Виви, которую Иврин окрестил величайшей гулящей всех времен, сейчас была занята тем, что смотрела сквозь стекло зимнего сада.

«Мне не показалось, или в глазах льва на мгновение мелькнула грусть?» Убегая, она об этом не думала, но, возможно, причина, по которой Рун принял истинный облик, как и у лисы, была в неполадках со здоровьем.

Додумав до этого места, Виви и без того опустила уголки глаз и зашевелила губами.

«Вам плохо?»

Рун, глядя на взволнованную Виви, молча запечатлел в памяти это выражение ее лица.

«Если скажу, что плохо, может, она обратит на меня больше внимания?»

Он подумал было слукавить, но, в отличие от изворотливого Ахина Грейса, не был способен на ложь. К тому же…

— …?

Виви, заметившая, что взгляд Руна задержался у нее за спиной, резко обернулась. В тот же миг Эш и Бара, находившиеся сзади, принялись дурачиться друг с другом, делая вид, что ничего не происходит.

Как только Виви снова посмотрела на Руна, обе пантеры тут же оскалились, готовые в любой момент наброситься, если он сделает хоть одно неверное движение. Всего лишь какие-то пантеры.

Не в силах тронуть любимчиков Виви, Рун вздохнул. Даже он сам понимал, что стал слишком мягкотелым.

«Теперь, когда наследник определен, ты никогда не будешь иметь больше, чем твоя сестра».

«Тебе, как и прежде, остается лишь лениво и безучастно плыть по течению».

«Если бы я умел добиваться желаемого и быть жадным, может, вел бы себя иначе при встрече с Виви?»

«Вы спрашиваете, не больно ли мне».

Виви, прильнув к самому стеклу, забарабанила по нему ладошками.

Наблюдая за ее крайне серьезным лицом, Рун почувствовал приближение Мэйми.

— …

Превратившись в пантеру, Мэйми молча протянула ему узелок с одеждой.

По ее тяжелому дыханию чувствовалась решимость не оставлять их ни на минуту.

«Неужели я здесь самый опасный?» Предположив это, Рун осторожно пошевелил передней лапой. Взгляды Виви и трех пантер естественным образом устремились за ней.

С неловким видом Рун быстро нарисовал в воздухе звезду. Их головы, словно у сурикатов, быстро задвигались следом за его замысловатыми движениями.

«Неплохо…?»

«Может, и у меня от пребывания на территории пантер поехала крыша?»

Почувствовав себя центром вселенной, Рун пошевелил усами. Больше всего ему нравился взгляд Виви, которая внимательно наблюдала за ним, пытаясь уловить скрытый смысл.

Его взгляд, блуждавший по ней, задержался на пластыре в районе шеи. На том месте, где Ахин Грейс оставил следы своих клыков.

«…Звереныш».

Любой хищный зверолюд не мог не знать, что означают эти следы. Метка территории высших хищников.

Но разумные зверолюди, в отличие от зверей, не оставляли таких следов, даже если заключали союз на сотню лет.

Тем не менее, Ахин Грейс, оставивший эту метку, определенно был лишен разума.

«Интересно, понимает ли крольчиха-травоядная, насколько это сильное проявление собственничества?» Чем больше он думал, тем сильнее закипала в нем злость, затуманивая рассудок.

«Нечего говорить, если не понимаешь всего очарования кроликов».

«Смотри, не расплачься потом, когда втюришься в кролика».

«Почему именно сейчас перед глазами встает этот хулиган, который каждый день доводил меня до слез, размахивая плюшевым кроликом?» Скри-и-ип — послышался скрежет зубов.

«Если так приспичило, станцуй брачный танец».

Впервые в жизни его желание пересилило лень, и он резко поднял переднюю лапу.

Затем началось нечто невообразимое: он принялся трясти гривой и задом. От страстных па льва поднялась пыль.

«А, кажется, он не болен».

«Может, у него голова болит?» Восхищаясь его вращениями, Виви изо всех сил старалась понять, что он хочет сказать. Она, как никто, знала, как мучительно не понимать жесты.

— Эй, Фелтон.

Миллеон, рыцарь из охраны зимнего сада, наблюдавший за этой сценой от начала до конца, потряс Фелтона за плечо.

— Похоже, на банкет привезли льва из цирка.

— …

— Фелтон, ответь хоть что-нибудь. Они теперь и цирковых львов танцам учат?

— …Наверное, это зверолюд.

— Какой психованный зверолюд станет выделывать такие бесстыдные движения?

Но Рун продолжал демонстрировать традиционный танец львиного рода, а крольчиха и три пантеры в такт кивали головами. Это продолжалось еще долго.

* * *

Продемонстрировав довольно долго свои странные телодвижения, Рун, схватив зубами одежду, переданную Мэйми, скрылся.

Так и не сумев ничего истолковать, я устало побрела вглубь зимнего сада. Хоть это и была моя конечная цель, и на том спасибо.

«Время…»

Слегка забеспокоившись, я взглянула на карманные часы, висевшие на запястье, как браслет. До конца дня рождения оставалось около двух часов.

Добравшись до клумбы, где были редко посажены разные цветы, я, чтобы приступить к работе, потерла руки и села.

Мэйми, Эш и Бара, боясь повредить клумбу, остановились поодаль.

Собирая цветы, я неловко покосилась на Мэйми. Мне иногда было интересно, как выглядит ее истинный облик.

«…Зря я это сделала».

Даже сейчас, не забывая о своем профессиональном долге — по крайней мере, по меркам Мэйми, — она обмотала вокруг туловища ремень с кинжалами.

— Мэйми, а почему ты не превращаешься обратно в человека?

Обычно молчаливая Мэйми, став пантерой, тоже молчала. Отвернувшись от нее, сидевшей с каменным видом, я перевела взгляд на клумбу.

«Наверное, из-за Руна, который может вернуться». Пришлось принести одежду для Руна, чтобы я, потерявшая голову из-за льва, могла заниматься делами, но уходить она, похоже, не собиралась.

«Мне тоже нельзя терять время».

Два часа — это не так уж много. Быстро сосредоточившись на сборе цветов, я вспомнила Ахина, который иногда выглядел таким отрешенным.

Наверное, это тревога от мысли, что он может пойти по стопам отца. Странно, но Ахин никогда не поднимал при мне тему будущего.

Поэтому в день его рождения мне хотелось сказать ему что-то, что хоть немного развеяло бы его тревогу.

«Может, сказать то, что не смогла сказать, когда была кроликом?» Задумчиво глядя в небо, я нахмурилась.

«Спасибо, что подобрал меня?»

«Нет». Нельзя говорить таких прямых и странных вещей.

В отличие от пантер, думающих только о еде, кролики — народ романтичный и чтущий церемонии. Вручая букет, нужно сначала выразить восхищение дарителю.

Потирая подбородок, я столкнулась с огромной проблемой. Я поняла, что в характере Ахина нет ни единой черты, достойной похвалы, — ни на волосок.

«Псих вряд ли подойдет для похвалы».

Кроме этого, сказать было нечего.

Переключившись на внешность, я принялась перебирать в уме его черты. Серебристые волосы, так похожие на луну, ленивые, но четкие глаза, алые губы. А его крепкое, хищное тело в дополнение к красивому лицу было просто бонусом.

«…Может, просто наброситься на него вместе с цветами?»

Сглотнув, я понюхала цветы, чтобы успокоиться. Нельзя давать Иврину повод дразнить меня, что я главная извращенка среди кроликов.

«Но самое главное ведь не это». Обрадуется ли Ахин, если я покажу ему цветочный шрам и скажу, что, возможно, приблизилась к человеческому облику? При мысли о неглубокой впадинке на затылке сердце мое забилось чаще.

— Какой ужасный вкус. Ты что, нарочно выбрала такие разные цвета?

От бессердечной оценки, раздавшейся сзади, я застыла. Это был голос Руна, вернувшегося в человеческий облик.

Мэйми, вытянув передние лапы, удерживала рычащих Эш и Бару.

— Ты ведь никогда раньше не делала букетов, да?

Рун, одетый в белый фрак, который Мэйми принесла наспех, плюхнулся напротив меня.

Вытащив один цветок из моего недоделанного букета, он посмотрел на него отсутствующим взглядом. Его лицо было опасным, но в другом смысле, чем когда он был львом.

— …Рун, зачем ты превращался в истинный облик?

— Иногда бывает такое настроение.

«Наверное, выпил много вина на банкете».

«Алкоголем от него не пахнет».

Спокойно кивнув, я продолжила собирать цветы.

— Я не пьян.

«Может, его феромоны — это способность читать мысли?» Я с подозрением уставилась на него, а он, усмехнувшись, начал сплетать стебли неизвестного фиолетового цветка.

— Ты сказала это выражением лица: «Ты что, тоже ненормальный хищник?»

Я думала, что неплохо контролирую свои эмоции, но, как видно, мои права человека сегодня опять не соблюдаются. Смирившись, я посмотрела на руки Руна, ловко сплетающие стебли.

— Но, кажется, я и правда ненормальный хищник, как ты и думаешь. Раз уж лев, а полюбил крольчиху.

— Что?

«Слишком неожиданно». Потеряв дар речи, я подняла взгляд на лицо Руна.

Его золотистые глаза, до этого смотревшие на цветы, нерешительно переместились на меня. Наконец встретившись со мной взглядом, Рун уже не скрывал своего покрасневшего лица.

— Эти слова я тоже сказал раньше Ахина Грейса, да?

— …

— Раз молчишь, значит, да. Впрочем, с его характером он и не мог сказать ничего путного.

Усмехнувшись, он взял еще один белый цветок и начал сплетать стебель. При каждом движении золотые эполеты на его мундире позвякивали.

— Все у меня впервые. А вот подобрать тебя не сумел, поэтому и не могу заполучить твое время.

«С чего бы это? И с каких пор?» Мы ведь почти не виделись.

Не в силах сразу ответить, я смотрела, как в руках Руна постепенно оформляется букет.

«Если подумать, Рун и сам не мог знать этого. Я вот тоже не знаю, когда мои чувства к Ахину, который меня постоянно кусает, успели так вырасти».

Несколько раз сглотнув, я с трудом пошевелила губами.

— Я Ахина…

— Знаю. Можешь лишний раз не напоминать. Поэтому я сгоряча хотел украсть тебя на Львиные территории, но…

— Укр…!

— Увидев, как ты делаешь уродливый букет, передумал.

«Необязательно так уж акцентировать внимание на том, что он уродливый». Мне стало немного обидно, и я незаметно спрятала букет за спину.

— Потому что у тебя было такое хитрое выражение лица, какого я никогда не видел.

Мне стало еще обиднее, и я низко опустила голову, пряча лицо. Тут в мои глаза бросился венок из фиолетовых и белых цветов, законченный Руном.

— Не могу же я разрушить твою жизнь, которая только начала налаживаться на территории пантер. Вот, это тебе подарок.

Рун легонько надел мне на голову сделанный им венок.

Все еще низко опустив голову, я смотрела на свой букет из разнообразных цветов.

«Что бы я сейчас ни сказала, это будет жестоко по отношению к нему». Мне даже от одной мысли, что Ахин может мне отказать, становилось больно, а каково же Руну, которого, наверное, уже много раз кольнули этой иглой?

В тишине слышалось лишь тяжелое, рычащее дыхание Эш.

— Я хочу уехать на Львиные территории сразу после банкета.

Он заговорил после долгого молчания.

— В такую ночь…?

— Дедушка начал приставать с расспросами про крольчиху. И про ту газету тоже. Надо уехать, пока не начались неприятности.

Только тогда я медленно подняла голову. Лицо Руна, еще недавно покрытое румянцем, уже обрело привычное ленивое выражение.

— …В ближайшее время я в дом Грейс не приеду.

— Неужели из-за меня…

Я хотела поспешно сделать вывод, но прикрыла рот букетом.

«Может, просто закончились дела, связанные с союзом». Кроме того, что мои эмоции отражаются на лице, еще одна крайность — самомнение — мне была ни к чему.

— Да, из-за тебя.

— …

— Хочу остановиться на симпатии, чуть выше, чем просто нравится. На том уровне, когда можно терпеть и не видеть.

Видимо, у него затекло тело от того, что он нагибался, делая венок, и он потянулся, разминая мышцы рук.

— Я как-то не очень привык к жизненным перипетиям. Скучный у меня характер, да?

Золотистые глаза Руна, даже в полумраке зимнего сада, сияли ярко. Глядя на него, вовсе не казавшегося скучным, я, делая вид, что не замечаю, пробормотала:

— Ужасно скучный характер.

— Ты должна была из вежливости сказать, что нет, даже если это правда. Вот ведь вредная крольчиха. Ой, у тебя морщинка на лбу вон какая глубокая.

«Ах, вредная крольчиха — это точно». Я и правда, сама того не заметив, нахмурилась, и теперь изо всех сил старалась придать лицу мягкое выражение.

Рун пристально смотрел на мои губы, которые кривились в тщетных попытках улыбнуться, и улыбнулся так, что глаз не было видно. По сравнению с моей уродливой улыбкой, его улыбка была мягкой, без всякой задней мысли.

— Но предложение приехать на Львиные территории остается в силе. Если надоест пантера, приезжай.

— Это…

— Только учти: как приедешь, обратно не выпущу. Поняла?

Сказать, что я никогда не поеду на Львиные территории, я не могла.

Наверное, Рун, предвидя это, сам заполнял разговор своими словами.

Я протянула ему один желтый цветок из букета, похожий цветом на его золотистые глаза.

— …Спасибо тебе, Рун.

Было много моментов, когда без Руна мне пришлось бы туго. Молча взяв цветок, он отряхнул одежду и поднялся.

— На Львиных территориях дарение венка означает пожелание счастья.

— …

— Ты выжила на территории пантер, даже будучи крольчонком. Уверен, ты обязательно сможешь пройти превращение в человека.

«Пойду», — коротко попрощавшись, Рун направился к выходу из сада. Он не обернулся.

Глядя на его неизменно ленивую, лишенную всякого этикета походку, я крепко сжала букет.

«Он зверолюд, прошедший через превращение, да?»

«Значит, все-таки не просто кролик, а зверолюд».

С самого начала он относился ко мне как к зверолюду, как к должному.

«Погодите-ка, это же отличная возможность отыграться за все ожидание!»

«Вы очень рассердились? Простите, что забрал вас без спроса».

Иногда он, как настоящий хищник, бывал вредным.

«Я помогу».

«Если вам некуда идти, я могу вас забрать».

В конце концов, это был человек, который протянул мне руку без всяких условий.

В груди заныло от чувства, отличного от того, когда меня, посаженную в корзину, разлучили с семьей.

Если бы мы были друзьями, нам не пришлось бы расставаться вот так, без прощальных слов. Это было мое первое расставание в качестве человека.

* * *

Рыцари, охранявшие зимний сад, Фелтон и Миллеон, сегодня переживали особенно тяжелые времена. И-го-го — своенравная Джейн, словно спрашивая «На кого это ты уставился?», фыркала на них.

Мало того, что они видели танцующего льва, теперь еще и будущий глава разъезжает по особняку верхом на черном коне.

Но проблема была не только в этом. Ахин, обнажив меч, был в таком состоянии, будто собирался кого-то зарубить. Эта свирепость совсем не вязалась с его черным фраком.

«Боже-зверь, спаси».

Подавив желание обняться друг с другом, Фелтон и Миллеон отдали честь.

— П-приветствуем будущего главу!

Ахин, заметив неловкость обоих рыцарей, скрипнул зубами.

Виви по-прежнему была непревзойденным мастером пряток.

Даже Юан, которому было поручено следить за ней, не мог ее найти, а она, словно неуловимый призрак, появлялась то тут, то там.

Он прибежал сюда, получив от повара показания, что она направилась в сторону зимнего сада. Неловкая реакция рыцарей, косившихся на сад, лишила Ахина последних остатков разума.

— Виви где.

— Внутри сада.

— …Одна?

— Нет, со мной.

Вместо ответа рыцарей из сада вышел Рун. Заметив желтый цветок, торчащий у него за ухом, Ахин скривился.

— Выкинь, глаза режет.

— Как жестоко, мне Виви подарила.

Откровенная провокация, наоборот, заставила Ахина усмехнуться. Поняв, что он тихо сходит с ума, рыцари начали по сантиметру в секунду отодвигаться. Честно говоря, его глаза, казалось, закатились от ревности.

— Считай это подарком на тот свет для льва, который скоро отправится к праотцам.

— А не тебе ли, опоздавшему, говорить?

Острый клинок уперся в шею Руна.

— Тогда я просто убью того, кто приходит раньше. И проблема с опозданиями отпадет сама собой.

«Наверное, главное — приходить вовремя».

У Фелтона и Миллеона от Ахина с его нестандартным мышлением начала болеть голова. Остановить вышестоящее лицо — само по себе проблема, но и оставить как есть нельзя — рухнут территориальные союзы.

— Если уж гулящая неисправима, нужно устранить объект ее гуляний.

Ахину, которому не было дела до терзаний рыцарей, низко произнес.

— Для получения пинков по заду на всю жизнь хватит и меня одного.

«Умоляю, соблюдайте приличия!»

Фелтон и Миллеон издали беззвучный вопль.

Руна же, напротив, такая не от мира сего манера речи ничуть не удивила.

— Тебе бы не сюда, а внутрь.

Он указательным пальцем отодвинул лезвие от своей шеи.

— Ты что, думаешь, господин Грейс, что Виви встречалась только со мной?

Красные глаза Ахина, до этого спокойные, слегка дрогнув. И правда, пока он носился по особняку верхом на Джейн, лису он так и не встретил. Всегда странно тупеющий, когда дело касалось Виви, он оттолкнул Руна и приблизился ко входу.

— Ахин Грейс.

— Некогда.

— На прошлом балу ты спрашивал, не случилось ли чего особенного. Я ответил, что нет.

Ахин, уже собиравшийся открыть стеклянную дверь, покосился на него.

— К чему это?

— На самом деле кое-что случилось. Тогда Виви впервые превратилась в человека…

— Нет, ничего особенного не случилось.

— Что…?

— Потому что впервые она встретилась со мной, в лачуге.

— …

— Ничего из того, что можно было бы отдать какому-то льву, у нее не было первым.

Ахин, словно не желая больше слушать, распахнул дверь и вошел в зимний сад.

«Все-таки он уже знал».

Оставив за спиной застывших, как тени, рыцарей, Рун вытер большим пальцем выступившую на губах кровь.

Похоже, то, что он не заметил Виви, когда она впервые превратилась в человека, задело его за живое. Судя по тому, что перед тем, как открыть дверь, он направил на Руна доминантные феромоны.

Если бы его собственные феромоны не были защитными, он, наверное, потерял бы сознание.

«Думал, когда любишь, становишься хоть немного благоразумнее». А этот, наоборот, сорвался с цепи. Потянувшись, Рун подумал:

«…В общем, как был психом, так и остался».

«Но все же приятно, что удалось вывести из себя эту эгоцентричную пантеру». Решив, что нужно убраться из особняка Грейс, пока тот снова не схватился за меч, он зашагал прочь.

С каждым шагом разбивались чувства, такие незнакомые и оттого еще более волнующие. Это было знакомое болото, в которое он часто попадал, когда от чего-то отказывался, но сегодня ноги увязали особенно сильно. Ночь была одновременно и горькой, и какой-то легкой, но шаги — тяжелыми.

* * *

Из-за терпкого запаха трав, свойственного зимнему саду, было трудно уловить аромат Виви.

Начав обыск со входа, Ахин незаметно добрался до самой глубины сада.

Вскоре его взору предстала Виви, сидящая в одиночестве на клумбе — никакой лисы.

Поняв, что лев специально его задержал, чтобы выиграть время, Ахин тихо выругался.

Заметившая его первой Мэйми низко поклонилась. Ахин попытался оценить ситуацию по ее почтительному поклону, но это было невозможно.

Отложив это на потом, он подал знак глазами. Понявшая его намерение Мэйми тихонько повела Эш и Бару прочь.

Но Эш, которая еще в лазарете скреблась в дверь, сегодня была особенно непослушна и, поскуливая, уселась на пол. Это было похоже на ревность к тем, кому Виви время от времени дарила свою любовь.

Решив, что это именно так, Мэйми подтолкнула ее сзади, и Эш, поколебавшись, ушла.

Виви, все еще витавшая в облаках, рассеянно смотрела на свой букет. Ахин, не окликая ее, осторожно убрал меч в ножны.

Прислонившись к колонне, он терпеливо ждал, пока задумавшаяся Виви очнется. Возможно, она пришла сюда, чтобы приготовить для него подарок, и не стоило нарушать амбициозные планы этой романтичной крольчихи.

Его взгляд медленно переместился на венок и букет. В отличие от букета, похожего на кучу сорняков из-за мешанины цветов, венок на голове был сделан слишком искусно.

«Одно из двух — работа льва».

«Что бы это ни было, скормлю Куинну», — решил он и ткнулся головой в колонну.

«Как ей удается, сидя взаперти в особняке, постоянно с кем-то флиртовать?» Ахина раздражала мысль, что то, как Виви заполняла собой его взгляд, могло быть так же и для других.

Когда она была кроликом, он боялся, что она сломается, а когда стала человеком — что попадет в поле зрения других.

Ему даже пришла в голову безумная мысль: а не лучше ли, чтобы Виви была ростом с крольчонка и он мог носить ее в кармане. И эта картина показалась ему довольно заманчивой.

Размышляя о том, как бы спрятать Виви, он вдруг заметил, что ее фиолетовые глаза устремлены на него.

В зимнем саду, где они были только вдвоем, воцарилась тишина. Виви, повернув голову, молча смотрела на Ахина, не замечая, когда он появился.

Видя ее редкостно бесстрастное лицо, Ахин молча приподнял левую бровь. Виви, словно играя, слегка дернула левой бровью в ответ.

«Не так». Подумав, что это неправильно, он нахмурился. Тогда она, пытаясь повторить, сморщила лоб так сильно, что на нем проступили морщины. Точь-в-точь как тогда, когда была безжалостным кроликом.

Ахину стало смешно от того, как она старательно копирует его выражение лица, и он усмехнулся уголком губ.

Виви, которой понравилась его привычная кривоватая улыбка, тоже широко распахнула глаза. Светло-фиолетовые зрачки совсем скрылись за округлившимися веками.

На мгновение Ахин почувствовал, что эта улыбка лишает его рассудка, и проглотил слова, готовые сорваться с губ. Это была любовь.

* * *

Оказавшись с Ахином на клумбе лицом к лицу, я бессознательно опустилась на колени, стараясь сидеть смирно.

После ухода Руна и до появления Ахина прошло совсем немного времени. Неужели они встретились?

Мне было трудно справиться с охватившим меня волнением. Цветочный аромат, наполнявший все вокруг, был таким сильным, что щипало нос.

«…Интересно, не будет ли он снова скалить клыки, обвиняя меня в флирте?»

Но и рассказать Ахину о разговоре с Руном я не могла. Мне казалось, что это было бы проявлением хотя бы минимального уважения к чувствам Руна.

В конце концов, Мэйми все слышала, так что рано или поздно это дойдет до Ахина. Охваченная тревогой, я пошевелила пальцами ног.

Украдкой взглянув на Ахина, я заметила, что он лишь расплылся в бессмысленной улыбке.

«Видимо, с Руном они не встречались».

«Да и зачем мне так переживать?» Меня, окрыленную близостью превращения в человека, никто не мог остановить.

Прищурившись, я услышала тяжелые шаги со стороны входа в сад. Кто-то шел, не скрывая своего гнева.

— Я так и знал, что ты в зимнем саду. Это же настоящая мекка для гуляк! Я еще думал, что у крольчонка необычный взгляд, а это, оказывается, все от распутства!

— Тем более танцует она отменно.

— Мир катится в пропасть!

Голоса дедушки и госпожи Валенс приближались.

— Но раз у входа стоит конь Ахина, значит, он нашел ее первым, так что все в порядке.

— Что толку, что он пришел первым, если он, судя по всему, и слова поперек ей сказать не может! Я сегодня лично расскажу этой гулящей о правилах дома Грейс так, что она слезами умоется…

Голос дедушки, полный гнева, вдруг стих, а потом и вовсе затих. Заметив нас, сидящих на клумбе, его зрачки заметно дрогнули.

— …Боже мой.

Госпожа Валенс, округлив глаза, прикрыла рот веером.

Затем, мягко улыбнувшись, она взяла дедушку за плечо и развернула его.

— Отец, хоть время и позднее, не хотите ли сходить к мастеру по дереву? Ваша любимая тронь сломалась.

— Д-да, пойдем. Нет, кто это посмел сломать мою трость…!

— Вы же сами ее и сломали, отец.

Бормоча что-то невнятное, дедушка, подталкиваемый госпожой Валенс, удалился.

Я, оцепенев, смотрела им вслед, пока их шаги не стихли, а затем поспешно обернулась к Ахину. На его лице не было и следа улыбки — только холодная бесстрастность.

— Виви, ты и перед мамой танцевала?

Не в силах солгать перед открывшейся правдой, я резко отвела взгляд.

— Не знал, что ты такая крольчиха — легко пускаешься в пляс.

Ахин, смотревший на меня сверху вниз холодным взглядом, бесстрастно произнес.

— Это было ужасно.

«Ну знаешь».

«Из-за кого я, интересно, так отчаянно виляла хвостом перед госпожой Валенс?» Мне показалось, что он слишком уж придирается, но я изо всех сил подавила желание швырнуть букет на пол.

«День рождения, он всего раз в году, всего раз». Внушая себе это, я протянула ему свой старательно сделанный букет.

— Подарок на день рождения?

Приняв пышный букет, Ахин, кажется, немного успокоился и заговорил более мягко.

— …Когда я в прошлый раз дарила тебе полевые цветы, тебе ведь понравилось.

— Ты делала его, думая обо мне?

«Как можно задавать такие вопросы в открытую?» Меня снова охватила застенчивость. Когда я, помедлив, кивнула, его красные глаза радостно сощурились.

— Видно, в моих глазах мое лицо выглядит для тебя какой-то мешаниной.

«Вредный хищник».

— Отдай обратно.

— Не отдам, теперь это мое.

Ахин высоко поднял букет, чтобы я не могла его отнять.

Лепестки цветов, слетая с букета, падали на его плечи и одежду. Это была просто живописная картина.

Замечтавшись, я не заметила, как Ахин потянулся к венку у меня на голове, и быстро перехватила его руку.

— Э-это не подарок.

— Его же лев сделал. Неужели ты собираешься поздравлять меня с днем рождения в нем?

«Ну как он может быть таким проницательным?» Видимо, они все-таки встретились у входа.

«Уверен, ты обязательно сможешь пройти превращение в человека».

Вспомнив, что этот венок — пожелание счастья, я потихоньку накрыла руку Ахина обеими своими. Уставившись на свою руку, зажатую в моих ладонях, он медленно открыл рот.

— Я не поддамся на такие…

Я крепко сжала его руку, готовясь к тому, что он сейчас ее вырвет. Ахин на мгновение замер, потом тихо вздохнул и опустил руку.

— …Теперь я понимаю чувства тех, кто поддается гулякам.

«Обзываться “гулякой” было немного обидно, но, похоже, он передумал отбирать венок».

Потирая его нежную, по сравнению с ладонью, тыльную сторону руки, я начала перебирать в уме слова, которые хотела сказать.

«М-м…»

Как я и боялась, ничего не приходило в голову. В последнее время, стоило Ахину оказаться рядом, голова моя пустела, и любые планы рушились.

Осторожно скользнув взглядом по его губам, я остановилась на его красных глазах, устремленных на меня. Отведя взгляд от их красноватого, казавшегося темным в ночи оттенка, я опустила глаза на его грудь.

Тишина затягивалась, и Ахин заговорил первым.

— Раздеться?

— Ч-что?

— Ты так сладострастно пыхтишь, глядя на мой фрак.

— Когда это я!

— Пыхтела ведь.

«Хитрая». Усмехнувшись, Ахин слегка склонил голову набок. Его полуприкрытые глаза остановились на моей шее.

— Ты пластырь на шею наклеила.

— …Не могу же я ходить с этим наружу.

— Почему?

«Этот хищник не может не знать, зачем я его спрашиваю». Я дернула носом от обиды. Как я могу показывать всем эти синяки, оставшиеся от укусов, не говоря уже о шрамах?

— Хочешь, я на щеке оставлю, чтобы не могла спрятать?

«С ума сошел».

Представив себе распухшую щеку, я в ужасе отбросила его руку и закрыла щеки ладонями. Тогда он, указав букетом себе на шею, сказал:

— Тогда оставь мне.

Своим ленивым голосом Ахин раздувал то крошечное лукавство, что таилось во мне.

— Сегодня же мой день рождения.

В нем не было ни капли скромности, чтобы сказать «да что там, ерунда» или отмахнуться. Заметив мои колебания, Ахин одарил меня своей ангельски невинной улыбкой.

— А?

«Боже…»

«Какой же он хитрый и коварный».

Поклявшись не поддаваться на его типичные уловки, я зажмурилась, чтобы избежать визуального раздражения.

Но тут до моих ушей донесся шорох его движений. Проблема была в том, что, лишившись зрения, я слишком сильно обострила слух.

«Наверняка он опять, как в прошлый раз, притворяется, что раздевается, чтобы меня обмануть». Я была уже не та, что раньше, и не попадусь на такой старый трюк.

Решив уличить его во лжи, я резко открыла глаза. В тот же миг все мое поле зрения заполнило лицо Ахина. Встретившись со мной взглядом в упор, он широко улыбнулся.

— У тебя такой нос, что хочется откусить.

«Да он…!»

«Весь день только и думает, что кого-нибудь укусить». Возмутившись, я, словно бодаясь, толкнула его.

Застигнутый врасплох Ахин опрокинулся на спину, выронив букет. Букет, взлетев в воздух, рассыпался.

Шлеп-шлеп-шлеп. К тому времени, как цветы опали на клумбу, я уже столкнула Ахина на землю.

— Букет же испортился…

— Молчи.

Схватив его за плечи и прижав к земле, я состроила страшную гримасу.

— Из-за того, что ты постоянно дразнишься, я так и не смогла сказать то, что хотела.

Ахин, слегка расширив глаза, послушно замолчал. Видимо, мой напор его сразил.

Наконец-то угомонив этого сумасбродного хищника, я изо всех сил старалась успокоить бешено колотящееся сердце.

«Как же я добилась права голоса». Сосредоточив взгляд на его разметавшихся по клумбе серебристых волосах, чтобы не смотреть ему в лицо, я крепко закусила губу. Мне нужно было столько всего сказать, что я не знала, с чего начать.

«Сказать про цветочный шрам?»

«Нет, сначала нужно сказать самое главное».

— …С днем рождения.

С трудом встретившись с ним взглядом, я смущенно улыбнулась. Ахин молчал, словно ему вдруг зажали рот.

Когда тишина начала становиться неловкой, его красные губы медленно раскрылись.

— Спасибо. Жаль только, что букет испортился.

— Я сделаю новый.

«Уши у меня, наверное, покраснели до самых кончиков». Беспокоясь об этом, я несколько раз открывала рот, чтобы сказать вторую фразу.

Как выразить это огромное, не поддающееся контролю чувство?

Каждую ночь я ломала над этим голову, но так и не находила ответа, проваливаясь в сон.

Я думала, что он, конечно, улыбнется, но в глубине души сомневалась.

«Не будет ли это для него обременительно?» «А вдруг он, как и я, думает о преградах в виде рода и статуса?»

«И можно ли вообще говорить о таких чувствах, когда я еще толком не освоилась в облике человека?»

Неуверенность, вызванная этими неясными вероятностями, постоянно преграждала путь словам, готовым сорваться с губ.

— Виви?

Видя, как я медлю, Ахин удивленно окликнул меня по имени. Затуманенный мыслями взгляд снова сфокусировался на нем.

«В конце концов, у всего есть свое название».

«С каких пор это длится?» Возможно, с того самого момента, как Ахин впервые назвал меня по имени, мои защитные барьеры безнадежно рухнули.

Кончики пальцев, сжимавших его плечи, побелели. Мне стало страшно, до каких размеров разрастется это чувство, которое только что снова увеличилось.

Молча наклонившись, я осторожно коснулась губами его губ.

Сердце колотилось так, что я боялась, не слышно ли его снаружи.

Через мгновение, опершись на его плечи, я поднялась и тихо пробормотала:

— Я больше не буду флиртовать.

Ведь это правда, что я чуть не поддалась феромонам лисы. Проглотив остальные слова, я залилась краской.

Прошло несколько секунд. Но от Ахина, сидевшего с обалдевшим видом, не последовало никакого ответа. Он был похож на человека, который потерял сознание с открытыми глазами.

— Ахин?

«Не может же он, хищник, потерять сознание от одного поцелуя». Забеспокоившись, я похлопала его по щекам. Очнувшись, Ахин наконец захлопал глазами.

— Виви… — выдохнул он хриплым шепотом и закрыл лицо руками.

— …Отвернись, пожалуйста.

Увидев такую странную реакцию, я внимательно посмотрела на Ахина, спрятавшего лицо в ладонях. Кончики его ушей, прижатых к клумбе, были подозрительно красными.

«Это…»

Я была уверена. Он точно поддался на мою провокацию.

— А!

Не успела я принять гордый вид, как моя рука дернулась.

В один миг я оказалась лежащей на Ахине, широко раскрыв глаза. Его лицо с покрасневшими глазами было прямо передо мной.

— Слишком коротко.

— Ч-что…?

Как только смысл дошел до меня, наши губы снова соединились.

Поддерживая меня за талию и затылок, Ахин легко перекатился, меняясь со мной местами. Теперь я оказалась внизу и рефлекторно вцепилась в его предплечья.

— Подожди, х-хм…

Не давая мне перевести дух, он углубил поцелуй. Он на мгновение оторвался от моих губ.

— Если снова упадешь в обморок, я тебя и правда съем.

* * *

«С-съест…»

Виви, ставшая сильнее благодаря тренировкам, больше не поддавалась на такие жалкие угрозы.

Усмехнувшись, уголки ее губ приподнялись. Однако взгляд ее был настороженным — она явно была готова в любой момент сбежать.

Ахин молча наблюдал за лицом Виви, на котором отражались два противоположных чувства.

«Каждый день не можешь контролировать выражение лица, теперь еще и рожицы строишь?» Слегка приподнявшись, он оперся рукой о землю рядом с ее лицом.

Затем большим пальцем он приподнял ее верхнюю губу, обнажив ровный ряд зубов — клыков не было.

«Что это?» Внезапное вторжение в интимную зону. В глазах Виви, ждавшей лишь поцелуя, вспыхнул огонь.

Ахин, не обращая внимания, все еще придерживая ее губу, беззвучно рассмеялся.

— И правда, клыков нет.

— …

— Трусиха, да еще и в обмороки падать — твое хобби.

«Да где это видано, чтобы кто-то падал в обморок ради хобби?» Виви, получившая словесную оплеуху, тупо хлопала глазами.

— А храбрые поступки ограничиваются тем, что ты из последних сил злишься и рычишь. Разве нет?

Не в силах возразить против этой жестокой правды, Виви лишь дернула носом. «С чего это он вдруг недоволен и говорит такие обидные вещи?» Сглотнув горечь и обиду от отсутствия клыков, Виви стиснула зубы.

— И с таким настроем ты собралась на Медвежьи территории.

— Ты же обещал взять меня.

— Я, кажется, сказал «подумаю».

Сделав многозначительное лицо, Ахин незаметно погладил ее по верхней губе.

— Виви, ты вообще видела медведей?

— Нет…

— На Медвежьих территориях они свободно бродят по горам. Слабому зверолюду, встретившему медведя взглядом, лучше сразу покончить с собой. Притворяться мертвым, как кролик, бесполезно.

Сглотнув, Виви представила себе ужасную медвежью лапу. «Может, остаться в особняке и просто желать ему удачи?» Решительно отогнав малодушные мысли, она трагически приврала:

— Медведи? Да я их одной левой! И пустыню смогу пересечь.

— Ладно, поедем вместе.

— Нет.

— Нет?

— Что? Нет, погоди, что ты сказал?

— Я говорю, поедем вместе на Медвежьи территории.

— …Правда?

Ахин, глядя сверху вниз на опешившую Виви, усмехнулся уголком рта.

— Пока меня не будет, кто знает, на кого ты еще набросишься. Иврин сказал, что флирт — это не разовое мероприятие.

— Мудрое решение. Раз я могу снова начать флиртовать, правильно будет взять меня с собой.

Виви, которой предстояло ехать на Медвежьи территории, было все равно на эти подколы. Ее голова уже была полна грандиозных планов.

«Там, наверное, солнце печет?» Она, которой, возможно, придется пересекать пустыню в облике крольчонка, погрузилась в практические раздумья.

Эш в пустыню не потащишь, значит, вместо рюкзака надо будет взять флягу с водой. И попросить Мэйми приготовить платок на голову.

— Виви?

Ахин, чье существование словно игнорировали, недовольно приподнял бровь. Виви была так возбуждена, что забыла, где находится.

— Видно, медведи тебе больше нравятся, чем пантеры.

«С чего бы?»

Только тут внимание Виви, полностью поглощенное медведями, вернулось к нему, сидящему на ней.

— …Пантеры нравятся больше.

Голос был настолько тихим, что приходилось прислушиваться.

Она осторожно взяла Ахина за щеки и прижалась лбом к его лбу. Это был жест дружеского расположения и любви.

Ахин, видя прямо перед собой Виви, у которой от такого пустяка зарделись щеки, почувствовал, как сердце сжалось, словно кто-то стиснул его рукой.

— …

Никогда не умея выражать переполнявшие его чувства, он не знал, что сказать.

Подавив в себе дикое желание искусать ее всю, Ахин поцеловал ее в лоб. Скользнув со лба, его губы прошлись по векам, носу, щекам.

Виви, охваченная давно забытым теплым чувством, пошевелила пальцами ног.

Затем его красные глаза, заслонившие свет, остановились на ее белой шее.

Ахин отклеил пластырь, который его раздражал. Преграда исчезла, обнажив искусанную, покрасневшую кожу.

С удовлетворением оглядев красные пятна, он снова оставил на них след.

Виви, которой стало щекотно, слегка пошевелилась. Большая рука Ахина легко гладила ее брыкающиеся бедра.

— …Ты…

Ахин, долго пролежавший лицом у ее шеи, вдруг приподнялся и посмотрел на Виви сверху вниз.

— Где ты научилась источать возбуждающие феромоны?

Из его горла вырвался сдавленный, низкий хрип.

Виви, только сейчас осознавшая, что бессознательно испускала феромоны, вздрогнула зрачками. Видимо, она долго вдыхала возбуждающие феромоны лисы и, сама того не заметив, научилась этому чувству.

— Наверное… от лисы…?

— Ты всему учишься у других, а не у меня.

— Я не нарочно, хмм…

Он не дал ей договорить, накрыв ее рот поцелуем.

Но и этого Ахину показалось мало, он надавил пальцем ей на подбородок, заставляя открыть рот шире. С каждым вздохом в нее проникали доминантные феромоны, чтобы она не могла превратиться обратно в крольчонка.

Виви от глубины, с которой он словно проглатывал ее, рефлекторно забилась.

Ахин, врывавшийся в нее, как дикий зверь, поймал ее блуждающую руку и поднес к своей шее.

Он начал развязывать галстук ее мягкой рукой. Ведомая Ахином, ее рука несколько раз соскользнула, но в конце концов полностью развязала черный галстук.

Не останавливаясь на этом, ее пальцы, тук-тук, расстегнули пуговицы рубашки, скрывавшие шею.

Ахин медленно оторвался от ее губ, и перед взором Виви предстала его полностью открытая шея.

— Теперь ты укуси меня.

Виви, переводя дух, уставилась на его гладкую, без единого шрама, шею.

«С ума сошел». Ей, с трудом поспевающей за дыханием гибкого хищника, да еще и без клыков, предлагают укусить себя за шею?

Побледнев, она содрогнулась, но Ахин медленно провел ее рукой по своей шее. Ладонь, касавшаяся его кожи, горела.

— Нужно оставить метку, что я твой.

— …

— Ведь я твой.

«Разве человек, который отдает себя, должен так красиво улыбаться глазами?» Виви, думая об этом, но поддавшись этой растопляющей улыбке, большим пальцем погладила его выступающий кадык.

«Говорят, у хищников сильно развито чувство собственничества».

«И иногда, если это чувство переходит границы, они могут уничтожить объект своей любви».

Виви вдруг вспомнила Ахина, который, гладя ее по спине, мрачно говорил:

«Я ведь тебя подобрал».

«Значит, ты моя собственность. Разве не так?»

Кто бы мог подумать, что Ахин, произносивший эти предупреждения бесстрастным голосом, и нынешний Ахин — одно и то же лицо?

И при этом он, не теряя своего превосходства, оставался и хищным, и досадным. Виви, смотревшая на его шею повлажневшими глазами, вдруг, подражая ему, хитро улыбнулась.

— В следующий раз.

— …?

Ахин, решив, что ослышался, захлопал глазами. Судя по ее хитрому взгляду, она не могла отказать.

— Что за чушь.

— В следующий раз укушу.

— А когда этот следующий раз?

— …Когда Ахин будет хорошо себя вести.

Закрыв пылающие щеки обеими руками, она громко прокашлялась.

Ахин тупо смотрел на Виви, которая, лежа под ним, смущалась и ерзала. Его взгляд задержался на венке, подаренном львом, который она все еще носила.

К ревности примешалось чувство нежности.

«Попросила приручить себя и теперь собирается меня дрессировать?» Поняв, что сам прыгает под дудку этой непутевой крольчихи, он невесело усмехнулся.

— Если я буду ползать у тебя в ногах, тогда укусишь?

«Ну и мысли у него».

— А если нет, то что? Говори.

Скрывая свое нетерпение, Ахин с показным спокойствием спросил.

Виви, сощурившись, словно только и ждала этого, принялась перечислять:

— Больше никогда не клади меня на тарелку.

— И все?

— Запрещается кусать меня за передние лапы и уши. И меня бесит, когда ты машешь морковкой у окна.

Услышав эти скромные требования, Ахин, наконец сдаваясь, взял прядь ее белых волос и прижался к ним губами.

«Что же мне с ней делать?» Даже слов «проглотить» было бы мало.

Думая, что это мгновение длилось бы вечно, Ахин вдруг замер.

Тук. Тук.

Знакомое чувство, будто сосуды расширяются, охватило все тело. Это было предвестие припадка, периодичность которого в последнее время начала учащаться.