Ответа не последовало. Граф Кортез стоял, полуприкрыв глаза и уставившись в пустоту. Разило от него так, будто он только что вылез из бочки с алкоголем, — запах добивал даже до того места, где сидел Лойд.

— Что будем делать?

— Хм, — лениво переспросил Лойд.

— Приведите его в чувство… аккуратно. Если я сам возьмусь, боюсь, допрашивать станет некого.

Сломать графу шею хотелось до дрожи. Но умирать так легко он не заслужил. Чёрные Соколы переглянулись и без лишних слов притащили вёдра.

— Плеск—

— Уф…!

Ледяная вода обрушилась графу на голову. Тот пошатнулся, с трудом сфокусировал взгляд… и наконец уставился на Лойда.

— Сирену… приведите сирену… Дайте мне снова услышать эту… божественную песню…

Взгляд Лойда переменился в один миг. Скука исчезла. На смену ей пришла такая жгучая жажда убийства, что воздух вокруг будто сгустился.

— Дайте ему вот это.

Он швырнул флакон командиру рыцарей, Дастину.

Средство временно возвращало ясность сознания даже тем, кого разрушили алкоголь, наркотики или пытки. Точно такое же он когда-то давал Арии. Дастин молча влил жидкость графу в рот.

— Кха… кх!..

Тело Кортеза содрогнулось. А в следующую секунду в его глазах вспыхнул осмысленный свет.

— Ч-что это… что происходит?! Кто вы?! Стража! Где стража?!

Никто не явился. Граф судорожно огляделся… и побелел. Чёрная форма. Эмблема. Чёрный Сокол.

«Валентайн…»

В тот же миг воспоминания, стёртые прежде, начали возвращаться. Граф застонал, схватившись за голову. Алкогольный туман отступал, а вместе с ним накатывала реальность. Боль раскалывала череп.

«Почему… я пил?..»

Потому что сирена умерла.

«Единственная… Нет, постой… у неё ведь была дочь.»

Пусть немая. Пусть бесполезная. Но в ней текла кровь сирены… Её можно было использовать. Почему он об этом забыл?

«Словно… кто-то стёр мне память…»

— А не желаете ли забыть, что у вас была дочь?

Граф вздрогнул. Голос. Чужой. Скользнувший по самому краю сознания. Да… его привели в подземелье… дворецкий Валентайнов… Инквизитор… Белый дым… И… пустота. Ариадна. После смерти сирены он продал дочь Валентайнам.

«…Я правда это сделал?»

Зачем? Она была единственной. Пусть сейчас бесполезна… но в будущем могла бы родить новую сирену. Её ценность не измерить деньгами.

«Это… не могло быть моим решением.»

Мысль ударила наотмашь. Он вспомнил, как сам использовал Софию, чтобы промывать мозги знати. Стирать память. Контролировать.

«Неужели… моя дочь…»

Сирена. Песня.

«Она… сделала это со мной?..»

Нет. Невозможно. Она же не могла говорить. Тогда… оставался только один вывод. Валентайны спланировали всё с самого начала.

«Промывание сознания!..»

Стереть память о дочери. Украсть сирену. Единственный источник его власти. Его силу. Его всё. Граф сжал зубы. Ощущение было такое, будто у него отняли целый мир.

— Похоже, очухался.

Лойд улыбнулся — медленно, искривлённо.

— Мы ведь впервые встречаемся лицом к лицу?

— Великий герцог Валентайн…

— Оставь церемонии. Ты давно отказался от прав на Ариадну.

Лойд даже не шелохнулся. Он смотрел сверху вниз, как смотрят не на человека, а на приговорённого. Граф стиснул зубы. Внутри клокотала ярость. Но страх был сильнее.

— Да! Контракт расторгнут! Вы не имеете права так со мной поступать!

— Права? — холодно переспросил Лойд. — Ты слишком любишь это слово.

Он едва заметно наклонил голову.

— У тебя не было права причинять боль Ариадне.

На лбу графа вздулась вена.

«Как это не было?! Она принадлежала мне!»

Но вслух произнести это он не посмел.

— Ха-ха… Вы явились мстить за прошлое?

— За прошлое, — тихо ответил Лойд. — Даже умерев, я бы его не забыл.

— Я всего лишь… немного воспитывал свою дочь—

— Похоже, ты понятия не имеешь, что такое воспитание.

Голос Лойда сделался ледяным.

— Воспитание — это формирование характера и нравов. Ты… считаешь себя достойным учить кого-то?

Он говорил спокойно. Как палач, зачитывающий приговор. Граф не мог дышать.

— Вы… хотите наказать меня?

— Наказать? — Лойд усмехнулся. — Я не святой, чтобы судить грехи.

Пауза.

— Я просто хочу оставить тебе воспоминание… которое ты не забудешь даже после смерти.

Он коснулся своего виска. Медленно провёл пальцем вниз — от глаза к челюсти.

— Ожоги.

Рыцари подняли раскалённое железо.

— Ч-что?! Я… я с ней такого не делал!

— Тем лучше запомнишь.

Граф завопил:

— Бред!

Лойд лишь лениво сжал пальцами собственную шею.

— Ты ведь заставлял её петь, пока она не начинала харкать кровью?

— А-А-А-А-А!!

— Как закончите — сломайте ему ногу и тащите прочь.

Лойд наблюдал без тени эмоций. Ему ещё многое предстояло выяснить. А значит — сначала сломать.

— Почему я вечно оказываюсь в центре подобных сцен…

Появившийся рядом Карлин недовольно пробормотал.

— Если подумать… всё началось с госпожи.

— Тебя что-то не устраивает?

Лойд повернул к нему голову с улыбкой, от которой кровь стыла в жилах.

— Н-нет, конечно!

— Оставайся здесь. Присматривай за графом.

— Есть!

Карлин вытянулся по струнке. Лойд медленно двинулся по особняку. Тихому. Пустому.

«Она жила… на чердаке.»

Он представлял себе это. Но хотел увидеть собственными глазами. Понять. Сколько ей пришлось вынести. В полном одиночестве.

— Ха…

Он усмехнулся. Даже нищие так не живут.

«Когда она только появилась у нас… её вырвало после еды.»

Что она вообще ела? В таком-то месте…

— Может, просто спалить тут всё к чёрту…

Мысль прозвучала почти буднично. Ему и вправду этого хотелось. Сжечь. Уничтожить. Всех. Но —

«Она узнает.»

А это уже был бы… перебор. Лойд нахмурился. Желание и холодный расчёт схлестнулись внутри.

— Не стоит привлекать лишнего внимания…

Он принял решение. И в этот самый миг заметил под кроватью коробку. Вытащил. Открыл. Внутри лежали флаконы с травяным порошком. Почти пустые. Лойд нахмурился.

«Откуда у всеми забытого ребёнка лекарства?..»

И почему — только порошок? Словно… ингредиенты. Для приготовления зелья. В памяти всплыли слова Арии:

— С самого рождения мама давала мне зелье… После него я не могла издать ни звука…

Лойд замер.

— Неужели…