— …Ахин, открой.

Бах-бах — Виви колотила по стеклянной двери.

«На Кроличьих территориях была похожая ситуация», — отстраненно думал Ахин, прерывисто дыша.

Ему хотелось убежать туда, где Виви не могла бы его видеть, но у него не осталось сил даже пошевелить пальцем. В подтверждение этому мокрые от пота серебристые волосы прилипли ко лбу.

— Открой, открой же!

Виви, горько рыдая, без остановки колотила по стеклу.

— Я теперь совсем не боюсь пантер. Даже если Ахин меня укусит, ничего страшного, я вылечусь.

Ее бессвязные фразы повисали в воздухе.

Ахин, впервые видевший Виви плачущей навзрыд, тупо смотрел на нее сквозь стекло.

Теперь он понимал чувства Идиса, который каждый раз прятался, когда у него начинался припадок. Не потому, что не хотел показывать свою слабость, а из-за той боли, которую причинит другому, увидевшему это.

Слабо улыбнувшись, Ахин моргнул тяжелыми веками.

Даже сейчас ему нравились ее покрасневшие глаза, щеки, кончик носа. Жаль только, что нельзя подбодрить ее, попросив поплакать еще.

«…Думал, мне все равно».

Ему никогда не было страшно умирать, так почему же сейчас страшно?

На самом деле причина была ясна.

Боязнь показать перед Виви еще более жалкое зрелище. Или что Виви, увидев кровь, станет его сторониться.

А главное — тревога от мысли, что время, которое они могут провести вместе, возможно, на исходе, толкала его в черную бездну.

Ахину захотелось хотя бы на миг сбежать от этой реальности.

Кое-как удерживая рвущееся сознание, он быстро зажал рот рукой. Кровь, хлынувшая из горла, просочилась сквозь пальцы.

Увидев эту яркую красноту, глаза Виви широко распахнулись. Бледный Ахин, казалось, вот-вот задохнется.

«Что мне, что мне делать…?»

Ее рука, лежавшая на стекле, мелко дрожала.

Почему он так упорно отвергает лечебные феромоны?

Если после передачи лечебных феромонов у него возникнет желание укусить, я просто убегу.

Тук — опустив голову, Виви ударила кулаком по полу. Она понимала, что это и упрямство, и наивность.

На самом деле, даже если возникнет опасная ситуация, она ни за что не сможет бросить Ахина и убежать. А он, предвидя это, прячется, чтобы вообще исключить риск.

Из-за непрерывно текущих слез Виви почти не видела Ахина. Сколько бы она ни вытирала их тыльной стороной ладони, глаза снова наполнялись влагой.

«Может, он не раз был на грани жизни и смерти вот так, в одиночестве, пока я ничего не знала». Ей стало стыдно за себя, радовавшуюся признакам превращения в человека.

И еще она злилась на господина Идиса, передавшего ему доминантные феромоны, и больше всего — на сами доминантные феромоны, угрожающие жизни Ахина.

Бум-бум — Виви колотила по стеклу до тех пор, пока кулаки не покраснели. Влажные фиолетовые глаза сверкали.

— Если не выйдешь, я позову госпожу Валенс.

Услышав эту жалкую угрозу, Ахин слабо улыбнулся. «У тебя даже смелости нет уйти отсюда». Как он и думал, Виви, не в силах отвести от него взгляд, зарыдала еще сильнее.

— Чего улыбаешься, сделал-то что хорошего!

Крикнув это, она завертела головой в поисках чего-нибудь, чем можно открыть дверь. Лучше всего было бы разбить стекло, но тогда мог пострадать Ахин, прислонившийся к двери.

«Ч-чем-нибудь, чем можно открыть замок…»

Дергая за ручку, Виви закусила губу до крови.

«А если я сломаю дверь неудачно и она вообще не откроется?» Говорят, жадность беспредельна, и ей стало обидно, что, даже став человеком, у нее не хватило силы сломать дверную ручку.

Тем временем Ахин, почувствовав неладное со своим состоянием, прижал руку к груди.

Кровохарканье, да и в целом припадок протекал иначе, чем обычно. Мало того что все тело горело, будто он попал в лаву, так еще и временами дыхание перехватывало.

Пытаясь применить феромоны, чтобы превратиться в истинный облик, он вдруг заметил, что вокруг подозрительно тихо.

Резко повернув голову, он увидел упавшую Виви.

— …Виви?

От обмякшей Виви не последовало никакой реакции.

Сердце его ухнуло вниз. Он схватился за стеклянную дверь.

«Неужели она так перенервничала, что потеряла сознание?» Ее скрюченная спина и разметавшиеся по полу белые волосы парализовали его мысли.

Оторвавшись от двери и прислонившись к стене, Ахин поспешно потянулся к ручке. Вытерев хлынувшую из горла кровь, он отпер замок.

Щелк, скри-и-ип. Плотно закрытая дверь открылась.

Кое-как добравшись до потерявшей сознание Виви, он взял ее за плечи и перевернул. Ее аккуратно сомкнутые ресницы не шевелились.

— Ви…

…ви. Не успел он позвать ее по имени, как она резко открыла глаза и ожила. Не успел он и подумать, что его провели, как Виви быстро перекатилась и вскочила.

Не прошло и нескольких секунд, как она уже сидела на Ахине верхом, толкнув его на пол. Ее яркие фиолетовые глаза напоминали хищника, выслеживающего добычу в чаще.

Не успев прийти в себя, он с трудом выговорил:

— Слезь.

Кап, кап. Капли воды, падающие на лицо, заставили его прищурить один глаз.

Виви, смотревшая на него сверху вниз, выглядела еще более несчастной и роняла крупные, как куриное яйцо, слезы. Морщинка на подбородке, появившаяся от напряжения, чтобы сдержать плач, приковала его взгляд.

— Ахин.

Наконец, крепко сжатые губы Виви раскрылись.

— …Люблю.

Голос был настолько тихим, что приходилось прислушиваться. Но Ахин отчетливо его расслышал и широко раскрыл глаза.

— Поэтому не пытайся отдалиться от меня из-за припадков или чего-то еще. Я этого не хочу.

Когда его затуманенные красные глаза начали проясняться, его губ коснулось знакомое тепло.

Сквозь приоткрытые губы волной хлынули лечебные феромоны. С каждым вздохом они накладывались на бурлящие доминантные феромоны.

Тошнота, подступавшая к горлу, отступила, и Ахин почувствовал себя так, будто из огненной ямы нырнул в холодное озеро.

Кое-как удерживая ускользающее сознание, он схватил Виви за плечи, пытаясь оттолкнуть. Бац! Она мгновенно перехватила его запястья и припечатала к полу. Словно в наказание за это слабое сопротивление, ее лечебные феромоны хлынули с новой силой.

Ощущение, будто умирающее тело оживает. Ахин не мог не поддаться и покорно впитывал лечебные феромоны.

Экстаз. Жажда. Наслаждение. Жадность. Восторг.

Обнаженные желания отразились в его алых глазах.

Виви, видевшая это прямо перед собой, просто зажмурилась.

«Каждый раз у меня было чувство, что я не получаю лечебные феромоны, а впитываю их».

«И еще меня тянуло откусить вот за шею».

Чем дольше длился поцелуй, тем лучше она понимала, о чем говорил Ахин. Она чувствовала, как лечебные феромоны, наполнявшие ее тело, постепенно уменьшаются.

Это странное ощущение было больше похоже не на то, что она передает феромоны, а на то, что он насильно их высасывает.

Но она не могла остановиться. Интуитивно она чувствовала, что смерть Ахина уже близко.

Сколько же лечебных феромонов она ему передала? Руки Виви, державшие Ахина за запястья, начали дрожать.

«Больше нельзя…»

Нельзя. У нее не осталось лечебных феромонов для передачи. Ей и самой нужно было бы сейчас восстановить силы и отдохнуть.

Обессилев, Виви осторожно оторвалась от его губ и слегка приподнялась. Ее взгляд, скользнув по блестящим от слюны губам, остановился на глазах Ахина.

— Ахин…?

Красные глаза, готовые вот-вот закрыться, были пусты.

Но он не потерял сознание. Большая рука Ахина лениво гладила ее по затылку.

Виви мгновенно похолодела и застыла, не в силах пошевелиться. Прикосновения к шее не щекотали, а заставляли шерсть вставать дыбом.

Первобытный страх травоядного зверя перед хищником, который она когда-то испытывала к Ахину, снова заговорил.

«Почему».

Почему все тело кричит ей: «Беги»?

Она отчетливо чувствовала опасность, но оцепеневшие ноги не двигались.

Ахин, ясным взглядом смотревший на нее снизу вверх, улыбнулся. Он словно был другим человеком.

Когда его губы мягко изогнулись, ей показалось, что время в этом месте остановилось.

Тик-так, тик-так. Секунда за секундой двигалась его рука.

Гладивший ее по шее, он медленно притянул Виви к себе. Хруст — острые клыки вонзились в нежную шею. Это было делом одного мгновения.

* * *

— Господин Иврин, можно узнать, в чем дело?

— Будущий глава дома будет очень гневаться.

Двое стражников, охранявших подножие террасы на рассвете, жалобно заныли.

Иврин проследил за направлением их пальцев. На террасе спальни, сбившись в кучку, сидели Эш, Бара и Куинн и пристально смотрели вниз.

«Ну и что толку, что они первые?» У них только лапы и крылья, даже дверь на террасу открыть не могут. Поэтому взгляды, которые они бросали на Иврина, означали: «Поднимайся быстрее и открывай дверь».

Опешив, он упер руки в бока и уставился на Куинна. Мог бы превратиться в человека, но ему лень, вот он и хочет использовать Иврина как свои руки-ноги. Вот ведь вредный.

«Это результат того, что я переоценил свою необходимость».

Пока он так смотрел на него, прищурившись, Куинн, не выдержав, сделал вид, что плюется. Настоящий хулиган.

Тихо вздохнув, Иврин достал из кармана маленький распылитель.

— Я ненадолго проникну на террасу.

— Господин Иврин, что вы вдруг…

— Может быть немного больно, так что крепитесь.

— Что?.. Кха!

Пшик.

— Кха-а-а!

Пшик. Двое стражников, получивших по лицу неизвестной жидкостью, зажимая носы, покатились по траве.

Невыносимая вонь нещадно терзала нос. Это был отпугиватель хищников, который Иврин захватил на всякий случай.

Они, конечно, расслабились, но все же были тренированными хищными зверолюдями, а он справился с ними одной вонью. Подумав, что эффект превзошел ожидания, он тут же начал карабкаться на дерево.

— Я просто не выдержал вашего давления. Поняли?

Едва добравшись до перил террасы, он еще раз подчеркнул это, обращаясь к троим животным.

— Если господин Ахин спросит, вы обязаны меня защищать…

Р-р-р — зарычав, Эш ткнула лапой в стекло.

Она и так беспокоилась за Виви, а тут еще Иврин в важный момент тянет кота за хвост. Если бы у нее были руки, чтобы открыть дверь, она бы уже давно с ним разделалась.

«Открывай дверь». Бара, подручный Эш, ткнул мордой в ногу Иврина.

Мало того, прилетевший Куинн уселся ему на голову и поторопил. Темные шторы не позволяли увидеть, что происходит внутри, и это усиливало тревогу.

Не в силах сопротивляться такому напору, Иврин, сглотнув слезы, протянул руку к двери на террасу.

— Если заперто, я ухожу.

В конце концов, глубокая ночь, так что вероятность того, что Ахин запер дверь, была высока.

— Вот, видите, запер… открыто?

Эш, как только дверь приоткрылась, пулей влетела внутрь.

«Только бы эти опасения оказались напрасными». Эш, бесцеремонно раздвигавшая тяжелые шторы, остановилась как вкопанная из-за запаха крови, ударившего в нос.

Шторы, зашуршав, скользнули по ее черной шерсти. Войдя в спальню, Эш тупо уставилась вперед.

Ее взгляд, переместившись с лежащего у входа в ванную Ахина, остановился на крольчонке, распростертом рядом с ним в луже крови. Это была реальность, страшнее любого сна.

Повсюду витал запах крови.

Шатаясь, Эш подошла и рухнула перед крольчонком. У нее не хватило смелости лизнуть его, как во сне, и попросить очнуться.

«Вставай».

Тук — она осторожно толкнула крольчонка лапой, но он не шевелился.

«Вставай, Виви».

Чуть повернув его, она увидела лицо крольчонка с закрытыми, как у мертвого, глазами.

«Раньше ты всегда так делала, а потом резко вскакивала и пугала меня. Хватит этих скучных шуток, давай играть».

Она скулила и ластилась, но вокруг стояла пугающая тишина.

«Пожалуйста, вставай. Мы же договорились завтра, наконец-то, пойти погулять в сад».

Дрожащий взгляд остановился на ране на шее, из которой сочилась кровь. Слишком ужасная отметина для крольчонка размером с кулак.

Внезапно разозлившись, Эш повернула голову к Ахину, лежащему рядом.

«Всё из-за тебя. Такой сильный, а что делал, пока крольчонок до такого состояния дошел?»

— Что это вы сегодня все такие неугомонные? Господин Ахин, если вы слышите это сопротивление, прошу, простите хотя бы меня… Господин Ахин?

Иврин, входя в спальню под напором Куинна и Бары, вдруг замолчал. Перед его взором предстала та же ужасная картина, что и перед Эш.

— Госпожа Эш, остановитесь!

Опомнившись, Иврин попытался удержать Эш, бросившуюся на Ахина.

Р-р-р — поняв серьезность ситуации, Бара преградил путь брыкающейся Эш.

«Что всё это значит…»

Наклонившись, Иврин поднес руку к носу Ахина и Виви, лежащих без сознания. Едва уловимое дыхание, казалось, вот-вот прервется.

То, что Ахин, никогда прежде не терявший сознания, был без чувств, было проблемой, но кровотечение у Виви выглядело еще более серьезным.

Кровь на губах Ахина. И крольчонок с раной на шее. Красные глаза Иврина, переводившего взгляд с одного на другого, сильно дрожали.

«Неужели…»

Не было времени ни строить догадки, ни ждать врача.

— Господин Куинн.

Спрятав мелко подрагивающую руку, Иврин поспешно обернулся к Куинну.

— …Возможно, это припадок, приведите сюда главу дома и лечащего врача. Я немедленно перенесу крольчонка в лазарет.

На этот раз Куинн послушно кивнул и вылетел из спальни.

Иврин принес специальную подушку для кролика и осторожно переложил на нее Виви. Белая простыня пропиталась кровью. Казалось, ее прерывистое дыхание вот-вот прекратится.

Взяв подушку, на которой почти не чувствовалось веса, он быстро выбежал из спальни. Стражники у входа что-то кричали, но он их не слышал.

Топ-топ — за бегущим Иврином увязались Эш и Бара.

— Крольчонок, сейчас мы в лазарете.

«Я же говорил с самого начала». Что маленькому крольчонку трудно выжить на территории пантер.

Даже в поздних сожалениях все его мысли были сосредоточены на маленьком живом существе в подушке.

— …Умоляю, продержитесь.

«Пожалуйста». Иврин, ненавидевший бег, бежал и бежал по бесконечно длинному коридору.

* * *

Куинн, рассекая ночное небо, разбудил сначала лечащего врача, а затем Валенс и Лилиана.

Ничего не понимая, Валенс, вызванная посреди ночи в спальню Ахина, пыталась унять охватившее ее волнение. На руке, сжимавшей накидку, вздулись вены.

Вопреки ее усилиям, мечущийся Лилиан то и дело кружил на месте.

— Отец.

Тихо одернула его Валенс. Лишняя суета могла помешать врачу.

Лилиан застыл, как каменный, глядя на Ахина, лежащего на кровати, словно мертвый. При виде любимого внука в таком состоянии у него сердце разрывалось.

— Ху… — Закончив долгий осмотр, лечащий врач, вытиравший холодный пот, вздрогнул и подскочил.

Он встретился взглядом с Куинном, который пылающими глазами наблюдал за ним из-за кровати.

Поспешно отведя взгляд, он почтительно поднялся. С крайне напряженным лицом он мялся, не решаясь заговорить.

Под нетерпеливыми взглядами Валенс и Лилиана он с трудом начал разговор.

— Я… должен сказать вам обоим нечто важное.

— Говори сейчас же.

Встревоженная Валенс немедленно разрешила. Сделав глубокий вдох, врач низко поклонился.

— Дело в том, что господин Ахин страдает от припадков с пятнадцати лет.

— Что, что ты сказал? Повтори!

Не в силах сдержать волнения, Лилиан закричал.

Испуганный врач, съежившись под его напором, открыл рот.

— Господин Ахин с совершеннолетия страдает от припадков…

— Ах ты негодяй, почему ты только сейчас говоришь такую важную вещь!

— Я всё расскажу, прошу, успокойтесь. Давление…

— Сейчас не до давления!

Лилиан с лицом злого духа наседал на и без того съежившегося врача. Не выдержав, Валенс остановила его изящным жестом.

— Не останавливай меня, этот тип…

— Отец.

Как только она понизила голос, Лилиан, всегда слабый перед Валенс, засопел, подавляя гнев.

— Он же личный врач Ахина. Наверняка ему угрожали, что если он не будет молчать, то лишится жизни, работы или еще чего.

— …Да, все три пункта.

Врач тихо поведал о своей нелегкой доле. Валенс, кивнув, мол, так и знала, слегка мотнула головой.

— Сейчас мы тебя наказывать не будем, так что говори скорее.

— Д-да, да.

Постоянно кланяясь, он повел глазами.

— У большинства зверолюдей феромоны равномерно распределены по сосудам. У господина Ахина до самого припадка было так же, но после припадка наблюдалось странное явление, будто феромоны частично закупоривались.

— Как у моего мужа.

— Так что, давайте к делу…!

— Отец.

Лилиан, снова поспешно вмешавшийся, получил еще один выговор от Валенс. Врач, незаметно повернувшись к ней, обладающей реальной властью, продолжил:

— После припадков господин Ахин часто принимал стабилизаторы феромонов, чтобы успокоить припадок. И… в последнее время он перестал их брать.

— …Значит, они перестали действовать.

Опустив глаза, тихо проговорила Валенс. Посерьезневший врач слегка кивнул.

— Я не осмеливался спросить у господина Ахина, но подозреваю то же самое.

— …

«Даже стабилизаторы не помогают». На этот раз даже не рассердившись, Лилиан плюхнулся на пол.

«Опять. Неужели я снова потеряю дорогую мне кровь?» Его морщинистая рука, лежавшая на ковре, побелела.

«Отец, обязательно приезжайте в особняк Грейс, хотя бы на каникулах. Может, Валенс захочет увидеть ваше лицо. Хотя, конечно, меня с вами не сравнить».

«Чего ты увязался и несешь всякую чушь, как перед смертью? Не нагоняй тоску, проваливай!»

«Какой же вы упрямый. И раз уж вы заставляете Ахина соответствовать статусу наследника, иногда играйте с ним в прятки».

«Не смеши меня. Истинный глава территории должен обладать благородным величием, как глава Валенс!»

«А тот, кто это говорит, сам в прятки играя, в кладовой заперся».

«Ах ты щенок!»

Не в силах сдержать наворачивающиеся слезы, Лилиан закрыл глаза рукой.

Врач с некоторой неловкостью смотрел на него, беззвучно плачущего.

— Э-это… еще не всё…

— Если хочешь сказать, что жить ему осталось недолго, не надо!

В конце концов, не сдержав рыданий, Лилиан ударил кулаком по полу. Валенс прикрыла его накидкой и взглядом велела врачу продолжать.

Осторожно оглядываясь, врач поспешно заговорил, пока ситуация не усугубилась.

— Однако сейчас тело господина Ахина в таком же состоянии, как у обычных зверолюдей.

— Что это значит…?

— …Что?

Удивленно переспросили Лилиан и Валенс в один голос. Под их взглядами врач вытер холодный пот со лба.

— Я, я сам не знаю, как объяснить это явление… Но все признаки, связанные с припадками, исчезли, и сейчас он просто находится в состоянии глубокого сна.

— …

— Я на всякий случай проверил несколько раз, это точно.

Услышав невероятные слова, оба растерянно захлопали глазами.

Первой опомнилась Валенс. Она поспешно взяла Ахина за запястье. Поток доминантных феромонов был настолько спокоен, что слова «стабильный» было бы недостаточно.

Тупо глядя на Ахина, она наконец открыла рот.

— Значит, вы хотите сказать, что симптомы припадка исчезли?

— Нужно понаблюдать, но на данный момент я могу выдвинуть только такую гипотезу.

— А кровь на лице Ахина? Это же следы кровохарканья?

— Это…

Вызванные внезапно и не знавшие всех обстоятельств, трое переглянулись.

Повисла короткая тишина.

Тут Валенс вспомнила об отсутствии Виви и уже хотела что-то сказать, как вдруг дверь в спальню без стука распахнулась.

Забыв о приветствии, вошел Иврин, тяжело дыша. Его, редкостно взволнованный вид снова встревожил Валенс и Лилиана, и они нахмурились.

Переведя дух, Иврин перевел взгляд с мирно лежащего Ахина на стоящих Валенс и врача, и на Лилиана с кружевной накидкой на голове.

Не имея времени даже привести себя в порядок, он сразу перешел к делу.

— Думаю, вам стоит ненадолго пойти со мной.

* * *

Щелк — вышедший из лазарета врач покачал головой. Увидев его мрачное лицо, Валенс, Лилиан и Иврин затаили дыхание.

— …Она не выходит из-под полки.

Коротко говоря, Виви была в критическом состоянии, и если немедленно не остановить кровотечение, она могла умереть.

Но она забилась под полку и не желала выходить. Ни уговоры врача, ни мольбы Иврина не помогали.

Если протянуть руку, она забивается еще глубже — полная безвыходная ситуация. В ее черных глазах застыл явный страх.

— Почему она прячется и не выходит?

— Видимо, она в нестабильном состоянии, и инстинкты взяли верх над разумом.

— Тогда нельзя ли усыпить ее феромонами и вытащить?

Засунув руки за спину, Лилиан, ходивший взад-вперед, предложил.

— Тело крольчонка отличается от хищника. Если применить феромоны, не дай бог…

Не решившись произнести вслух худший исход, врач снова и снова мотал головой.

— Лучший способ — ввести снотворное, но она даже не думает выходить… Если пытаться вытащить силой, можно навредить. В таком положении…

Конец был один — смерть. Вздрогнув от страха, Лилиан поспешно схватился за дверную ручку.

— Я, как ее учитель, попробую уговорить.

— Отец.

— Ни в коем случае.

Валенс и Иврин одновременно схватили Лилиана за плечи.

Оттащив его от двери, они увидели, как Эш, ходившая по коридору, скулит и скребется в дверь лазарета.

— Как ни жаль, но сейчас, боюсь, и ты не поможешь.

Мягко погладив Эш по голове, Валенс протянула руку к врачу.

— Дайте снотворное. Среди нас я та, к кому она больше всего расположена. Иврин, на всякий случай приведи того травоядного зверолюда, с которым она подружилась. Кажется, он работает в конюшне.

— Вы говорите о господине Рилле. Слушаюсь.

Удивленный Лилиан втиснулся между Валенс и Иврином.

— Он же зверолюд-горилла. А гориллы не травоядные.

— Господин Рилл — не зверолюд-горилла, а зверолюд-лошадь.

— …?

— В истинном облике он белый конь.

Оставив потрясенного Лилиана, Иврин передал распоряжения Куинну, сидевшему на подоконнике.

Тем временем Валенс, получив снотворное, вошла в лазарет. Ее бесшумные шаги остановились перед той самой полкой, о которой говорил врач.

— Малышка, ты там?

Валенс впервые в жизни опустилась на мраморный пол. Не обращая на это внимания, она прильнула щекой к полу и увидела в темноте съежившегося крольчонка.

Увидев, в каком тяжелом состоянии находится Виви, Валенс нахмурилась, но сознательно смягчила выражение лица. Если она покажет хоть каплю властности, это только затянет время.

— Малышка.

Спрятав снотворное за спину, она заговорила мягким голосом.

Виви, тяжело и часто дыша, отодвинулась еще дальше. На том месте, где она проползла, оставались кровавые следы. Страх перед хищником пересилил даже физическую опасность.

— Не выйдешь ко мне? Если будешь так дальше упрямиться, может стать совсем плохо.

Редко теряющая самообладание Валенс горячо уговаривала ее.

Время было упущено безвозвратно. В худшем случае, возможно, придется рискнуть и усыпить ее феромонами.

«Все признаки, связанные с припадками, исчезли…»

Валенс интуитивно поняла.

Что улучшение состояния Ахина, о котором говорил врач, связано с Виви. И что в такое состояние Виви привел именно Ахин.

Возможно, Валенс смутно предвидела, что Виви может пострадать, помогая Ахину. Более того, она не только не остановила это, но и сама просила ее о помощи.

— Малышка, перед тобой… — Как же искупить свой эгоистичный грех и отблагодарить тебя? Она хотела отплатить ей всем, чем только могла. — …Дай мне шанс искупить вину и отблагодарить тебя.

Она протянула руку, полная надежды, но Виви, вздрогнув, забилась еще глубже в темноту.

Мало того, она закашлялась, и в кашле слышалась кровь.

— Вот же…!

От усилившегося запаха крови руки Валенс задрожали. Она всем телом ощущала хрупкость крольчонка размером с кулак.

— Я выслушаю любые твои упреки, только, умоляю, в этот раз подойди ко мне сама. А то ведь действительно можешь умереть…

— П-простите.

Валенс, умолявшая, повернулась на звук сзади. Это был Рилл, который, как только его позвал Куинн, в чем был, в пижаме, примчался сюда.

Щелк — Валенс передала ему снотворное и вышла из лазарета.

Взгляды Лилиана, Иврина и врача, бродивших по коридору, устремились на нее.

— …Не выходит.

От ее слов со вздохом плечи всех троих одновременно поникли, лишаясь последней надежды.

Прошло несколько минут, тянувшихся, как вечность, и сжимавших сердце тревогой.

Вдруг внутри раздался шум, и дверь лазарета с грохотом распахнулась.

— К счастью, как только увидел собрата-травоядного, он сразу перестал меня бояться.

Рилл осторожно протянул свою огромную, как сковорода, ладонь.

Увидев Рилла, у которого не было клыков, Виви потеряла сознание, так что он снял полку и только тогда смог ее достать.

Тело пушистого комочка, казавшегося особенно маленьким, быстро вздымалось и опускалось. От этой опасности у Валенс, Лилиана и Иврина сердце разрывалось, и они взглядами торопили врача.

— Прошу прощения, но пока будет проходить операция, вам троим придется побыть снаружи. А ты помоги мне.

Врач, уводя Рилла, быстро вошел в лазарет. Снова началось долгое, томительное ожидание.

* * *

Прошло три дня после дня рождения. Наступила темная ночь. За окном хлестал сильный дождь, предвещающий скорую зиму.

Давно сомкнутые веки Ахина открылись. Несколько раз моргнув затуманенными глазами, он вдруг почувствовал, что ему что-то давит на горло.

Поняв, что что-то тяжелое лежит у него на шее, Ахин повернул голову.

Хр-р-р — рядом с ним, обняв его за шею, спал Лилиан.

Осознав, что они находятся на расстоянии, при котором можно коснуться носами, Ахин отвел голову. Убрав руку деда указательным пальцем, он с трудом сел. Одеяло соскользнуло, обнажив его торс.

«Спальня…?»

Держась за раскалывающуюся голову, он оглядел просторную спальню.

Юан, спавший, уткнувшись лицом в кровать, вытирая тело Ахина мокрым полотенцем. Лилиан, не спавший несколько ночей и наконец свалившийся без сил.

Его затуманенные красные глаза продолжали кого-то искать. Виви нигде не было.

Как только он осознал это, обрывки воспоминаний, словно волна, накрыли его.

Припадок. Кровохарканье. Ванная. Виви.

Во время припадка, после того как он вышел из ванной, Ахин был не в себе. Набросившаяся на него Виви насильно вливала в него лечебные феромоны, и в какой-то момент разум его просто улетучился.

Тупо глядя на свои руки, перед глазами Ахина пронеслись картины.

Он поддался сладкому запаху Виви, щиплющему нос, его взгляд задержался на беззащитной шее. Не успел он опомниться, как вонзил в нее клыки — это было делом одного мгновения.

Анестезирующее действие, содержащееся в поглощаемых лечебных феромонах, затмило последние остатки разума.

Когда запах крови начал распространяться, обмякшее тело Виви включило защитный механизм. Вспыхнул теплый свет, и вес, лежавший на руке Ахина, стал уменьшаться.

Когда белый крольчонок, окрасившийся в красный, с глухим стуком упал на пол, тело Ахина, наконец восстановившееся после мук, тоже рухнуло. И наступила темнота.

Кончики пальцев Ахина побелели и задрожали. В отличие от еще не восстановившегося тела, доминантные феромоны в его организме с самого рождения текли наиболее стабильно.

«Может, из-за того, что я впитал лечебные феромоны?» В пустых красных глазах появилась краснота, и на них наложился отчетливый страх.

Перед глазами всплыло маленькое тельце, которое, не в силах даже вскрикнуть, угасало у него на руках.

Голос, шептавший: «Спаси, я, кажется, правда умираю». Слезы, промочившие волосы. Едва ощутимая сила, стучавшая по плечу.

Кап, кап — капли, упавшие из красных глаз, намочили тыльную сторону ладони Ахина.

Все ощущения травоядного, в панике боровшегося за жизнь, вцепившись зубами, делали это невыносимым для Ахина.

Он тут же перестал тянуться к спящему Юану. Ужасная догадка о смерти Виви помутила его рассудок.

«Нет».

Стараясь сохранять хладнокровие, Ахин, шатаясь, спустился с кровати. Если бы случилось такое несчастье, особняк не был бы так тих, даже ночью.

Кое-как натянув на себя первую попавшуюся белую рубашку, он вышел из спальни.

Двое стражников у входа, широко раскрыв глаза, отдали честь. Ахин, застегивая незастегнутые пуговицы, тихо приоткрыл губы.

— …Виви где.

Раздался его сорванный, низкий голос. Двое стражников осторожно переглянулись.

— В спальне главы дома…

Резко развернувшись, даже не дослушав ответа, Ахин зашагал к лестнице. В другое время он бы выпрыгнул в окно, но сейчас ему было трудно даже просто идти.

Выйдя через внутреннюю дверь, кратчайший путь к спальне Валенс, он попал под дождь, мгновенно промочивший его до нитки.

Не думая укрываться, он на мгновение замер под дождем. Покрасневшие веки скрылись за влагой, и это было даже к лучшему.

Раньше, когда он шел к Виви, на лице сама собой появлялась улыбка. А сейчас было темно и мрачно, как в ночном небе, где ничего не видно.