Бамс.

Я со всей силы врезала кулаком по подушке, и от того, как рука отскочила, неожиданно проснулась. Несмотря на то, что я прошла через превращение в человека, мои ужасные привычки во сне никуда не делись.

Сонно хлопая глазами, я перевернулась и посмотрела в сторону окна.

Из-за плотных штор было невозможно определить время. Кажется, я уснула только под утро, когда уже начало светать.

Прислушавшись, я уловила отдалённый шум — слуги начинали новый день.

«…А куда делся Ахин?»

Машинально пошарив рукой по кровати, я поняла, что из ванной доносится шум воды.

«Живучий хищник». Я сердито покосилась на дверь в ванную и зарылась в мягкую постель, пытаясь унять ноющее тело.

При воспоминании о той тяжелой, невыносимой боли и о его низком голосе, требовавшем называть его по имени, уши снова запылали. Тело ломило так, будто я прошла курс тренировок по управлению феромонами, только хуже.

Я уснула только под утро, но это больше походило не на сон, а на то, что я просто отключилась где-то посреди всего этого. Я даже не помнила, когда именно заснула.

«Этот псих…!»

«Чёртова пантера. Сумасшедшая пантера». Я пробормотала это, покусывая припухшие губы.

«Какой бы я ни была хитрой, но с бесконечной выносливостью этого хищника мне не тягаться».

«Плачь ещё».

Сколько бы я ни ревела, умоляя остановиться, это только сильнее его заводило.

«…Это ещё что!»

Едва взглянув на своё тело, я не смогла сдержать ужаса.

Замотавшись в одеяло, я проглотила подступившую обиду.

Ахин, кажется, искусал меня всю — кожа была вся в красных пятнах. Я тоже попыталась ответить и сильно укусила его за шею, но он только ещё больше озверел.

На ногах тоже везде были его следы. Я даже не представляла, как теперь буду надевать форму.

«Надо будет надеть брюки, а не юбку… Ах да, академия!»

Точно, меня же похитил, то есть, не похитил, а утащил этот подлый Иврин.

Только сейчас вспомнив, что я в особняке Грейс, я резко села.

Дело даже не в посещаемости. Если проснувшийся Рассел обнаружит, что я исчезла, он снова переполошится. А если об этом узнает ещё и дедушка, то это будет просто катастрофа.

«Хм…»

«Мы только вчера встретились, интересно, отпустит ли меня Ахин обратно в академию?»

«Конечно, нет».

Приняв такое решение, я, замотанная в одеяло, начала потихоньку выползать, чтобы хотя бы одеться.

Со вчерашнего вечера на мне не было нитки.

Щёлк. Стараясь ступать как можно тише, я осторожно повернула ручку двери в гардеробную. Как и было обещано, внутри всё было забито одеждой, которая, судя по всему, предназначалась мне.

Довольная, я зловеще ухмыльнулась.

— Пытаешься сбежать тайком?

— Просто рассматриваю вариант, у меня ещё остались учебные дни до каникул.

— То есть, добыча поймана и больше не нужна?

— Дело есть дело, ничего не поделаешь.

— Извращённая крольчиха.

— Ну это уже слишком грубо, не нахо…

О боже. Я возмущённо развернулась и тут же зажала себе рот обеими руками.

Я и не оборачиваясь знала, кто стоит за моей спиной, эта огромная тень.

Из-за спины высунулась рука и схватилась за дверную ручку. Щёлк — дверь закрылась, и роскошная гардеробная исчезла из виду.

Я так и застыла, зажав рот, а в ушах раздался голос, который я слышала всю ночь.

— Собиралась исчезнуть, не попрощавшись?

— Да нет, просто…

Не находя слов для оправдания, я низко опустила голову.

— Как обидно. Не думал, что после того, как кролик меня сожрёт, он же меня и бросит.

— …

— А ещё совсем недавно, под утро, ты гладила меня по спине, обещая быть рядом вечно.

— Не выноси такие вещи наружу…

О боже. Я резко обернулась и снова зажала рот.

То, что Ахин, как стена, загораживает проход, было ожидаемо, ничего удивительного. Но то, что на нём были только лёгкие брюки, было проблемой.

Из-за того, что он меня изводил, я не очень хорошо запомнила его тело, но сейчас его крепкий торс заполнял всё поле зрения. С растрёпанных серебристых волос, с которых ещё стекала вода, капли падали на его рельефный торс.

«Может, в прошлой жизни я была героиней, спасшей континент?» Чувствуя, как кровь приливает к лицу, я спокойно вытерла нос одеялом. К счастью, кровавых соплей не было.

Прокашлявшись, я слегка отвела взгляд и сказала:

— Ахин, пожалуйста, оденься…

«Он специально вышел из ванной в таком виде».

— Если хочешь, чтобы я совсем разделся, подними заднюю лапку.

Я уже собралась приподнять пятку, но тут же опомнилась и топнула ногой.

— Хватит уже шутить так, я теперь человек.

— И на тарелку нельзя положить?

— Конечно, нельзя!

— Тогда придётся мириться с поваром, у вас ведь были плохие отношения.

— …

Превращение в человека и улучшение отношений с поваром — это были две совершенно разные вещи.

Плотно сжав губы и уклоняясь от ответа, я вдруг взмыла в воздух. Ахин поднял меня вместе с одеялом и направился к кровати.

В конце концов, снова оказавшись на кровати, я вспомнила прошедшую ночь и зарылась под одеяло.

«И с какой смелости я оторвала у Ахина пуговицы на рубашке?» После этого его взгляд изменился, и он, проигнорировав мою просьбу выключить лампу, нёс всякую ерунду, которую и объяснять-то неловко.

— Есть не хочешь?

От этого ленивого голоса я очнулась и высунула голову из-под одеяла.

Он сидел на кровати, уже надев запасную рубашку и застёгивая пуговицы. Видимо, собирался сам принести завтрак.

Другими словами, он давал понять, что не выпустит меня из спальни.

— …Я поеду в академию.

— Бросаешь меня?

— Я всё равно собиралась вернуться в особняк Грейс на каникулы… Отпусти!

Ахин снова, вместе с одеялом, притянул меня к себе и посадил на колени.

Очутившись у него на коленях, я натянула одеяло до самой головы, чтобы скрыть покрасневшие уши. От его настойчивости, не признающей никаких отступлений, сердце готово было выпрыгнуть.

— Здесь ты можешь делать всё, что захочешь.

Сощурив глаза в полумесяцы, продолжил Ахин своим ленивым голосом.

— Если нужно, я найду тебе преподавателей лучше, чем в академии, и любые книги, какие захочешь.

«Так что оставайся здесь». Хотя он этого не говорил, я будто слышала эти слова.

Логово пантер было похоже на сказку.

Библиотека была почти такого же размера, как в академии, а богатство и власть территории пантер, о которых я узнала за это время, превосходили всякое воображение.

И самое главное — здесь был Ахин.

Подавляя в себе желание поддаться искушению, я с трудом отвела взгляд.

— …Нельзя, я должна вернуться.

«Чтобы быть с тобой наравне».

Хоть я и происходила из рода средних аристократов, сейчас моё положение было неопределённым, в то время как Ахин должен был занять самое высокое положение на своей территории.

Именно поэтому дедушка предложил мне поступить в академию.

Если я закончу с отличием Бельхельм, поступить в которую и так непросто, я получу не только почёт, но и статус низшей аристократки.

К счастью, на территориях хищников действуют законы силы, в отличие от травоядных, где всё решают строгие правила и родословная.

Там выдающиеся феромоны — это и есть сила и власть. А у меня уже есть лечебные феромоны, так что с доминантными феромонами Ахина я справлюсь одной левой. Мне нужна была жизнь и статус человека.

Размышляя об этом, я сама не заметила, как схватилась за воротник его рубашки.

— Подожди ещё немного.

«Положись на меня, великую Виви». Нахмурившись, я изобразила уверенное выражение лица.

Ахин, не отвечая, просто смотрел на меня. И только спустя долгое время медленно открыл рот.

— Тогда я тоже пойду.

— …Что?

— В академию.

«Он с ума сошёл?» Ему и так государственных дел невпроворот, а он собрался в академию форму носить?

Хлоп! Я хлопнула себя по лбу и попыталась вырваться из его объятий. Но Ахин держал меня крепко, и все мои попытки были тщетны.

— Виви, сегодня уже всё равно поздно. К тому же дед сейчас в особняке.

— Дедушка здесь?

— Вижу, вы с ним сблизились? Судя по тому, как повеселел твой голос.

Это был типичный для Ахина мягкий допрос. Поняв это, я постаралась как можно естественнее сменить тему.

— Т-тогда, раз уж я здесь, надо бы поздороваться с госпожой Валенс.

«Больше не нужно от всех прятаться». При мысли, что я увижу те лица, по которым скучала, сердце моё забилось чаще. Я заторопилась.

— Ахин, а где Эш?

— Эш… а.

То, что Ахин не договорил, заставило моё сердце ухнуть вниз. Охваченная тревогой, я ждала, что он скажет дальше.

— С ней небольшая проблема.

— …?

— В прямом смысле.

— К-какая проблема…?

«Что?» В письмах госпожи Валенс, которые приходили регулярно, об этом ничего не было. У меня потемнело в глазах, и я резво вскочила.

— Где Эш?

— Сейчас позавтракаем и вместе сходим…

Голос Ахина отдалился куда-то на задний план.

Очнулась я уже у шторы на террасе.

— …Виви?

Др-р-р. Когда я, замотанная в одеяло, вышла на террасу, Куинн, сидевший на перилах, растерянно захлопал крыльями, собираясь улететь.

— Куинн, не улетай. Я знаю, что ты всё это время был рядом.

С того самого дня, как я решила покинуть особняк Грейс. Я знала, что Куинн постоянно кружит где-то поблизости, и это помогало мне держаться все эти полтора года.

— Отнеси меня туда, где Эш.

Я не могла терять ни минуты.

— Пожалуйста.

Не в силах скрыть нетерпения, я почувствовала, как от моего тела начало исходить белое сияние.

Вскоре упавшее на пол одеяло заслонило обзор. Вернувшись в истинный облик, я выскользнула из-под одеяла и решительно вцепилась в лапу Куинна.

Хлоп-хлоп — Куинн, к счастью не сопротивляясь, взмыл в воздух.

— …

А тем временем Ахин, оставшийся в одиночестве, переваривал увиденное только что.

С какой целью Виви, замотанная в одеяло, прежде чем вернуться в истинный облик, так старательно виляла задом? Движения были отработанными, видно было, что делала она это не раз и не два.

Он опомнился и поспешно выбежал на террасу. Пушистый комочек, вцепившийся передними лапками в шею ястреба, стремительно удалялся.

Странно, но только увидев эту нелепую картину, он наконец-то осознал, что Виви вернулась.

Более того, он думал, что, раз она прошла через превращение, она будет, как и большинство зверолюдей, неохотно возвращаться в истинный облик. А она, мало того что с гордым видом превратилась в кролика, так ещё и проявила недюжинную решительность.

«И что мне делать с этой крольчихой, которая умудрилась даже найти себе летательное средство в лице Куинна?» Невесело усмехнувшись, Ахин почувствовал, что у него голова идёт кругом.

***

Основной работой Мэйми было улаживать дела на теневой стороне дома Грейс.

Кинжалы были для неё средством к существованию, а скрытность — одним из главных талантов.

Для тени, действующей во мраке, умение не проявлять эмоций было необходимым. Отчасти это объяснялось и её врождённой немногословностью.

Ахин поручил Виви именно Мэйми, а не обычной служанке, потому что в случае попытки побега она могла бы легко её обезвредить.

Вжик, тук, тук.

Метнувшиеся кинжалы точно пронзили оба глаза деревянной мишени. Закончив утреннюю тренировку, Мэйми убрала за уши короткие рыжие волосы, остриженные ровно, как по линейке.

Жизнь была однообразной.

После исчезновения Виви она получила бессрочный отпуск. Любой другой служащий на её месте прыгал бы от радости, но ей почему-то было скучно.

То и дело перед глазами вставал образ доброго крольчонка, который вместе с ней убирал вещи, разбросанные Эш.

Крольчонка, который всегда рано возвращался в спальню, желая, чтобы Мэйми поскорее отдохнула, и который, если случалось вываляться в грязи, виновато протягивал носовой платок, прося вытереть его.

Она также знала, что когда-то, когда крольчонка чуть не загрызли волки, он, умоляя Ахина, спас свою жизнь. В жизни тени, где за малейшую ошибку можно было лишиться головы, это было исключительным случаем.

Поняв, что при любой возможности думает о кролике, Мэйми смущённо почесала затылок.

— Что это там? — спросил кто-то.

— Это же господин Куинн.

— Нет, выше него…

Убирая упавшие кинжалы, она повернулась туда, откуда доносился шум с тренировочного плаца.

Гул голосов нарастал, и на её бесстрастном лице отразилось удивление. Садовники, только начавшие утреннюю работу, побросали свои дела и уставились в небо.

Мэйми тоже подняла взгляд. Её красные зрачки расширились до предела.

«…Кролик?»

Из-за спины ястреба выглядывал пушистый комочек.

Внешне он немного изменился, но кролик, разъезжающий верхом на ястребе, был на всём белом свете один.

«Мэйми!»

— Крольчонок!

Решив, что это крайне опасно, она строго крикнула.

«Что это значит?»

Виви, смотревшая на размахивающую руками Мэйми, хлопала глазами. «Она что, предлагает мне прыгнуть?» Для сдержанной Мэйми это было чересчур бурное приветствие.

«Страшно-то как…»

Виви дрожала, но не могла проигнорировать такое приветствие от Мэйми, с которой наконец-то встретилась. Она никогда не видела её такой растрёпанной.

Недолго думая, Виви решилась и, расправив лапки, храбро прыгнула вниз. Она ни секунды не сомневалась, что Мэйми её поймает.

Мэйми же, увидев, что Виви не просто случайно упала, а прыгнула сама, пришла в ужас.

Не успев даже моргнуть, она вытянула руки. Кролик, летящий вниз, казался ей замедленной съёмкой.

Бух. Завершив полёт, Виви мягко приземлилась на немного грубоватые, но надёжные ладони.

«Давно не виделись».

Сияющая Виви схватила Мэйми за большой палец и пожала его. Но Мэйми, не в силах разделить её радость, пыталась унять бешено колотящееся сердце и закричала:

— Что это вы творите!

От строгого окрика Виви в испуге сложила уши.

«Но ты же сама махала руками…» Обиженно косясь, Виви, увидев полное тревоги лицо Мэйми, поняла, что та имела в виду совсем не это.

— Я столько…!

Мэйми снова хотела крикнуть, но осеклась, глядя на кролика, который стал размером с два кулака.

Судя по всему, он прошёл через превращение в человека. И больше не боялся её. Он выглядел таким взрослым и серьёзным, что ожидание у ворот всю зиму было не напрасным.

Её крепко сжатые губы мелко задрожали. Из глаз брызнули слёзы, и Мэйми, обняв долгожданную крольчиху, долго плакала.

***

Успокоив Мэйми и пообещав, что мы ещё увидимся, я снова забралась на Куинна, чтобы лететь к Эш.

Конечным пунктом нашего полёта оказалась не спальня Иврина, где обычно жила Эш, а роскошная терраса с золочёными перилами.

«Куинн, ты уверен, что это здесь?»

Я с сомнением покосилась на ястреба, стоящего на перилах, и получила в ответ свирепое: «Кха!» — мол, закрой глаза и не спорь.

Я тут же закрыла глаза, а потом осторожно шагнула внутрь через открытую дверь.

«Эш…?»

Раздвинув лапами штору, я увидела уютную, просторную комнату. Я ступала шаг за шагом, озираясь по сторонам, но Эш нигде не было.

Мя-а-ав!

Тут сбоку раздался звериный вой.

Голос Эш не был таким нежным. Я в недоумении повернула голову и застыла как вкопанная. Ко мне приближались два чёрных детёныша пантеры.

Они были похожи на котят, но это были явно хищники.

«Неужели это маленькие зверолюды, которые ещё не прошли превращение?» Но их ловкие движения и припадающая к земле походка никак не вязались с двух-трёхлетним ребёнком.

«…Настоящие пантеры».

Пока я соображала, два детёныша окружили меня, и мы застыли в напряжённом противостоянии.

«А ну пошли отсюда».

Мя-ав!

Рёв детёныша, такого крошечного по сравнению с Эш и Барой, не внушал ни малейшего страха.

«Смешно». Я фыркнула и, хотя у самой лапы дрожали, пригрозила:

«Хотите, чтобы вас наказали?»

Напряжение нарастало.

К счастью, один из двоих быстро потерял интерес и, развалившись, покатился по полу. Но второй, рыча, попытался меня укусить.

«Он же маленький, но если укусит, может и порвать». Я, даже среди кроликов не отличающаяся крупными размерами, кубарем откатилась от его укуса.

Мгновенно оказавшись сбоку, я со всей силы лягнула детёныша задними лапами. Но он, даже распластавшись на полу, не сдавался и сверлил меня взглядом.

Похоже, он принял меня за добычу, но, к сожалению, в пищевой цепочке я стояла выше.

«Ах ты, мелкий…!»

«Ну, погоди у меня!»

Пока я, шлёпая его передними лапами по морде, давала отпор, сверху упала огромная тень.

Детёныш, барахтавшийся подо мной, посмотрел на неё с таким видом, будто увидел спасителя. Инстинктивно поняв, что это вряд ли союзник, я резко обернулась.

«…Бара?»

Я подняла взгляд на огромного пантеру со шрамом через весь глаз и открыла рот. Бара, то ли узнав меня по запаху, то ли нет, не проявлял агрессии, а просто молча смотрел на меня сверху вниз.

И тут меня осенила мысль, молнией пронзившая сознание: эти детёныши ужасно кого-то напоминают.

«Н-неужели…!»

Я быстро перевела взгляд на детёныша, который давно уже валялся на полу. В его, казалось бы, беззаботном, но в то же время недосягаемом величии чувствовалась наша Эш.

А затем посмотрела на детёныша под моей лапой. В его настырности, с которой он, скуля, до конца сопротивлялся, и в его противной мордочке был вылитый Бара.

До меня наконец дошло, что за «маленькую проблему» имел в виду Ахин. Я зажала рот лапой.

«Бара, ты…!»

«Ах ты, воришка…!»

Меня захлестнула волна чувств: и радость за друга и сестру, и горечь утраты, ведь я пропустила рождение малышей.

Я беззлобно потрепала Бару за шерсть передней лапой, и мои движения постепенно замедлились.

На самом деле, покидая особняк Грейс, я больше всего переживала за Эш. Я была рада и тронута тем, что за это время о ней хорошо позаботились и что безответная любовь Бары наконец принесла плоды.

«Бара, а где Эш?»

Словно прочитав мои мысли, Бара толкнул носом дверь цвета слоновой кости и оглянулся на меня.

Я быстро выбежала за ним, и сзади послышался топот маленьких лапок. Чёрные пушистые комочки увязались за нами.

«Можно им с нами?» Я вопросительно посмотрела на Бару, но он, делая вид, что ему всё равно, побежал вперёд.

***

— Шу, Вион, в особняке нельзя бегать… Крольчонок?

— Шу, Вион, вы! Это же опасно… К-крольчонок?

— Шу, Вион, вы чуть не наступили… Крольчонок!

Слуги, в панике поджимавшие ноги, в один голос, с ужасом выкрикивали одно и то же слово.

Не обращая ни на кого внимания, мы пронеслись по особняку и вылетели к главным воротам.

«Неужели Эш вышла куда-то?»

Я понимала, что так мы доберёмся медленнее, и уже подумывала превратиться в человека, но тут нахмурилась.

Вдалеке, у самых ворот, сидел на земле чёрный силуэт. Я замедлила бег и наконец остановилась.

Бара и детёныши тоже замерли и удивлённо склонили головы набок, глядя, как я стою на месте.

А я, остолбенев, вспомнила письма госпожи Валенс.

«Эш вполне здорова, но я и не знала, что она может быть такой упрямой».

Эш, обычно послушная, при малейшем недовольстве превращалась в упрямицу.

Если ей не уделяли достаточно внимания, она могла извалять в грязи всё постельное бельё, а частенько, сверля Ахина взглядом, отказывалась идти в спальню Иврина.

Однажды, когда я болела простудой, она тоже упёрлась и не хотела отходить от меня, за что.

«Эш!»

…и получила нагоняй от Мэйми.

А когда я сама болела и ничего не ела, то натаскала травы с газона и сложила её горкой у дверей спальни.

Видимо, решила, что раз я постоянно ем сено, то травка меня вылечит. О том, что садовники потом рыдали, глядя на уничтоженный газон, я узнала намного позже.

Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я понимала: Эш — та ещё упрямица.

И её ослиное упорство не иссякло и за время бесконечного ожидания.

«…Глупая».

Просто сидя неподвижно у ворот, она сказала мне больше, чем любое письмо за эти полтора года. Спокойное отношение стражников у ворот говорило о том, что это зрелище стало для них привычным.

Может, здесь меня ждала больше всех именно Эш.

Она не знала, что случилось, с ней нельзя было поговорить. Она ничего не понимала.

Для Эш это было всё равно что человек, который всегда был рядом, вдруг исчез в один миг. И, не в силах смириться с разлукой, она каждый день ждала меня, не зная, приду ли я вообще.

Я потёрла покрасневшие глаза передней лапой и сделала тяжёлый шаг.

Шаг за шагом.

С каждым шагом перед глазами всплывали дни, проведённые с Эш, которая слепо оберегала меня.

«Как же мне отблагодарить её за такую преданность?»

Извиниться ли за то, что заставила ждать? Или сначала сказать спасибо? Я не знала.

Наверное, даже если я распластаюсь перед ней, Эш не поймёт. Пропасть между человеком и животным мешала передать всю мою искренность.

Чёрный зад становился всё ближе.

Тихонько обойдя её хвост, свисающий на землю, я легонько шлёпнула Эш лапой по заду.

Удивлённая неожиданным прикосновением, Эш повернула голову, а я тем временем спряталась с другой стороны.

Ничего не обнаружив позади, растерянная Эш крутанулась на месте и снова посмотрела вперёд. Вот оно!

«Гав!»

Как в старые добрые времена, я подняла обе передние лапы и, притворяясь пантерой, позвала её играть.

Увидев меня, Эш застыла как вкопанная.

Она долго стояла неподвижно, а потом вдруг припала к земле и ткнулась в меня не лбом, а носом. Это был жест дружеского расположения и привязанности, принятый у кроликов.

«С чего это пантера, а не кролик, так делает?»

«Наверное, столько со мной прожила, что уже и сама не знает, кто она». Я сквозь слёзы улыбнулась и прижалась лбом к её лбу.

«Если бы я только могла говорить с тобой».

Для пантеры, чья жизнь короче, чем у зверолюдей, полтора года, наверное, тянулись, как несколько лет.

Глупо, но при мысли о том, что Эш уйдёт раньше меня, у меня снова навернулись слёзы. Тогда уже мне придётся ждать ту, что не вернётся, и хранить её в своём сердце.

«Теперь я никогда не исчезну без слов. Я буду рядом с тобой до самого конца».

С надеждой, что мои чувства дойдут до неё, я долго-долго обнимала Эш.