Когда-то Квентин Бек много мечтал. Строил планы. С подростковых лет предвкушал, как будет

подниматься по карьерной лестнице. Его любимым фильмом до сих пор остается «Вся

президентская рать». Благодаря этому фильму он решил стать журналистом. Проливать свет на

скандалы. Публиковать сенсационные материалы, чтобы навсегда вписать свое имя в историю.

Но, как это бывает, о детских мечтах пришлось забыть. Теперь они возвращаются только глубокой

ночью, после того как прикончишь бутылку виски и сядешь слушать найденную в шкафу кассету,

оставшуюся со школьных времен. Что ж, по крайней мере, журналистом он все-таки стал. Это чтонибудь да значит.

Бек окидывает взглядом офис отдела новостей «Бьюгл». Никого — все разошлись по домам. Когото ждут семьи, а кто-то, в отличие от Квентина, не боится возвращаться в пустую квартиру. Бек

пытается представить, каково это — не боятся одиночества. Не прикладывать усилий лишь для

того, чтобы отвлечься от собственных мыслей.

Он вздыхает и возвращается за свой стол, на котором царит беспорядок. Стопки папок, старые

конверты со счетами, древний компьютер с зеленоватым фосфоресцирующим экраном.

Несколько кофейных кружек. Пищевые контейнеры из фольги. Пустые банки из-под энергетиков.

Вот она, жизнь Бека.

Бек оборачивается на шум. В офис входит Питер Паркер. В «Бьюгл» он недавно. Квентин пока не

определился, похож ли Питер на него самого с его страхом одиночества или просто хочет

произвести впечатление на босса, работая сверхурочно. Он даже подумывал спросить прямо — но

нельзя же так просто взять и спросить малознакомого человека, одинок ли он.

Питер замечает его и машет рукой.

— Готовите важный материал? — спрашивает он.

Бек едва сдерживает смех. Паркер далеко не новичок, но за все эти годы не растерял

свойственного молодым репортерам оптимизма и по-прежнему верит, что однажды раскопает

настоящую сенсацию, которая его прославит. Возможно, Беку стоило бы наставить его на путь

истинный, но он этого не делает. Не то чтобы совесть ему не позволяет — он лишь считает, что

парню нужно пройти через то, через что прошел сам Бек. Скоро он ссутулится, лицо осунется и

пожелтеет от сверхурочной работы и алкоголя, и он станет таким же, как остальные сотрудники

газеты. Пройдет своеобразный ритуал посвящения.

«Ну и говнюк же я», — думает про себя Квентин. Он презирает себя за такие мысли, но в то же

время гордится собой — в конце концов, раз он еще может презирать себя, значит, в нем осталась

хоть капля сострадания.

Тут звонит его телефон.

— Бек.

В трубке слышно чье-то прерывистое дыхание.

— Я… хочу поговорить с кем-нибудь из отдела криминальной хроники.

— Слушаю.

— Ох… хорошо. У меня для вас важная информация.

— Очень важная?

Бек гадает, что услышит на этот раз. Мужчина на другом конце провода расскажет, что его сосед

— маньяк? Или пожалуется на жену-изменницу? А может, захочет сдать своего начальника за

уклонение от уплаты налогов? Квентин уже устал считать, сколько раз за последний месяц ему

звонили с такого рода новостями.

— Да. Это касается… Кингпина.

Бек моргнул. Он усомнился, хорошо ли расслышал и, насторожившись, спросил:

— Кингпина, вы говорите?

— Да.

— И что вы хотите о нем сообщить.

— Я не могу об этом говорить. Все телефоны на прослушке.

— Что случилось?

— Послушайте, мне нужны гарантии моей безопасности. Я все расскажу, если мне ничего не будет

угрожать. Кто-то устроил чистку в рядах мафии. Чуть заживо меня не сжег! Я еле выбрался.

Лодыжку сломал.

— Хорошо, хорошо, подождите. Мне нужно все обдумать.

— Но я не могу ждать!

В голосе собеседника слышалось отчаяние.

— Послушайте, если вы говорите правду, то вам, как свидетелю, должна быть обеспечена

федеральная защита.

— Да неужели?

— Отправляйтесь в сорок третий участок.

— Никаких копов! Они все повязаны.

— Не все…

— Мужик, ты долбанутый? Кому ты это рассказываешь?

— Я знаю одного, он честный…

На другом конце провода послышался саркастический смешок.

— Ладно, он не честнее остальных в этом городе. Но он — мой осведомитель, мы регулярно

помогаем друг другу. Я с ним свяжусь, и он направит к вам агентов ФБР. Они займутся вашей

охраной.

Молчание в трубке.

— Идет, — нерешительно, по-прежнему недоверчиво, отвечает собеседник, — но, если обманешь

— конец тебе и всем твоим родным.

— У меня и так… Слушайте, какой смысл мне вас обманывать, когда вы подкидываете мне самую

громкую новость за всю мою карьеру? Назовите ваш адрес.

— Это еще зачем?

— Мне же нужно знать, куда ехать. Да и агентам ФБР тоже.

— Я в мотеле «Рестфул Инн» за городом.

— Никуда не выходите. Я буду через пару часов.

Собеседник вешает трубку. Бек откидывается на стуле и задумчиво чешет голову. Не стоит

радоваться раньше времени. Он уже столько раз терпел фиаско на подобных историях. Но если

все рассказанное — правда, то ему повезло. Он идет к выходу, на ходу натягивая пальто. Паркер

оглядывается на него.

— Собрались домой?

Бек не может не похвастаться.

— Нет, напал на громкое дельце.

— Ого.

— Да, полный набор. Бандиты-стукачи и продажные копы.

Бек внутренне ликует, заметив неподдельное любопытство в глазах Паркера. Вот так-то, новичок.

Выкуси. Может, это действительно громкая история. Может, благодаря ей он наконец

прославится.

— Говоришь, звонивший хочет свидетельствовать против Фиска? — детектив Слэттери

откидывается в кресле. Пружины скрипят под его весом, а Бек вновь удивляется, как кресло до сих

пор выдерживает такую нагрузку. — Значит, его нужно включить в программу по защите

свидетелей?

— Это вполне разумно, — Бек отпивает налитый ему детективом виски.

Судя по всему, сам Слэттери уже пропустил пару стаканчиков перед его приездом.

— Позвонишь в Бюро?

— Конечно, — Слэттери придвигает кресло, снимает трубку телефона, но тут взглянув на Бека

спрашивает, — постой, а куда делась кнопка быстрой связи с ФБР?

— Чертов шутник. Не притворяйся, что не знаешь протокол. Знаешь, я же мог спокойно

побеседовать с тем парнем и выдать статью в печать, но решил и тебе помочь. Глядишь,

повышение получишь, если займешься этим делом.

— Справедливо. Ты прав, протокол я знаю. Сперва надо известить босса, потом он известит своего

босса… ну и так далее.

— Значит, ты мне не поможешь?

— Помогу, но только утром. Рассказывай, что знаешь, а я передам начальству.

— Слэттери, это чрезвычайно важно. Не облажайся.

— С чего бы мне? Сам же сказал, что мне повышение светит.

Пока Бек добирался до загородного мотеля, начался ливень. Мотель, притулившийся за слепым

поворотом, явно видал лучшие дни. На стоянке три машины: старенький «Линкольн», совсем

древний фургон и новехонький «Мерседес». Бек вздыхает:

— Ничего себе конспирация, болван.

Он паркуется рядом с «Мерседесом», не упустив возможности полюбоваться им через стекло.

Хорошая тачка, тут спору нет. Наверняка с кожаными подогреваемыми сиденьями. А может, и

встроенными массажерами. Отхлебнув из фляжки для успокоения нервов, он проверяет, все ли

необходимое взял. Цифровой диктофон — на месте. Жвачка, чтобы не разило перегаром тоже

имеется.

Закинув жвачку в рот, Бек вылезает из машины. До входа рукой подать, но он успевает насквозь

промокнуть. Он ненавидит зиму. Зачастую вместо обещанного снега идет мерзкий дождь.

Отряхиваясь, он ругает себя за то, что к сорока семи годам так и не додумался обзавестись

зонтом. Пора бы уже начать шевелиться и купить что-нибудь действительно полезное. Зонт,

например. И посудные полотенца. Чтобы все было как у настоящего взрослого человека. Он стучит

в дверь.

— Это я, Квентин!

Никто не отвечает. Он продолжает барабанить по двери, пинает ее ногой.

— Эй, открывайте! Я репортер, которому вы звонили!

Дверь открывается. Внутри горит тусклый свет. На стенах пляшут бесформенные тени. Открыв

дверь пошире, Бек находит причину. На полу валяется настольная лампа и… труп. Ему перерезали

горло.

Бек изо всех сил пытается успокоиться. Оглядевшись по сторонам, он приближается к телу, следя

за тем, чтобы не наступить в лужу крови на полу. Рана странная, больше похожая на колотую,

диаметром в пару сантиметров. Удар пришелся точно в артерию. Работа профессионала.

Быстро сделав несколько снимков, Бек вызывает полицию и, не называя себя, сообщает о

нарушении общественного порядка в отеле. Затем он садится в машину и едет домой, по дороге

обдумывая все известные факты.