Небывало роскошная свадебная церемония, состоявшаяся весной, на несколько месяцев стала главной темой для разговоров на территории пантер.

Интерес сплетников постепенно угас. Тем временем сменилось два времени года, и осень раскрасила особняк Грейс багрянцем.

Поздним вечером я, невозмутимо шагая по коридору, вдруг спряталась за угол и осторожно высунула голову.

«Никого?»

Большинство слуг сейчас были заняты уборкой внешних стен особняка, так что в коридорах не было ни души.

Осторожно оглядевшись, я опустила взгляд на пантер, трущихся у моих ног. Я кое-как отвязалась от Мэйми и Аллена под предлогом отдыха, и тут же за мной увязались Эш и Бара.

— Всё-таки решили пойти за мной?

Эш, не понимая ни слова, тут же бодро отсалютовала, а Бара лишь капризно фыркнул.

Их взгляды были прикованы к пакету с вяленым мясом в моей руке.

«Ах да». Осознав, что машинально его несу, я поспешно убрала пакет в расшитую сумку через плечо.

Это была специальная сумка для вяленого мяса, которую Мэйми дала мне, заметив, что я в последнее время полюбила это лакомство.

— …Что-то я стала часто перекусывать, — пробормотала я про себя. «Может, осень тому виной?»

Вернувшись к своей цели, я постучала в дверь лазарета.

— Войдите.

Получив разрешение, я осторожно приоткрыла дверь, и Эш вихрем влетела внутрь.

Я удивилась её поведению, но тут же изнутри донесся жизнерадостный женский голос:

— О, Эш! А сегодня у меня для тебя угощения нет, что же делать?

— Боже мой, Рона! Ты тоже подкармливала Эш?

— В-Виви!

Моя личный врач Рона, побледнев, попятилась.

Недавно я уже застукала садовника, который тайком давал лакомства Эш.

Чувствуя себя преданной, я прищурилась и упёрла руки в бока. С таким подходом все мои старания следить за сбалансированным питанием были тщетны.

— Эш! Значит, ты объедалась, а потом делала вид, что голодна, и ходила за мной на каждый обед? Переедать вредно!

Как только я прикрикнула, Эш потихоньку спряталась за спину Бары. Р-р-р — Бара, готовый стать живым щитом, решительно загородил меня от неё.

— Бара, и ты туда же…!

«Что же мне делать с этой парочкой пантер?» Успокоив бурлящее внутри негодование, я глубоко вздохнула и повернулась к Роне.

Прежде всего, нужно было заняться делом, ради которого я пришла к врачу, пока никто не заметил.

— …Рона, я не буду тебя ругать, выходи из-за шторы.

— П-простите…

Испуганная Рона, отодвинув штору, мелкими шажками вышла.

«Вот так пугливую пантеру я ещё не встречала».

Говорят, она талант, благодаря которому в особняке Грейс появился личный лазарет… Но пока что она казалась мне просто врачом, привыкшим прятаться за шторой.

«Может, госпожа Валенс нарочно приставила ко мне врача, похожего на меня?» — мелькнула мысль. Убедившись, что дверь плотно закрыта, я села в кресло для пациентов.

Тут же подбежавшая Рона плюхнулась напротив.

— Зачем же вы сами пришли? Могли бы вызвать меня в спальню или кабинет.

— Я решила прийти тайком, чтобы не поднимать шум.

Оглянувшись, не подслушивает ли кто, я зашептала, понизив голос до предела.

— Сами знаете, даже если я просто кашляну, все сразу начинают волноваться…

Рона, мгновенно поняв, о чём речь, неловко кивнула. Видимо, вспомнила, как дедушка, стоило мне пару раз кашлянуть, начинал кричать и звать врача.

— Я изучаю медицину, но мне ещё многого не хватает. Мне нужен твой совет.

— С удовольствием. Вас что-то беспокоит?

— Дело в том, что в последнее время…

Помедлив, я вспомнила симптомы, которые вроде бы ничего особенного, но странные.

Постоянная сонливость, резкие перепады настроения.

Иногда сердце начинает бешено колотиться, и, главное, меня непреодолимо тянет на мясо и сладкие напитки, хотя раньше я их особо не жаловала.

Симптомы были похожи на предменструальный синдром.

Перечисляя всё это, я заметила, как лицо Роны постепенно становится странным.

«Неужели».

Меня тоже осенила одна догадка, и мы с Роной обменялись неопределёнными взглядами. Она начала осмотр.

«Не может быть…»

Даже после того, как я легла на кушетку, осмотр длился довольно долго. Рона, с небывало серьёзным лицом, суетливо двигалась по комнате.

Когда я уже подумала, что время тянется слишком долго, она, раскрасневшись, хлопнула в ладоши.

— Поздравляю вас, госпожа Виви, с беременностью!

Беременность. Это слово, подтвердившее мою догадку, эхом отозвалось в ушах.

***

Выйдя из лазарета Роны, я всё никак не могла успокоиться и бродила по коридору.

«Как?»

Ахин ведь принимал лекарство, чтобы избежать беременности, пока мы не запланируем ребёнка. А тут уже четвёртая неделя.

«Когда же?»

Ошеломлённо перебирая в памяти прошлое, я наконец зажала рот рукой.

Тот день, когда среди бела дня я, заинтересовавшись, выпила несколько стаканов фруктового вина, стоявшего в спальне.

Тот день, когда после утренней тренировки, увидев Ахина в тренировочной форме, я проверяла, не идёт ли у меня кровь носом.

«Виви, ты что это средь бела дня пьёшь…»

Тот день, когда Ахин, стоило мне без предупреждения его поцеловать, беззащитно улыбнулся…!

Тот день, когда я повалила его, выглядевшего красивее обычного, на пол! Дальше я, конечно, ничего не помню.

Благодаря этому меня потом несколько дней дразнили «пьяной извращённой крольчихой».

Только сейчас все кусочки пазла сошлись. Я провела руками по щекам.

— Как… как с одного раза… — бормотала я, как заведённая.

Вдруг я встретилась взглядом с увязавшимися за мной Эш и Барой.

«Пантеры…» Я задумчиво посмотрела на них, склонивших головы набок, и тут вспомнила то, о чём забыла, живя в окружении пантер.

«Я… ведь кролик».

Я — чистокровная крольчиха-зверолюдка, в чьих жилах течёт кровь дома Раббиан.

Издревле кролики-зверолюди, отличающиеся высокой плотностью населения, считались символом плодовитости. Настолько, что представители других родов специально приходили в храмы на Кроличьих территориях молиться о лёгких родах.

Действительно, когда я жила в доме Раббиан, у меня было бесчисленное множество единокровных братьев и сестёр.

«Условия были соблюдены».

«Боже мой, боже мой».

Попрыгав на месте от переизбытка чувств, я взяла себя в руки и замерла. «Так или иначе, теперь нужно быть осторожнее».

Дрожащей рукой я погладила живот — пока никаких изменений.

Но осознание того, что внутри меня зародилась новая жизнь, наполняло меня странным чувством. Казалось, я слышу биение сердца, хотя этого не могло быть.

Я тихо улыбнулась, положив руку на живот.

Наш с Ахином след, новая семья.

Просто это случилось немного раньше, чем мы планировали. На смену смятению и удивлению пришла невыразимая радость.

— Рона, пока сохрани это в тайне.

— Что? Почему…?

— Я хочу сама ему сказать.

«Как же лучше сообщить Ахину?» Просто сказать вскользь — слишком обычно для крольчихи, которую называют романтичной.

Я задумалась и, не в силах сдержать переполнявших меня чувств, пробормотала:

— Он очень обрадуется, правда?

— Ага, обрадуюсь.

Услышав этот бессвязный ответ, я почувствовала, как меня кто-то обнял сзади. Руки, обхватившие мои плечи и талию, принадлежали Ахину.

— Виви, уши красные.

Я, всё ещё не умеющая спокойно реагировать на такие внезапные проявления нежности, закрыла уши руками.

— Э-это от неожиданности.

— А что это за сумка, которую я раньше не видел?

Он, не выпуская меня из объятий, пощупал сумку с вяленым мясом. Его дыхание касалось моего уха.

— Это не сумка, это… в общем, сумка.

— Понятно. А почему ты одна, без Мэйми и Аллена? И ещё пританцовывала в коридоре.

«Я танцевала?» Смутившись, я затеребила пальцы, но тут же, просияв, повернулась к нему.

— Ахин, слушай…!

Я чуть не выпалила всё на радостях, но вовремя прикусила язык. Отстранившись от удивлённо смотрящего на меня Ахина, я попятилась.

— Виви, нельзя же так обрывать на полуслове. Хочешь, чтобы я с ума сошёл от любопытства?

— Ты и так с ума… Ладно, в общем, стой там и не двигайся.

—Зачем?

Ахин, уже протянувший было руку, замер и медленно заложил руки за спину.

«Раз он так послушен, значит, ждёт, что я сделаю дальше». Хитрый прищур глаз это подтверждал.

«Противный хищник».

Я, сощурившись, посмотрела на него, затем переглянулась с Эш и Барой. Мы начали потихоньку отдаляться от него.

Бежать я боялась — вдруг упаду? Покосившись на живот, я ткнула пальцем в застывшего Ахина.

— Стой там!

Ахин, уже сделавший шаг за мной, замер в недоумении. Я быстро зашагала прочь, увеличивая дистанцию.

Дойдя до конца коридора, я увидела, что Ахин, ослушавшись, снова зашагал ко мне своими длинными ногами.

— Виви, ты куда это…

— Сказала же — стой! Если сделаешь хоть шаг, больше никогда не получишь от меня шлепков по заду.

— Неужели ты до сих пор пользуешься этой старой угрозой?

Он замер в неловкой позе.

«Сработало!» Обеспечив себе путь к отступлению, я скрылась в коридоре, оставив Ахина в растерянности.

В голове у меня проносились десятки способов, как сообщить ему о ребёнке, чтобы это запомнилось.

***

После обеда Ахин, устроившись в гостиной, глубоко погрузился в бархатное кресло.

«Виви, слушай…!»

«Интересно, что она вчера хотела сказать?» Её сияющее лицо и внезапная остановка давали пищу для размышлений.

С раннего утра она, по её словам, была занята в зимнем саду. Видимо, старательно сооружала очередной букет-лохмотья.

«…Какой сегодня день?»

Проблема была в том, что он, сколько ни думал, не мог вспомнить никакого события, достойного букета.

В его вздохе чувствовалось нетерпение.

Не день первой встречи, не день рождения, не день воссоединения. Перебрав в уме все варианты, он быстро пришёл к выводу.

«Сюрприз от романтичной крольчихи».

Ему оставалось только раскрыть глаза от удивления и быть тронутым. Он облизнул нижнюю губу. Догадка казалась верной, но какое-то смутное беспокойство, будто он упустил что-то важное, не отпускало.

— Господин Ахин, о чём это вы так задумались? Есть какие-то тревоги? — вывел его из раздумий голос.

— А вы, господин, почему здесь?

— Обижаете. Это ведь вы, господин Ахин, просили меня наведываться в особняк каждый день.

— Это когда было-то, в детстве.

Седрик Иврин, отец Иврина.

За исключением морщин и бороды, он был вылитый Иврин. Ахин посмотрел на него и открыл рот.

— Кстати, господин, в последнее время количество подарков, которые вы шлёте Виви, заметно увеличилось. Чуть ли не каждую неделю.

— А как же иначе? Я всего лишь скромный аристократ с территории пантер. Мне только и остаётся, что выражать своё почтение подарками.

Седрик Иврин, изобразив, что утирает слёзы, покосился на Ахина.

В восемнадцать лет, на границе юности и зрелости, Ахин ещё не умел скрывать острые, колючие черты.

А теперь он вырос в идеального взрослого правителя, который даже самую мелкую колючку прячет за бесстрастным взглядом. Его привычная лучезарная улыбка иногда даже создавала иллюзию дружелюбия.

Но несмотря на такую твёрдость, перед крольчихой он, по словам Иврина, готов был лебезить. Эта мысль не давала покоя Седрику Иврину.

— И что, как только свадьба сыграна, вы сразу же переметнётесь к Виви?

— Как вы можете так говорить, мне обидно. Хоть моё сердце и принадлежит госпоже Виви, но тело моё всегда здесь, рядом с вами, господин Ахин.

Это означало, что он готов примкнуть к Виви.

Яблоко от яблони недалеко падает. Его намерение — примазаться к власти через кролика — было очевидно.

— Седрик Иврин, воспитали вы сына на славу.

— Лестно слышать, господин Ахин.

Тут из-за спины Ахина высунулся сам Иврин, внимательно слушавший разговор.

— Рот закрой.

— Слушаюсь.

Проигнорировав эту парочку отца и сына, обладающих редким даром выводить из себя, Ахин оглядел просторную гостиную.

Здесь, по случаю редкого семейного сбора, собрались Валенс, Лилиан, Иврин с отцом и Куинн, которого заставили присутствовать в человеческом облике.

Лилиан, беседовавший с Валенс, встретившись взглядом с Ахином, тут же сердито воскликнул:

— Это что же, на семейный сбор почему нашего кролика не позвали?

— Верно, господин Ахин. Как же наш крольчонок будет переживать!

Иврин тоже присоединился и уже рвался звать Виви. Ахин жестом успокоил расходившихся и перешёл к делу.

— Я как раз о нашем кролике хотел поговорить.

Как только речь зашла о Виви, все взгляды устремились на Ахина.

— В последнее время она немного странная.

С этими словами взгляды всех присутствующих странно изменились. Иврин, решив взять на себя смелость, тихо прошептал:

— Осмелюсь заметить, что вам, господин Ахин, называть кого-то странным как-то нелогично.

Плюх — сражённый доминантными феромонами Ахина, он тихо отключился. Похоже, в вопросах, касающихся Виви, Ахин пощады не знал.

Куинн, радуясь, что держал рот на замке, перевёл дух.

— Виви в последнее время что-то скрывает.

Ахин лениво скрестил ноги и положил руки на колени.

— Вы не замечали ничего странного?

Обычно они списали бы это на очередные странности Ахина, но Валенс и Куинн вдруг что-то вспомнили и приоткрыли рты.

Валенс вспомнила странный случай в тот день, когда Виви сбежала к ней в спальню.

Виви, которая, будучи кроликом, всегда ворочалась во сне, оккупируя всю кровать.

Та самая Виви, которая даже лягнув главу территории пантер по щеке, продолжала брыкаться.

И вдруг она уснула, смирно сложив руки на животе, словно другой человек. С тех пор она больше не размахивала руками и не пинала ногами одеяло.

Валенс постеснялась заводить разговор о привычках во сне, но воспоминания о той ночи не давали ей покоя.

— …Её ночные привычки заметно улучшились, — первой заговорила она.

Лилиан удивлённо переводил взгляд с Валенс на Ахина.

— А у нашего кролика были проблемы со сном?

— Это была хроническая болезнь.

— Да, хроническая.

Ахин, ответивший почти одновременно с Валенс, нахмурился от неожиданной новости.

Он сам каждую ночь спал, обнимая Виви, поэтому не замечал, но, если подумать, он уже давненько не ощущал на себе бодрящих пинков.

«Разве можно так быстро исправить ночные привычки?»

Иногда она и раньше спала смирно, так что, возможно, опасения Валенс были лишь временным явлением.

Постучав пальцами по столу, Ахин посмотрел на Куинна. Он заметил, что тот хотел что-то сказать.

— Куинн, говори.

«До чего же глазастый», — подумал Куинн, не решаясь заговорить.

И было с чего — всё начиналось с мелочи.

Как обычно, Иврин расхваливал Виви, называя её великим правителем, а Куинн вставил своё коронное «проклятый кролик».

И тут Виви, которая обычно в таких случаях просто топала ногой и говорила «хватит дразниться», вдруг расплакалась, как ребёнок, роняя крупные слёзы.

Почувствовав себя виноватыми, Куинн и Иврин, оцепенев, как статуи, заметались, пытаясь её успокоить, и бегали за ней хвостиком. Это было всего неделю назад.

«Если я сейчас здесь всё выложу, эти монстры из рода Грейс повыдёргивают мне все перья». А Иврин, его сообщник, был без сознания и не мог помочь.

Посекундно поразмыслив, Куинн наконец открыл рот.

— У неё… эмоциональные качели стали довольно сильными.

— Эмоциональные качели? В каком смысле?

Хлоп-хлоп — Куинн, отказавшись от дальнейших объяснений, мгновенно превратился в ястреба.

Хоть и с сомнениями, но собрав все свидетельства, Ахин погладил подбородок. Смутное чувство тревоги не отпускало.

Первое, что он заметил, — изменение пищевых привычек.

Началось с того, что среди ночи Виви вдруг вскочила и потребовала стейк.

«Ахин, я ужасно хочу стейка… Нет, мне нужно его съесть».

«В такое время?»

Он думал, это сон, но она, казалось, готова была бежать на кухню.

Боясь, что она объестся, он уговорил её ограничиться салатом с фрикадельками, но то, что после этого она стала заметно чаще есть мясо, было достаточно странно.

Всё-таки она была травоядным зверолюдом и много лет питалась в основном растительной пищей.

Повар сказал, что увеличение потребления мяса не настолько значительно, чтобы беспокоиться о здоровье, но для Ахина, который был мастером преувеличивать, это было поводом для тревоги.

«Всё-таки неладно».

Ахин знал, что Виви, скорее всего, отреагирует на его беспокойство шлепком по губам и словами «хватит выдумывать», но он не мог просто так это оставить.

Внезапно изменились пищевые привычки, улучшились ночные привычки, которые не менялись годами, и у обычно спокойной Виви начались перепады настроения.

Всё это можно было списать на мелкие, временные изменения, но то, что они произошли одновременно, настораживало.

— Мама, через сколько дней у Виви плановый осмотр?

— Через две недели.

— Поздно. Пожалуй, сегодня вечером вызову врача…

Дверь в гостиную без стука распахнулась, прервав разговор.

Вбежавший запыхавшийся Аллен, осознав свою оплошность, низко поклонился.

— П-простите!

«Почему Аллен, который должен быть рядом с Виви?» Почувствовав неладное, Ахин ждал его доклада.

Отдышавшись, Аллен сообщил ужасную новость:

— В-Виви упала в обморок.

— Что?!

Ахин вскочил с места, чувствуя, как темнеет в глазах.

«Так и знал». Мелкие странности всегда оборачиваются пугающей реальностью, накатывающей, как цунами.