Периодичность припадков доминантных феромонов становилась всё короче.

В пустой комнате Ахин, почти насильно принявший истинный облик, провёл какое-то время в муках припадка и только сейчас вернулся в спальню.

Глубокая ночь. Со временем он естественным образом превратился обратно в человека и открыл тяжёлые веки.

Схватившись за пульсирующий лоб, он сел. Одеяло соскользнуло, обнажив его прекрасно сложенный торс.

Повернув голову, Ахин по привычке поискал взглядом гулящую крольчиху.

К счастью, это был не пушистый комочек, поэтому Виви, растянувшаяся поперёк кровати, сразу попалась на глаза.

«Мало того что сама технику показала, так ещё и танец, которого я не видел, продемонстрировала льву».

Размышляя, что с этим делать, он уловил аромат феромонов Виви, и у него мгновенно закружилась голова. Это было похоже на то неприятное чувство отключения сознания, когда во время припадка он впитывал её лечебные феромоны.

Медленно переместившийся взгляд задержался на шее Виви, видневшейся из-под ночной рубашки. В красных глазах, потерявших фокус, плескалось смутное желание.

Ахин не мог оторвать взгляд от её шеи. Слабый сладковатый запах лечебных феромонов не переставал щекотать ему ноздри.

Тук, тук, тук.

Казалось, все сосуды в теле превратились в сердце и пульсировали.

Его мучила жажда, хотелось впиться зубами в нежную шею.

Как тогда, когда ему казалось, что он впитывает лечебные феромоны. Это было то самое опасное состояние, когда сознание вот-вот покинет его.

Скрежеща зубами, он нарочно прокусил губу до крови. Резкая боль принесла облегчение, и затуманенный разум хоть немного, но прояснился.

Красные глаза, видневшиеся сквозь растрёпанные серебристые волосы, постепенно обретали фокус.

Успокоив непонятное ему самому желание, Ахин облизнул губы. На тыльной стороне ладони осталась алая кровь. Вытерев кровь с губ, он уставился на Виви, спящую и не подозревающую о том, что произошло.

Виви, сильно нахмурившись, вдруг дёрнула ногой. Видимо, даже во сне её преследовал хищник.

«Я ведь на мгновение, но определённо едва не впился ей в шею. В неконтролируемом состоянии».

У Ахина кровь застыла в жилах. Он даже не заметил, что его руки дрожат.

— Виви.

Указательным пальцем он легонько пощекотал её маленькую ступню. Она снова дёрнула ногой. Эта живая реакция хоть немного успокоила встревоженное сердце Ахина.

После смерти Идиса Ахин всегда знал, что за ним по пятам следует тень смерти, поэтому ему нечего было бояться.

Но с какого-то момента он стал бояться за Виви.

Как бы этот маленький пушистый комочек не умер, пока он отвернулся. Или, может, она сбежит отсюда, как только научится превращаться в человека.

А вдруг ей, такой легкомысленной, приглянётся этот праздный лев? Или из-за припадков ему самому придётся отпустить Виви?

Стоило делу коснуться Виви, как Ахина охватывал незнакомый страх.

Это было опасное чувство.

Взять хотя бы сегодня: каждый раз, вспоминая её раскрасневшееся лицо, он чувствовал, как его внутренности скручивает от напряжения.

И в то же время она, настойчиво допытывающаяся о его припадках, одновременно и раздражала, и радовала его.

Пока у него есть такая обуза, как припадки, эта добрая крольчиха останется рядом с ним, даже если это будет не любовь, а всего лишь сочувствие.

«Сочувствие — тоже неплохо». Ахину вдруг пришло в голову, что если он завладеет всеми чувствами Виви, эта тревога исчезнет.

Словно заворожённый, он взял её за ногу и припал губами к её ступне. Прошло немного времени.

Осторожно, чтобы не разбудить, положив ногу на место, он посмотрел на себя. Из-за того, что он превратился из пантеры в человека, он был практически голым.

«Если бы Виви это увидела, ей бы, наверное, понравилось…»

«…Нет, нельзя».

Он просто немного подшутил над ней, допытывающейся, зачем он превратился в пантеру, а в ответ получил неожиданное признание о том, что она танцевала со львом.

Губы Ахина сжались в прямую линию. Визуальные стимулы действуют на гулящую крольчиху лучше всего, так что это оружие нужно было приберечь.

Надев брюки в гардеробной и кое-как накинув рубашку, он подошёл к террасе.

— Выходи.

За плотными шторами кто-то зашевелился. Прятавшийся за ними Куинн мелкими шажками вышел.

— Я тебе приказывал сегодня сидеть на террасе?

— …

— Зачем делаешь то, что не приказано?

Застегнув пуговицы на рукавах, Ахин холодно посмотрел на Куинна сверху вниз.

— Ты же сам хвастался, что, в отличие от Иврина, не будешь перед крольчихой на задних лапках прыгать.

На этот раз Куинну нечего было возразить, и он закрыл лицо крылом.

Из-за того, что Иврин заговорил о его репутации, он действительно, как дурак, торчал на террасе. Ему было стыдно.

Глядя на Куинна, изъясняющегося крыльями, Ахин опешил.

С самого начала он поручил ему слежку за крольчихой, и теперь тот, похоже, заразился от Виви, размахивающей лапами. Куинн даже не осознавал, что делает это.

— В наказание за самовольство неделю не получишь клубники.

«И не вздумай тайком бегать на кухню», — холодно добавил Ахин. Куинна, на которого с ясного неба свалилась эта кара, от удара пошатнуло.

Тем временем Ахин быстро написал короткое письмо и привязал его к ноге Куинна.

— Это письмо Руну Маниентсу.

Кивнув, Куинн с тяжёлым сердцем взлетел на перила террасы.

— …Хотя сегодняшнее твоё дежурство на террасе было не лишним. После того как слетаешь к Маниентсам, останешься на террасе постоянно.

Провожая взглядом спину улетающего ястреба, Ахин тихо добавил:

— Следить будешь не за Виви, а за мной.

Куинн, перестав махать крыльями, уставился на Ахина горящими глазами.

Вместе с сегодняшним это было уже дважды. Куинн знал, что превращение Ахина в истинный облик — вовсе не способ подшутить над крольчихой.

Ни о чём не спрашивая, он взмыл высоко в небо.

* * *

Дом Маниентс.

Рун, только что получивший письмо от Ахина Грейса, спрыгнул с дерева.

«С каких это пор мы стали врагами?» Стоя посреди сада, он вспомнил далёкое детство.

В год, когда ему исполнилось шесть лет, в доме Маниентс как раз выбирали будущего наследника. Так как его сестра Леона Маниентс была открыто объявленной претенденткой, процедура не была сложной.

Но глава Львиных территорий, опасаясь угроз со стороны сторонников сестры, на время отправил Руна в дом Грейс. Это и стало началом всех бед.

Тогда он впервые встретил шестилетнего Ахина Грейса, который был сущим беззаконником.

В отличие от Руна, научившегося только сдаваться, Ахин вёл себя так, будто весь мир принадлежит ему: он был надменным, спокойным и жадным.

Кажется, маленький Рун завидовал Ахину, который мог позволить себе быть жадным.

Наверное, поэтому у него и накипело. Всё время живя на чужой территории и чувствуя себя не в своей тарелке, он просто выместил на нём злость.

— Ты что, до сих пор спишь с этим уродливым плюшевым кроликом! И после этого ты будущий глава территории чёрных пантер?

— Нечего болтать, если не понимаешь всего очарования кроликов.

Маленький Ахин с гордостью протянул кролика, которого держал в руках. Из-за того, что он спал с ним каждую ночь, игрушка была немного потрёпанной. Рун замахал руками.

— Убери этого уродливого кролика!

— А ну-ка повтори.

Возмущённый Ахин со всей силы размахнулся кроликом. «Ай!» — упавший Рун разревелся. Тут вышел Иврин, решивший выполнить свой долг подающего надежды помощника.

— Успокойтесь, господин Рун, господин Ахин. Драться нужно тайком. А то взрослые наругают.

Ахин удивлённо спросил:

— Иврин, почему ты льва назвал первым? Ты на чьей стороне?

Иврин, серьёзно задумавшись, честно ответил:

— Я на стороне того, кто победит.

— Ничтожество.

— Ни-ничтожество… Ай!

Кролик, со свистом рассекая воздух, прилетел прямо в лицо Иврина. Так Иврин, став второй жертвой, залился слезами, похожими на куриный помёт.

Подоспевший Лилиан поспешно подхватил плачущих детей.

— Рун прав, Ахин. Ты ведь будущий правитель территории чёрных пантер. Ты уже вышел из того возраста, чтобы спать с игрушками.

— А почему ты мне только запрещаешь?

И в тот день Идис покинул этот мир.

С того момента, наверное, Ахина с потрёпанным кроликом больше никто не видел.

Желание обладать всем по-прежнему никуда не делось, но и расставался он с вещами быстро. Иногда он вёл себя так, будто жить ему осталось недолго.

Оглядываясь в далёкое детство, Рун снова прокрутил в голове содержание письма.

«На день рождения, если придёшь, на этот раз убью по-настоящему, знай».

Наверное, из-за крольчихи. Получив впервые в жизни письмо от Ахина, он невольно рассмеялся. То, что этот безумец, живший без оглядки на последствия, вдруг начал себя сдерживать, было довольно забавно.

— Если он говорит не приходить, то и не пойдём, господин Рун. Это же мероприятие, которое можно поручить другим братьям.

Высунувшийся из-за плеча Руна Рестин поправил монокль.

— Разве можно вот так запросто читать письма своего господина?

— Это не шутка. Я подумал, территория чёрных пантер, где живёт господин Иврин, — земля, несущая несчастья. Тем более о вас сейчас пишут в газетах, если вы появитесь на дне рождения господина Ахина, вы точно окажетесь в центре внимания.

— Может, ты просто боишься встретиться с нимфой?

— С какой стати мне, льву, бояться крольчиху?

Пока они спорили о том, идти или нет, сзади на них упала зловещая тень.

Вскоре их, без предупреждения схваченных за грудки, подняло в воздух. Рестин, побледнев, почтительно положил руки на грудь.

— …Приветствую будущую главу дома.

Рыжеволосая, с яркими золотыми глазами, сестра Руна, Леона, посмотрела на растерянных Руна и Рестина.

— Без лишних слов лучше идите. Это часть союзнических отношений. И я поручила вам представлять нас на этом союзе.

— Сестра, обязательно нужно хватать за грудки?

— Так, если придётся бить, не придётся лишний раз за ними бегать.

Рестин, только что так рьяно отговаривавший, теперь усиленно закивал, обещая обязательно присутствовать. Довольная ответом, Леона уставилась на Руна.

— Твой ответ?

— Не знаю.

— …Из-за нимфы из газет?

Плечи брата, в самую точку сражённого этим вопросом, заметно напряглись.

Заметив, что его бегающие глаза наконец-то сфокусировались, Леона оживилась. Давно она не видела такого отклика от своего вечно ленивого и безучастного брата.

Бах! Отпустив их грудки, она протянула приглашение от дома Грейс.

— Ступай и укради её. Как украдёшь, я уж постараюсь сдержать этого безумца.

Безумцем она называла Ахина Грейса.

Рун, отводя взгляд от неожиданно проявившей инициативу Леоны, потянулся.

— Разве не ясно, раз я вернулся в дом Маниентс один? Меня нимфа прогнала.

— Что?!

Рестин, до этого молчавший, вытаращил глаза.

— Пр-прогнала? Когда прогнала? Почему прогнала? На Кроличьих территориях прогнала?

— Рестин, сколько можно про то, что меня прогнали?

— Почему вы не спросили у меня совета? Уверен, вы там наговорили какой-то глупости…!

Рестин, которому было до жути досадно и обидно, затопал ногами.

Леона, переводя взгляд с одного жалкого льва на другого, раздражённо цокнула языком.

— И на что вы бережёте свои красивые морды? Если уж совсем никак, превращайтесь в истинный облик и танцуйте брачный танец.

«Идите и собирайте вещи», — рявкнула она и, соблюдая справедливость, пнула обоих по заду.

Рун, подумав, что на этот раз у него будут синяки, покатился по траве.

«Может, и правда превратиться во льва и станцевать брачный танец?» Вспоминая тройной пируэт балетной танцовщицы, он слабо улыбнулся.

* * *

Звук шуршащей одежды разбудил меня от крепкого сна.

Протирая глаза, я увидела в затуманенном взоре Ахина, надевающего жилет. Его аккуратный силуэт так сильно отличался от той легкомысленной пантеры, которая только что подставляла мне зад, что это было выше моего понимания.

«Почему он одевается сам, без помощи Юана?»

Я тупо смотрела на него, пока он полностью не облачился в тёмно-синий мундир, а потом зарылась лицом в подушку.

Утром у меня меньше всего смелости, и смотреть в лицо Ахину было особенно стыдно.

— Чего притворяешься спящей?

Я почувствовала, как он сел на кровать.

Я вовсе не собиралась притворяться. Просто так получилось, что я не могла пошевелиться и застыла, уткнувшись лицом в подушку.

Повисла тишина.

— Если тебе стыдно смотреть на моё лицо, тогда ударь меня по заду.

«С ума сошёл, хищник…!»

«Он явно никогда в жизни не учился выбирать выражения». Сон как рукой сняло, я приподняла голову и зло посмотрела на него.

— Сидишь смирно, а взгляд по-прежнему дикий.

Встретившись со мной взглядом, он снова сморозил глупость. Привычно проигнорировав его, я перешла к делу.

— …Зачем ты вчера превращался в истинный облик?

— Чтобы наказать танцующую крольчиху.

«А, вот оно что». Не желая связываться с этим упрямцем, я спокойно залезла под одеяло.

Готовая к бегству, я услышала его неторопливый голос:

— Куда? Я же хотел рассказать то, что тебя интересует.

Голос, специально созданный для тонкого кроличьего слуха.

— Не хочешь — не надо.

Понимая, что это ловушка, я не могла не вылезти из-под одеяла. Настороженно опустив одеяло до уровня глаз, я увидела Ахина, смотрящего на меня сверху вниз.

Мой взгляд, скользнувший по его ясным глазам, задержался на нижней губе, покрытой запёкшейся кровью.

— Ахин, что у тебя с губой?

«Не может быть, чтобы Ахина кто-то бил…»

— Ты ночью лягнула.

«Значит, всё-таки бьют».

«Ну какой бы плохой ни был у меня сон, мы же спали рядом, как я могла лягнуть его в лицо?» Увидев мой недоверчивый взгляд, Ахин кивнул в сторону моих ног.

— Можешь проверить.

Залезши под одеяло и осмотрев свои ступни, я широко раскрыла глаза.

На одной ступне был едва заметный след крови. Не хотелось признавать, но это было самое явное доказательство.

«Надо… подлечить».

Осторожно приподнявшись и сев, я поднесла руку к его губам. Никакого особого контакта не было, но почему-то уши запылали.

Как только я слабо применила лечебные феромоны, Ахин тоже поднял свои доминантные. Когда ранка совсем затянулась, губы Ахина медленно раскрылись.

— Пятнадцать.

— А?

— Когда случился первый припадок. Сразу после совершеннолетия.

От неожиданных слов я остолбенела.

«Значит, он уже несколько лет мучается от этой боли?» Я опомнилась и хотела ответить, но Ахин опередил меня.

— Остальное разузнай сама, как-нибудь.

— …Что?

— Тогда тебе будет некогда плясать с кем попало. Ты же всё равно собиралась допрашивать деда и мать?

Встав с места, Ахин улыбнулся самой противной на свете улыбкой. Это была невероятно мерзкая улыбка.

«Так просто я это не оставлю», — только я открыла рот, как в дверь спальни постучали.

— Господин Ахин, прошу прощения, но время поджимает.

Голос камердинера Юана. Поторопленный им, Ахин подошёл к столу и убрал карманные часы.

Рефлекторно вскочив, я увязалась за ним. Куда он — направо, и я направо, налево — и я налево.

Перемещаясь и заканчивая сборы, он вдруг остановился и посмотрел на меня сверху вниз.

— …Виви?

— Что?

— Ты чего увязалась?

— Ну как же, мы ведь каждое утро вместе на работу ходим. Посади меня в карман…

Машинально взглянув на карман, я поспешно зажала рот руками. Как только я осознала свою ошибку, зрачки мои неконтролируемо расширились.

К несчастью, проницательный хищник понял, что я ляпнула, и состроил странную гримасу.

— Сейчас нельзя.

— …Знаю.

Кое-как взяв себя в лицо, я безразлично ответила.

— Ты слишком выросла, в карман не влезешь.

— Знаю, я просто пошутила.

Пожав плечами, я повернулась. На этот раз, даже по моему собственному мнению, это была актёрская игра небывалого мастерства.

Цок-цок, гордо прошествовав к кровати, я украдкой взглянула на подозрительно притихшего Ахина. Он стоял, уткнувшись лбом в стену, и не двигался.

Вскоре раздался его бесстрастный голос:

— Есть способ.

«…Какой способ?» Когда тревога моя достигла предела, Ахин, направившись прямо к выходу, распахнул дверь.

— Юан.

— Слушаю.

— Принеси что-нибудь вроде мешка.

— Ч-что…?

«Неужели он собирается таскать меня на плече?» Юан, естественно, не понявший приказа, заикаясь, переспросил:

— Прошу прощения, какого именно…?

— Такого размера, чтобы Виви поместилась.

— Вон!

У меня кровь застыла в жилах. Я со всей силы налетела на спину Ахина и вытолкала его за дверь. Щёлк — быстро закрыв дверь на защелку, я перевела дух.

«С каждым днём всё страшнее становится от этих свежих идей хищника».

* * *

С тех пор как я научилась превращаться в человека, я впервые по своей воле приняла облик маленького кролика.

Это был выбор, продиктованный отказом от сиюминутных желаний. По сравнению с человеческим обликом, в образе крольчонка управлять феромонами было гораздо легче.

Профессор Джиннан говорила, что Рассел естественным образом обрёл человеческий облик примерно в то время, когда научился бессознательно управлять феромонами.

Если применить тот же принцип, то, когда я освою лечебные феромоны, не значит ли это, что человеческий облик будет уже не за горами?

Но была и другая, решающая причина, подтолкнувшая меня к такому выбору. Ахин, который, по его словам, страдал от припадков с пятнадцати лет.

Ведь это гораздо раньше, чем у господина Идиса, у которого первый припадок случился в восемнадцать.

Возможно, Ахин прячет боль за своей притворной улыбкой.

В этой ситуации лучшее, что я могла сделать, — как можно скорее овладеть лечебными феромонами.

К его дню рождения, говорят, должны закончить огранку периния, так что в случае чего смогу превратиться обратно в человека.

Ахин, конечно, был против того, что я без предупреждения срочно превратилась в крольчонка, но после того, как я полдня прожила в кармане Иврина, демонстративно сбежав, он быстро сдался. Кто ж просил его говорить, чтобы я сама всё разузнала.

— Для начала нужно научиться различать снотворное, обезболивающее и лечебное действие. Попробуй-ка применить снотворное на том ястребе, что за тобой следит.

— А вон там, в коридоре, Иврин. Прицелься, вот так. Важно также уметь точно поражать движущиеся цели.

К счастью, тренировки с дедушкой шли успешно.

И вот сегодня, за пять дней до дня рождения.

Похлопав себя по щекам для храбрости, я отправилась в конюшню Джейн. Точнее, чтобы встретиться с Риллом.

После того как Рилл стал личным конюхом Джейн, он естественным образом взял на себя и обязанности кучера Ахина. Он говорил, что если кучером будет кто-то другой, лошади начинают всячески капризничать.

— Крольчонок, какой милый плащ.

«Сначала ответь на мои вопросы».

У меня, великой Виви, сегодня плотный график, я очень занята. Я постучала лапкой по листку с заранее подготовленными вопросами, привлекая его внимание. Рилл, почесав подбородок, погрузился в раздумья.

— Было ли что-то необычное в поведении господина Ахина… Ну, не знаю…

Похоже, он не решался сказать, что тот странный каждый божий день.

Этого ответа было достаточно. Пожав друг другу руки, мы расстались, и я вышла из конюшни.

Рилл тоже из тех, у кого все эмоции на лице написаны. Если бы с Ахином что-то случилось, если бы он падал в обморок или болел вне дома, хоть тень беспокойства да промелькнула бы у него на лице.

«Пошли».

Вместе с Мэйми, Эш и Барой мы отправились к следующему по списку — Юану. К счастью, Ахин был на совещании, так что Юан в одиночестве ждал в коридоре.

Тут я вдруг поняла, почему Ахин, несмотря на свой статус, не держит много слуг. Я думала об этом и раньше.

Вероятно, потому что если припадок случится внезапно, чем больше слуг, тем больше будет лишней суеты.

«Да что ж такое…»

На душе стало невыносимо тяжело.

Заметив нас, Юан расплылся в чистой, мальчишеской улыбке и поднял вверх большой палец.

— Крольчонок, я ещё утром хотел сказать, вам очень идёт этот плащ. Прямо как следователь. Это госпожа Мэйми вас одела?

Подойдя, я изо всех сил начала задавать ему вопросы. Он, как ни странно, понял все мои жесты, которыми я, словно пантера, пыталась ему что-то втолковать, и присел на корточки.

— …Вы о том дне, когда господин Ахин превратился в истинный облик?

«Да». Наблюдая за моими подёргиваниями плечами, Юан нахмурился.

— Не знаю, с каких пор это началось. Он отправил меня с поручением ближе к вечеру, так что в тот день я только проводил его до спальни в самом конце.

«Всё-таки что-то было не так».

Ахин отмахнулся, сказав, что просто хотел меня подразнить, но зачем же для этого превращаться, когда он уже вернулся в спальню?

Я была уверена. В тот день у него тоже, должно быть, случился припадок.

«Юан».

Мне нужно было более подробное объяснение, и я подтолкнула Юана к стене.

В этот момент щёлкнула дверь переговорной, и оттуда гуськом вышли несколько зверолюдей. Иврин, только выходя, поспешно крикнул внутрь:

— Господин Ахин, крольчонок снова нападает на красавчика!

— На кого нападает?

На гнусный донос Иврина, растолкав аристократов, высунулся вовсе не Ахин, а дедушка.

Его дрожащий взгляд метался между сжавшимся Юаном и мной, стоящей у его ног. Вид у него был крайне недовольный.

«Бежим!»

— А ну стоять! Ты почему на слуг нападаешь, нет, почему по всему особняку бегаешь?!

Выбрав бегство, я во главе с чёрными пантерами понеслась по особняку.

Следующей в списке была хозяйка дома Грейс, госпожа Валенс.

Я впервые пришла в её кабинет без приглашения. Стоя перед огромной дверью, я сглотнула. К счастью, она оказалась на месте, и вскоре мне милостиво разрешили войти.

— Заходи.

Кабинет госпожи Валенс был чистым, но каким-то безжизненным. Подавленные особой атмосферой, Эш и Бара послушно встали по бокам от меня.

— Плащ тебе очень идёт. Чёрный, совсем как маленькая чёрная пантера.

Светло улыбнувшись, она легонько постучала по столу.

Мэйми почтительно взяла меня на руки и поставила на стол. В поле зрения попали серебристые волосы госпожи Валенс, свободно заплетённые в косу и уложенные набок.

— Я думала, ты вот-вот придёшь ко мне. Здесь я могу дать тебе самый подходящий ответ на твой вопрос.

Она достала из ящика носовой платок и постелила его под меня. Помощник, которого я видела несколько раз, привычно принёс чай и сено.

— Это, наверное, тот вопрос, который ты несколько раз порывалась задать, но так и не решилась, когда мы впервые разговаривали с тобой в человеческом облике.

Отпив чая с ароматом персика, госпожа Валенс прищурилась.

— Малышка, но чтобы получить желаемое, нужно заплатить соответствующую цену.

Не зря она глава, управляющая целой территорией. Под её давящей властью я даже забыла, как дышать.

Она перевела взгляд и кивнула в сторону двери.

— Выйдите все. Считайте это временем отдыха. Охрана может остаться.

Госпожа Валенс отправила наружу и нескольких помощников, и даже Мэйми.

В кабинете остались только я, Эш и Бара. Воцарилась тишина.

Протянув руку, она осторожно развязала ленту на моём плаще. Подавив волнение, я покорно позволила себя раздеть.

«…Зачем?»

Полностью сняв чёрный плащ, госпожа Валенс порылась в ящике и достала пышную ткань.

Она неуклюже надела её мне на голову. В тишине слышался лишь шелест ткани.

— Ох и сложно же.

Наконец, спустив мягкую резинку до середины туловища, госпожа Валенс вытерла пот со лба.

«Закончила?»

Недоумевая, я встала на задние лапы и посмотрела на свою тушку. На мне была пышная юбка, какие носят танцовщицы.

«Что это такое?»

Меня охватило нехорошее предчувствие. Я покосилась на госпожу Валенс. Она улыбалась с таким видом, словно только что закончила тяжёлую работу и обрела покой, и отхлебнула чаю.

— Ахин рассказал мне, что ты плясала со львом.

— …

«Вот она, цена за то, что хочу узнать». Я не могла злиться на госпожу Валенс.

Усы мои задрожали. Она приблизилась, и я вложила свои передние лапки в её указательные пальцы. Это была капитуляция.

Указательные пальцы начали двигаться в медленном ритме. Следуя ритму, я сделала пируэт и усердно заработала задними лапками.

— Как и писали в газете, мастерство отменное.

Видимо, ей было очень весело, её глаза красиво изогнулись.

«Ладно…»

«Главное, что ей хорошо», — подумала я и изо всех сил исполнила тройной пируэт.

Увидев мой танец, от которого шерсть разлеталась в стороны, она ахнула. Шлёп! Закончив идеальной позой, я тяжело дышала.

— Даже на балу не стыдно было бы показать.

Единственная зрительница разразилась аплодисментами и похвалой.

Так, одновременно испытав унижение и заслужив расположение госпожи Валенс, я рухнула на стол. Мне казалось, если я сейчас потеряю сознание, а потом очнусь, то будет не так стыдно.

— Спасибо, давно я так много не смеялась.

Одарив меня сияющей улыбкой, она принялась приводить в порядок мою сбившуюся от танца шерсть. Её прикосновения щекотали.

— Пришло время отплатить тебе за танец. Ты, наверное, хочешь спросить об Идисе или о припадках.

Долго разминая мою шёрстку, госпожа Валенс наконец заговорила.

— Ахин недавно рассказал мне, что на самом деле его припадки начались довольно давно. Видимо, он скрывал это до сих пор, потому что всё равно ничего нельзя поделать.

«Значит, всё-таки рассказал». Пока она гладила мои щёки, я осторожно следила за её лицом. Уголки её губ были приподняты, но глаза не смеялись.

— Хотя рано или поздно это должно было случиться. Даже если он унаследовал кровь дома Грейс, эти феромоны трудно контролировать. Как думаешь, насколько велика сила доминантных феромонов?

Прижав лапку к губам, я задумалась о прошлом.

Феромоны Ахина не только подавляли мои лечебные, но и активно использовались в бою. И при этом мне всегда казалось, что он использует их лишь в самой лёгкой степени.

— Предела им нет, — сказала она. — Лично я предполагаю, что если поднять их до максимума, можно даже подчинять себе людей.

«Быть не может». Слушая, я приоткрыла рот. Указательным пальцем она приподняла мне подбородок, закрывая рот, и продолжила:

— Идис, мой муж, сознательно не использовал доминантные феромоны. Потому что сам не мог контролировать эту огромную силу. Но Ахин, возможно, благодаря крови дома Грейс, с детства легко управлялся с ними.

Ненадолго замолчав, госпожа Валенс посмотрела в окно.

— Я просила его минимизировать использование феромонов, но, став наследником, он не мог этого избежать. Думаю, именно поэтому припадки настигли его раньше, чем Идиса.

Голос её звучал так же мягко, как всегда, но в нём чувствовалась горечь.

— Припадки Идиса в какой-то момент перестали поддаваться даже стабилизаторам. Поэтому, когда случался припадок, он прятался где-нибудь подальше от наших глаз. Я говорила ему оставаться в спальне, но он не слушался, такой упрямый был.

На всякий случай я протянула ей носовой платок, который она подстелила под меня. «Спасибо», — взяв платок, она погладила меня по голове.

— А потом он так и не вернулся. Его нашёл Ахин, который искал отца. Наверное, не надо было им тогда часто играть в прятки.

— …

— Не знаю, почему ты плачешь.

Сама госпожа Валенс, говорившая это, была совершенно спокойна, и мои слёзы были поистине смешны. Сглотнув, я прижала лапки к глазам.

Она усмехнулась и промокнула мне глаза платком.

— С тех пор Ахин, наверное, уже был ко всему готов. К тому, что и его может ждать такое же будущее. Он с детства был сообразительным, так что, как ни пытайся, от него ничего не скроешь.

Госпожа Валенс медленно наклонилась и оперлась локтями о стол. Я никогда не видела её такой расслабленной.

— Когда Ахину исполнилось пятнадцать и он прошёл совершеннолетие, он заговорил со мной о повторном браке. Это было всё равно что сказать: «Пока я ещё жив, роди другого наследника».

Несомненно, он говорил это, думая о своей смерти.

— В тот день мы впервые в жизни повысили друг на друга голос. И кто бы мог подумать, что это было из-за того, что у него начались припадки.

Оказавшись так близко, я прикоснулась лапкой к её глазам. Они были влажными.

— Я была беспечна. Думала, раз он родился с более крепким телом, чем Идис, то и припадки начнутся позже. А может, мне просто так хотелось верить.

«Не плачьте». Не в силах сделать ничего другого, я снова вытерла её слёзы лапкой.

— Твоя шерсть важнее, — она поправила мою мокрую, будто я искупалась, шёрстку.

Её мягкий голос, рассказывающий об этом так, словно речь шла о ком-то постороннем, почему-то щипал мне глаза.

— В сущности, Ахин прав. Как главе территории чёрных пантер, если единственный наследник под угрозой, правильно создать другого. Или хотя бы усыновить родственника, в ком течёт кровь дома Грейс.

Она выпрямилась и принялась тереть моё лицо платком. Движения были крайне неуклюжими.

— Но поступить так для меня было бы всё равно что потерять Ахина, как когда-то я потеряла Идиса. Я этого просто не вынесу. Видно, я люблю их сильнее, чем думала.

«Никудышная глава, подвластная чувствам», — добавила она. Я покачала головой, мол, нет.

— Отец сказал мне, что у тебя лечебные феромоны.

Вытерев с моей шерсти всю влагу, госпожа Валенс взяла меня в обе руки и подняла. Лицо её снова стало обычным, она глубоко вздохнула.

— Твои феромоны, возможно, смогут решить эту застарелую проблему. Есть гипотезы учёных, что лечебные феромоны способны останавливать припадки.

— …

— Я дам тебе всё, что попросишь. Почести, власть, деньги, земли.

Перечисляя титулы, особняки и прочее, госпожа Валенс с пустой улыбкой замолчала. Видимо, поняла, что меня, помешанной на человеческом облике, это сейчас не интересует.

Приоткрыв губы, она произнесла не приказ и не предложение, а просьбу.

— Пожалуйста, помоги нам.