После пробуждения к завтраку в лице уже поднадоевшей яичницы со стерилизованной водой примерно в десять утра я почти ничем не был занят. Нет, конечно, был, однако разве глубоко терзающий, неотступный вопрос касаемо подарка на День рождения Уонки, может являться тем, что хоть сколько-то можно было назвать «занятием»?

Забыл ещё сообщить про звонок рекомендованному специалисту. Совершён он был сразу после еды, как только я смог присесть на складной стул на, — если он, конечно, может так называться, — заднем дворе, оставив костыли Патрику. Мужичок был весьма умён ввиду того, что до последнего отрицал свою причастность к имплантам. Видимо у них это не принято. Когда же я его раскусил, выведя на, так скажем, чистую воду, то сразу же сообщил всю ситуацию в более краткой и понятной форме, добавив в конце свои имя и фамилию. Он сказал, что понял меня и готов сегодня же приехать к назначенному месту и провести снятие мерок, после чего я уведомил его в том, что после шести вечера скину ему адрес, на что он без каких-либо возражений согласился с моим предложением. Так и закончился, пожалуй, один из важных звонков в последнее время.

И… это является единственным интересным событием, произошедшим с моей инициативы за сегодня. Совру, если скажу, что в большей степени все прошедшие полгода были интересными на рассказ. Огромная их дела размазывалась в шоколаде разве что тогда, когда либо Уонка какую-нибудь смешную хрень рассказывала, либо когда я в очередной раз читал газету или пролистывал информацию в интернете и натыкался на всякого рода в точности такую же хрень.

Поэтому к середине дня, — а это двадцать часов по местному планетному времени, — я продолжал по излюбленной привычке считать время при этом лёжа на кровати.

Я никогда никому не дарил подарки от всей искренности. В смысле всегда делал это основываясь на выгоде или… выгоде. Ведь, как раньше я думал? Раз друзья иногда дарят друг другу подарки или что-нибудь в этом направлении, то почему тогда я не могу? Чем я их хуже? Примерно в таком ключе я мыслил до совершеннолетия. Это продолжается по сей день, но в немного изменённом виде.

Изначально я метался от ювелирного изделия до какой-нибудь плюшевой игрушки… но посоветовавшись с самим собой смело плюнул на любую идею, переключившись на сон.

Позже, когда стукнуло за двадцать первый час, я максимально тупо спускался вниз по лестнице сначала сидя на первой ступеньке, опуская при этом оставшеюся функционирующую левую ногу на третью, а уже после спускался на вторую и четвёртую соответственно. Примерно таким образом я либо спускаюсь, либо поднимаюсь по этой злоебучей ступенчатой преграде.

Встав на одну ногу, я подставил взятые до этого прислонявшиеся костыли под подмыхи.

Уонка, как она сообщила мне утром, решила съездить к могилам своих родственников: родителям, сёстрам и братьям, а также старикам. Я воспринял её предупреждение об отсутствии со всей мягкостью, ранее не присущем мне — поставив правый костыль у стены я левой рукой приобнял её со спины, а после того, как получил беззвучный положительный ответ, то сразу развернул на сто восемьдесят градусов, самостоятельно приняв черноволосую в засос. Превратившись в живое воплощение спелого помидора, а именно перекрасившееся лицо в прямо алый-алый цвет с мягко-гладкими щёчками, дополняющими целостное выражение под скромным названием: «ЧТО?! ОН?! ОН ПРОЯВИЛ ИНИЦИАТИВУ?!», она быстренько попрощалась и умчалась из дома к машине, на которой уже и уехала. Как немного позже мне сообщил Патрик — проехала она грунтовую дорогу без происшествий.

После того как она ушла я словил неплохое такое разочарование в своих амбициях, ведь сейчас моя худощавая тушка напоминала грязноватого канального бомжа, немытого разнорабочего, инвалида-ветерана или просто Майкла-немоща. Почему? Всё просто: машина-то у неё, а я без любого возможного транспорта не смогу попасть хоть в какую-нибудь минимально удовлетворяющую цивилизацию, где смог бы уже купить ей этот подарок.

Почему я так сильно его хочу подарить? Сложный вопрос… Может, для него и не нужны причины, а быть может я просто навязал себе какую-то цель, никак не оправдывающую затраченные силы…

Но я прекрасно понимаю, что если я не подарю ей то, что для меня будет как минимум значимым, то тогда мне придётся упасть в собственных глазах на целые столетия, если не тысячелетия… потому что она для меня точно не никто, точно не просто какая-нибудь незнакомая мне женщина. Нет…

Она очень ценный для меня человек, значимость которого несоизмеримо велик, что даже никакой абсолютный нуль или гравитационная константа, или моя любовь к Принцессе и убийствам негодных с имперцами не стоят рядом.

Я люблю её, и более подробно этого не описать словами.

Поэтому я сразу же направился в гостиную, где, судя по звукам, Бевис и Берта вместе играли в шахматы за выцветшим белым деревянным столом; и как его только влажность не погубила, здесь же повсюду по углам плесень.

— О, Майк подошёл, — отлично слышно прошептала Берта, первее завидев меня. — Добрый вечер, Майк, — легонько помахала она ладошкой.

— Да, привет, — поприветствовал я, медленно, но уверенно приближаясь к ним.

— Здоров, чувак.

— Ага-ага… — слегка запыхавшись разлёгся я на диване, одновременно с этим ставя костыли у подлокотника.

— Что случилось? — полюбопытствовал Бевис.

— Заебался я ходить при помощи костылей, чёрт возьми, — выставил я напоказ отсутствующие бицепсы правого плеча; они вместе заинтересованно обратили внимание. — Видите? Что-то вообще форму потерял.

— Ну так не делаешь же ты от слова нихрена, Майк. Вот и нет её, — выдал банальщину мой всегдашний закостенелый друг, ехидно улыбнувшись.

Видимо пытается подбодрить… Нет смысла сейчас наезжать или нести чушь.

— Ладно, — сел я, сгорбившись и сложив руки в замок. — Я к вам за важной просьбой, которая мучает меня на протяжении всего здешнего дня.

— Какая? — сделав ход, спросила Берта.

— Значит… Уже через три часа по стандартному времени у Уонки будет случится День рождения. Да, знаю, его у нас не отмечают, но скорее всего вы с большой вероятностью уже знаете, как здесь обстоят дела. Так вот, у них принято дарить подарки имениннику, однако я хрен знает что ей дарить.

Когда я закончил Бевис сделал ход белой ладьёй с «3f» на «3b», тем самым съев чёрного ферзя… Я даже недоумённо посмотрел на с умно сидящим видом брюнетку, однако её такой исход никак не смутил, и она как ни в чём ни бывало взглянула на меня.

— Так как до ближайшего магазина достаточно миль, могу посоветовать тебе придумать что-нибудь креативное, например: сочинить поэму, песнью, или исполнить то, что у тебя всегда хорошо получалось. Жонглирование патронами или…

— Ты сейчас шутишь? — спросил я крайне серьёзно

— Сейчас — нет, — сделала она ход, на который Бевис крайне эмоционально отреагировал: нагнулся максимально близко к доске, начав неистово дрожать. — Я лишь перечисляю попавшиеся варианты.

Пусть. Варианты всегда остаются вариантами, Майкл.

Да знаю я, — мысленно отмахнулся я от совета деда. — А, стоп… Я ж могу тебя попросить помочь.

Отказываюсь.

Но какова причина?

Заместо долгого объяснения: пойди в вашу комнату и полностью умойся.

Я… кажется понимаю к чему ты ведёшь.

Давай вставай, — почувствовал я, как в спину что-то начало подталкивать. — Не время изображать органический мешок с говном.

Покинув ребят безо всякого дружелюбного комментария, я поднялся на второй этаж всё тем же способом. Отворил дверь комнаты, присел на кровать и разулся, после чего лёг на спину раскинув руки в стороны так, словно изображал спасательный сигнал бедствия.

— Идеи? — спросил я в пустую комнату безо всякой воли. — Или хотя бы идея, но действенная…

Сидел бы я, никого не трогая, как вдруг из ниоткуда не возьмись в левом углу комнаты от окна образуется нечто, похожее на чёрную смолу… но не чёрная смола, а… жидкий уголь?.. Он будто не из этой Вселенной. Чуждый и одновременно враждебный, так как своими нитями, образовавшимися тем же ранее невиданным способом, он буквально заменял собой бетонную внутреннюю обшивку стен и потолка, пока…

В центре всей мешанины и появился дед, который сначала улыбнулся своим привычным оскалом, а после, как только что-то заметил в моей подвластной области, с ужасным треском сомкнул челюсть и опустился на деревянный паркет.

— Это ты… — с облегчением выдохнул я, убирая пистолет под подушку предварительно поставив его на предохранитель. — Было бы неприятно выстрелить в тебя…

— Патрон в стволе отсутствует, — напомнил один большой гнойник под стать человеческому телу.

— Да знаю, знаю… — выдохнул я, на несколько секунд оттянув полный магазин. — Забыл в моменте. И это, тебя можно ранить в этом мире? В смысле, это вообще возможно?

— Нет, — помотал он головой. — Вопросы кончились? — я пару раз кивнул. — Тогда смею предложить тебе в качестве подарка своей женщине преподнести цветы.

— Это-то зачем? — поистине не понял я.

Он даже не стал безнадёжно вздыхать, вместо этого он подошёл ко мне на расстояние шести футов и образовал справа на старом одеяле со всевозможными заплатками и пятнами… головной венок, состоящий из каких-то фиолетовых и зелёных цветов.

Я никогда не интересовался видами и названиями этих растений. Максимумом моим всегда являлось знание о том, как выглядят одуванчики, папоротники и розы, однако лишь последнее может называться хоть каким-то использующимися декоративными цветами.

— Не стал я слать тебя собирать венок, немощь, — отошёл он к стене, из которой образовался.

— У меня же есть Патрик, — и бровью не повёл я на оскорбление.

— Кто? Синтетик что ль? — с омерзением посмотрел он за стену, за которой находился вышеупомянутый. — Нет у него даже базовых знаний в ботанике.

— Ладно-ладно… плевать…

Взял я в руки венок, внимательно осмотрев его со всех сторон.

Мелкие неизвестные цветочки фиолетового цвета словно создают незамысловатую сапфировую диадему, коих обычно носят высокопоставленная знать Федерации, а зелёная же хрень воссоздаёт для неё некое обрамление, я бы даже сказал каркас.

Нет, если б меня попросили надеть это на голову, то отказался бы без малейшего промедления. Однако не всё так просто. На симпатичной девушке, так называемый цветочный венок, смотрелся как минимум бы эффектно, а как максимум придавал своеобразный неописуемый шарф. В любом случае я не откажу Уонке в том, чтобы напялить это на мою голову.

Я отложил его в сторону, и лишь посмотрев в тот самый угол понял, что исчез дед.

***

К тому моменту как постучали в дверь я находился в гостиной раскинувшись на диване с самым что ни на есть тупым выражением лица смотря в потолок. Провалялся таким образом я аж до самой середины вечера, когда яркая жёлтая звезда давным-давно закатилась за горизонт, явя на своё место, так называемого светилы, но в более мелких масштабах, единственному естественному спутнику.

Послышался первый негромкий стук — будь у меня возможность я бы побежал, но нет, инвалид-Майкл сразу же ринулся к костылям с громким и быстрым перебиранием то туда, то сюда, и запыхавшийся остановился у двери, которую сразу же нерасторопно раскрыл, убрав проржавевший замок-палочку в сторону.

— Миша? — неверующе спросила Уонка предварительно сбросив два больших пакета и сразу же нагнулась ко мне, который едва ли не падал полностью на пол. — Что случилось?

— Да всё… нормально… — старался я перевести дыханье.

Вдруг, приподняв голову, увидел, как она уже взошла за левый угол, держа пистолет наготове.

— Убери… да всё нормально… говорю же…

Ух бля… Что-т я совсем слабину давлю…

Она убрала оружие в плащ, подошла ко мне и взяла на руки — правая рука за ноги, левая за спину.

— А-А!!! ТЫ ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ДЕЛАЕШЬ?! — в ужасе выпучил я глаза, схватившись руками за неё, при этом дёргаясь словно старый бензиновый двигатель, на проведение технического осмотра которого хуй клали столетиями.

Уонка примерно так же хуй клала на моё мнение, и под истошные верещания, так как я АБСОЛЮТНО не ожидал вот такого вот от её стороны, она прошлась со мною на руках до нашей комнаты, минуя угарающего во всю Бевиса, который даже не смог устоять на своих двоих, схватившись за живот, дядю, который с видимым интересом наблюдал именно за черноволосой, Берту, которая провожала нас с некой печалью, а также Патрика, который одарил меня своим фирменным безэмоциональным и отсутствующим взглядом.

— Стой-стой-стой!!! Мне боязно блять!

Как только захлопнулась дверь, она моментально подошла к кровати и как-то слишком аккуратно сбросила меня.

— Что, это, было, Уонка? — выделил я каждое слово, наблюдая за тем, как она разувается у порога, а после, подойдя к окну, зажигает с помощью спичек новую свечу на подоконнике.

Закончив действие, она сделала глубокий вдох и в точности такой же выдох, стоя ко мне спиной.

— Миша, ну вот ответь мне, с какой целью решил ты так громко голосить? Ну вот ответь, а? — закончив, черноволосая повернулась ко мне.

— Так тебе это не понравилось? — не подумав сказал я хуйню.

Она мягко посмотрела на меня как на идиота.

— Ну кому могут понравится мужские истошные вопли?

— Садистам, я не знаю… — сделал я попытку.

— Но мы же не садисты, — присела она рядышком. — И не убийцы какие-нибудь.

— Вот тут-то ты сейчас не права, — нахмурился я. — Мы уж точно являемся садистами.

Она подобралась значительно ближе, приложив указательный палец левой руки прямо пропорционально вертикально к моим губам.

— Тс-с… Сейчас путаешь ты значения, Миша… — успокаивающе начала Уонка. — Успокойся… Ты в безопасности. Ты дома. Меньше агрессии, необдуманных поступков… Закрой глаза. Полностью отдайся матрацу кровати… Не открывай рот и убери руки в стороны. — я сделал всё так, как она сказала. — И просто… — Уонка что-то достала из кармана, кажется, плаща. — поддайся ко мне и поцелуй…

«А зачем?» — бегало у меня на языке, однако я даже не посмел ни на дюйм раскрыть челюсть, основываясь на… её приказах. Я просто незначительно приподнял лицо вперёд, как она мёртвой хваткой собственных губ вцепилась в мои. Это продлилось ровно минуту, РОВНО, прежде чем она с максимальным пристрастием опередила меня в том, чего я весь день никак не желал и старался свести шанс забыть к минимуму.

— Ровно полночь по галактическому… — я раскрыл глаза, сразу увидя её победоносную улыбку от края до края. — Моё День рождение. Мне теперь двадцать шесть…

Она не позволила мне раскрыть рот, как вновь вцепилась в меня, при этом уже нехило сжав мои запястья, лежащих по сторонам, и при этом придавив меня к кровати так, что я даже и боли не чувствовал, и вырваться не мог ввиду отсутствующих сил и того, что она, сжав свои ноги у моих бёдер, буквально так же сжала собственным пахом мой пылающий член.

«ДА БЛЯТЬ, НУ ОСВОБОДИ ТЫ УЖЕ МЕНЯ!» — мысленно орал я как не в себя, чувствуя себя беспомощным говном, над которым измываются со всей существующей прытью.

Наконец, закончив со своей инициативой, она освободила меня. Получив желаемую возможность, я без каких-либо раздумий забрал лежащий за одеялом венок сразу спрятав за спину, который, я надеюсь, она не заметила, и пока эта самая напористая не поняла, что да как и почему, я подпрыгиваю к ней на кровати и кладу его на голову как можно ровнее и надёжнее.

Не знаю почему, но после этого я резко отвернулся от неё, чувствуя странное чувство, которое никак не могу распознать и описать в тот момент.

Не видя её реакции, я интересуюсь:

— Ну как? Хорошо сидит?

— Хорошо… — удивлённо выдохнула она, доставая что-то.

Краем периферийного зрения я замечаю что-то отражающее. Видимо зеркальце.

— А откуда ты взял лимониум и рускусы?

— Уонка, прошу меня простить, но… что за двух братцев-уродцев ты упомянула? Не цветы ли?

— Цветы… — слишком спокойно отозвалась она. — Их здесь не найти, слишком влажный климат. И… ты не говорил мне, что имеешь навык плетения венков.

— Ну это так, базовый навык… — нагло соврал я, не поворачиваясь. — Персонал научил.

— Понятно…

И пока не забыл.

— Давай, как только я смогу уверенно встать на ноги, так сразу же…

Мне было сложно закончить предложение. Будто что-то зажало мой кадык вместе с горлом, не отпуская их. Подобное у меня происходило впервые. Нет, оно и раньше проявлялось, но сейчас оно было выражено гораздо явнее и слаще, словно я превратился в старшеклассницу, которая признаётся в любви объекту симпатии.

— …пойдём на… — сглотнул я. — свиданку…

Прошла секунда, другая… Я как можно сильнее упёр свой взгляд на стене, стоящей напротив, дабы минимизировать странное состояние, граничащее со страхом и взволнованностью, но которое оставалось для меня абсолютно анонимным и неизвестным…

«Уонка, ты что, издеваешься?! Минута прошла!»

И как только я уже был готов врубить свою излюбленную доктрину Майкла-решительного, она дала весьма искреннее согласие:

— Я… буду очень рада провести с тобой время именно в таком ключе!

А после она обняла меня со спины.

— Я рада… Так рада! — высоким тембром говорила она. — Не представляешь ты, Миша!

— Да всё-всё, — попытался я убрал её руку с себя, но тщетно. — Понял я. Хватит с меня этой…

В ответ она поставила мне щелбан прямо в затылок.

— Перестань гундеть, а, разрушитель. Отдайся моменту, рассла-а-абься.

— Да не смогу я…

— А ты попробуй, — со стороны появилось её лицо, изображающее всё самое лучшее, что вообще может существовать в этой Вселенной.

Попробовать? Я ведь так много раз пытался, в конце вкушая провал и невозможность отобразить… подобные эмоции, в данный момент мило играющие друг с другом на её лице.

— Вот так?.. — криво улыбнулся я.

— Даже сфальшивить ты не можешь! — сердито мило надула она щёчки.

— А вот так? — попробовал я сильнее улыбнуться.

— Сейчас выглядишь ты как маньяк из фильмов-ужастиков.

Улыбка пропала, дав место моей вечно унылой серой гримасе.

— Надеюсь, что когда-нибудь я смогу по-настоящему насладиться с тобой этим бременем.

— Не бременем, а временем, — сильнее сжала она меня.

— Ага… временем…

***

С этой главой я преодолел порог в 150000 слов!

Я даже не знаю, как это отпраздновать!

Это… поистине крышесносно.