, не обязательно сравнивать.

— Понял.

Овощи и мясо перемешаны, начинка готова. Осталось только лепить… Но сначала нужно раскатать кружочки из теста.

— Друид, можно я покажу? Вот такие маленькие шарики нужно слепить.

Я отщипнула кусочек теста, покатала его по доске и показала, каким должен быть размер.

— Ясно. Просто слепить одинаковые шарики, да?

— Да. Так потом удобнее раскатывать.

Я беру один шарик и начинаю раскатывать его в кружок.

— Прости, Айви…

— Что случилось?

Я взглянула, на доске лежали шарики разного размера.

— Одной рукой сложно сделать их одинаковыми.

Действительно.

— Поняла. Тогда я разделю.

— Спасибо.

Я разделила тесто на равные части и передала ему. Получив аккуратные шарики, Друид начинает раскатывать их.

— Хм… а вот сделать идеальный круг, задачка не из лёгких.

Неловкие у меня руки. Всё-таки хотелось бы, чтобы кружочки из теста выглядели аккуратнее… Хотя, если удастся завернуть начинку, то и ладно, сойдёт.

Мы с Друидом молча трудились, и наконец добрались до последнего кружочка. По сравнению с первыми, этот получился почти идеальным.

— Устала…

А ведь ещё начинку заворачивать. Ох, сколько же тут возни. Ну да ничего, осталось чуть-чуть! Кладу ложку начинки в центр кружочка и осторожно защипываю края. Главное — не порвать.

— Готово.

Готово... но форма… они выглядят уродливо. К тому же…

— Хорошая работа. Что-то случилось? — с интересом спрашивает Друид, смотря как я держу на ладони один из гёдза и хмурюсь.

— Он… раза в два больше, чем в моей памяти. Почему так вышло?

Идеальный размер, чтобы за два укуса съесть. А этот и за три-то не осилишь.

— Ну и что. Большой — значит, сытный. Это ж хорошо. И что теперь?

— Думаю, сегодня поджарим их.

— Отлично, тогда и я справлюсь.

Друид берёт сковороду.

— Сначала слегка обжарим, потом плеснём воды и накроем крышкой, чтобы немного пропарились.

— Понял.

Пока он жарит, я готовлю салат и рас.

— Давай сегодня поедим в комнате.

— Хорошая мысль.

После всей этой возни хочется просто спокойно посидеть и поесть. Я и не ожидала, что с этим блюдом столько мороки.

— Красиво подрумянились. Думаю, всё готово. Несу.

Остальные блюда уже в комнате, осталось только подхватить сковороду.

— Пахнет потрясающе. Я проголодалась!

— Я сам чуть не стащил один по дороге.

Пока всё жарилось, я вымыла посуду. После ужина останется только доесть и прибраться. В комнате я снова смотрю на гёдза. Нет, это не в два, а в три раза больше, чем я помню.

— Приятного аппетита!

Получилось ли у нас правильно, не знаю, но вкус у начинки был отличный. А вот тесто толстовато. Видимо, не угадали с пропорциями. Надо делать потоньше.

— В следующий раз раскатаю потоньше и сами лепёшки сделаем поменьше.

— И так вкусно, но да, чуть потоньше будет лучше.

По крайней мере, со вкусом всё вышло как надо.

— Спасибо за угощение!

Мы вдвоём убрали всё со стола, приняли ванну и теперь отдыхаем на кровати.

— Ах! Совсем забыла.

— Что такое?

— Хотела тебя спросить кое-что…

Вечно так, раз не срочно, то вылетает из головы.

— Слушаю.

— Почему столько похожих имён? Табуро, Табло, Тавро? Они как-то связаны?

— А, понятно. Это всё в честь героя Табуро.

Героя?

— Давным-давно был такой период, когда весь мир буквально кишел монстрами.

Когда я читала историю этой страны, о таком времени речи не было.

— Насколько давно это было? Я ведь смотрела историю страны, но об этом не было ни строчки.

— Это случилось до появления нынешних государств.

Это объясняет, почему в книгах по истории страны об этом не упоминается.

— Когда мир наводнили монстры, появился человек, который вдохновлял людей, вёл их за собой и, в конце концов, избавил этот мир от напасти. Его звали Табуро. Он признан первым героем.

Ух ты…

— Некоторые родители до сих пор дают детям похожие имена, в надежде, что им передастся сила и отвага Табуро. Сейчас это не так модно, как раньше, но имя всё ещё популярно.

Вот откуда столько созвучных имён.

— Значит, он и правда был великим человеком…

Уничтожить монстров по всему миру, это невероятно.

— Это старая история, не исключено, что многое приукрашено.

Наверное, но что-то в этом точно правда. Табло… так звали моего отца. Может, и у него было своё чувство справедливости.

— Всё хорошо?

— А?

— Кажется, ты задумалась.

Он протянул руку и легко коснулся моего лба. Наверное, я нахмурилась.

— Всё в порядке.

Кажется, я и правда задумалась. Всё-таки это ведь в прошлом... Удивительно, но когда сейчас вспоминаю семью, что оставила позади, мне уже не так больно. Раньше было тяжело, боль, обида, грусть... Я старалась об этом не думать. А теперь, да, это всё ещё грустная история, но она больше не терзает меня. Пожалуй, потому я и смогла заговорить об этом имени. Теперь мне не страшно вспоминать имя отца, который меня оставил. Просто... могу вспомнить и всё.

— Ты улыбаешься.

— Потому что теперь я этому рада.