Хрум-хрум — тишину нарушал только звук жующей сено живности в крольчатнике.

«Ушёл…?»

«Ушёл». Поняв, что шаги стихли, я зловеще ухмыльнулась.

Для меня, великой Виви, прошедшей через превращение в человека много лун тому назад, оторваться от Аллена было раз плюнуть.

«Спасибо вам всем».

Я вылезла из укрытия и поблагодарила обитателей крольчатника, которые помогли мне спрятаться. Кролики, словно говоря, что всего лишь сделали то, что должны, довольно запрыгали.

Я с гордостью улыбнулась, погладив их.

Сколько сил я вложила, чтобы обрести союзников в академии, где у меня не было ни связей, ни родни?

Трижды в день навещала крольчатник, приносила отборное сено, полученное от дедушки. Я окружила их такой заботой, что они встали на мою сторону.

Должно быть, раньше, на Кроличьих территориях, я была непопулярна среди кроликов из-за того, что от меня разило феромонами Ахина.

А Ахин, наоборот, пользовался у них любовью, потому что был пропитан моими феромонами.

Выбравшись из крольчатника, я бодро зашагала по дорожке. Но сколько ни перебирала лапами, не могла сдвинуться с места.

«Что за? В чём дело?»

«Неужели Аллен?»

Поняв, что кто-то схватил меня за шкирку, я взмыла в воздух. И тут же, почувствовав знакомый запах духов, оцепенела.

«…Почему».

Дрожащий взгляд скользнул от тёмно-синего жилета вверх по шее и остановился на красных глазах, присущих роду пантер.

«Почему ты здесь?»

Как Ахин оказался в академии, да ещё и возле крольчатника?

«Сон?» Но погоня Аллена и дыхание, которое я чувствовала прямо перед собой, никак не могли быть сном.

Как только я поняла, что это реальность, я попыталась вырваться, но в облике кролика это было трудно. Чем сильнее я дёргалась, тем бешеней колотилось сердце.

— Нельзя просто так выходить наружу.

Наконец его красные губы раскрылись, и раздался тот самый низкий голос, который я так жаждала услышать.

— Какой похожий.

Ахин поднял меня обеими руками и внимательно осмотрел.

— Только выглядит посмышлёнее, чем тот кролик, которого я знаю. И тело покрупнее, кажется.

«Покрупнее?»

Кролик, о котором он говорил, несомненно, был я. «Ну и наглый же хищник!» — хотела я разозлиться, но тут же оторопело захлопала глазами.

«Неужели он меня не узнал?» Он вёл себя так, будто перед ним не зверолюд, а самый настоящий кролик.

«…Не может быть?»

Если только он не знает, что я прошла через превращение…

Застыв в оцепенении, я вдруг вспомнила, какая дотошная госпожа Валенс. Целых полтора года, пока я лечила свою травму, она даже не позволяла мне ни с кем связываться. Видимо, и Ахину она ничего не сказала.

К тому же, пройдя превращение, я перестала быть крольчонком, так что он и не мог меня узнать.

«Нет, даже если так…»

Пусть я и спрятала свои феромоны, но Ахин не мог не уловить эту тонкую ниточку. Ведь это он, ещё когда я не умела превращаться, чуял мой странный запах и тыкался носом мне в шею.

— Наверное, все кролики на одно лицо?

«Нет, вот же!» Он правда не узнаёт.

От этой мысли меня словно обухом по голове ударило.

Если Ахин действительно не почувствовал мои феромоны… значит, их уровень сравнялся с его, а то и превзошёл его собственные.

«Быть не может».

У меня аж зрачки задрожали. Я оглянулась на кроликов, столпившихся у ограды. Видимо, то, что я была в крольчатнике, сыграло свою роль — Ахин ничего не заподозрил.

— Почему плачешь?

Склонив голову набок, тихо спросил он.

Я, оцепеневшая, только сейчас заметила, что по моей мордочке текут слёзы. Поэтому лицо Ахина казалось мне таким расплывчатым.

— Поранилась. Наверное, больно?

Не дав мне опомниться, он одной рукой перевернул мою переднюю лапку.

«Ай!» — от внезапной боли я отдёрнула лапку. Видимо, сразу после превращения, когда я пряталась от Аллена в кустах, я обо что-то поцарапалась.

Он нахмурился и огляделся по сторонам.

— А где тут смотритель?

«Смотритель — это я…»

Официально за крольчатником присматривали лаборанты, но с тех пор как я начала туда наведываться, они молчаливо уступили мне эту должность.

Недовольно озираясь по сторонам, Ахин вдруг зашагал куда-то, прижимая меня к груди.

«К-куда это он?»

«Не в столовую же? Наверное, в лазарет?»

Я попыталась вырваться и сбежать, но он только крепче прижал меня к себе, и все попытки оказались тщетны.

— Сиди смирно, а то передумаю и понесу в столовую.

«Ну и наглый же хищник!» — ни капельки не изменился.

Меня, волей-неволей и совершенно нелепым образом, несли на руках. Я осторожно подняла голову.

Странно, но, вопреки моим ночным страхам и переживаниям, мне было на удивление спокойно.

Глаза Ахина, его прикосновения… и клыки. Странно. Может, потому что я была в облике кролика, мой страх не отражался на мордочке?

Но в одном я была уверена: моё сердце колотилось сейчас не от страха, а от радости встречи.

«Знала бы — пришла бы к нему пораньше». Сожалея об этом, я не могла оторвать от него взгляд.

Ахин, которого я встретила после полутора лет разлуки, казался и прежним, и в то же время другим.

Его удивительно ясное лицо осталось таким же, но тонкая грань между юношей и молодым мужчиной стала более отчётливой. Из-за этого его всегда чистая улыбка теперь казалась слегка холодноватой и даже хитрой.

Плечи стали шире. А шершавые ладони говорили о том, что во время конфликта с волками он не выпускал из рук меч.

Я-то думала, что сильно выросла. Но глядя на Ахина, который стал ещё более чужим, мои собственные изменения казались мне такими незначительными.

«Ну и дела…»

Мало того что я прошла через превращение, так ещё и попала к нему в руки как какой-то кролик из крольчатника…

«Какая теперь разница», — подумала я и прищурилась.

Если посмотреть с другой стороны, то, пусть он и принял меня за животное, но, по сути, он сейчас, с этим своим красивым лицом, таскает на руках какую-то постороннюю крольчиху. Нечего ему было обзывать меня гулящей.

«Ну и ну».

— А взгляд у тебя похлеще, чем у пантеры.

От этого меткого замечания я вздрогнула и, словно настоящий кролик, прикинулась ветошью.

Может, это даже к лучшему. Что я встретила Ахина не в тот момент, когда с позором удирала от Аллена.

От мысли, что наша долгожданная встреча могла бы произойти, пока я, спасаясь от хищника, кубарем качусь по земле, меня бросало в дрожь.

«Пожалуй, пока лучше притворяться просто кроликом». Я зарылась мордочкой в его грудь и потерлась лбом. Пахло знакомыми, такими родными духами.

«Как же я скучала».

***

После их встречи на Свиных территориях Рассел прочно утвердился в статусе лучшего друга Виви.

Разделяя с ней боль от запоздалого превращения, они целый год вместе постигали человеческие манеры и образ жизни.

А с тех пор как они поступили в академию, можно смело сказать, что они неразлучны, если не считать времени занятий.

Но сегодня, к его тревоге, Виви, которую всегда было легко найти, нигде не было.

«Виви, наверное, сразу пошла в крольчатник?»

Вспомнив слова однокурсницы Виви, свиньи, Рассел удивлённо склонил голову набок. Он уже дважды обошёл крольчатник, но Виви так и не нашёл.

Миновав вековые деревья, Рассел снова вернулся к крольчатнику. Там по-прежнему скакали только подчинённые Виви, и больше никого.

— Вы случайно не видели героиню…?

Собравшиеся кролики, зашумев, загалдели между собой. Но разве могли найти общий язык зверолюд и животные, да ещё и капибара с простыми кроликами?

Зашуршав, из густых кустов высунулся только кроличий зад. Следом за ним и остальные кролики выставили наружу свои попы — странное зрелище.

— …?

Переводя взгляд с одного пушистого комочка на другой, Рассел что-то почувствовал и раздвинул кусты.

Из-под зелени показалась академическая форма — край чёрной ткани, расшитой серебристой нитью.

Рассел поспешно подошёл и взял в руки знакомую вещь. На уголке рюкзака была маленькая вышитая морковка. Это был рюкзак Виви, без сомнения.

«Героиня пропала!» Интуитивно почувствовав опасность, Рассел залился слезами.

«Наверное, с нашим смотрителем что-то случилось».

«Из-за того хищника, который тут был?»

Кролики заволновались, атмосфера накалилась.

Тем временем Куинн, наблюдавший за всем этим с крыши академии, хлопая крыльями, спустился вниз. Из-за внезапного появления Ахина ему пришлось прятаться, и он только сейчас показался.

— Плохая птица…

Рассел, вытерев слёзы, собрал форму и рюкзак Виви.

Вскоре Рассел и кролики окружили приземлившегося Куинна. Молчаливое давление — «веди туда, где Виви».

Оглядев травоядных, осмелившихся ему угрожать, Куинн вздохнул.

Если он их поведёт, то ни Ахин, ни Виви пока не знают о его присутствии. К тому же он наблюдал за ними издалека и понятия не имел, как прошла их встреча. Если он с бухты-барахты приведёт их, то может помешать долгожданному воссоединению.

В растерянности Куинн почесал голову крылом. Рассел, уловив его колебания, тихонько поманил его.

— …Клубника.

Глаза ястреба, мучимого клубничной ломкой, хищно блеснули.

***

— Сиди смирно. Сейчас немного пощиплет, но это быстро пройдет.

Врач в лазарете строгим тоном принялся мазать лекарством мою пораненую лапку.

Такую царапину можно было бы залечить одним касанием лечебных феромонов. Но, зажатая в руках врача, я только вздрагивала и тряслась.

С тех пор как я научилась лечить себя сама, такая боль стала для меня в диковинку.

— Всё? — спросил Ахин, прислонившись плечом к дверному косяку и не сводя с меня пристального взгляда.

— Рана лёгкая, таких мер вполне достаточно.

Врач, убирая инструменты, поклонился.

— Это ваш домашний кролик?

— Нет, из крольчатника. Вышел из вольера один, без смотрителя.

— А, вы, наверное, случайно его нашли. Тогда я верну его обратно в крольчатник.

Я, уже почти час притворявшаяся кроликом и прятавшая феромоны, обмякла.

«Даже врач принял меня за обычного кролика». Сколько ни думай, это было странно.

Хоть я и научилась управлять феромонами, но разве такое возможно? Однако, глядя на лечебные феромоны, которые затаились тихо, как мыши, понимаешь, что это вполне реально.

Видимо, мои способности, великой Виви, наконец-то начали проявлять себя в полную силу.

«Ладно, не об этом…»

Я, притворяясь уставшей, развалилась на кровати и чуть приоткрыла один глаз. Заметив, что Ахин по-прежнему на меня смотрит, я поспешно снова зажмурилась.

«Чего он ждёт? Лечение же закончилось».

Ему нужно уйти, чтобы я могла превратиться в человека, и тогда уже состоится наша драматическая встреча, или что там должно быть.

А если он узнает, кто я, в этой нелепой ситуации, когда меня приняли за кролика из крольчатника… Это будет позор на всю жизнь.

Вон даже дедушка изо всех сил сдерживается, чтобы не рассказывать всем о моих успехах.

А главное — мне хотелось предстать перед ним во всей красе, достойной моей любви к нему.

«Неужели…»

«Этот хитрый хищник, он ведь всё замечает. Может, он что-то подозревает?»

Пока я размышляла, полная сомнений, в дверь лазарета постучали.

— Прошу прощения.

Из-за двери донёсся одновременно желанный и ненавистный голос. Иврин.

— Одну минуту.

Ахин медленно перевёл взгляд с врача на меня и вышел в коридор.

Проводив взглядом закрывшуюся дверь, я вдруг почувствовала чьё-то присутствие за спиной. Обернувшись, увидела в окне только глаза — это был Рассел.

— Ой, да это же помощник смотрителя!

Врач сразу узнал Рассела, известного как сын профессора Джиннан.

«Рассел, как ты узнал и пришёл?»

Рассел, на которого я смотрела с рук врача, был с моим пухлым рюкзаком за плечами. Похоже, он нашёл мою форму, спрятанную возле крольчатника.

Переведя взгляд дальше, я увидела толпу кроликов, прибежавших следом.

— Какие милые! Похоже, они все вместе пришли за своим другом.

— Ага. Давайте сюда.

Врач с довольным видом протянул меня Расселу.

— У него лапка поранена, будь осторожен.

Рассел, протянув свои короткие руки, осторожно взял меня. Видимо, он очень волновался — его чёрные глаза блестели, как волны.

«Ладно, пошли».

Убедившись, что врач отвернулся, я указала лапой в сторону крольчатника.

Рассел кивнул и побежал в сторону крольчатника. За ним, топая, увязалась и вся кроличья армия.

Лёжа у Рассела на руках, я смотрела на темнеющее небо.

«Может, стоило просто сказать ему, кто я?»

Меня захлестнула волна сожаления, но сначала нужно было сделать кое-что важное.

Даже если мне кажется, что всё в порядке, сначала нужно было посоветоваться с профессором Джиннан о моей травме.

Нельзя допустить, чтобы рана открылась снова. Ради себя и ради Ахина я хотела быть осторожной.

***

Когда Ахин вернулся в лазарет, кролика уже не было. Врач сказал, что его забрал помощник смотрителя, который как раз за ним пришёл.

Тихо вздохнув, Ахин вышел из лазарета вместе с болтающим Иврином.

«…С ума сойти».

Ошеломлённый Ахин вяло провёл рукой по шее.

«Какой бы ни был у меня недавно не в себе рассудок, но искать Виви в каком-то обычном животном?» Даже если предположить, что Виви прошла превращение, она была слишком маленьким пушистым комочком для взрослой особи.

Но, как он ни старался отогнать эти мысли, какое-то смутное чувство, что он уже видел этого кролика, не давало ему покоя и не позволяло просто так выбросить его из головы.

Однако кролик был точно не зверолюдом, а обычным животным. Он всё время, пока держал его, пытался уловить его феромоны, но не почувствовал ни следа.

«И того особого запаха Виви я тоже не почувствовал».

Задумавшись, Ахин вдруг усмехнулся. «Видимо, я так тоскую по Виви, что начинаю сходить с ума».

— Господин Ахин.

Иврин, шагавший по территории академии, окликнул его.

— …Господин Ахин, вы меня слушаете?

— Нет. И не шепчи.

— Это нельзя пропускать мимо ушей. Господин Лилиан отсутствует, а, по словам секретаря, он уехал в особняк Грейс.

Только тут Ахин обратил внимание на Иврина.

— Подозрительно.

— Я тоже так думаю.

В последнее время Ахин, чтобы найти следы Виви, перехватывал все письма, которые должны были прийти в особняк Грейс.

Следовательно, тот факт, что Лилиан, воспользовавшись отсутствием Ахина, уехал в особняк Грейс, означал, что у него есть тайные дела с Валенс. И, скорее всего, это касалось Виви.

— Не будем здесь задерживаться, поедем сразу.

— В особняк Грейс?

— Нужно поймать деда.

— Освободите меня от этого плана, пожалуйста. Я и так у господина Лилиана в немилости.

Иврин, избегая усталого взгляда Ахина, направился в сторону кабинета ректора.

— Тогда, заодно, не мешало бы снова украсть… то есть, получить список студентов. Отдыхайте в карете, я подготовлю всё к отъезду.

Небо уже окрасилось в красный цвет заката. Ахин на мгновение задержал взгляд в сторону крольчатника и приоткрыл рот.

— Иврин.

— Да?

— Если меня постоянно преследует образ какого-то обычного кролика, это значит, что я сошёл с ума?

Этот кролик с таким грязным взглядом, что любого хищника напугать можно, и с острыми передними лапами постоянно лез в голову Ахину. Странно, но никак не шёл из головы.

— Вы говорите о том кролике, которого отнесли в лазарет? Неужели вы сейчас изменяете крольчонку с кем-то?

— …

— И правда, сегодня вы какой-то странный. Господин Ахин никогда не был из тех, кто проявляет милосердие к раненым животным.

«Это что, замена крольчонку?» Боже, какой бессовестный! Иврин начал в открытую поливать его ругательствами.

Более того, его серьёзное, допрашивающее лицо всё приближалось к лицу Ахина. Ахина передёрнуло от такой близости — того и гляди носы столкнутся.

— Убери своё лицо.

Но Иврин, редкостно возбуждённый, не унимался:

— Человек, которому я отдал всего себя, и вдруг изменяет!

Он без стеснения выпалил фразу, в которой многое было опущено. Багровый закат окрасил лица обоих.

Ахин, поймав на себе недоумённые взгляды проходящих мимо студентов, впервые за долгое время испытал желание прикончить Иврина.

***

После того как Виви исчезла, Ахин был сам не свой. В смысле, голова у него работала плохо, хотя тело, по своему обыкновению, было здоровым.

Поэтому Иврин, этот самонадеянный помощник, старался не упустить ни одной, даже самой маленькой зацепки.

«Кролик…»

Спустилась ночная тьма.

Цок-цок. Иврин, уже готовый отправиться в особняк Грейс, зашёл в крольчатник.

Действительно, поведение Ахина, обратившего внимание на какого-то обычного кролика, было странным.

Хоть Ахин и стал мягче, общаясь с Виви, вряд ли он стал бы распространять свою мягкость на животных. Не мешало бы проверить перед отъездом.

Бродя по крольчатнику с погашенным фонарём, Иврин вдруг поспешно спрятался. Он почувствовал чьё-то присутствие.

«Что за…!»

Зашуршав, показались Рассел и, о боги, та, кого они так долго искали — Виви. Чёрная форма на ней доказывала, что они оба учатся в академии.

— Какое счастье, что профессор Джиннан дала положительное заключение.

— Героиня, значит, теперь хищников не боишься?

— К-кто это сказал, что я боюсь хищников? Они все для меня — раз плюнуть.

Виви, раздававшая кроликам поздний ужин, наклонилась, чтобы быть на одном уровне с Расселом.

— Слушай, Рассел, а ты можешь своими феромонами, читающими эмоции, отличить животное от зверолюда?

— А?

Этот вопрос не давал ей покоя. Как могло случиться, что даже Ахин и врач приняли её за животное, хотя она просто спрятала феромоны? Может, это ещё одна способность лечебных феромонов? — подумала она и продолжила:

— Я сейчас ненадолго превращусь в истинный облик, а ты проверь, чувствуешь ли ты от меня феромоны, ладно?

— Хорошо.

— Спасибо, я на тебя надеюсь.

Погладив Рассела по голове, Виви приняла решительный вид.

Вскоре начался традиционный, ещё более отточенный танец кроличьего племени. Из-за того, что Рассел с самого начала научил её неправильно, другим способом вернуться в истинный облик было очень трудно.

Вспыхнул тёплый свет, и форма с рюкзаком упали на пол.

Приземлившись уже белым кроликом, Виви вдруг почувствовала чьё-то присутствие и резко обернулась.

— …Крольчонок.

— …!

Иврин, после долгих раздумий высунувший голову из укрытия, внутренне запаниковал. Потому что стоило ему появиться, как Виви и Рассел, вздрогнув, дружно грохнулись в обморок.

Он спохватился, что вышел из темноты с фонарём в руке, но было уже поздно.

***

Час спустя карета дома Грейс, стоявшая у главных ворот академии, тронулась в путь.

Ахин, смотревший в окно на крольчатник, с отвращением покосился на сидящего напротив Иврина.

Вид у него был ужасный: огромный, неуклюжий, с этим дурацким рюкзаком за плечами. И на дне рюкзака было особенно выпукло — что он туда напихал?

— Что это?

— Вам не нравится?

— Это ты так намекаешь, что хочешь исчезнуть?

«Если он не постеснялся надеть кроличьи уши, чего уж тут удивляться». Ахин, которому это было не в диковинку, взглянул на карманные часы.

Если ехать без остановок, до особняка Грейс часа четыре. «В карете пахнет чем-то знакомым, таким родным», — подумал Ахин, чувствуя, как тяжелеют веки.