Давным-давно в маленьком королевстве правил старый король. У него была единственная дочь, прекрасная, как утренний рассвет.

Слава о её красоте разнеслась по всем землям, и многие богатые купцы и знатные принцы желали завоевать её сердце. Но принцесса неизменно отказывала им, заявляя, что ещё слишком молода для брака.

Её единственным другом был сын садовника, с которым она росла, играя в тенистых уголках дворцовых садов. Когда принцесса повзрослела, ей всё так же нравилось проводить время с ним среди благоухающих цветов. Однако когда юноша стал мужчиной, его отправили на войну, и принцесса день за днём тосковала по нему. Время шло, война закончилась, но её друг так и не вернулся.

Прошли месяцы, и принцесса всё больше угасала от тоски. Её лицо потеряло румянец, она перестала петь и радоваться. Старый король, видя, как она чахнет, начал беспокоиться. Решив, что единственный выход — выдать дочь замуж, он стал убеждать её принять одного из претендентов.

Принцесса же, наконец уступив, сказала, что согласится выйти замуж лишь за того, кто принесёт ей синюю розу — цветок, которого не было даже в королевских садах.

Многие пытались исполнить её желание. Один принц покрасил лепестки розы, другой сделал её из шёлка, третий создал из сапфира. Но каждый раз принцесса отказывалась, видя обман и подделки.

Тем временем её друг, сын садовника, наконец вернулся домой после долгой болезни. Прогуливаясь по дороге к дворцу, он увидел цветущие вьюнки. Вспомнив дни, проведённые с принцессой среди садов, он сорвал один цветок, думая, что сможет вернуть ей улыбку. Не зная ничего о её требовании, он пришёл ко дворцу с этим простым цветком.

Когда стража проводила его к принцессе, она узнала его мгновенно. Её сердце переполнилось радостью, и она бросилась ему на шею. Он протянул ей вьюнок, а принцесса, сияя, сказала: "Посмотри, отец, он принёс мне синюю розу."

Старый король был в недоумении, но, видя счастье дочери, смирился. "Да, это синяя роза," — сказал он.

Принцесса и сын садовника поженились, и с тех пор дворцовые сады славились самыми красивыми цветами, среди которых, возможно, даже были синие розы.

Китайская легенда

До сих пор цветы, о которых мы с вами говорили, были реальными, существующими, их можно встретить в природе. Но теперь Лакан, согласно своему эксцентричному нраву, задаёт бедняге Джинши сложную задачку: раздобыть синие розы.

Вероятно, Лакан большой любитель китайских сказок, иначе откуда бы ему вообще пришла идея так заморочить голову юному чиновнику, который увёл желаемое прямо из под его носа, выкупив Маомао? Лакан не глуп: он прекрасно осознаёт истинное положение Джинши и понимает, к чему может привести столь сильный интерес к его дочурке.

Впервые изображение розовых стеблей нам закидывают аж в 15 серии — за семь (!) эпизодов до сюжетной линии о синих розах. Связан этот кадр с разговором солдат о некой красивой куртизанке с ледяным взглядом, которую на днях выкупил Джинши. По счастливой случайности это услышал отдыхающий в беседке Лакан.

В следующий раз нам показывают абсолютно те же самые стебли, но с немного другим фоном в конце 21 серии, и снова та же ситуация: Лакан праздно валяется в беседке. Правда, теперь он озадачил Рикусона, улыбаясь и повторяя как мантру: “синие розы…”

Хоть “Монолог фармацевта” снимал не Кристофер Нолан, здесь тоже появление двух почти одинаковых кадров с разницей в семь эпизодов не может быть простым совпадением. Становится очевидным, что линия синих роз — не просто забава и прихоть стратега, а глубинно она связана именно с событием выкупа Маомао, а следовательно — с отношениями между Лаканом и Джинши.

Задачка, которую задал стратег бедному Джинши, отдалённо напоминает сюжет китайской легенды. Внутри Лакана бушует сильное противоречие: отцовские собственнические порывы воюют с теми же отцовскими, но тёплыми и доброжелательными чувствами. Это совершенно типичный внутренний конфликт, который переживают все отцы взрослеющих дочерей. Как показывает история Лакана, даже те отцы, которые особо не были включены в воспитание дочери.

С одной стороны, этим вызовом — раздобыть несуществующие синие розы — Лакан как бы говорит Джинши: “Думаешь, я тебя не переиграю, не уничтожу?”, пытается поставить его на место и показать, кто тут папочка (простите за каламбур). Ход делает Лакан-собственник. Уж очень дерзко, на его взгляд, повёл себя Джинши, выкупив Маомао у Медяного дома.

С другой, понимая, что Джинши вроде как даже метит в его зятья (как бы стратегу ни хотелось обратного), проверяет его на вшивость. Да, в это же время кошка старательно делает вид, что совершенно не замечает симпатий Джинши и сама в нём нисколечки не заинтересована. Но мы же помним про интуицию Лакана и его умение читать людей, верно? 😉 Дескать, ещё посмотрим, достоин ли ты, всего лишь какой-то там главный наследник императорского престола, просить руки у моей любимой дочурки. Ход делает Лакан-заботливый папочка, подбирающий для доченьки подходящую партию и тщательно сканирующий любую особь мужского пола, к ней приближающегося. Точно как король в китайской легенде: вот принесёшь синие розы — тогда и поговорим.

И он справляется. Да, он делает это руками и бессонными ночами Маомао, но справляется. В глазах Лакана он не упал в грязь лицом. Кто знает, какие метаморфозы после этого случая произошли в пытливом уме стратега?

Интересно, что букет синих роз появляется и в последней серии, как раз в тот момент, когда Джинши и Маомао обсуждают Лакана. “Мне казалось, ты всей душой ненавидишь стратега. — Это не ненависть. Если бы не его меткий выстрел, я бы не появилась на свет”. Хех.

Незадолго после императорского приёма, Маомао вложила увядшую синюю розу в посылку для стратега, тонко намекнув ему на правильный выбор. Глядя на розы, Маомао рассуждает о Лакане и Фэнсян. Выкупив любимую женщину, Лакан мог отвлечься от навязчивой идеи выкупить другую свою любимую женщину, и на время избавиться от ярости на Джинши за то, что тот сделал это раньше.

Вся эта история с синими розами так и крутится вокруг выкупов глазами Лакана, сперва дочери, затем её матери. Но если взглянуть на неё через призму древней китайской легенды, то становится ясно: дело не в выкупе, а в чистой любви. У юноши — только зарождающейся, у стратега к дочери — ревниво-покровительствующей отцовской, и, конечно, к Фэнсян — безнадёжной, но возродившейся.