Дисклеймер: здесь нас немного запутала русская озвучка аниме, поэтому называть цветы будем теми именами, какие нам дали в оригинальной новелле.

А речь пойдёт именно о рододендроне…

…и азалии.

То ли авторам озвучки не понравилось сложносочинённое и труднопроизносимое слово “рододендрон”, то ли они споткнулись о запутанную таксономию этих чудесных цветов, но оба этих цветка нам ошибочно представили как “азалию”.

Мем в том, что по современным меркам азалия относится к роду рододендронов. Иначе говоря, любая азалия — это рододендрон, но далеко не любой рододендрон — это азалия. Путаница нередко встречается до сих пор: всему виной ошибка Карла Линнея, который в 1735 году выделил 6 листопадных растений в род Азалии, а 3 вечнозелёных — в род Рододендроны. Спустя столетия оказалось, что между этими видами гораздо больше общего, чем различного. Биологи исправили ошибку Линнея, включив Азалии в род Рододендронов.

В “Монологе фармацевта” эти цветы относятся к разным сюжетным линиям, но объединяются одной очень важной и глубокой идеей.

Итак, впервые мы встречаемся с рододендроном в первой серии.

За кадром с едва-едва показавшимися розовыми бутонами, припорошенными воздушными снежинками, следует сцена родов госпожи Рифы. Ничто не предвещает беды: роды прошли успешно, и наложница родила здорового мальчика.

Подождите… Как это, не предвещает? Ведь во многих культурах на языке цветов рододендрон буквально означает “Берегись!” и служит предупреждением об опасности. Правда, здесь он пока в зачаточном состоянии.

Проходит три месяца.

Рододендрон начинает раскрываться. Сигнал “Берегись!” для нас звучит громче. Маомао уже во всю трудится на благо дворца, и её коллега-прачка Сяолан рассказывает ей о страшном проклятье: императорские наследники умирают один за другим, и даже новорожденным нездоровится.

Проходит ещё некоторое время.

Маомао становится свидетельницей конфликта двух наложниц. Рифа, чьё лицо совсем осунулось, даёт пощёчину Гёкуё. Внимательный взгляд Маомао улавливает причину болезни младенцев — дело в ядовитой пудре! Надо им рассказать, и действовать нужно как можно быстрее!

Нам же подсказывают степень грядущей катастрофы: аларм-аларм, рододендрон полностью распустился, сигнал “Берегись!” уже орёт сиреной и мигает жирным шрифтом.

Согласно давним традициям языка цветов, Маомао оставляет у павильона Рифы предостерегающее сообщение с веткой рододендрона, которую небрежно выбрасывает высокомерная служанка.

К сожалению, халатность служанки стала роковой, и юный принц скончался — Рифа потеряла первенца. Однако ветку подняла Гёкуё, благодаря чему её малышка Линли выздоровела. Предостережение Маомао сработало.

Позже в приёмной наложницы Гёкуё Маомао пробует на вкус лепесток рододендрона (вся в батю пошла своим эксцентричным поведением) и рассуждает о том, что ядовитые цветы существуют даже в стенах дворца. Снова рододендрон служит олицетворением возможной опасности, и, возможно, ядовитый цветок — это метафора, указывающая на человека. И если вспомнить вторую часть сезона, можно догадаться, о какой опасности нам намекнули авторы этой сценой.

Так, цветы рододендрона красной нитью проходят через всю серию, сопровождая госпожу Рифу в её трагической потере, благодаря чему мы можем выделить рододендрон как знак, указывающий на ситуацию: мать потеряла своего ребёнка.