— Майкл, я выслушал тебя от начала до конца. И весь твой, так скажем, “план”, имеет явные недочёты, которые требуют разбора, — поделился дядя своим мнением после того, как я рассказал всё, что хотел.

Что же я им поведал? Конечно же свой план. Его пересказ в мельчайших подробностях занял около часа, если слегка не больше.

В самом начале нам требовалось раздобыть кругленькую сумму денег, валюту которых я узнал только по первому приезду в мотель мистера Дубова. Их мы заработали благодаря продажи ворованного кокаина в две тысячи двести фунтов (~1 т) синдикату, где в роли переговорщика был прислан Константин. Тогда-то у меня и зародилась глубочайшая ненависть к нему на основе личных моральных принципов.

Заработав ровно десять миллионов шерингов, — а это достаточно много по меркам здешнего рабочего класса, который зарабатывает в среднем около три тысячи в месяц, — мы просто ничего больше не делали, что так или иначе связано с деньгами. Абсолютно.

Вспоминая последние два месяца, могу с уверенностью сказать, что мы продвинулись по плану всего на полторы ступеньки по причине непервоочерёдности цели.

Сразу после получения десяти миллионов мы с Уонкой разъяснили отношения, потом я получил неподтверждённую в подлинности информацию о том, что в этом колодце находятся мои близкие; после впал в бессознательное состояние из-за перманентного шока, охватившего меня при непривычных обстоятельствах. Поговорил с голосом, который оказался моим дедом, а после пробуждения ещё лучше побеседовал с ним. Решил уйти искать близких, попросив мистера Дубова уследить за безопасностью черноволосой. В итоге прошёл месяц: ни черта ничего не нашёл, зато избавился от зависимостей в лице порошка и опиоидов. Связался с Константином для продажи вытащенной бионики из трупа; на месте встречи дилер поведал цены, после чего ушёл в передний салон, оставив меня одного; поняв, что нейтральная сторона замышляет против меня что-то как минимум отрицательное, я действенно разбираюсь с угрозой попутно расправляясь с уликами. Приезжаю к заброшенному складу, расположенному на пирсе по наводке от дилера, семье которого я после подкинул все его прятанные деньги; разбираюсь со всеми маргиналами, раздавливаю голову голубому, а после возвращаюсь в мотель со спящей на заднем сидении Уонкой.

К чему я это всё: понадобился месяц, дабы продолжить продвижение по плану. А сейчас я ещё ко всему прочему лишился львиной доли мобильности ввиду этого мне или приходиться скакать на своей одной, или использовать костыли, или полностью полагаться на робота, сделанного из лёгких сплавов металла, вес и масса которых сопоставимы со скелетом, кожей и мышцами человека соответственно.

Мы заработали денег, прикупили всякого рода амуницию, огнестрельное оружие и медикаменты, что лежат в тайнике, местоположение которого известно лишь Уонке, однако мы до сих пор не заказали небольшое судно.

Я условился вместе с группой на том, что мы закажем его у синдиката. Именно у него по причине того, что Гробовщик за решёткой и беспокоиться незачем… так бы я сказал, будь я наивным имбецилом. Понимаю, что существует в природе максимальная вероятность того, что он приставил как минимум своих людей для моего устранения, а как максимум целые боевые группы. Возможно, они догадываются, что именно я устранил их главного финансиста, — он вроде был финансистом… — а возможно Константин в принципе никому из своих коллег, кроме тех, кто был на том самом складе, не рассказывал как про меня, так и про Уонку. Если ж е второе абсолютно верно, то за каким хером я беспокоюсь насчёт нас в этом плане? Быть может то, что я предполагаю является ложью, и что мои мысли касательно этого вообще бессмысленны…

Нет. Они не бессмысленны, так как предположение — основа всего и вся. Именно на них всегда строились, строятся и будут строится всевозможные гипотезы, теории, мнения и так далее.

Значит, переходя к самой теме могу сказать, что сначала я обязан установить себе бионическую правую голень со стопой, а может и вовсе всю правую ногу. Насчёт этого я не рассуждал, но думаю, что будет лучше, если всё же установлю на всю ногу, дабы по логике и повредить было сложнее, и сама целостность будет как радовать глаза, так и благоприятно скажется на мобильности, удобности и живучести. Только уже после её установки я смогу максимально полностью взяться за план.

А сейчас же мне требуется высказать своё сопряжённое «я», дабы выстоять перед теми, чьи старания зависят от того, как я их подтолкну.

— Какие же, дядя Янник? — меня удерживали костыли, но я решил облокотиться на ближайшую стену по причине усталости.

Мы находились в комнате на втором этаже, которая раньше была чьим-то кабинетом. На данный момент от этого самого “кабинета”, остался лишь письменный деревянный тёмный стол, несколько книжных полок с отсыревшими книгами и бумагами, а также несколько еле стоящих табуреток и порванный диван. Дядя как раз сидел на последнем; Уонка, Берта, Бевис сидели на табуретках, а Патрик стоял в трёх футах от меня (~1 м).

— Начнём с первого: каким образом мы вернёмся в пространство Федерации?

— Не могу утверждать, однако я не раз слышал, как в новостях то и дело изредка всплывали сообщения о том, что в одном из всеми забытого места обнаружили технологию, позволяющую перепрыгивать не на одну галактику, а сразу через десяток, возможно и сотни.

Один раз по газете, когда я отлёживался в первом мотеле с напрочь загипсованным всем, что только можно; три раза по утрам по телевизору, когда жил в доме своей девушки; а последние два по радио, когда ехал спасать неугомонную.

В газете была первая статья, касательно данной темы. Серый Сектор — сектор кибернетики и технологий. Именно на её окраине, лежащей на краю галактики Млечный Путь, где никто в здравом уме не станет селиться, и была найдена данная технология. Тогда ещё, как выяснилось, случился инцидент, когда журналисты каким-то неизвестным образом смогли пробраться на закрытую территорию, а после, сбежав, скорее всего попросили крышу у одной из организаций, которой весь ВРОН ничего сделать не может.

Произошла утечка, она и прорвалась сначала по мелким СМИ, коих почти никто не контролирует, а после, когда потребители поняли, что тема весьма интересная, ажиотаж добился крайне высокого всплеска, что начали взрывать весь межпланетный интернет.

Признаюсь честно, мне эта тема не была столь интересна по той причине, что голова была занята совершенно другим, более приоритетным.

В общем, лишь несколькими днями ранее в одном из собственных размышлений и копаний в памяти я понял, что новость крайне важна, хоть и очень сомнительна.

Её ж держат в секрете, потому что до сих пор неизвестны точные космические координаты местоположения… базы? Даже объект и место неизвестны. Что это? Где это? Где именно хранится и каким образом?

Достаточно вопросов, но слишком мало ответов.

Именно по этой причине я сомневаюсь вводить эту идею в свой план.

— Ещё, — махнул он рукой, заинтересованно пялясь на меня. — Продолжай.

Я пересказал всё, что знал про технологию, позволяющую совершать прыжок на многие и многие сотни тысяч парсеков за… неизвестное количество времени.

— Ну как, достаточно? — поинтересовался я, ответив на все вопросы касательно технологии. Они были небольшими, я бы сказал незначительными. Что, где, когда, почему и кто.

— Достаточно, — ответил дядя, хмуро глядя на то, как я потушил пятую сигарету об карманную пепельницу. — Собираешься отправиться в… Серый Сектор? — и неприязнью спросил. Видимо имеет какие-то сомнения относительно всего республиканского.

— Да, — выдохнул я в окно. — Там уже и будем действовать, так сказать, вслепую.

— Вслепую? — вздёрнул он левую бровь. — Неужели у нас нет полезных знакомств со здешними обитателями?

— Есть… Как есть… — вновь закурил я. — Конечно имеются. Хозяин мотеля имеет неизвестный потенциал, но, к сожалению, я точно не могу сказать какой. У него, кажется, имеется скрываемое прошлое, раз настолько просто разговаривает про смерть, убийства и всему тому прочее. Он как раз и порекомендовал мне одного специалиста в области бионики.

— Не думаю, что этот самый “специалист” имеет сертификат или диплом об окончании соответствующей специальности, — поделился дядя своим скептицизмом.

— Я вот тоже так думаю… Если основываться на здешнем интернете и межпланетному, то Алом Секторе специалисты в области бионики зарабатывают мало, да и к тому же мало кто из граждан данного сектора будет устанавливать себе что-нибудь “неестественное”, потому что они…

— Не принято и не принято, Михаил, — резко перебила Уонка, до этого внимательно слушающая меня. Я аж прервался от курения, посмотрев на неё с явным удивлением. — Незачем придумывать объяснение тому и тем, чего и кого не знаешь.

Все посмотрели на неё по-своему. Берта хмуро с висящем над головой комментарием: «Как её вообще пустили сюда?»; Бевис еле что подумал как до этого, так и сейчас; дядя искренне задумался над её вставкой; а Патрик просто стоял, скорее всего записывая весь процесс на будущее.

— Слушай, Уонка, — положил я пепельницу обратно. — Я ведь даже не начал что-либо говорить в адрес твоих земляков. И хрен ли ты вообще перебила меня пока я говорил? — и просто старался спокойно узнать у неё ответ…

А она просто превратила свои губы в сплошную линию как на дорогах, а потом отвернулась и начала что-то бубнить себе под нос.

И… как мне на это реагировать?..

— Ладно, продолжим… — выдохнул я, доставая очередную палочку.

***

Всё же я решил позвонить рекомендованному специалисту завтра. Причиной послужил факт времени — уже поздно. Двадцать пятый час в этой части широты и долготы, и седьмой час вечера по стандартному.

— Двадцать девятое июля… — тихо проговорил я, когда Уонка делала лёгкий массаж моей культе, сидя на стуле.

Освещением являлась лишь крепко стоящая белая свеча на блюдце, расположенное на небольшом столике. По нему я смог лицезреть явное недоумение со стороны Уонки насчёт того, что только что сказал.

— К чему это ты? — так же тихо поинтересовалась она.

Я глубоко выдохнул, запрокинув голову вверх на относительно твёрдую подушку.

— У тебя же послезавтра День рождения, так ведь?

— В досье прочитал… Что ж, похвально, — мягко улыбнулась она. — Да, послезавтра.

— У вас же принято подарки дарить?

— Это само собой разумеющееся, — замочила она в металлическом тазике с тёплой водой стерильную тряпку, которую ранее кипятила в кастрюле над костром. — Если именинник приглашает тебя на условный праздник, то будь добр подарить подарок. Ведь если не подаришь — оскорбишь. А у вас как? — и начала несильно ощутимо мыть культю.

— У нас… — чёрт… как же чувствительно. — не принято праздновать Дни рождения. Для этого существует его подобие — Четверть. Празднуется в двадцать пять, пятьдесят, семьдесят пять и, если человек доживёт, сто лет и больше.

— А знаешь, интересно так-то, — задумалась она, приложив ладонь к подбородку. — В двадцать пять лет ты же отмечал?

— Конечно, как здесь без этого…

— Не понравилось?

— Ну как сказать… — помял я переносицу. — Не люблю праздники. Любые. Четверть не является исключением.

— Ясно-ясно…

После этого наступила тишина, к которой я привык. Лёжа на кровати, я наблюдал за тем, как Уонка массажировала ещё незажившую культю с швами и всем, что связано с этим... Не шарю.

— Думаешь над тем, что мне подарить? — наконец обрубила она тишину.

— Да не особо, если честно, — пожал я плечами; Уонка же приостановила массаж, начав люто щекотать обрубок. — Но позволь спросить: будешь ли ты рада моему подарку?

— Да, — моментально ответила она. — Обязательно. Ведь знаю, что от тебя он будет подарен от чистого сердца.

— От… чистого сердца? — не поняв, переспросил я. — Вновь фразеологизм?

— Что-то того. Он означает — делать совершенно искренне, или совершать с искренним желанием.

— Понял. Интересно. Но можешь пожалуйста прекратить щекотать? Мне неприятно.

— А если отвечу нет, то, что сделаешь ты? — нагло нахмурилась она, посмотрев на меня так, словно она здесь хищник, а я жертва.

Я ничего не нашёл лучше, как вытащить из-под подушки пистолет с полным магазином, но без патрона в стволе и стоящего на предохранителе, и наставить его на неё.

— Вот что, — проговорил я серьёзным голосом, чтобы через несколько считанных секунд расплыться в улыбке.

Нет, я широченно улыбнулся не из-за того, что эта ситуация меня забавила или смешила, а потому что она начала СИЛЬНЕЕ щекотать мой обрубок. Да так, что я не сдержался и попытался вырваться, сбежать от неё. Но Уонке похуй. Она правой рукой выхватила из моей расслабленной руки пистолет, а левой придавила через мои бёдра к кровати.

Я держал свой вырывающийся смех как мог, но… Но она, чёрт возьми, была на несколько шагов впереди. Её лицо выглядело до ужаса сконцентрированным, словно она в очередной свой любимейший раз читает какую-нибудь углублённую науку или будто вновь ни с того ни с сего начинает на меня пялиться, хотя я всегда ничем не занят.

Не желая будить своих близких, я прикрыл рот подушкой, как почувствовал её ладонь в моих трусах…

— Хочешь ль ты?.. — кажется по голосу она вся плыла без вёсел.

Если откажу — обидится. Если же не стану отказывать — возрадуется и не быть мне отдыха минимум час. Всё очень неочевидно, сложно и непонятно.

— Ладно, — убрал я подушку. — делай что хочешь. Всё равно у тебя куда больше желания, чем у меня.

Секунда, и…

В желании взять меня в засос, она переборщила и стукнулась своими зубами о мои.

— Охуенно, Уонка… — выпалил я, мгновенно поднеся ладонь к зубам.

— Ой… прости меня… — её вообще не заботила собственная боль.

— Не так уж и больно, — сказав, я отложил на прикроватную тумбочку пистолет и отодвинул одеяло в сторону, дабы не мешало. — Запрыгивай. Не смогу быть в активной роли, сама знаешь.

— Знаю…

Обещаю, сразу после возвращения в строй я ей так отомщу, что она целый век не сможет нормально стоять на своих двоих.