— Часть 1 —

«Ты поразил меня дважды. В первый раз — смекалкой, а во второй — тупизной. Какого черта ты помог ему? Это была идеальная победа!», — голос Джины был переполнен злостью.

Причин сразу несколько, но сейчас не время для их разъяснения.

Лев кашлял так громко, что звуков дождя не было слышно, и лишь раскаты грома могли «перекричать» зверя. Звучит устрашающе.

В парке полно людей, но из-за непогоды все попрятались по мини-заведениям, наподобие этой кафешки. Что же в таком случае делать мне? Желания сражаться нет, я лишь хотел покрасоваться перед девчонками. Сбежать? Что если гривистый начнет срываться на окружающих? Это может не понравиться организации. С другой стороны, я ведь еще подготовку не прошел и даже полноценным агентом не являюсь. Будет ли их это волновать?

Мысли неслись так быстро, что я даже не слышал предупреждения Джины.

Я был неосторожен и не заметил, как лев схватил мою ногу. Он уж было пытался откусить ее, но благо у меня получилось врезать ему свободной ногой прямо в челюсть. Вырвавшись из хватки, я начал пятиться назад.

Лев поднялся, затем встал на четыре лапы и, тряся мордой, начал разбрызгивать вытекающую из пасти слюну.

Как только я увидел позу хищного зверя, в мозгу что-то щелкнуло. Будто первобытные инстинкты пробудились, предупреждая об опасности.

«Беги!», — крикнула Джина, и я незамедлительно дернулся с места.

Звук массивных лап, бьющихся о брусчатку, внушал страх. Ощущения — еще хуже, чем в кошмарах. А ведь те сны, когда за тобой кто-то гонится — наихудшие!

«Пригнись!», — предупредила дьяволица, и я почти моментально принял положение лежа с помощью переката.

Огромная тварь набросилась на меня, и только благодаря Джине я смог избежать удара в спину. Когда лев был прямо надо мной, мне удалось усилить инерцию его прыжка с помощью толчка в живот, отбросив того еще дальше.

Пытаясь подняться, я несколько раз поскользнулся. Практически задыхаясь, я все же побежал дальше, к карусели с лошадками. Пробегая сквозь весь парк, мне удавалось перепрыгивать через преграды, а вот лев не сдерживался, снося все на своем пути. Со стороны это наверняка выглядит паршиво. Чувствую себя газелью, в шею которой, вот-вот вонзятся клыки зверя.

В борделе все было иначе. Тогда я не боялся за свою жизнь… Видимо, теперь мне есть что терять.

Вот только… Разве эти побегушки устраивают меня?

Я хотел веселиться, а теперь мои поджилки дрожат от кота что размером чуть побольше домашнего? Ладно, не совсем чуть, но все же… Такими темпами я выдохнусь намного раньше него.

Если уж суждено подохнуть…

Лучше делать это с боем, верно?

Этот придурок утверждает, что он принц. Допустим, это действительно так. В таком случае, его убийство ведь наверняка вызовет нехилый переполох, да?

— Как-то плевать, — улыбка снова появилась на лице. — О последствиях подумаем потом. Ха-ха-ха-ха!

«Придурок тут только ты!», — моя позиция не особо понравилась Джине.

Лев снова несся на меня, но только в этот раз я не показывал ему спины.

— Эй, король джунглей, ты уж постарайся. Люди ведь смотрят на этот позор, — не знаю почему, но я хотел раззадорить его еще сильнее. — Хотя стоп, а какого хрена вас вообще королями джунглей называют? Вы ведь в саваннах живете. Это какая-то прайдийская пропаганда? Если уж выбирать, то как по мне, тигры намного круче. Они сильнее и красивее. Да даже сфинксы…

— Захлопни пасть! — встав на задние лапы, зверь нанес размашистый удар передней.

Я легко увернулся от него. Оказалось, что гривистый не такой уж и быстрый. По сравнению с начальником, во время атак он двигается словно улитка. Наверное, из-за того, что ему не очень-то и удобно стоять на задних лапах. Продолжая уклоняться от нападений зверя, мне удавалось проводить свои атаки в открытые промежутки. Да только ему хоть бы хны. В первый удар, еще в кафешке, я вложил намного больше сил, однако, если повторю подобный прием, довольно быстро лишусь энергии.

Когда я перепрыгнул через скамейку, лев полностью сломал ее спинку, будто каратист, который пробивает десятки блоков одним ударом. Подхватив одну из отлетевших частей, я обратил ее в короткий меч и ударом сверху вниз разрезал надвое подбородок льва. Если бы тот не успел убрать морду назад, уже лишился бы жизни.

Очевидно, это разозлило его еще сильнее. Ярость явно прибавляла мощи его атакам, но скорость, наоборот, становилась хуже.

Во время сражения мы постоянно двигались, не стоя на месте. Все из-за того, что мне приходилось пятиться при каждом уклонении. Когда случайно уперся в фонарный столб, сердце дрогнуло. Благо лев целился в голову, так что, просто присев, мне удалось спастись. А вот верхняя часть столба в ту же секунду начала падать на землю. Коснувшись, я обратил ее в полицейский жезл, ведь их форма была схожа и лишь размер отличался. Это вытянуло из меня немало сил, поскольку затраты зависят от разницы в массе объектов. Делать что-то большое из маленького и наоборот, крайне затруднительно.

Метнув жезл в противника словно копье, я отменил эффект, и огромный фонарный столб врезался ему в живот. Протерев спиной брусчатку, лев быстро попытался оклематься. Тогда же я снова преобразил столб в палку и бросил ему под ноги. Когда она приняла нужное положение в воздухе, я снова отменил эффект, и в этот раз зверя подкинуло в воздух.

Собирая в кулак энергию, я ждал падения кота. В этот момент мне не хватает лишь длинных, зеленых волос.

Раздался звук упавшего столба, а следом за ним хруст челюсти льва, которого я впечатал в землю. Вместе с отколотыми клыками и брызнувшей на меня кровью разлетелась и брусчатка, в которую его впечатало. Схватив один из таких камней прямо в воздухе, я обратил его в нож и намеревался вонзить промеж глаз противника. Но зверь не дремал, поэтому удар пришелся в лапу, которую тот выставил для защиты. Кажется, у него осталось восемь жизней. А вот у меня, сейчас не будет ни одной. Обхватив руку лапой, гривистый стал держать меня мертвой хваткой.

Когда зверь поднялся, раздался очередной хруст. Кости на левом запястье продержались недолго. Окровавленной пастью лев вцепился в мое плечо и стал грызть живьем, издавая при этом звук, напоминающий рев мотора. Благо, я выбил ему парочку зубов, да и челюсть у него наверняка болит, поэтому первые пару секунд было терпимо.

Однако как бы я ни сопротивлялся, вырваться было практически невозможно. Несколько ударов коленом в грудь не возымели эффекта. Даже попытка кольнуть того рогами оказалась бесполезной.

Джина! Дай мне сил! Если снова стану мелким, смогу выскользнуть из его лапы!

«Ты отказывался слушать меня и здравый смысл. Теперь остается лишь пожинать плоды, Экки. Полагаю, на этом мы можем попрощаться».

А?

Беспорядочно лев несколько раз полоснул меня по груди когтями. Из-за переполняющей жажды крови его грива стояла дыбом. Это была слепая ярость и желание убить. Ошметки одежды и мяса разлетались после каждого удара. Брызги крови окропляли землю, но дождь почти моментально смывал их.

Если бы не прочная спецодежда агентов, он бы наверняка разорвал мне легкие. Но дышать я еще могу, хоть и с трудом. Бросив на землю словно мертвую тушу, лев полоснул меня по лицу задней лапой.

Дождь сменился градом, будто сама природа пыталась добить меня.

Из последних сил я пнул зверя в живот, отбросив назад. Оставляя след крови, я пополз прочь, визжа от боли.

Беспросветная тьма, в которой я раньше жил, словно по щелчку сменилась теплом квартиры Вольфганга. А теперь… снова щелчок… и я снова во тьме. Глаза почти полностью закрыты… Но я не могу… не могу потерять сознание. Если закрою их — умру.

Я реально умру? Вот так?

Мне бы хотелось сказать, что еще столько не успел, но на деле, я даже не знаю, что именно не смог сделать. Построить дом? Посадить дерево? Воспитать сына?

Признаться в любви?

Перед глазами всплыл силуэт Киры… Но ее лицо?

Почему я не могу вспомнить ее лицо даже сейчас? Когда я видел его последний раз? Как она выглядела? Есть ли у нее ямочки на щечках когда улыбается? Какой длины ее волосы? Какого они цвета? Та Кира, которую я вижу день изо дня, лишь публичный образ.

Что представляет из себя девушка, в которую я влюблен?

По иронии судьбы, в тот самый миг, как сознание покидало меня, в парке заиграла ее старая песня. Я распахнул веки, открыв второе дыхание.

Джина… То, что ты не исчезла после уколов АД-8, это ведь ненормально, да?

«Нашел о чем спрашивать на смертном одре. Неужели твоим последним желанием будет ответ на этот вопрос?».

Я ведь… не такой уж и обычный, как думал, правильно?

«Скажем так: Вольфганг считает, что видит тебя насквозь. Но, как оказалось, не такой уж он и проницательный».

Ничего не понял, но буду считать, что я особенный.

А значит, даже несмотря на адскую боль, нужно продолжать сражаться.

Подобрав одну из упавших льдин, я попытался придумать, во что ее превратить.

«Револьвер», — безэмоциональным голосом подсказала дьяволица.

Воссоздав в голове момент нашей первой встречи с Джиной, получилось создать Кольт.

Какой у него калибр?

«Сорок четвертый».

Вторая рука не работает, так что пришлось собирать льдины ртом. Пока шарики не растаяли, я превращал их в патроны. Открыв барабан зубами, начал вставлять их и проталкивать языком.

Даже несмотря на размер зверя, первые два выстрела прошли мимо. Держать пистолет одной рукой не очень трудно, но когда все тело пронизывает адская боль, а ты вот-вот потеряешь сознание, все немного иначе. А еще мне жесть как неудобно взводить курок щекой после каждого выстрела.

Третий патрон пришелся тому в ухо. Ах… почти. Четвертый в плечо, а вот пятый в правую ногу. Я не смог его убить, но все же замедлил. Истекающий кровью зверь шел на меня хромая. Снова встав на четыре лапы, его скорость стала выше.

Я оставил шестой для его головы, чтобы выстрелить, когда тот подойдет ближе, но пистолет обратился льдиной, растаявшей в руке. Попытавшись создать оружие из другого шарика, я не добился никакого эффекта. Энергии не осталось.

От безысходности я закричал и начал бросать в того ледяными шариками ради блефа. Но ни один из них не долетел до гривистого.

Поджав ногу, я хотел снова отправить льва в полет, да только энергии не осталось. Обычный пинок ничего ему не сделал. Видимо, однотипные атаки тому надоели, так что, поймав ногу лапой, зверь начал пожирать ее заживо.

Как бы я ни хотел сопротивляться, тело не слушалось меня, реагируя лишь на боль. Все, что осталось — биться в агонии. Вот только сколько бы ни крутился, лев держал меня мертвой хваткой, раскусывая кости ступни. Чавкая костяшками пальцев, зверь смотрел мне прямо в глаза, как бы насмехаясь.

Казалось бы, столько атак пришлось ему по роже... Будто я наносил все те удары с надеждой избежать подобного исхода. И все равно его израненной челюсти хватает сил.

Джина… прошу, поделись со мной хотя бы чуточкой энергии…

«Перестань просить от меня невозможного. Все это время я делилась Тьмой, что засела внутри тебя. Но ее больше нет, так что и помочь мне нечем».

Но я хочу продолжать…

«Просто смирись. От смерти невозможно сбежать».

Но мое сердце все еще бьется...

Ворочаясь на месте, я выглядел как живой труп. Казалось, что я просто принял смерть, но на деле у меня не осталось сил на сопротивление. Мне лишь интересно, почему я не теряю сознание?

Где-то позади я услышал звук мчащейся машины. Затем было три выстрела, и лев пошатнулся, а затем и вовсе упал. Кровь течет лишь с откусанной стопы, которую он держал в лапах. Значит, в него выстрелили не из обычного оружия? Может, усыпили? Прямо как меня в борделе.

О чем я вообще думаю?

— Экки!

— Держись!

Эти взволнованные голоса принадлежат начальнику и Кирке… Но мне не видно их лиц. Может уже чудится всякое?

Плевать...

С широко разинутым ртом я устремил взгляд в серое небо.

Мне больно… очень больно. Я даже рыдать начал… Хочу потерять сознание, чтобы ничего не чувствовать.

Больно…

Как же больно…

— Часть 2 —

Хотелось бы сказать, что дальше все как в тумане, но нет. Я отчетливо помню каждую секунду. Время тянулось в пять, нет, в десять раз медленнее. Боль становилась настолько невыносимой, что в один момент я чуть не откусил себе язык. Губам повезло меньше. Я их почти съел, пока Вольфганг вез меня в больницу.

Кирке наложила жгут из своей кофты мне на ногу, чтобы остановить заражение крови. Как оказалось впоследствии, это помогло. Да… мне отрезали не всю ногу, а лишь часть по колено. Я наяву чувствовал, как пилят кость, ведь даже в больнице не мог потерять сознание. Все из-за дискорда, попавшего в кровь через слюну льва. Один из эффектов наркотика — обострение чувств. Из-за него на меня не действовало обезболивающее. Врачи могли лишь ввести меня в полный наркоз, но побоялись, что из-за слабости организма, вызванной обильной потерей крови, сердце не выдержит и я могу заснуть навсегда.

Как бы ни хотел бороться за свою жизнь, за те несколько часов я около десяти раз просил окружающих убить меня.

Ночью того же дня я отключился, до последнего надеясь, что в организации найдется хоть кто-то, способный вернуть мою конечность.

Сколько спал — не знаю, но зато мне точно известно, что в агентстве не нашлось нужного медика, ведь теперь вместо ноги у меня железный протез.

Вроде бы нужно радоваться, что остался жив, но никак не получается. Фантомная боль мешает, напоминая о том, что испытал в тот день.