Когда вечернее солнце опустилось за горизонт, отбрасывая длинные тени на мощёные улицы Рондона, Артемон и Штефан направились в логово разбойников, от чьей тирании пострадали невинные люди. Город начинал медленно затихать, как свеча в потёмках ветреной ночи.

Они шли молча. Лишь тихонько, рассекая воздух, звенел божественный топор в руках торговца. Их целеустремлённость не давала им шанса отступить, а решимость, витавшая в воздухе, спешила наполнить страхом каждого, кто захочет с ними связаться.

Узкие переулки и потаённые тропинки вывели их к ветхому складу, служившему пристанищем местных тиранов, что маячил перед их глазами.

Подходя ближе, Штефан сжал рукоять своего топора.

“Будь начеку, Артемон. Эти люди так просто не сдадутся,” — промолвил в полголоса торговец.

Артемон лишь безмолвно кивнул. Его мысли уже сосредоточились на заклинаниях, что должны были изничтожить безжалостных разбойников.

Они украдкой вошли в помещение склада, где царил затхлый запах гнили и запустения. Мерцающий свет факелов отбрасывал жуткие тени на обветшалые стены, но само помещение казалось пустынным и безлюдным, хоть и не покидало ощущения чьего-то присутствия.

“Слишком тихо... Тут что-то не так,” — промолвил Штефан, обернувшись к Артемону.

“Эта кучка гнусных трусов давно удрала отсюда. Наверное, поняли, что им с нами не справиться,” — ответил юноша в мантии с лёгкой насмешкой. Его голос эхом пронёсся по всему помещению.

Внезапно, из темноты, рассекая воздух со спины Артемона, крупный разбойник попытался нанести молниеносный удар ему в шею.

“Берегись!” — крикнул что есть мочи Штефан, резко отдернув юношу от удара, парировав его в прыжке. Лицо торговца было каменным: даже мускул не дернулся.

Пока Артемон упал на землю с лёгкой одышкой, из тьмы раздался гортанный крик, нарушивший тишину: “В атаку!”

Разбойники томились в потёмках, притаившись в тени, ожидая своего часа. И вот он настал. Они яростно бросились вперёд. Их оружие угрожающе сверкало при тусклом свете. Глава разбойников, видя, как окружают героев, вышел на свет. Он возвышался над всеми, стоя поодаль от поля битвы, а его глаза были наполнены злобным весельем, будто он уже победил.

“Взять их!” — прорычал он с нотками злости. — “Вы и вправду думали, что мы вас не ожидали? Как наивно!” — обратился к незваным гостям главарь с язвительной насмешкой.

“Артемон, стань ближе,” — сказал грозно Штефан, крепче вцепившись в Айксателию.

Юноша в мантии кивнул и быстро встал в боевую стойку подле торговца, готовый произносить заклинания. Так они и встали: спина к спине.

Мерцающий барьер света, окутавший Штефана, помог отразить первую волну атаки. Оружие разбойников, стоявших возле героев, гулко звенело о магический щит, с каждым ударом разрушая его.

Щит рухнул. Штефан взмахнул Айксателией с практической лёгкостью, и клинок прорезал воздух со смертоносным гулом. Первый разбойник упал, его голова была начисто отсечена от тела. Кровь брызнула дугой, окрашивая землю. Артемон, руки которого уже наполнялись магической энергией, чтобы вновь создать вокруг Штефана защитный барьер, крикнул: “Штефан, давай!” Меч разбойника безвредно стукнулся о невидимый щит, дав Штефану возможность нанести удар. Топор пронзил торс разбойника, разделив его пополам. Звук рвущейся плоти и ломающихся костей наполнил воздух.

Юноша в мантии, наблюдая, как яростно сражается торговец, выпустил поток огня в заходивших со спины Штефану разбойников. Пламя взревело, поглотив тела нападавших заживо.

Торговец двигался со смертоносной грацией, каждый взмах Айксателии был танцем смерти. Он ловко уклонялся от выпадов, парируя удары и нанося увечья, несовместимые с жизнью. Божественный топор рассекал конечности и туловища, разбрызгивая во все стороны кровь и внутренности.

Артемон и глазом моргнуть не успел, как его попытались взять в кольцо и отрезать от Штефана. Видимо, разбойники знали, что вместе их не одолеть. Но маг был не лыком шит. Не зря его учитель Мерлиднор называл его колдовство симфонией разрушений.

Юноша начал произносить заклинания льда и холода: ледяные шипы начали с бешеной скоростью впиваться в разбойников, даруя им медленную смерть. Их тела бились в конвульсиях, окрашивая шипы своей кровью.

Далее, с помощью мощного заклинания, он начал посылать ударные волны по земле, опрокидывая врагов и дробя кости. Склад превратился в поле боя, наполненное криками умирающих и лязгом стали о сталь.

Лицезрея, как собратьев по оружию безжалостно убивают, главарь разбойников впал в отчаяние.

“Нет... Этого не может быть... Они слишком сильны. Что же я наделал, послушав его... Простите меня, братцы,” — с грустью в сердце произнес главарь, — “Отступайте! Бегите оттуда!” — крикнул он со всей силы хриплым голосом.

Вожак поверженного войска уже собирался бежать, как его остановила тёмная фигура, преградив единственный путь к отступлению.

“Не такой был уговор, Брукс-с-с-с-с,” — промолвила фигура своим скрипучим голосом, шагнув в тусклый свет. От неё так и разило аурой злобы.

Глаза Брукса расширились. На лице проявился испуг.

“Нет! Я сделал всё, что вы велели!” — крикнул он, глядя в её полую душу, — “Вы ведь сказали, что мы сможем их победить...” — добавил главарь смиренно.

“Ты потерпел неудачу,” — прошептала фигура, — “И теперь ты за это заплатишь.”

Пока Брукс и фигура разговаривали, схватка всё ещё продолжалась, хоть и не в пользу разбойников. Тела лежали на земле, лужи крови растекались по холодному складу, образуя целое озеро, казавшееся неиссякаемым. Оставшиеся в живых разбойники, осознав свою гибель, начали спешно отступать. Но Штефан, чьи глаза уже налились кровью, взмахнул Айксателией, перерубив позвоночник убегающим разбойникам.

Торговец хотел было броситься в погоню, чтобы убить выживших, но его остановил Артемон.

“Остановись. Мы и так много крови пролили...” — сказал юноша, глядя на Штефана.

Торговец лишь смиренно опустил лезвие топора на кровавую землю. Его лицо было до ужаса спокойным, пока его холодные голубые глаза жаждали убийства. Он не подавал вида, что в нём кипит ярость. Слышался лишь лёгкий гул убегающих разбойников.

Когда пыль осела и утихли последние отголоски боя, на склад опустилась тяжёлая тишина. Лишь двое спутников стояли среди кровавой бойни, бросая тяжёлый взгляд на совершённые ими убийства.

Вдруг Артемон и Штефан резко переключили своё внимание на тёмную фигуру, что намеревалась убить Брукса. Увидев, как полая тьма начала окутывать главу разбойников, юноша в мантии начал читать заклинание арканной энергии. Но луч света так и не достиг цели: тьма поглотила его в свои недра.

“Как удивительно... Ты, как я погляжу, ещё жив,” — обратила внимание на мага фигура, — “Давно не виделись, Артемон Фелдрин. Давно...”

“Извини, а ты кто?” — спросил юноша.

“А, так ты не помнишь...” — загадочно произнесла фигура, — “Что ж. Это даже к лучшему. Я тот, кому ты принес горечь страданий и вечного унижения! Тот, кто считал тебя образцовым магом. Но тьма открыла мне глаза на твою гнилую натуру. Она рассказала мне про всё тебя. Всё...”

Глаза Артемона сузились, когда он пытался вспомнить хоть намек на узнавание. Но все попытки были тщетны.

“Ты его знаешь?” — с удивлением спросил Штефан.

“Нет,” — твердо ответил юноша.

“Вижу, ты и дружка своего привел. Как потешно,” — с насмешкой произнесла фигура, — “Что ж. Веселитесь... У меня и без вас забот хватает,” — злобно промолвила фигура скрипучим голосом.

Внезапно, клочок зла, облаченный в человеческую фигуру, убил Брукса, разорвав его плоть на куски.

“Прощайте, герои Рондона. Ещё увидимся,” — исчезая, язвительно сказала фигура.

Артемон и Штефан не успели глазом моргнуть, как клочок зла растворился в воздухе.

“М-да... Теперь одной проблемой больше...” — произнес торговец, осматривая поле битвы.

“Послушай, сейчас не время для пустых разговоров. Ты должен меня отвести к своему знакомому, который знает о магических барьерах,” — протараторил Артемон, — “Ты обещал мне,” — напомнил маг.

“Хорошо. Уговор есть уговор. А Штефан Стронакс всегда исполняет уговоры.”

Когда они покидали склад, над ними нависла тяжесть их проступков. Темная фигура не давала покоя двум героям, не выходя из их головы. Но у Артемона была своя миссия, предназначение, если хотите. Он должен был спешить, иначе всё будет бессмысленно.

Дальнейший путь был усеян беспросветным туманом, но одно было ясно: тьма ещё далеко не побеждена, и настоящая борьба только начинается.

Торговец и маг покинули склад.