Рестин, личный помощник Руна, столкнулся с серьезным испытанием. Вот уже около двух часов Рун, представитель дома Маниентс, нигде не показывался.

До банкета оставались считанные минуты, а привезенный фрак так и висел в спальне нетронутым.

На бегу его заплетенные в косу золотистые волосы растрепались.

Вчерашние бессвязные бормотания Руна о том, что она ему, кажется, нравится больше, чем он думал, и что другого выхода нет, только усиливали тревогу Рестина.

«Господин Рун, прошу…»

Неужели он и правда решил последовать совету сестры и украсть крольчиху? Более того, даже Эзран, дед Руна, твердил, что кролик подозрительный, и изводил Рестина.

Когда Рестин, наконец, добрался до задней части банкетного зала, где сновали слуги, и принялся обыскивать деревья, под которыми любил валяться Рун, его золотистые глаза сузились.

В поле его зрения попал Иврин в мышиного цвета фраке.

«Иврин».

Кожа его гладко блестела, отражая свет, просачивающийся из банкетного зала. Благодаря врожденной приятной внешности, ничего не подозревающие слуги с других территорий краснели при взгляде на него.

Рестин мечтал, чтобы все узнали, какой мелочный и прогнивший характер скрывается за серьезным лицом Иврина.

Судя по тому, что слуги дома Грейс даже не смотрели в его сторону, можно было понять, насколько он опасен.

Передернув плечами, Рестин поправил монокль и насторожился. Иврин, пошарив за пазухой, совершал какие-то тайные манипуляции. Решив, что это крайне подозрительно, Рестин, держась на расстоянии, осторожно последовал за ним.

Вскоре Иврин оказался перед трехъярусным тортом, предназначенным для банкетного зала.

С абсолютно невозмутимым лицом он отослал всех слуг.

«Неужели…»

Прячась за спинами проходящих слуг, Рестин сглотнул.

«Неужели он собирается совершить нечто непотребное с тортом, который будут есть аристократы?» Зловеще блеснувшие красные глаза Иврина придавали вес этой догадке.

Вскоре Иврин достал из-за пазухи что-то завернутое и принялся старательно протирать это носовым платком. Затем, привстав на цыпочки, он водрузил этот предмет на самый верхний ярус.

«Что…?»

Присмотревшись, Рестин в ужасе зажал себе рот. Это была фигурка маленького кролика.

— Господин Иврин, что это еще за фокусы?

Рестин, разозлившись на себя за то, что хоть на миг допускал, что у поступка Иврина может быть какой-то смысл, решительно приблизился к нему.

— Давно не виделись, господин Рестин.

— Думаю, сейчас не время для любезностей. Что это вы делаете с тортом, который подадут в банкетный зал?

— Я украсил его кроликом.

От этого бесстыжего ответа Рестин разозлился еще больше и потянулся к фигурке.

— Вы ставите под удар репутацию дома Грейс.

— Можете не беспокоиться, этого не случится. Глава Валенс тоже будет рада.

— Не говорите ерунды!

— Именно поэтому за вашей спиной, господин Рестин, тянется шлейф труса.

— Ч-что вы сказали?!

Иврин, с силой схватив его за запястье, приблизился вплотную. Рестин, рефлекторно вжавший голову в плечи, застыл, не в силах убрать протянутую руку.

— Как коллега-помощник, позвольте дать вам совет, — глядя на открывающего и закрывающего рот Рестина, тихо сказал Иврин. — Дом Грейс уже под властью крольчонка, так что вам стоит заручиться его расположением.

— Ч-что за чушь…!

— Со вчерашнего дня служанка Мэйми, прислуживающая крольчонку, по особому распоряжению главы Валенс получила стремительное повышение до должности, следующей сразу за старшей горничной.

На этот раз Рестин, не в силах возразить, широко раскрыл глаза. Должность сразу под старшей горничной давала ту же власть, что и личная служанка главы дома.

— И это еще не все. Господин Ахин уже готов притворяться мертвым от пинков крольчонка.

— …

— Господин Лилиан пока сопротивляется, но, по моим оценкам, его падение под мудрыми взмахами передних лап крольчонка не за горами.

Наступила эра передних лап.

Заметив, как задрожали губы Рестина, Иврин прошептал по-дьявольски:

— Думаю, если вы добьетесь успеха в этом вопросе с союзом, то сможете подняться до первого помощника, господин Рестин.

«Тогда нужно, чтобы крольчонок присутствовал на совещании по союзу». Приготовить первосортное сено, стул и документы размером с кролика…

Погрузившись в тщательные подсчеты, Рестин вдруг опомнился и отбросил руку Иврина. Что это еще за пропаганда кроликов? Он больше не поддастся на сладкие речи.

— Прошу вас, перестаньте каждый раз нести чушь!

— Жаль, что вы отказываетесь от возможности. А вы, господин Рестин, что делаете здесь, за банкетным залом?

— …!

Только тут вспомнив о своей цели, Рестин завертел головой по сторонам.

— Кстати, вы случайно не видели господина Руна?

— Да вон же он.

— Что? Не может быть…?

Поспешно повернув голову, он увидел огромного льва, неторопливо идущего прочь.

У Рестина в зрачках землетрясение началось. Он механически отвел взгляд. Ему хотелось сделать вид, что он ничего не заметил.

— Я, я с самого утра не могу найти господина Руна…

— Господин Рун, как вы поживали все это время?

На оклик Иврина лев, гавкнув, поднял переднюю лапу в знак приветствия.

Глядя на удаляющуюся вразвалочку спину, Рестин в первую очередь забеспокоился, как же ему урезонить этого чокнутого льва.

Он догадывался, зачем Рун превратился в истинный облик, но ни за что не хотел этого признавать.

Вопреки его мрачным мыслям, из банкетного зала полились прекрасные мелодии.

* * *

— Переутомление. Просто в соответствии с защитными инстинктами она приняла истинный облик, со временем сама вернется в человеческий.

Врач, закончив осмотр лисы, поклонился и отошел в сторону.

«Если только это не было переутомление до потери сознания, она бы не превратилась в истинный облик». Мне показалось странным, что она в таком состоянии приехала на банкет, и я облизала губы.

Тем временем очнувшаяся лиса смотрела на меня с почти человеческим выражением морды.

Похожа на тибетскую лису из книг.

Я, прижавшись к стене, не смея встретиться с ней взглядом, косилась на нее одним глазом. Лисы любят лакомиться грызунами, так что для кролика они — настоящие враги.

Снаружи послышался звук, которым Эш скребла дверь — ей приходилось ждать снаружи из соображений чистоты.

«Не лучше ли мне уйти?» Пока мы обменивались взглядами, я все сильнее прижималась щекой к стене и наконец осторожно заговорила:

— Хорошо, что вы в порядке. Ну, мы тогда пойдем…

Я уже собралась незаметно дернуть Мэйми за подол, как вдруг застыла. Лиса грациозно села и легонько пошевелила передней лапой.

«Зачем вы меня зовете…?» Мне хотелось плакать. Я и так уже плакала, вытирая слезы указательным пальцем.

Лиса изящным движением лапы постучала по больничной койке.

«Это значит “садись”?»

Судя по тому, что Мэйми молча, но вся обратилась в слух, лиса явно была высокопоставленной аристократкой из Лисьих территорий.

Нерешительно оглядываясь, я присела на край кровати.

И тут произошло нечто. Тело лисы озарилось ярким светом, и она начала обретать человеческие очертания.

«Боже…!»

«Нет!» В ужасе я схватила больничное одеяло и накрыла им лису.

Когда свет погас, рыжие волосы рассыпались в разные стороны. Неожиданно оказавшись в позе, будто я напала на лису, я захлопала глазами.

— …Не обязательно было так отчаянно меня закрывать.

Лиса, едва прикрытая тонким одеялом, соблазнительно сощурилась.

Как я и думала, это была та самая лисица, что напустила на Ахина возбуждающие феромоны и из-за которой я узнала, что превращаюсь в человека.

— Спасибо, что помогла. У меня так много мужей, что усталость накапливается, и иногда такое случается.

— …?

Я не сразу поняла смысл ее слов и удивленно нахмурилась.

«…А».

Как только до меня дошло, и я залилась краской, она высунула из-под одеяла тонкую руку. Изящная рука мягко погладила мои рассыпавшиеся белые волосы.

— Какая прелесть. Ты, случайно, не тот крольчонок господина Грейса, которого я видела в прошлый раз? Странно, взрослый человек не может быть крольчонком.

Ее мягкий, обволакивающий голос, казалось, растопит уши.

— Мне очень нравится твое испуганное личико. Хочется посмотреть, как ты еще поплачешь.

Не успела я придумать, как объяснить свое существование, как из уст лисы вылетели невероятные слова.

«Эта хищница тоже сумасшедшая».

Что, все хищники, независимо от пола, специализируются на обольщении? Она явно знает, что я того же пола, но я все равно покорно подпадала под ее чары.

— Я впервые вижу травоядного зверолюда так близко. Может, завести себе такого в особняк?

Мое сознание уже начало мутиться, но тут я поняла, что она незаметно источает возбуждающие феромоны.

К счастью, широко раскрыв глаза, я смогла отогнать наваждение.

«Но все равно опасно».

«Неужели лисы не разбирают полов?» Все еще опираясь на руку рядом с головой лисы, я оглядывалась по сторонам.

Как только я осторожно попыталась подняться, ее рука скользнула по моим белым волосам и потянула за ленту плаща.

— Бедняжка, ты поранила шею?

— А, это…

Вспомнив о пластыре на шее, я покраснела.

Пока я заикаясь придумывала оправдание, плащ соскользнул, и холодная рука коснулась моей шеи. По спине побежали мурашки, и когда я попыталась отстраниться, она прошептала, так, чтобы слышала только я:

— Хочу спросить, — откуда у тебя цветочный шрам, если ты не взрослый зверь, а крольчонок?

Цветочный шрам — это то, что появляется только у прошедших через превращение в человека. Мое сознание, только начавшее проясняться, словно огрели молотком по голове.

Поспешно ощупав шею сзади, я почувствовала странную неровность, которой раньше не замечала.

— Да, интересно, почему?

Голос лисы звучал сладко, но от него веяло безысходностью, словно бредешь в густом тумане.

Кое-как выбравшись из-под нее, я зашла в ванную при лазарете.

Захлопнув дверь и посмотрев в зеркало, я увидела женщину с бледным, испуганным лицом. На ощупь убрав волосы на одну сторону и повернувшись боком, я осмотрела шею сзади.

«И правда».

Хоть и нечеткий, но можно было разглядеть слабый лепесток.

Когда я в прошлый раз раздирала шею Ахина передними лапами, его цветочный шрам был глубоким, не то что этот.

Дрожащей рукой проводя по этому месту, я закусила губу.

Я не помню, чтобы у меня была звериная лихорадка, может, это знак того, что я приближаюсь к человеческому облику? Мое тело всегда было вне всяких правил, так что и такое явление было бы неудивительно.

«Почему же я не превращаюсь в человека?»

Превращение в человека.

При мысли, что цель всей моей жизни, возможно, близка, меня охватило не столько удивление, сколько растерянность.

«Зверолюд, не способный превратиться в человека? Какой жалкий».

Бум.

«Значит, он ничем не отличается от разумного зверя? Какая мерзость».

Бум.

Сердце колотилось, словно пустилось в бега. Дни, прожитые кроликом, пронеслись перед глазами, как панорама.

— Крольчонок.

Снаружи послышался встревоженный голос Мэйми. Я, не в силах оторвать взгляд от зеркала, только сейчас вернулась из далеких воспоминаний в реальность.

Поспешно пригладив волосы, чтобы прикрыть шею, я осторожно открыла дверь и вышла.

— Пошли, Мэйми.

С лисой тянуть время было незачем. Стараясь держаться невозмутимо, я все же слегка запнулась в конце фразы.

Лиса, уже сидевшая на кровати, едва прикрыв наготу одеялом, усмехнулась.

— Ты вот так просто уйдешь?

— Да?

— А если я снова упаду в обморок?

«До чего же коварная хищница». Каждое слово, каждый жест приковывали к месту бедного кролика.

— По…!

Решив бросить ей резкое замечание вроде «уберите свои приставания», я угрожающе нахмурилась.

— П-поправляйтесь…

Вместо ожидаемого, голос мой предательски стих. Улыбка на лице лисы стала только шире.

— Что же делать, не хочется тебя отпускать. Ты мне нравишься даже больше, чем господин Грейс. И пахнешь вкусно.

«Говорят, хищники ненасытны». У нее аж пятеро мужей, а ей все мало.

Я, наполовину высунувшись из-за спины Мэйми, посмотрела на лису. Ее рубиновые глаза, свойственные ее роду, были так прекрасны, что в них можно было провалиться, а волны вьющихся волос приковывали взгляд.

Тут я наконец поняла, что за неприятное чувство все это время скреблось у меня внутри.

Мне было неприятно, что эта красивая лиса постоянно зарится на Ахина. Тревожно, обидно без причины, и я злилась на Ахина за его излишне красивое лицо.

Сама не заметив, как сжала в кулаке подол платья Мэйми, я прорычала:

— …Он мой.

— Господин Грейс?

Как только я это сказала, мне стало невыносимо стыдно, и я уткнулась лбом в спину Мэйми.

— Какая прелесть.

Лиса рассмеялась вслух.

От этой невозмутимой реакции я хотела добавить что-то посильнее, но тут резко обернулась. Р-р-р — за дверью лазарета Эш и Бара подняли шум.

«Они просто так шуметь не будут». Я поспешила к двери, но тут — скрип — дверь открылась, и вошел огромный лев, стоящий на задних лапах.

«Лев…?»

«С какой стати царь зверей пожаловал в лазарет?»

Подумав, уж не сон ли это, я протерла глаза, но лев, державшийся за дверную ручку, по-прежнему пристально смотрел на меня.

Меня охватил ужас, не сравнимый с тем, когда я увидела упавшую в обморок лису. Я с силой толкнула льва.

— Крольчонок!

Так началась неожиданная погоня. Я убегала со скоростью, от которой подошвы горели, а за мной неслись Мэйми, две черные пантеры и один лев.

«Не преследуйте меня!»

«Спасите…!» Забыв, что могу говорить, я пыталась подавать сигналы глазами, но слуги, для которых наши забеги по особняку были делом привычным, лишь с довольным видом уступали дорогу.

«Юан, помоги…»

…те. Мельком увиденный кулак Юана, поднятый в жесте «давай», лишил меня последних надежд.

* * *

Виви было трудно и неловко от того, что Рун приближается к ней как мужчина.

Настолько, что на плацу и в гостиной она старалась ни разу не встретиться с ним взглядом.

Поэтому Рун, подумав, что с животным общаться будет проще, применил нехитрую уловку, но Виви, несмотря на жизнь на территории пантер, по-прежнему боялась хищников.

В результате Рун, неожиданно для себя оказавшийся участником игры в догонялки, смотрел вперед. Белый подол платья Виви развевался. В отличие от утиной походки в облике кролика, сейчас она носилась по особняку так, словно бег был ее коньком.

Виви, знавшая, что лев — это Рун, несколько раз пыталась остановиться, но, едва взглянув на его морду, бормотала что-то невнятное и снова убегала. Это повторялось уже несколько раз.

Когда Рун уже подумывал, не превратиться ли обратно в человека, Виви юркнула в зимний сад.

Мэйми, остановившаяся у входа в сад, низко поклонилась Руну.

— Я принесу одежду, пожалуйста, вернитесь в человеческий облик.

Кивнув охраняющим сад рыцарям, она поспешно удалилась.

«Я вовсе не хотел дразнить ее, как эти чокнутые пантеры». Смущенно почесав лапой гриву, Рун остался стоять на месте, так как делать было нечего.

Вдруг почувствовав чей-то взгляд, он посмотрел в сторону.

Сквозь стекло сада на него в упор смотрела Виви, сидевшая на корточках. Из-за бешеной погони волосы ее растрепались, а щеки раскраснелись.

Виви, кое-как собравшись с духом, широко раскрыла фиолетовые глаза. Не моргая, словно в игре в гляделки, она беззвучно шевелила губами.

«Зачем вы за мной ходите?»

Эта отчаянная попытка показалась Руну забавной, и он тихо усмехнулся.

«Просто так».

Потому что в другом месте, кроме дома Грейс, я бы тебя не увидел.

Топ-топ. Подойдя к Виви вплотную, разделенный лишь стеклом, он прижал переднюю лапу к стеклу. Она была совсем рядом, но не достать.

Ему было и завидно, и обидно на Ахина Грейса.

«Может, я был бы первым во всем». Первым, кто заметил Виви после превращения в человека, первым, кто пошел с ней в ателье. Первым, кто увидел ее в платье, первым, кто увидел ее кружащейся в танце.

И все же это стекло, казалось, означало расстояние между ним и Виви. Руну стало немного грустно. Похоже, он сам не заметил, как сильно привязался к ней.

* * *

Ночь банкета была в самом разгаре. Собравшиеся аристократы то и дело косились на необычное зрелище.

Валенс, Ахин и Лилиан, которые и так не были в особенно теплых отношениях, собрались вместе с представителями дома Маниентс. Редкое и удивительное сочетание.

Более того, взгляды их были прикованы к одному месту. Проследив за ними, аристократы уставились на кроличью фигурку, водруженную на торт.

Тем временем Ахин, стоявший в центре этой своеобразной группы, чувствовал себя вымотанным. Прошлой ночью он не сомкнул глаз.

Самая хитрая крольчиха на континенте каждую минуту подвергала его испытаниям.

Даже если что-то делать, то хотя бы после того, как минует угроза жизни в виде припадка. Виви же, не ведая его чувств, с диким выражением морды легко расправилась с подушкой, которая служила им границей.

А как он сдерживался, когда кусал ее за шею, заглушая смехом желание двигаться дальше? Ахин, который никак не мог сосредоточиться на банкете, где он сам был виновником торжества, потер переносицу.

— Господин Ахин, вам не нравится торт?

Иврин, заметивший его дурное настроение, спросил. Только тогда Ахин обратил внимание на кроличью фигурку на самом верху торта.

— Виви совсем не такая смирная.

У нее взгляд поострее, и она то и дело норовит замахнуться передней лапой — настоящий зверь.

Иврин, которому стало обидно за такую суровую оценку, но не теряя надежды, посмотрел на Валенс. У нее тоже был недовольный вид.

— Слишком мелко, толком не разглядеть. Вы так не считаете, отец?

— …М-да.

Лилиан, не решившись поддакнуть, лишь хмыкнул.

Эзран, дед Руна, оглядел Ахина, Валенс и Лилиана, явно недовольных тортом. Не желая скандалить на публике, он прошептал Рестину:

— У них в доме Грейс что, эпидемия бешенства? Почему они все как с ума посходили?

«Я того же мнения», — плотно сжав губы, Рестин согласно закивал.

— А где Рун? Что-то его давно не видно.

— Он заходил вместе с нами, наверное, отдыхает где-нибудь в тихом месте.

— Ах ты, бесполезный парень.

На самом деле он даже не заходил, и Руна во льва они так и не нашли. Соврав, Рестин вытер вспотевшие руки о полу пиджака. Ему, человеку не смелому, приходилось изворачиваться перед гневным Эзраном.

— Очень жаль, что фигурка не передает всей прелести кролика. Вы так не считаете, отец?

— …М-да.

А тем временем дискуссия рода Грейс продолжалась.

— Ахин, лучше бы торт сделали в форме кролика.

— Я этого не заказывал.

— Значит, повар сам так решил?

Почувствовав, что общественное мнение складывается не в его пользу, Иврин острым взглядом посмотрел на Рестина.

— Господин Рестин, я же говорил вам, что одной фигурки будет мало.

Рестин, невольно ставший козлом отпущения, вздрогнул плечами.

— Что? Нет, то есть что? Фигурку принес господин Иврин…

— Не перекладывайте с больной головы на здоровую. Разве не вы, господин Рестин, достали ее из-за пазухи и показали мне?

Поняв, что его подставляют, Рестин затрясся от злости, глядя на Иврина, стоящего за спиной Ахина. Тут он почувствовал на себе суровые взгляды рода Грейс и попятился.

— Я, я не…

Рестин, отчаянно размахивавший руками, был спасен появившимся Юаном, личным камердинером Ахина.

— Прошу прощения.

Юан, заменивший улетевшего на Медвежьи территории с письмом Куинна и теперь докладывающий о передвижениях крольчонка, шепнул Иврину.

— Около часа назад крольчонок случайно обнаружил, что госпожа Айла из Лисьего рода упала в обморок. До этого момента она находилась с ней в лазарете. По словам госпожи Мэйми, госпожа Айла, кажется, прониклась симпатией к крольчонку.

Услышав неожиданную новость, Иврин слегка нахмурился. Из-за этой редкой смены выражения его лица взгляды окружающих устремились на него.

Оказавшись в центре внимания, Иврин кратко пересказал:

— Говорят, крольчонок закрутил роман с лисой.

— Что?! Опять?

Первым возмутился Лилиан.

Юан, увидев, как в руке Ахина хрустнули и разломились надвое карманные часы, понял, что дело плохо.

Но так как Иврин все еще слушал его, он, выполняя свой долг, снова зашептал:

— В настоящее время она бегает по особняку вместе с господином Руном в облике льва. Доклад закончил.

— Возвращайся и продолжай наблюдение.

— Слу… шаюсь.

Осторожно оглядываясь, Юан выскользнул из зала.

Иврин, проводив взглядом исчезающего Юана, обернулся. На него были устремлены ледяные взгляды рода Грейс и полные непонимания глаза Эзрана и Рестина.

Почувствовав на себе этот жгучий интерес, Иврин прокашлялся и поспешно добавил:

— В настоящее время она скрывается.

Ахин, ослабив душащий галстук, спросил:

— С лисой?

— Нет, от льва.

Хрусть — часы в руке Ахина окончательно испустили дух.

В тот же миг, как рассыпались часы Ахина, любимая трость Лилиана переломилась надвое.

Эзран, чьи глаза вылезли из орбит, переводил взгляд с трости на Лилиана.

— Что значит «скрывается от льва»? Уж не нашего ли Руна?

— …У кроликов разрешено многомужество?

— С чего вдруг такой вопрос?

— Отвечай.

— Насколько я знаю, разрешены и многомужество, и многоженство.

Лицо Лилиана, который еле сдерживался, пошло красными пятнами.

«Так вот почему она перед кабинетом прихорашивалась в плаще и любезничала со слугой!» Ужаснее не придумаешь.

Швырнув трость, он осторожно снял с торта кроличью фигурку.

— Ах ты, гуляка этакая!

Его отчаянный вопль гулко разнесся по банкетному залу. От кроличьей фигурки, конечно, не последовало никакого ответа.