Банкет в доме Грейс, где все ключевые фигуры покинули свои посты, подошел к концу.

Иврин, выполнив миссию по оповещению всех о сущности гулящей крольчихи, в сопровождении Эш и Бары вернулся в спальню.

Цок-цок. В ночном халате он пересек спальню. Мельком взглянув на свое отражение в зеркале, он отметил, что сегодня, как всегда, выглядит безупречно.

— Доброй ночи, Бара.

Бара, лежавший на подушке, перевел взгляд вслед рабу крольчихи.

Иврин сел за стол и, завершая рабочий день, открыл дневник. Он записал, что, начиная с дня рождения, Ахин окончательно пал до уровня подчиненного крольчихи. Закончив описывать эти сокровенные подробности, он повернулся к террасе.

Взгляд его упал на Эш, которая, крайне нервничая, скребла закрытую дверь на террасу.

— Госпожа Эш, что случилось?

Услышав это почтительное обращение, Бара фыркнул.

Подумать только, он величает Эш, получившую доверие крольчихи, «госпожой Эш». Просто человек-летучая мышь, который подстраивается под закон джунглей.

Вскоре Бара подошел к террасе и попытался увести упрямую Эш. Это было неудивительно — они часто так делали, когда хотели пойти к крольчихе.

Однако Эш осталась на месте и продолжала бить лапой по двери на террасу.

— Госпожа Эш.

Закрыв дневник, Иврин присел рядом с Эш.

— В особняке еще много гостей, так что ночная прогулка невозможна… Ох!

Шлеп! Хвост Эш хлестнул Иврина по лицу, и он вскрикнул. Но Эш, ничуть не смутившись, продолжала колотить по стеклу, требуя открыть дверь.

— Хоть вы и упрямитесь, это невозможно.

Эш, пропустив слова Иврина мимо ушей, наоборот, разозлилась еще больше.

Ей было неспокойно.

Может, потому что сегодня крольчонок встретил так много хищников? А скорее всего, из-за кошмара, приснившегося днем.

Обычно, даже если Виви умирала, стоило Эш лизнуть ее, как она тут же оживала и пугалась. Даже когда Виви спала днем, стоило Эш прижаться к ней, как она просыпалась и гладила ее черную шерсть.

Но во сне Виви не просыпалась. Эш усердно лизала истекающего кровью крольчонка, но это был ужасный сон, в котором она не двигалась.

Царап-царап. Иврин смотрел на Эш, скребущую стекло с такой силой, что на нем могли остаться царапины, и хмурился. Шерсть под глазами Эш была мокрой.

Заметив слезы, Бара в шоке толкнул Иврина.

«Она же просит открыть дверь!» Разозлившись, Бара начал со всей силы биться в дверь на террасу, готовый ее разнести.

«…Странно».

Иврина кольнуло нехорошее предчувствие. Он поднялся, отряхивая халат.

В голове мелькнула мысль, что у животных инстинкты гораздо сильнее, чем у зверолюдей. Как птицы и мыши, которые предчувствуют стихийные бедствия и убегают.

— Подождите, я оденусь, и мы пойдем вместе.

Как только он повернулся в сторону гардеробной, Эш и Бара, решив, что он пытается сбежать, зарычали и вцепились зубами в его халат. Иврин, с грохотом упав, попытался запахнуть халат.

— Подождите, я не люблю, когда меня раздевают.

«И это мой любимый халат, прошу вас, отпустите». Он отчаянно сопротивлялся, но под клыками двух пантер халат превращался в лохмотья.

* * *

Вернувшись из зимнего сада в спальню, я покосилась на идущего рядом Ахина.

Он, решив сохранить остатки испорченного букета, предусмотрительно заткнул за ухо два цветка.

«Раз он так явно безумствует, значит, все как обычно…» И все же меня не покидало какое-то смутное чувство диссонанса.

Может, из-за сожаления о той странной атмосфере, что внезапно прервалась в зимнем саду.

Украдкой взглянув на него, я смущенно отвела взгляд. Виной тому была его обнаженная грудь, видневшаяся в расстегнутые на несколько пуговиц рубашки.

«Э-это…!»

«Можно ли быть настолько беспечным, осознавая, какую опасность я, став человеком, для него представляю?» Это был хищник, способный одной своей беззащитностью потрясти мир.

Кое-как уняв жар, разлившийся по лицу, я коснулась припухших губ.

Из-за того, что Ахин никак не оставлял мои губы в покое, я так и не сказала ему о появлении цветочного шрама.

«Как бы сделать так, чтобы это сбило с него эту его вечную невозмутимость?» От нетерпения я сама не заметила, как начала приплясывать на месте.

— Виви, у меня голова кружится.

Только тогда я поняла, что все это время кружила вокруг него, и отступила на шаг.

«Видно, ходить вокруг да около — не мое». Я уже собралась торжественно объявить о цветочном шраме, но Ахин опередил меня.

— Я ненадолго в кабинет, нужно кое-что забрать.

— Что?

— Секретные документы. Юан не знает, где они, так что придется сходить самому.

Сняв с моей головы венок и положив его на столик, он повернулся ко мне спиной.

— Ложись спать без меня.

Цок-цок — по спальне разнеслись звуки шагов. Остановившись у двери, Ахин обернулся и нахмурился.

— Чего увязалась?

— Пойдем вместе.

— Я же быстро.

— Иврина и Юана нет, мне будет скучно одной идти по коридору.

— Будешь шляться по ночам — простудишься.

«Ну, если так…» Резко развернувшись, я вбежала в гардеробную, ставшую моей личной.

Схватив белый плащ, я через тридцать секунд уже стояла рядом с Ахином.

— Если надеть это, не простужусь.

Потихоньку приблизившись, я встала с ним рядом.

Ахин, мельком взглянув на плащ у меня в руках, понимающе усмехнулся. Но, сделав вид, что все равно собирается идти один, безжалостно выхватил у меня плащ.

— Я же сказал, оставайся в спальне.

— Раньше ты всегда носил меня в кармане…

«Если знаешь, что мне не хочется расставаться, сделай вид, что не замечаешь». С обиженным видом я сзади крепко обняла Ахина.

— …Если не отпустишь, укушу.

Сказав это жестко, Ахин, однако, не стал убирать мои руки, обвивающие его талию. Спереди донесся тихий вздох.

«Что случится-то, если мы вместе пройдемся?»

Фыркнув, я уткнулась лбом в его широкую спину. От его фрака пахло ночным ветром и знакомыми духами.

«Интересно, Ахин тоже нервничает не меньше моего?» Мне казалось, я слышу, как громко колотится его сердце.

— Виви.

— …Что?

— Да так.

«Ну и скучный же ты». Зардевшись, я перестала ерзать и осторожно прижалась щекой к его спине.

Тик-так, тик-так. Звук часовой стрелки заполнял тишину.

«Какой сегодня длинный день». От этой мысли тело мое обмякло. Ахин, видимо, тоже устал, потому что голос его звучал более лениво, чем обычно.

— Виви.

— Что?

— Ты все еще боишься пантер?

— Нет, теперь не боюсь.

— Головой отвечаешь?

— …М-м-м.

Из меня вырвался какой-то странный звук, не утвердительный и не отрицательный.

Когда меня уже начало охватывать чувство неполноценности, Ахин накрыл своей рукой мои руки, сцепленные у него на животе.

— Если не боишься, брось меня на кровать.

«Ч-что бросить?»

«Ну как можно привыкнуть к такому хищнику?» От неожиданности мои руки задрожали, как осиновые листья.

Но в голове уже лихорадочно проносились мысли: «Как же мне бросить на кровать такую тушу?»

Почувствовав мою тишину, Ахин, не подозревая о моих коварных мыслях, тихо рассмеялся и медленно заговорил:

— В тот день я из-за нападения волков был вынужден войти в Пограничный лес.

— Вот как. После нападения ты на кровать… нет, нет, с чего это вдруг?

— Наверное, я все время думал о кровати?

— Продолжай, что хотел сказать…!

Смутившись, я от досады стукнулась лбом о его спину. И чуть лоб не разбила.

— Потом Иврин бросил меня, и сбежал один в карете. В итоге мне пришлось болтаться по Пограничному лесу, пока карета не вернулась.

«Как же у Иврина голова до сих пор цела?» Прочитав ли мои мысли, Ахин сам подтвердил, что они одного поля ягоды, добавив: «Мне нравится его смелость — в критической ситуации бросить хозяина».

— В общем, настроение у меня было паршивое, и тут мимо проходят кролики-зверолюди с корзиной.

Его ленивый голос и знакомый аромат будоражили чувства.

— Просто из любопытства. Крольчонок, плачущий в корзине, был смешным, а то, как он притворялся мертвым, чтобы выжить, — забавным. И, странное дело, мне это не было неприятно, так что я, кажется, сгоряча его подобрал.

Это было похоже на старую историю, ничего особенного. Но почему-то у меня перехватило горло.

— И до сих пор дразнишь меня, что я смешная.

— Если тебе это не нравится, надо было не рождаться такой смешной.

— …Наглый хищник.

— Мне приятно. Давай еще.

«Вот превращусь в кролика — обязательно лягну тебя задними лапами». Проклиная его про себя, я попыталась высвободиться из объятий. Но Ахин, не позволив, сжал накрывающую мою руку. Меня чуть ли не насильно заставили продолжать обнимать его со спины. Я сердито уставилась на него.

— Отпусти!

— Какое счастье, что я первый нашел ту корзину.

— Что…

— Какое счастье, что я смог тебя подобрать.

Неожиданные слова, как стрелы, вонзились мне прямо в грудь. «Ну как можно так внезапно?» Подумав, что он настоящий хищник, живущий по течению своих мыслей, я крепко закусила губу.

— Если бы можно было вернуться в тот день, ты бы снова меня подобрал?

— Я бы тебя хоть в рот засунул, но унес.

— Ненавижу.

— От этих твоих слов у меня тоже сердце бьется.

Тихо рассмеявшись, Ахин продолжил:

— В общем, не переживай так о превращении в человека. Мне все равно, какой ты будешь.

— Даже если крольчонком…?

— Да.

— Даже человеком?

— Да.

— …Даже если буду самовольно туда-сюда перекидываться?

— Ты и сейчас так делаешь.

«Есть ли на свете еще кто-то, кроме Ахина, кто принял бы меня целиком, со всей моей неполноценностью?» У меня перехватило горло, и я уткнулась лбом в его твердую спину.

— Ахин.

«Может, сейчас самое подходящее время сказать ему о признаках превращения?»

— Вообще-то, у меня на затылке…

В этот миг! Его рука резко оттолкнула меня, и я попятилась.

Потеряв равновесие, я с глухим стуком плюхнулась на ковер. Но мне было не до боли, не до того, чтобы прийти в себя.

Его доминантные феромоны, только что касавшиеся меня, резко всколыхнулись.

«Припадок».

Я мгновенно вскочила и бросилась к нему.

— Ахин!

Бац! Зажав рот рукой, он сильно оттолкнул мою руку. На мгновение опешив, я схватилась за ушибленную руку.

— …Не подходи.

Пытаясь увеличить дистанцию, он попятился и закашлялся.

Когда его губы и руки окрасились алой кровью, мое сознание парализовало, словно меня ударили молотком по голове.

* * *

Ночь после шумного банкета была, наоборот, тише обычного. Может, это было затишье перед бурей.

Туманная, холодная ночь. Иврин, едва успевший натянуть рубашку и брюки, даже не чувствовал холода.

— Умоляю, успокойтесь. Я штатский, у меня силы мало.

Умоляюще проговорил он, уцепившись за хвосты Эш и Бары, которые неслись по саду особняка.

И немудрено — эти двое направлялись прямиком к террасе спальни Ахина. Его практически тащили волоком, но он не мог отпустить их хвосты.

— Нужно идти через вход и получить разрешение господина Ахина. Если мы ворвемся вот так, можем и до утра не дожить.

Для наступающих Эш и Бары Иврин был лишь досадной помехой.

«Скинуть его?»

И тут же.

Переглянувшись, две пантеры загнали его в угол.

— …Господа, почему вы загоняете меня в угол?

Вскоре началось одностороннее избиение лапами и хвостами. Закрывая голову руками, Иврин кричал:

— Я, в отличие от господина Ахина, не люблю, когда меня бьют, ай, только не по лицу!

Его доводы, конечно, не возымели действия.

Его блестящие черные волосы превращались в космы, как вдруг — хлоп — одно перо, плавно кружась, упало на землю.

— Господин Куинн!

Куинн, только что вернувшийся с Медвежьих территорий, уселся на соседнем дереве.

— Умоляю, остановите этих двоих!

«А с какой стати?»

Выбрав позицию наблюдателя, Куинн радостно заверещал. Даже проходящие мимо стражники делали вид, что ничего не замечают, и ускоряли шаг.

— Похоже, эти двое собираются ворваться в спальню господина Ахина. Вам, господин Куинн, как докладчику, тоже не поздоровится, если у господина будет плохое настроение.

Когда Иврин, уже готовый лишиться и одежды, ласково его уговорил, Куинн, наконец, посерьезнел и перестал петь.

«Этого нельзя допустить».

«Сколько времени прошло с тех пор, как сняли запрет на клубнику?»

Куинн раздумывал, не протянуть ли Иврину клюв помощи, как вдруг вспомнил неприятный голос.

«Следить будешь не за Виви, а за мной».

Его острый ястребиный взгляд упал на Эш, которая особенно буйствовала. Черная пантера, которая и так с утра до ночи только и делает, что прислуживает проклятой крольчихе, не стала бы так себя вести без причины. Посерьезнев, Куинн резко расправил крылья и взмыл ввысь.

— …Господин Куинн?

«Что значит, у Эш и Куинна такая странная реакция?» Чувствуя, как тревога сковывает ноги, Иврин, тупо уставившийся в небо, в конце концов упустил Эш и Бару.

* * *

Нужно было, оттолкнув Виви, цепляющуюся за плащ, выйти из спальни. Ахин корил себя за ошибку, решив, что до припадка еще есть время.

В спешке распахнув дверь в ванную, он вбежал внутрь и запер задвижку. С каждым кашлем алые пятна крови покрывали его ладони.

Нужно было пройти до внутренней двери, которая не просвечивала, но силы оставили его, и он сполз по стеклянной двери, прислонившись к ней. Горло наполнилось запахом крови.

«…Кровохарканье впервые».

В его затухающем сознании возник образ него самого в детстве, распахивающего тяжелую дверь.

«Отец…?»

Идис, лежащий на полу в пустой комнате.

Подбородок, залитый кровью, текущей изо рта.

Незнакомая рука, которая, задыхаясь, отталкивала маленького Ахина, приказывая ему уйти.

Прекрасные золотистые волосы Идис,а мокрые от крови, которую он выплюнул, и упавший плюшевый кролик.

Эти обрывочные, но никогда не блекнущие воспоминания леденили руки и ноги Ахина.

При виде крови, видимой невооруженным глазом, тень смерти, которая никогда не казалась реальной, вдруг отчетливо нависла над ним.

И все же Ахин бесстрастно смотрел на кровь на своей руке.

В конце концов, за эти десять с лишним лет он наполовину смирился. Смерть или что-то там, пусть она даже станет явью, — большого впечатления это не произведет.

Просто раздражала необходимость переживать этот мучительный момент, когда сосуды, казалось, горели огнем.

Бах! От сильного удара стекло содрогнулось, и тело Ахина тоже вздрогнуло.

Он повернул голову и увидел Виви, которая, сидя на полу, колотила в стеклянную дверь. Ее лицо, белое, словно кто-то уже умер, было залито слезами.