— Эш, туда нельзя. Это же в сторону клубничной плантации Куинна. Смотри, попадет тебе от него!

Несмотря на строгое предупреждение, Эш, крадучись, двинулась в том направлении. Не иначе как в предвкушении, как будет весело наблюдать за реакцией Куинна на разоренную плантацию.

«Вечные враги».

Гуляя по саду, я вдруг подняла голову и посмотрела в небо.

Время между собакой и волком.

Небо окрасилось в красноватые тона, когда закат встречается с ночью.

Ахин, конечно, прокомментировал это, сказав, что время названо в честь псовых, но меня с давних пор почему-то тянуло к этому часу.

Даже в детстве, когда мне нельзя было свободно гулять, я в это время всегда смотрела в окно.

И так обидно бывало, если слуги в доме Раббиан задергивали шторы.

Смотреть на закат вошло у меня в привычку, которая сохранилась и после превращения, и после окончания академии, и после свадьбы, и после рождения близнецов.

«Почему?»

Я впервые задумалась об этой привычке, уходящей корнями в детство. И остановилась как вкопанная.

Какое-то смутное чувство удерживало меня.

Разве можно так любить определенное время суток без всякой причины? Может, я зря придаю значение пустякам, но, задумавшись, я вдруг поняла, что, кажется, забыла что-то очень важное.

«Почему…?»

Может, я нарочно забыла те дни, потому что они были слишком одинокими и тяжелыми?

Налетевший ветер растрепал мои распущенные волосы.

«Маленьких кроликов нельзя трогать».

Заправляя за уши волосы, застилавшие глаза, я замерла.

«Они слабее нас».

Красные глаза на фоне закатного окна и мягкий голос. Я точно уже вспоминала эти слова однажды.

Почему же я считала этот голос лишь ничего не значащим сном?

Я в волнении топталась на месте, как вдруг кто-то дернул меня за подол.

— Героиня, героиня.

Я вздрогнула и посмотрела вниз. Это были дети Рилла, которым сейчас было четыре и пять лет.

— Почему вы смотрите в небо? Там что, хищник?

— А… я тут задумалась.

— О чем?

— Ну, так… о прошлом?

Неловко ответив, я присела на корточки и положила руки им на плечи.

Подбежавший запыхавшийся Рилл, поглядывая на меня, принялся увещевать детей:

— Детки, нельзя так обращаться к госпоже Виви. Она очень высокопоставленная особа.

— Почему? Госпожа Валенс тоже называет ее героиней. Говорит, она спасла территорию пантер, когда была опасность!

— Ну… это правда, но обращаться надо…

— Рилл, да ладно. Здесь же никого нет.

Я отмахнулась, показывая, что не стоит придавать этому значения.

— Ты тоже, Рилл, в неформальной обстановке обращайся ко мне по-прежнему, запросто.

— Ну, все-таки…

— Ой, опять вы за старое. Мы же свои люди!

— Ну и ну.

Он смущенно улыбнулся и, согнув свое огромное тело, присел на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне. Мне вдруг стало тепло на душе, вспомнились времена, когда мы втроем — я, Эш и Джейн — сидели в конюшне и болтали.

— Рилл, до сих пор удивляюсь, как ты, лошадь, женился на пантере. Да еще и на рыцаре.

— После того как вы с главой объявили о своей свадьбе, на континенте такое началось! С тех пор браки между хищниками и травоядными среди жителей территорий стали обычным делом.

— Все равно, ты же лошадь. Наверное, нелегко было сблизиться с ней?

— Сначала она приняла меня за гориллу, так что разговор пошел легче. А когда я показал ей свой истинный облик, она сразу схватила меня за шиворот.

«Ах вот оно что…»

Вспоминая облик белой лошади, который меня уже не удивлял, я повернулась направо. Дети Рилла, видимо, хотели мне что-то сказать — они нетерпеливо приплясывали на месте.

— Героиня, героиня-я-я!

— Мы сегодня на рынок ходили и нашли там кое-что потрясающее!

— Потрясающее? И что же это?

Как только я с заинтересованным видом спросила, ребенок, привстав на цыпочки, с очень серьезным видом зашептал:

— Это секрет, но там есть хищник, который красивее, чем господин Ахин.

— Да ну, не может быть.

Я фыркнула и покачала головой. Я, великая Виви, ручаюсь: хищника красивее Ахина на свете нет.

— Ну правда же! Торговец даже имя назвал! Его зовут Иди, ммм, Иди… забыл?

— …Может, ты хочешь сказать, господин Идис?

— Ух ты, точно! Вот, смотрите!

Ребенок достал припрятанный за пазухой портрет. Это был портрет господина Идиса, который до сих пор передавали из уст в уста среди жителей территории.

Я взяла его и молча уставилась на портрет, который уже видела.

«Что это…»

Обычный лист бумаги, но сегодня мне казалось, что я вижу живого Идиса.

Я смотрела на его приподнятые в улыбке губы, и вдруг перед глазами всплыло далекое детство.

«Виви, если будешь убегать, больше никогда не возьму тебя с собой».

Это было так давно, но воспоминание было ярким, как вспышка.

Мне было года четыре.

В тот день мать впервые взяла меня с собой. И в особняк, гораздо более роскошный, чем дом Раббиан.

Собравшиеся в гостиной дамы наперебой обменивались новостями.

Поговорив немного обо мне, крольчонке, они снова забыли о моем существовании.

Час, два, три. Чем дольше длился разговор, тем сильнее затекало мое тело, особенно задние лапы.

Я терпеливо ждала у ног матери и вдруг заметила приоткрытую дверь — это вошла какая-то дама.

Мне уже надоело сидеть в гостиной, и это показалось заманчивым развлечением.

«А что, если я выйду ненадолго, посмотрю и вернусь?» — подумала я по наивности и, улучив момент, когда мать отвернулась, выскользнула в щель.

Я вышла в коридор, наслаждаясь свободой, и вдруг — бух! — сзади раздался зловещий звук. Дверь гостиной захлопнулась.

«Виви, если будешь убегать, больше никогда не возьму тебя с собой».

«Нет!» Я в отчаянии заколотила в дверь, но она даже не шелохнулась.

«А что было дальше…?»

Схватившись за голову, я пыталась ухватиться за ускользающие обрывки воспоминаний. Чем дольше я смотрела на закатное небо, тем быстрее, словно листая книжку с картинками, передо мной проносились сцены.

«Плачешь?»

«Почему плачешь?»

Красивый до дрожи мужчина и мальчик моего возраста, тоже очень симпатичный. И красные глаза.

«…Он меня бросил. Я впервые в жизни открыл кому-то дверь, а он взял и бросил».

«Жалко?»

«Немного».

Мне, маленькой девочке, прятавшейся за дверью, стало немного стыдно от этих печальных слов.

«Этот хищник открыл мне дверь, и меня не наругала мама. Наверное, надо с ним попрощаться как следует».

Набравшись храбрости, я осторожно высунула голову. В коридоре, залитом красноватым светом, тянулись две длинные тени.

«Пойдем, мама ждет».

Фигура мальчика, которого уводил взрослый, удалялась. Мне стало почему-то грустно.

«Уже уходит?»

«Подожди».

Мое положение, когда я не могла вымолвить и этих простых слов, казалось мне жалким до слез.

И тут, словно по волшебству, мальчик обернулся. Его лицо, освещенное закатом, сияло. Это была первая в моей жизни дружелюбная улыбка от постороннего.

И слова, которые он прошептал, помахав рукой…

«…Обязательно еще встретимся».

Я сама не заметила, как произнесла вслух эти слова из прошлого, и закусила губу до крови. Руки, сжимавшие портрет господина Идиса, задрожали.

«Да, обязательно».

Мысленно ответив, я вспомнила, как в ответ помахала передней лапкой.

— Героиня, вы плачете? Потому что портрет правда красивее, чем господин Ахин?

— Не плачьте, мы ошиблись. Пусть господин Ахин будет самым красивым…

Голоса детей, готовых расплакаться, привели меня в чувство.

— А… Нет, я не плачу…

Я вытерла глаза тыльной стороной ладони, но это было бесполезно. Кап, кап. Слезы, переполнившие глаза, хлынули ручьем, заливая портрет.

— Крольчонок, ты чего вдруг слезы льешь… Кхм! — Рилл, положивший мне руку на спину, вдруг зажал рот. Его чувствительная натура все еще заставляла его плакать, стоило заплакать кому-то другому.

— Рилл, ты не знаешь, где Ахин?

Вернув портрет ребенку, я поспешно поднялась.

— Вам вдруг понадобился глава…

— Я хочу его видеть. Нет, мне нужно его видеть.

— Н-ну, не знаю. Не так давно он возвращался со мной с выезда, так что, наверное, сейчас в кабинете или на плацу.

— Спасибо.

— Ой, крольчонок! Упадешь же!

Оставив позади возгласы Рилла, я побежала в сторону плаца.

Рука, сжимавшая подол платья, побелела.

На бегу вспомнился наш бессодержательный разговор с Ахином.

«Что?»

«Да так, мне почему-то кажется, что я встречала пантеру до тебя».

«Разве я не был для тебя первой пантерой?»

«Наверное?»

Я игриво ответила, поддразнивая его. Ахин тоже улыбнулся и мягко спросил:

«А имя или приметы той пантеры не помнишь?»

«Не знаю. До этого память не доходит…»

«Вспоминай, даже по маленькой зацепке можно будет найти».

Я чуть не поддалась на этот шепот, но, спохватившись, настороженно отступила.

«А н-найдешь — что сделаешь?»

Добрая улыбка на лице Ахина мгновенно исчезла.

«Убью».

«Боже…»

Перед глазами всплыло, как я, дрожа, подумала: «С этим психом лучше не шутить».

Первая пантера.

«А вдруг, а вдруг…»

Может, это и натяжка, но в глазах уже, несомненно, плескалась смутная надежда.

«Я впервые в жизни открыл кому-то дверь».

Такие странные слова мог сказать только один ребенок на всем свете.

«Пожалуйста».

Почему этот огромный особняк казался мне сегодня таким бесконечным?

Я бежала из последних сил, как вдруг оступилась и упала. Руки и ноги ободрались, но у меня не было времени даже на лечебные феромоны.

Даже не заметив падения, я вскочила и побежала дальше. Топ-топ — с каждым шагом к плацу я ускорялась.

«Пожалуйста, будь там».

«Хочу тебя видеть. Прямо сейчас».

«Мне нужно убедиться в этом с тобой».

Вот уже показался плац, где обычно тренировался Ахин.

Вдалеке возник силуэт, который я видела еще утром. Я бежала, не чувствуя, что волосы растрепались, и с трудом сглатывала подступивший к горлу ком.

Мужчина, который, видимо, только что пришел и разминался, вращая плечами, повернул голову в мою сторону.

— …Виви?

Шаги мои замедлились.

Я остановилась и, замерев, смотрела на развевающиеся на ветру волосы. Казалось, время остановилось.

Знакомые серебристые волосы, как в тот далекий день, окрасились в красный цвет заката.

«Пока».

Волосы мальчика, колышущиеся на ветру, были того же ослепительного серебристого цвета.

— Виви!

Глаза Ахина, заметившего, что я шатаюсь, широко раскрылись. Он быстро подхватил меня, поддерживая за талию.

— Что случилось? Ты выглядишь так, будто привидение увидела, — не договорив, он мгновенно спрятал меня за спину. Положив руку на меч, видимо, решил, что за мной кто-то гонится.

«Нет, дело не в этом».

Я покачала головой и попыталась вылезти из-за его спины, но он упорно меня прятал, и я уткнулась лицом в его широкую спину.

Бам! Лоб пронзила боль, словно раскололась надвое. Эта его спина со временем так и не стала мягче.

— Я же сказала, за мной никто не гонится!

Несмотря на мой отчаянный крик, Ахин, только убедившись, что рядом никого нет, резко обернулся.

— Если не гонятся, то почему руки-ноги в таком состоянии?

Он осмотрел меня и сделал такое страшное лицо, какого я никогда не видела.

«А что с руками-ногами?»

Заметив ссадины, я только сейчас вспомнила, что упала. Ободранные места теперь саднили.

Бегло осмотрев ранки, я схватила его за рукав.

— Ерунда. Ахин, я хочу спросить кое-что…

— Сначала раны. А?

Его внимание было приковано только к ссадинам.

— Виви.

— Ладно…

Поняв, что по-другому не получится, я применила лечебные феромоны. Раны исчезли бесследно, как песок под волной.

Убедившись, что на мне нет ни царапины, Ахин облегченно вздохнул и встретился со мной взглядом. Его колючие красные глаза наконец обрели свой обычный цвет.

— Что случилось? Мы же договаривались больше не бегать, как в те времена, когда ты была кроликом.

Нахмурившись, он протянул руку и сжал мои щеки. Видимо, вспомнил меня прежнюю, которая вечно убегала.

— Я очень хотела тебя увидеть.

— Хотела увидеть меня?

— Да.

Схватив его за запястье, я в нетерпении приплясывала на месте.

— Ты бежала, даже упала, только чтобы увидеть меня?

— Ну да.

— Ты бежала, даже упала, только чтобы…

— Хватит. Сколько можно спрашивать?

— …Потому что эти слова приятнее, чем я мог себе представить. Не ври.

«Дикарка-крольчиха, которая больше всего на свете дорожит своей безопасностью, не могла так поступить», — пробормотал он и незаметно отступил на шаг.

Поймав его недоверчивый взгляд, я, опешив, топнула ногой.

— Я не вру.

— Тогда, наверное, ты чего-то хочешь. …Может, мне встать на колени?

— Это уж ты сам хочешь.

— Раскусила.

Усмехнувшись, он подхватил меня за талию и поднял в воздух. Ноги, оторвавшись от земли, болтались.

Оказавшись выше его, я зачем-то приоткрыла рот. Когда дошло до дела, меня охватило волнение.

«А вдруг тот мальчик из детства — не Ахин?»

Тогда я просто обманулась в своих ожиданиях, сама себя разыграла.

Облизнув пересохшие губы, я осторожно спросила:

— Я хочу спросить кое-что.

Даже мне самой мой голос показался чересчур напряженным.

— Скажи… в детстве ты когда-нибудь был с каким-то взрослым на Кроличьих территориях?

Ахин удивленно захлопал глазами от неожиданного вопроса.

— Наверное? А почему ты спрашиваешь?

— Ответь мне.

Поторопив его, я затеребила пальцы. Сжатые кулаки вспотели.

— В самом раннем детстве несколько раз ездил с отцом.

— А когда именно? Сколько тебе было лет?

Подозрительно оглядев меня, такую напряженную, он продолжил:

— Года четыре-пять. У отца были хорошие отношения с главой Амон. А с чего вдруг такие вопросы о Кроличьих территориях?

Вдруг он замолчал и медленно посерьезнел. На его лице появилось то непроницаемое выражение, которое иногда бывало.

Осторожно опустив меня на землю, он, по привычке обдумывая что-то, провел языком по нижней губе. В его взгляде читалось, что он, кажется, понял, почему я спросила.

В тишине прошло несколько секунд, показавшихся часами.

Я почти не помнила лица улыбавшегося и махавшего рукой мальчика — оно стерлось, как размытый водой рисунок.

Только четко отпечатались в памяти его губы, застенчиво прошептавшие:

«Пока».

«Пока». Чем больше я думала об этом слове, тем яснее видела себя в прошлом, тоже говорившую это слово в неподходящий момент.

Когда я впервые, в Энделюсе, превратилась в человека перед Ахином.

Когда после долгой разлуки мы внезапно встретились в спальне.

«Привет», — говорила я, пряча смущение за глупой улыбкой.

Может, это и обычное приветствие, но для меня оно было особенным, хранившимся где-то в глубине души.

— …Ха.

Ахин, молча смотревший на меня, вдруг усмехнулся.

— Вот почему отец купил мне того плюшевого кролика.

«Это был ты».

Как только я это осознала, ноги подкосились, и я опустилась на траву. Глаза затуманились от слез.

Теперь я поняла, почему иногда, глядя на Изера, испытывала чувство дежавю. Потому что он был вылитый Ахин из того самого дня.

— Как же так… Как, как это могло быть…

«Разве можно так поздно узнать о встрече в прошлом?»

В самый важный и трогательный момент у меня полились слезы, и я в отчаянии колотила руками по земле. Ахин опустился на колени рядом и указательным пальцем легонько вытер мои глаза.

— Если я правильно понял, подними заднюю лапку.

«Ах ты, бессовестный хищник!» «Какая у меня сейчас задняя лапка?»

Но, не в силах ответить из-за рыданий, я просто пошевелила ногой.

Заметив это отчаянное движение, Ахин закрыл рот рукой и резко отвернулся. Плечи его, как и следовало ожидать, мелко дрожали.

— Не смейся! Тебе что, смешно?

Мне стало еще обиднее, и я принялась кидаться в него травой. Зеленые травинки оседали на его серебристых волосах и эполетах.

«Ну и что с того, что в детстве была судьбоносная встреча?» Для психа это всего лишь бесполезное красивое прошлое.

— Почему я сразу тебя не узнала?

Сглотнув, я схватила его за воротник и вылила на него свою беспричинную обиду.

— Как ты мог меня забыть? С первого дня, как подобрал, все время норовил засунуть в рот…!

«И грозился сделать из меня жаркое!»

Ахин, вцепившийся в меня мертвой хваткой, безропотно качался под моими толчками.

В конце концов он резко поднял меня, зарыдавшую. Легко поцеловал в мокрые веки.

— Прости, я, наверное, был сумасшедшим.

«Ты и так сумасшедший, только не признаешься».

Прижав меня к себе, пока я вытирала слезы рукавом, он зловеще произнес:

— Надо было тогда тебя похитить.

— …Что?

— Я на мгновение задумался, не забрать ли тебя прямо тогда.

Слова, не стоящие ответа.

Я тихо лежала у него на груди, как вдруг почувствовала какой-то непонятный холодок и вздрогнула. Несмотря на трогательный момент, атмосфера вокруг Ахина была странной.

— …?

Когда я попыталась вырваться, он прижал меня крепче.

— Ахин, дай я посмотрю на тебя.

— Нельзя. Я сейчас не контролирую выражение лица.

— А что с лицом?

— Оно некрасивое.

Голос его был холоднее зимней стужи.

Я вздрогнула и приоткрыла рот. Я тут рыдаю от умиления, а он пылает непонятно откуда взявшимся гневом.

Он явно жалел, что не забрал меня тогда из дома Раббиан.

Я понятия не имела, с какого бока подступиться к этой разнице в наших чувствах. Тяжело вздохнув, я просто уткнулась лбом ему в грудь.

«Ну и что, что у нас разные воспоминания о прошлом». Главное, что хищник, который обычно, когда я плачу, только подзуживает меня плакать еще, сейчас гладит меня по спине.

Его ровные движения приносили невыразимое спокойствие. Чуть расслабившись, я тихо спросила:

— Слушай, Ахин. Можно еще один вопрос?

— Ага, любой.

— Тогда, помнишь, ты сказал мне: «Давай еще встретимся». Мне интересно, почему ты так сказал…

— Мама!

Бух! Мой вопрос прервал внезапный шум.

К нам, откуда ни возьмись, подбежал Изер и с торжественным видом бухнулся на колени. По его пухлым щекам катились слезы.

Мы, только что вернувшиеся из детских воспоминаний во взрослую жизнь, поспешно наклонились к нему.

— Изер?

— Уважаемая матушка, остановите… умоляю, остановите сестру!

Подоспевшие Шу, Вион и Бара, ничего не понимая, плюхнулись на колени вслед за Изером.

Прилетевший Куинн отчаянно пищал, пытаясь что-то объяснить, но, конечно, никто его не понимал.

Редкостно растерянный Ахин подхватил на руки Изера, рыдающего, как герой трагедии.

— Остановить Джению? Что это значит?

— Да, Изер. Не плачь, расскажи все подробно.

Я, у которой слезы мигом высохли, принялась успокаивать Изера, который был моей копией, особенно когда плакал.

Кое-как переведя дух, Изер зашевелил губами.

— Сестра… сестра подобрала в саду льва.

— Да, он там лежал. Говорит, его бросил дядя, бедняжка.

Снизу раздался голос Джении, которая подошла незаметно.

Мы перевели взгляд и увидели мальчика, стоящего рядом с Дженией. Зверолюд, похожий на принца из сказки.

— Я, наверное, выйду за этого льва. Он ведь красивый, правда?

— Нет. Папа красивее, и замуж, конечно, нельзя.

Ахин, не дослушав, начал яростно возражать. О том, что Джения выбирает себе жениха, он слышал и раньше, но видеть это воочию было для него потрясением.

Я же, сталкиваясь с этим постоянно, не сильно удивилась.

— Джения.

Я присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и тихо зашептала:

— Мы же договаривались пока повременить с помолвкой, помнишь?

— Помню. Говорили, что с мужчинами нужно встречаться побольше.

— Тогда почему…

Я замялась и перевела взгляд на мальчика, стоящего с идеально прямой спиной. Он встретился со мной взглядом и ласково улыбнулся.

«Этот ребенок?»

Айнт Маниентс, прямой потомок Леоны Маниантс.

«Я с кроликами не вожусь».

Тот самый мальчик с удивительной способностью, который когда-то сказал, что чувствует во мне четыре феромона.

Видимо, он приехал сегодня с посольством из Львиных территорий.

«Говорил, с кроликами не водится».

«Что же с ним случилось?» Разглядывая Айнта, выросшего в идеал Джении, я слегка растерялась.

В брачных предложениях, которые Леона регулярно присылала, зарилась на мои лечебные феромоны, всегда фигурировало имя Айнта Маниентс.

То, что Джения привела именно его, было не случайным совпадением, а, скорее всего, ловко подстроенной неизбежностью.

Например, Айнт мог нарочно упасть в обморок у нее на пути.

— Так что, матушка, он говорит, что можно и повременить.

Этот бессвязный шепот вывел меня из задумчивости.

— С мужчинами. Говорит, можно встречаться с разными, а когда надоест, вернуться.

— Вер… нуться?

— Вам же было трудно отказывать от всех предложений. Хм, а он, пожалуй, неплохой вариант, правда? Для льва он, конечно, хлипковат.

— …Хлипковат? А ты знаешь, кто этот ребенок?

— Ах да, я забыла спросить его имя. Тебя как зовут?

Широко раскрыв глаза, Джения потрясла его за руку. Айнт, ласково улыбнувшись, мягко ответил:

— Зови как хочешь. Ты же меня подобрала.

— Можно?

— Ага, я же твой.

— Вот, слышали? Он очень смирный, правда? У него, наверное, своего мнения нет.

«Какого ж ему смирного, он просто притворяется».

Судя по Ахину, самый опасный хищник — тот, кто улыбается безобидно.

Опешив, я захлопала глазами. Не могла же я силой разнять их сцепленные руки.

— Папа, папа! Ты в порядке?

Тем временем Изер, горько плача, тряс штанину Ахина. Ахин, у которого, видимо, уже помутилось в голове, закрыл глаза рукой.

Он что-то бормотал побелевшими губами, и, кажется, просил разнять эти сцепленные руки. Больше я ничего не хотела знать.

«Похоже, Ахин сам разберется».

Предчувствуя бурю, я, пока все внимание было приковано к нему, потихоньку ретировалась.

Как только я начала незаметно отходить, поднялся крик.

— Нет, нельзя! Джения, тебе всего шесть лет!

— Папа, ты же сам вчера говорил, что я уже взрослая, генерал-кролик! Что же ты сегодня, как Иврин, говоришь одно, а завтра другое? Не люблю папу!

— Не лю…бишь?

Слуги, забыв о своих делах, смотрели на перепалку Ахина и Джении. Сцена, где этот псих-хищник пасует перед Дженией, каждый раз казалась им удивительной.

Тук — с неба спустился почтовый голубь и уронил письмо.

Прочитав короткое послание, я невесело усмехнулась.

«Дорогая Виви!

Надеюсь, посланный мною Айнт пришелся по душе тебе и Джении Грейс. Скоро нанесу официальный визит для обсуждения помолвки.

— Леона Маниентс»

«Я так и знала». Скоро можно ожидать, что Ахин, дедушка и госпожа Валенс начнут обсуждать вторжение на Львиные территории.

«Ах да».

Я так и не услышала ответ Ахина на вопрос, почему он сказал «давай еще встретимся».

Я на мгновение обернулась и с недовольным видом заткнула уши.

— Ай, лев! А ну отойди от моей сестры…!

— Изер, не толкай моего льва! Он же хрупкий!

Уж лучше отложить любопытство, чем ввязываться в эту перепалку.

Спросить можно и потом.

Только я сделала шаг, как встретилась взглядом с Эш и усмехнулась.

— Что это у тебя на морде?

«Понятно, пока мы гуляли, она все-таки сходила на плантацию к Куинну».

— Эш, может, поужинаем сегодня вдвоем?

Услышав слово «ужин», Эш пулей примчалась ко мне.

— Ай, Изер! Отпусти мою ногу и говори!

— Сестра, пожалуйста, не надо! Если не перестанешь, я бабушке расскажу!

— Ну и хитрюга! Чуть что, сразу бежишь к матери и бабушке? Такой маленький, а уже понял, где власть!

Оставив за спиной весь этот хаос, мы с Эш чинно вышли из сада.

Стемнело, и огни фонарей ярко освещали дорогу к особняку.

В особняке Грейс сегодня, как и всегда, было шумно. И, судя по всему, будет шумно и впредь.