На улице стоит лютый мороз. Облачка пара вырываются изо рта Клетуса и вереницей тянутся за

ним, когда он переходит улицу. Он осматривается и не видит никого. Слишком холодно. Все сидят

по домам и либо греются у каминов, либо валяются под одеялом.

Клетус любит зиму. Небо серое, все вокруг мертво: деревья черные и унылые, на дорогах гололед.

Сам Кэссиди зимой будто оживает. Летом, напротив, удушливая жара донимает его настолько, что

он с трудом может пошевелиться. А вот зима пробуждает в нем что-то первобытное. Зима —

идеальное время для убийства, лучшего занятия не сыскать.

Клетус толкает железную решетку и подходит к входной двери, массивной, из красного дерева.

Постучав, он ждет, но никто не спешит ему открывать. Кэссиди обходит дом, стараясь не оставлять

следов и наблюдает за воротами, прижавшись к стене. Он мог бы взломать замок и подождать

внутри, но так ему больше нравится. Грядущее развлечение доставит куда большее удовольствие,

если перед этим придется преодолеть небольшие трудности.

Через полчаса приезжает Спилотро. Увидев его, Клетус онемевшими руками пытается достать

заготовленный нож, но роняет его. Выругавшись под себя, он стягивает зубами перчатку и

осторожно поднимает оружие. Спилотро уже у двери. Клетус молниеносно выскакивает из-за

угла, подбегает к Спилотро и всаживает нож. Его ноги подкашиваются. Он падает с глухим стуком

головой в снег. Оглянувшись через плечо, Клетус переступает через Спилотро, берет его под

мышки и втаскивает внутрь.

Первым делом Кэссиди разводит огонь. Разжигает пламя посильнее и отогревает руки. Спилотро

он привязывает шнурами от занавесок к обитому кожей стулу, стоящему возле камина, и,

придвинув себе такой же стул садится напротив.

«Милая комнатка», — думает Клетус. Мебель дорогая, деревянная, лакированная. В шкафчике

алкоголь на любой вкус. Кэссиди наливает себе бренди, чтобы окончательно согреться. Медленно

потягивая напиток, он ждет, пока Спилотро очнется. Тот начинает приходить в себя как раз в тот

момент, когда Ларкс отставляет стакан в сторону и начинает исподлобья наблюдать за ним.

Спилотро открывает глаза и в недоумении моргает, увидев перед собой огонь. Попытавшись

пошевелиться, он понимает, что не может этого сделать. Лишь тогда он замечает веревку, а затем

и Клетуса. Неописуемый страх на его лице приводит Кэссиди в восторг. Заметно, что он

наслаждается моментом. Однако, еще момент и на лице Клетуса вырисовывается разочарование.

За свою жизнь Клетус стал, по его собственному мнению, настоящим экспертом в области мимики

людей. Особенно тех, что находятся в смертельной опасности. Такое у него хобби. А может,

навязчивая идея. У каждого своя духовная пища — кто-то рисует, кто-то пишет. Клетус же изучает

эмоции умирающих.

Страх на лице Спилотро сменился гневом. Кэссиди практически слышит, как тот думает: «Этот

ублюдок вломился в мой дом! Да я убью его!» Следом он начинает думать: «Сперва надо

придумать как выпутаться». Спилотро шарит взглядом по комнате, но в голову ему ничего не

приходит. Он понимает, что влип. Положение безвыходное.

«Следом он пойдет на хитрость, — думает Клетус. — Постарается уговорить меня отпустить его.»

— Н-не знаю, ч-что случилось, — промямлил Спилотро, — тебя нанял Фиск?

— Да. Поэтому я и здесь. Нам нужно побеседовать.

Клетус достает из внутреннего кармана куртки свой рыбачий нож, не сводя глаз со Спилотро. Этот

нож для разделки рыбы — единственное, что осталось Кэссиди от отца.

— Ты боишься Фиска и его прихвостней. Я хочу помочь таким, как ты. Я убью его, а ты будешь в

полной безопасности. Мне всего лишь нужны адреса.

— Ладно, ладно. Они встречаются в «Волшебной шкатулке». Бардель на Двенадцатой авеню, там

ты найдешь все необходимое. Только не убивай меня, у меня дети, прошу.

Клетус понимающе кивает и в следующее мгновение молниеносно перерезает ему горло ножом.

Тот удивленно моргает. Нож Кэссиди настолько острый, что кажется, будто ничего не произошло.

Через мгновение рана открывается, словно кровавая улыбка, и у Спилотро подкашиваются ноги.

Он бросает еще живого Спилотро на пол. Тот тянет к Кэссиди руки, задыхаясь. Клетус садится на

корточки рядом и наблюдает. Смерть всегда завораживала его. Все, кого он убил — за

исключением тех, кто умирал мгновенно, но этого Кэссиди старался не допускать — переживали

перед смертью одинаковые эмоции.

Сначала — неверие. Они сопротивляются, отказываясь мириться со своей участью. Затем, они

осознают приближение смерти и испытывают первобытный гнев, понимая, что вот-вот исчезнут и

поделать с этим ничего нельзя. Это ощущение собственного бессилия хуже всего. Ужасно

осознавать, что ты больше не хозяин свой судьбы, что твое будущее у тебя отняли. Затем

начинается паника. Инстинктивно чувствуешь приближение конца, тело перестает подчиняться

разуму. И наконец, смирение. Последние мысли о родных и близких. Клетус безошибочно может

сказать, когда наступает этот момент.

Тела обмякают. Глаза смотрят куда-то вдаль, отказываясь видеть что-либо, кроме собственных

воспоминаний. Раньше Клетус позволял своим жертвам смотреть в сторону, но в последнее время

ему стало доставлять удовольствие хватать их за волосы и заставлять до последнего смотреть на

его худое лицо. Он хватает пальцами густую шевелюру умирающего Спилотро, наклоняется и с

улыбкой заглядывает ему в глаза. Клетусу хотелось бы продолжить, но ему нужно спешить. Есть

еще много дел.