— Эй, Амемори, тебе не кажется, что Асахина стала бесполезной?

Однажды после уроков, в среду, Курашики недовольно озвучила эту мысль.

Наши посиделки… Обычно эта маленькая шабашная встреча проходит по субботним вечерам.

Но суббота — выходной. Тратить выходной на работу — верх глупости.

Поэтому по средам я ускользаю из литературного клуба и прихожу сюда.

…Хотя нас по-прежнему всего трое.

— Асахина?

— Ага. В последнее время она так помешалась на погоне за тобой, что больше вообще ничего не замечает. Может, уже пора её наконец поймать?

Понятно… Значит, Асахина-сан всё ещё продолжает за мной следить.

Но ей так ни разу и не удалось меня поймать.

— И всё-таки, Амамори-сан, ты потрясающий! Это из-за твоей способности <Ухудшение зрения>? Как ты вообще с её помощью каждый раз ускользаешь от Асахины-сан?

— Ты до сих пор веришь в эту чушь? Конечно же это ложь, ложь. Стоит тебе связаться с Амамори, и ты сразу превращаешься в идиота.

[Смена сцены]

С этим я согласен. По сути своей Куроцуки — гений, но моим словам он не сомневается никогда.

Вот поэтому временами и превращается в идиота.

Однако он лишь склонил голову набок и с озадаченным видом спросил:

— Но ведь если просто делать то, что говорит Амамори-сан, в итоге мы всё равно победим, разве нет? Тогда разве не глупо вообще о чём-то думать, когда дело касается Амамори-сана?

— …Ну, если ты так на это смотришь, тогда ладно.

Пока он это говорил, Курашики взглянула на меня, а я отвёл глаза.

Ну и тяжёлые же это ожидания. Почему мне так доверяют? Я что, правда сделал что-то заслуживающее этого?

…А, ну да. Я же сражался с Нэцухарой. В последнее время влияние Хосины-сан оказалось таким сильным, что о Нэцухаре я почти совсем забыл. Интересно, как он там. Наверное, ему уже основательно промыли мозги.

— Пока что у меня есть идея насчёт Асахины. …Думаю, пора показать ей реальность.

Проблема только в том, как именно это сделать.

Может, найти какого-нибудь случайного ученика и разыграть сцену травли, где мишенью буду я?

Сам по себе вариант сделать мишенью меня не плох, но… если ошибиться, можно случайно втянуть в это кого-то уровня Сакумы или Карасумы. Я, конечно, уверен, что сумею и их обмануть, но всё же.

— Вам двоим просто нужно изображать [хороших учеников] так, как того потребует ситуация. …С этим у вас проблем быть не должно, верно?

— Тц, и тут ожидания давят. У меня уже плечи затекли.

Расслабься, Курашики. Я не прошу вас делать то, чего, по моему мнению, вы не сможете.

Вы ведь справитесь, так?

Тогда просто сделайте. Мне больше ничего и не нужно.

— И Куроцуки. Тебе тоже стоит сблизиться с Асахиной. Курашики уже почти дошла до уровня лучшей подруги, а ты всё ещё просто одноклассник. Используй любые средства. Даже если для этого придётся использовать меня как ступеньку, я не против.

— Да! Тогда в следующий раз я тоже помогу с преследованием Амамори-сана!

Угх, и ты туда же? Какая же это морока.

Смогу ли я и дальше ускользать от Асахины и Куроцуки, если они оба будут действовать вместе, даже с моей способностью к трансформации?

Немного тревожно, но да ладно — сначала просто попробуем.

Если окажется, что это невозможно, тогда я честно сдамся. Иногда это лучший вариант.

Решив так, я поднялся со стула.

Снаружи уже сгущались сумерки. Пора домой.

— Ну что ж, на сегодня всё. Идите домой без лишних крюков, вы двое.

— Ладно! До завтра, Амамори-кун!

— Увидимся завтра. Амамори, Курашики.

Надев свои безупречные [публичные лица], они ушли из класса по отдельности.

Я тоже глубоко выдохнул и, выждав немного, покинул класс.

— Сегодня у всех первых классов пройдёт совместная тренировка способностей.

На следующий день слова госпожи Сакаки произвели на класс C настоящую бурю.

Совместная тренировка для первогодок… Постойте, она сейчас сказала [сегодня]? Пока я ещё думал, что это, наверное, шутка, подал голос Нисикимати.

— А?! Эй, подождите, госпожа Сакаки! Если это совместная тренировка, значит, и класс A тоже участвует?!

От этих слов лица одноклассников потемнели.

Влияние Нэцухары на класс A уже почти сошло на нет, но прошлое никуда не денешь. Страх перед ним по-прежнему тяжёлым грузом лежал у всех на душе.

Вот почему слова Нисикимати прозвучали так остро. В ответ госпожа Сакаки устало покачала головой.

— А, в обычной ситуации так бы и было… но кто их там знает, о чём они думают. По словам классного руководителя класса A, [все ученики класса A отсутствуют по состоянию здоровья]. Поэтому сегодняшняя тренировка пройдёт только между классами C и B.

— Т-тогда это значит…!

Без сомнений, это дело рук именно [той особы].

И, кстати, под «той особой» я сейчас имею в виду не Нэцухару.

Я имею в виду Татибану. Ту самую — [эту дрянь].

Надо же, как смело. Даже учителя сумела перетянуть на свою сторону.

Будь я на её месте, даже не стал бы пытаться делать госпожу Сакаки союзницей.

— Теперь всё ясно… Похоже, класс A вместе со своим классным руководителем уже оказался в руках [той особы]. Поистине, в этом году классу A достался худший подбор учеников за всю историю.

Похоже, госпожа Сакаки уже заметила существование Татибаны.

Подумав об этом, я пришёл к выводу, что, в сущности, это не так уж важно. Мне просто нужно сосредоточиться на том, что должен сделать я.

— Худший ученик… вот как?

— Да. Асахина, тебе стоит быть осторожнее. Если ты хочешь и дальше царствовать как защитница справедливости… то твоим величайшим врагом, скорее всего, станет именно класс A.

При этом она не сказала, что величайший враг — сама школа.

Я мысленно застонал, пытаясь уловить смысл её слов.

Неужели она настолько высоко ставит класс A? Или, может быть, Асахина вовсе не враг школе? В любом случае от этих слов веяло холодком. И, несомненно, в плохом смысле.

— Итак, все. Пока класс A отсутствует, используйте это время, чтобы стать сильнее. Переоденьтесь в спортивную форму и соберитесь в спортзале. Не опаздывайте.

На этом она закончила разговор.

Как только госпожа Сакаки ушла, в классе сразу поднялся гул.

— …Похоже, на этом всё не закончится, да. Амемори, возможно, тебе скоро снова придётся выйти вперёд.

— …Карасума.

Небрежно заговорил со мной Карасума — парень, сидящий передо мной.

— Если не считать Асахину-сан и Куроцуки, я не думаю, что среди нас есть кто-то ещё, кто мог бы им противостоять.

— Прости, но я больше не хочу драться. Боль мне не нравится.

Вообще-то драться должен был бы как раз ты, ведь ты—

Я уже хотел продолжить, но осёкся.

Почему-то в тот момент мне показалось, что говорить это не стоит.

После этого я почти сразу свернул разговор с Карасумой.

Мы пошли в раздевалку, переоделись в спортивную форму и направились в спортзал.

В спортзале я не был с самой вступительной церемонии, так что с тех пор прошло немало времени.

Ученики класса B уже были на месте, и среди них я заметил Хосину-сан.

Ура, Хосина-сан! Она как раз немного оглядывалась по сторонам, но, похоже, меня так и не нашла. Стоя рядом с одноклассниками из B, она радостно махала рукой. Какая досада.

《Амамори-сан, Амамори-сан. В классе B есть кто-нибудь опасный?》

Внезапно до меня донеслось телепатическое сообщение Куроцуки. Ну, про класс B я почти ничего не знаю,

так что сказать наверняка не могу, но кто-то там точно есть.

Те четверо, кто в первый день избежал наказания, — это, скорее всего, я, Асахина и Татибана из класса A.

И четвёртый, как мне кажется, не из класса A и не из класса C.

В конце концов, это школа, где допускают конфликты между классами.

В каждом классе обязательно должен быть хотя бы один [опасный] человек,

иначе баланс бы рухнул. Не думаю, что школа устроила бы всё настолько нечестно.

Скорее всего, учеников распределяли по каким-то критериям, стараясь сохранить некое равновесие.

В классе C у нас есть Асахина, Курашики Хотару и Куроцуки Канадэ.

В классе A человек, сопоставимый с ними, — Татибана Цукихимэ.

Тогда что насчёт класса B? Может, Хосина-сан? Её способность, судя по рассказам, и правда кажется полезной, так что такой вариант возможен, но… в одиночку она всё же не тянет на уровень класса C.

Значит, в классе B должен быть как минимум ещё один человек, которого нам стоит опасаться.

Придя к такому выводу, я просто небрежно отмахнулся в ответ на вопрос.

《Кто знает. Я почти не думал о классе B, но будь настороже, Куроцуки. В этой школе точно найдётся что-то странное.》

《Понял!》

В ответ донёсся бодрый голос, и взгляд Куроцуки заметно обострился.

Я отвёл глаза от Куроцуки и снова перевёл взгляд на класс B.

А вот Курашики… надо же, она уже вовсю влилась в толпу из класса B. Настоящее социальное чудовище. Как у неё вообще могут быть друзья в других классах, если у меня и в собственном-то почти никого нет?

Пока я об этом думал, я почувствовал, что ко мне кто-то подошёл.

— Амемори-кун, что ты думаешь обо всём этом?

— Пожалуйста, не разговаривай со мной. Я не хочу, чтобы твоя извращённость ко мне прилипла.

— А-а, всё совсем не так…!

Я на несколько шагов отступил от Асахины.

Кстати, я слышал, что после того случая она ещё очень долго караулила у туалета.

Курашики потом связалась со мной и сказала что-то вроде: «Кстати, я уже вернулась в общежитие. Я совершенно точно не думаю, что ты всё ещё стоишь у туалета и ждёшь». А потом звонок закончился её смущённым голосом. Прости, Асахина-сан, но в тот раз ты следила не за тем человеком.

— И почему ты спрашиваешь именно меня? Если уж хочешь что-то узнать, иди к Курашики, Куроцуки или Карасуме.

— С Хотару-сан всё ясно, а Куроцуки-куна я уже спрашивала. Карасуме-куну я не доверяю, он слишком бабник.

— Кажется, я только что услышал, как где-то вдалеке очерняют моё доброе имя.

Мне показалось, что я услышал голос Карасумы, и я мысленно усмехнулся.

Потом я перевёл взгляд на Асахину.

— …И что сказал Куроцуки?

— [Классы A, B и C должны быть уравновешены.] Вот что он сказал. В классе A и в классе B должен быть кто-то, сопоставимый со мной и Куроцуки-куном из класса C. Я тоже с этим согласна, и хотела посоветоваться с тобой.

Значит, Куроцуки понял это ещё с самого начала. Ну да, это на него похоже.

Хотя если он сам это понял, то зачем вообще спрашивал меня? Впрочем, жаловаться мне не на что — я ведь всё равно ему не ответил. Но и в следующий раз отвечать не собираюсь.

— Скорее, я бы сказал, что тебе не стоит смотреть только на [сиюминутную ситуацию] прямо перед собой.

Если смотреть лишь на настоящее, тебя легко сметёт. Но и не думать о будущем — совершенно недопустимо.

Сейчас главная проблема — класс B. Но настоящий враг, без сомнения, — класс A и Татибана Цукихимэ.

В то же время говорить прямо: «Остерегайся незнакомых людей», — тоже чересчур, а Цукихимэ уже очень наглядно продемонстрировала угрозу, которую представляет Нэцухара Нагаши. Надеяться, что Асахина сама это заметит, тоже немного…

— …Мне тоже кажется, что Амемори-кун думает в ту же сторону. Меня беспокоит именно класс A.

……Вот это замечание уже действительно меня заинтересовало.

Когда я посмотрел на неё прямо, Асахина-сан заговорила:

— Мы исходим из того, что каждой из трёх групп досталось примерно равное количество боевой силы. Но если это так, то что-то не сходится. Класс C, где есть я, Куроцуки-кун и ещё многие сильные ученики, никак не может быть уравновешен одним только Нэцухарой Нагаши из класса A.

— Не обязательно. Если говорить только о грубой мощи, тогда да, но у того человека есть ещё и стратегическое мышление. На деле, если бы тогда не вмешался Куроцуки, класс C вполне мог проиграть одному лишь ему.

Я не мог не захотеть оспорить её [довод].

Но это было бы просто упрямством с моей стороны. Она права и пытается прийти к верному ответу. Это всё равно что спорить с человеком, который в викторине дал правильный ответ.

В ответ у Асахины-сан уже был готов безупречный контраргумент.

— Но мы победили. А значит, Нэцухара Нагаши из класса A явно уступает совокупной силе класса C.

Идеально верно. Безупречный образцовый ответ.

Я отложил в сторону собственное поражение, проглотил и горечь, и досаду — и посмотрел на всё сверху, с точки зрения будущего.

Окажись я на её месте, поступил бы точно так же. Значит, её действия — правильные.

Поражение — не цепь, тянущая тебя вниз, а пища для следующего шага вперёд.

Если бы я сейчас стал жаловаться на собственный проигрыш, ты бы во мне разочаровалась.

— Итак, к какому выводу ты пришла?

— Есть вероятность, что и в классе A, и в классе B скрывается кто-то, кто сильнее даже Нэцухары-куна.

Кто-то сильнее Нэцухары, да… Услышав это, я мысленно признал её правоту.

Но всё время только соглашаться — скучно. Раз уж вы с Куроцуки пришли к такому выводу, я предложу чуть иной взгляд.

— Я об этом не думал, но… в основном, думаю, ты права. Однако, хотя в классе C действительно есть отдельные ученики с выдающейся силой, классы A и B могут быть устроены иначе.

— …? Что ты имеешь в виду?

— Я о том, что там сильны могут быть не отдельные личности, а общий средний уровень учеников.

Например, в классе A есть Цукихимэ, так что его можно представить как команду одного человека. Но класс B всё ещё остаётся загадкой. Вполне возможно, что в нём вообще нет исключительных [индивидуальностей], и приравнивают его к остальным за счёт совокупной силы всего класса.

Если честно, объяснение Асахины мне кажется более правильным.

Но это не значит, что можно перестать думать.

— …Понятно. Если задуматься, такой вариант тоже действительно возможен.

— Кто знает.

Я всего лишь идиот, который не способен решить даже задачу по математике.

Дурак без математического склада ума и без высокого IQ — в отличие от вас. Наверное. Точно.

Так что копаться в деталях и продумывать всё — это ваша работа.

И в прошлый раз, и сейчас моя позиция одна и та же.

Я всё оставляю другим. Но в критический момент помогу.

Именно поэтому я уже задействовал Курашики и Куроцуки.

…Ну, если на меня нацелятся напрямую, как это было с Киридо, тогда разговор другой. В таком случае я не стану пускать это через Асахину-сан и разберусь сам.

Но мне всё же хочется верить, что подобное случается редко.

— В любом случае… не обмани моих ожиданий снова.

Услышав это, она твёрдо кивнула.

Увидев это, я отвёл взгляд и направился туда, где собрались члены литературного клуба.

— А? Амемори, иди сюда. Разве вы там с Асахиной не вели какой-то жаркий спор?

— У тебя что, глаза сгнили, Хигараси? О чём мне так страстно спорить с этой извращенкой?

Позади раздалось чихание — вероятно, от Асахины-сан.

Проигнорировав его, Исино криво усмехнулся.

— А, Амемори-кун… не стоит так говорить об Асахине-сан.

— Асахина?.. Не знаю такого имени. Но я никого не дискриминирую по половому признаку.

— Ого! Так ты, значит, борец за гендерное равенство!

Немного оживившись, к нам подошла Тэндо.

Проведя пальцем по своей повязке на глазу — которая едва-едва укладывалась в школьные правила, — она многозначительно улыбнулась. Правда, смысла в этом, скорее всего, не было никакого.

— Тогда не хочешь ли ты во имя равенства стать таким же [Носителем Тёмной Бездны], как и я?

— Если переводить с языка Тэндо, она зовёт тебя быть её другом по чунибё. Ну и что скажешь, Амемори?

Манабэ перевёл её слова. Я вежливо отказался.

— Нет, прости, я в таком не очень разбираюсь. Но сказать, что мне совсем не интересно, тоже нельзя, так что, если у тебя когда-нибудь будет время всё это мне объяснить, я был бы признателен.

— О боже, вы это видели? Амемори-сан такой хороший человек!

— Аха-ха… Ну, если Асахина-сан так активно вокруг него крутится, наверное, совсем плохим человеком он быть не может.

Исино с кривой улыбкой пробормотал: «Подождите-ка…»

Я, конечно, не собирался так уж цепляться к тому, каким меня считают — хорошим или плохим, — но, похоже, именно так меня и воспринимают.

Если честно, это немного смущает. Надеюсь, Асахина-сан тоже хоть немного это примет к сердцу.

Пока они переговаривались, времени прошло уже довольно много.

— Эй! Все уже собрались?

Двери спортзала распахнулись, и внутрь донёсся незнакомый протяжный голос.

У входа стояли госпожа Сакаки, классный руководитель класса C, и ещё одна женщина — вероятно, классная руководительница класса B.

Её лица я раньше не видел, но кое-какую информацию о её характере и способностях уже успел получить от [сообщника].

Если память мне не изменяет, её звали — [Тэндзай Хонока].

Она казалась яркой, энергичной и мягкой по характеру, но на деле была фанатичной предвестницей конца света.

Стоило повестись на её внешность и первое впечатление — и она легко могла привести тебя к гибели. По-настоящему опасный человек.

Если честно, впервые в жизни я порадовался, что нашим классным руководителем стала именно госпожа Сакаки.

— Ну что ж, чуть пораньше, но я всё же объясню вам, что сегодня будет, —

сказала улыбающаяся Тэндзай, мягко прищурив глаза и собирая вокруг себя учеников.

Она начала рассказывать о цели сегодняшней совместной тренировки способностей.

— На этот раз вы будете сражаться в условиях, максимально приближённых к настоящей [заявке на поединок]. Иными словами — это будет бой не на жизнь, а на смерть, где дозволены и способности, и насилие.

От этих зловещих слов по большей части учеников класса C пробежал ропот.

Ученики класса B, наоборот, смотрели мёртвыми глазами. Бедняги. Им не повезло с таким классным руководителем, как госпожа Сакаки.

— В дополнение к словам Тэндзай: эта тренировка нужна, чтобы вы привыкли к заявкам на поединок, на арену которых очень скоро ступите сами. Если это будет впервые, вы можете упустить шанс на победу. Поэтому к обстановке поля боя нужно привыкнуть уже сейчас. В этом и состоит цель сегодняшнего занятия.

На этот раз ропот раздался уже среди учеников класса B. Откуда-то донеслось: «Учитель нормальный……»

Я печально прижал пальцы к виску. Неужели на фоне класса B госпожа Сакаки действительно кажется обычной?…

И в который раз я порадовался, что не попал в класс B.

— А теперь я объявлю правила сегодняшней учебной заявки на поединок.

После этого госпожа Сакаки вкратце изложила упрощённые правила тренировки:

Использование способностей разрешено.

Эта тренировка приравнивается к [заявке на поединок], поэтому все школьные правила на это время недействительны.

Победа определяется выведением противника из строя.

Поединки проходят в командах по пять человек.

Это будет турнир на выбывание с боями пять на пять,

и победит та группа, что останется последней.

Правила были до смешного мягкими. Лазеек — сколько угодно.

Но это всего лишь предварительная подготовка к настоящим поединкам. Было бы глупо относиться к этому слишком серьёзно.

Вероятно, именно для этого объяснение правил и сделали таким упрощённым.

…Как раз когда я дошёл в мыслях до этого, кто-то схватил меня за руки.

— …Хм?

Оглянувшись по сторонам, я увидел, что меня обступили четверо членов литературного клуба из класса C.

Тэндо-сан и Манабэ-кун вцепились мне в руки и лыбились так, будто отпускать не собирались.

— …Что происходит?

— Ну, Амемори же сильный, да? Давай в одну команду!

Как ни в чём не бывало сказала Хигараси-сан.

Ну, может, я и правда сильнее вас, небоевых типов, но…

— Моя способность в такой ситуации бесполезна, — сказал я.

— Да ладно, всё будет нормально! Ты же даже с Нэцухарой смог сразиться!

Уверенность абсолютно беспочвенная, но, если они уж так в меня верят, было бы грубо отмахнуться.

Тем более своей команды у меня всё равно не было, так что я в итоге оказался в одной группе с членами литературного клуба.

Через несколько минут команды каждого класса были определены. Поскольку Киридо в классе C отсутствовал, образовалась одна группа из четырёх человек — Асахина, Курашики, Куроцуки и Карасума. Почти что читерский состав.

— Ну что ж, тогда я сама произвольно назначу пары соперников, —

сказала госпожа Тэндзай и распределила команды класса C против команд класса B.

Нашими противниками оказалась… непростая группа, состоящая только из девушек.

Нас поставили в углу спортзала.

— Ладно, времени мало, так что начнём с тех, кто уже готов, — объявила госпожа Тэндзай.

Наша команда была готова с самого начала,

и впереди, как будто вызывая остальных остановить его, стоял Амемори Юто.

Мне хотелось возмутиться, но… куда сильнее меня интересовало состояние команды противника. Они вовсе не готовились, а просто мирно болтали между собой.

Увидев это, Хигараси-сан хрустнула пальцами.

— Угх, раздражает, как они там мило щебечут. Амемори, пора расчехлять кулаки равноправия, тебе не кажется?

— Хигараси-сан, пожалуйста, воздержитесь…

Отведя взгляд от её раздражённого лица, я снова посмотрел на команду напротив.

Скорее всего, это была верхушка социальной иерархии класса B. Почти одни девушки, но, судя по атмосфере в классе B, именно они и были его центральной группой.

Тогда получается… лидер класса B — девушка?

Или, может быть, правда сильны не отдельные личности, а вся эта группа вместе…

Пока я размышлял, среди них я заметил знакомое лицо.

— А? Это что, Хосина-сан?

— О, точно, и правда она.

Позади четырёх шумно болтающих девушек стояла одна-одинёшенька Хосина-сан.

Они были настолько броскими, что я заметил её не сразу.

Хосина-сан смотрела в пол и, похоже, нас не замечала.

Я уже хотел окликнуть её, но что-то меня остановило.

Не знаю почему, но у меня появилось дурное предчувствие.

— Серьёзно, это уже ни в какие ворота не лезет!

— Ага! Они вообще, что ли, с ума сошли!

Четыре девушки, не считая Хосины-сан, громко на что-то жаловались.

Ну, по типажу они были чем-то вроде гяру — крашеные, броские, шумные. Полная противоположность и Хосине-сан, и мне.

Но проблема была не в этом.

Проблема была в их атмосфере, в цвете их глаз, в насмешке на лицах. И в том, на кого всё это было направлено.

— Как-то… неприятно это выглядит, да?

Увидев эту сцену, Хигараси-сан вдруг сузила глаза.

Хосина-сан не входила в их круг.

Четыре гяру весело болтали своей компанией, а Хосина-сан стояла чуть поодаль и выглядела неловко. Слишком уж [очевидная] сцена, так что даже Хигараси-сан нахмурилась.

Я не говорю, что они обязаны дружить. У каждого есть люди, с которыми он сходится, и люди, с которыми нет.

Но всё равно в этой сцене было что-то неприятное. Я не могу пока с уверенностью назвать это травлей — наблюдений ещё недостаточно. Но такой запах там определённо чувствовался.

Кто-то смотрит на другого сверху вниз. А окружающие это одобряют.

Гнилая, вязкая злоба, похожая на грязную жижу.

Даже я, человек, который совершенно не разбирается в отношениях между людьми, это понял.

А уж те, кто умеет читать атмосферу класса, заметили бы это ещё отчётливее.

— Тц, вот поэтому я и ненавижу трёхмерный мир…

— Манабэ-кун, впервые в жизни я полностью с тобой согласна.

Манабэ-кун и Тэндо-сан тоже смотрели на это с отвращением.

…На этот раз перед нами была выставлена напоказ уродливая сторона человека.

Насмехаться над другим, чтобы потешить себя. Испытывать удовольствие от того, что ты выше. Или, может, чувствовать облегчение от самого факта, что кто-то ниже тебя.

Я окинул взглядом остальные группы класса B, но ничего подобного больше не увидел.

То есть проблема касается только Хосины-сан… вот в какой она оказалась ситуации.

— …М-да.

И что теперь делать. Как же это всё некстати.

Проблема в том, что в подобное мы не можем просто так вмешаться.

В конце концов, нам, ученикам класса C, которые вообще не имеют отношения к отношениям внутри другого класса, неправильно влезать туда с ногами. Даже если после нашего вмешательства вокруг Хосины-сан станет лучше, где-то всё равно останутся злоба и обида.

И тогда Хосина-сан наверняка пострадает.

Её чистый, незапятнанный внутренний мир будет испачкан.

Этого мы ни в коем случае не должны допустить.

Но и просто оставить всё как есть тоже нельзя. Как нормальный человек, я понимаю: травля — это зло. Это факт.

…М-да, чем больше я об этом думаю, тем труднее всё становится. Вот поэтому я и ненавижу человеческие отношения.

С физической силой или злонамеренностью я бы справился. Но это — не моя область. Тут скорее территория людей вроде Курашики.

Я коротко взглянул на Курашики.

Наши взгляды встретились на миг, но мы тут же отвели глаза.

У неё сейчас своя работа. С моей стороны было бы неразумно самовольно лезть в её дела.

Поэтому, если подумать, надо бы что-то сделать… но тогда я снова возвращаюсь к исходному выводу: сделать мы ничего не можем. Ответ пассивный, но самый рациональный.

— Мы не в том положении, чтобы что-то говорить.

— Н-но, Амемори-кун…!

Я положил руку на плечо Исино, который уже собирался подойти к Хосине-сан, и остановил его.

Хигараси-сан, как и я, сжала его плечо и покачала головой.

— Исино, это не та проблема, с которой нам, ученикам другого класса, позволено что-то делать. Если ты вломишься туда и только ухудшишь положение председателя клуба, это будет худший из возможных исходов.

— И я не говорю, что мы её бросаем.

Пока это не очевидная травля, у нас ещё есть некоторое пространство для действий.

За это время нам просто нужно придумать какой-то способ решения.

И поговорить об этом с самой Хосиной-сан. Если действовать, не зная её желаний, мы можем в итоге только навредить.

После этих объяснений Исино кое-как удалось принять мои слова.

— Д-да… ты прав. Хосина-сан ведь наш…

Дорогой друг.

Но не успел он договорить,

как его слова заглушил голос девушки.

— Это ещё что такое? С какой стати ты перекладываешь это на нас?

Услышав этот голос, мы замерли на месте.

Хосина-сан сильно вздрогнула, а остальные девушки рассмеялись.

Невысокая девушка с крашеными в золотистый цвет волосами.

И всё же в её уверенной осанке чувствовалось нечто почти львиное.

Вероятно, именно она стояла на самой вершине местной [классовой иерархии].

Увидев её, я слегка прищурился. Это была одна из тех шумных гяру, которых я заметил раньше.

Более того, именно она и была центром всей этой компании.

Остальные гяру держались возле неё как свита.

— …Ироха Сики из класса 1-B. Фактически занимает высшее положение в иерархии класса. ……В нашем классе её влияние, вероятно, было бы даже сильнее, чем у Сакумы.

— Понятно… Эй, Манабэ, а ты откуда это знаешь?

Хигараси-сан отшатнулась от Манабэ-куна. Я бы и сам с радостью сделал то же самое, но… похоже, вслух говорить этого не стоит.

Ироха Сики, значит.

Учится она средне. Физические данные у неё на редкость высокие — едва ли не на уровне парней.

Характер бесстрашный, сама яркая и энергичная.

Она не относится к боевому типу, но у неё есть [крайне полезная способность], на которую я ещё раньше обратил внимание.

Вот только о её характере я раньше ничего не слышал.

Похоже, впредь мне стоит внимательнее присматриваться и к внутреннему миру других людей.

— Эй, ты. Сходи-ка купи мне сока.

Сики бросила это Хосине-сан.

Хотя во время урока уже началась командная тренировка,

она совершенно спокойно оставила нас, учеников класса C, без внимания, продолжила болтать и между делом велела Хосине-сан [нарушить школьные правила]. Увидев эту сцену, Исино задрожал от негодования.

— Эм, ну… сейчас же урок…

— А? Ты что, не слышишь, что я тебе говорю?

Какое давление. Сики и её свита нависли над Хосиной-сан, буквально придавливая её собой.

Словно стая хищников. А Хосина-сан здесь — жалкий ягнёнок?

Однако вокруг не было ни малейших признаков волнения, и я из любопытства оглядел учеников класса B.

— Они улыбались.

Пусть это была всего лишь маленькая сцена на краю спортзала, она бросалась в глаза слишком сильно.

Конечно, ученики класса B слышали этот разговор и совершенно точно видели дрожащую Хосину-сан.

И всё же на их лицах сияли улыбки.

От холодка, пробежавшего по моей спине, я ощутил, как и ученики класса C рядом тоже начали теряться.

— Эй……вы чего там творите?

— А? О чём ты вообще? Это не ваше дело, так что не лезьте, класс C.

До нас донёсся разговор группы Сакумы, стоявшей сравнительно близко.

Ученик класса B, отвечавший Сакуме, лишь беззаботно улыбнулся. Даже Сакума заметно скривился.

……По этой обстановке и сцене перед глазами я наконец понял сам образ существования класса B.

— Видишь ли, мы, так уж и быть, великодушно позволяем тебе, у которой в этом классе вообще нет места, находиться рядом с нами. Мы, по сути, спасаем такое никчёмное существо, как ты. И после этого ты даже не можешь выполнить нашу просьбу? Тебе не кажется, что это уже перебор?

— ……Н-но…

Хосина-сан крепко сжала кулаки.

«Эй, Хосина-сан! Может, после школы зайдём куда-нибудь перекусить?»

«А, эм……прости. У меня сейчас немного туго с деньгами».

Я вспомнил тот разговор с Хигараси-сан на днях.

Тогда я решил, что это просто [отговорка]. Я не мог представить, чтобы Хосина-сан постоянно нарушала школьные правила, так что подумал: должно быть, у неё были какие-то другие дела.

Но что, если у неё и правда нет денег?

— Например, из-за чего-то вроде этого.

— А? Ну давай, шевелись уже. Я, ну… оставляю это на тебя. Купи что хочешь. ……Но если возьмёшь не то, будет штраф, понятно?

— И мне тоже! Возьми что-нибудь газированное!

— А мне апельсиновый сок! Быстрее, а то штраф схлопочешь!

Шум, крики, гам — настоящая суматоха.

К этому моменту все вокруг уже заметили, что что-то не так.

Даже те, кто ещё сражался, остановились и посмотрели в эту сторону.

Куроцуки тоже, похоже, был потрясён, и наши взгляды встретились.

Ну, удивляться естественно — спокойный на вид класс B вдруг вывернул наружу такую сцену.

Да и я сам, если уж честно, был немало поражён.

Краем глаза я увидел, что лицо Асахины-сан вспыхнуло от гнева.

После той чудовищной истории с Нэцухарой Нагаши

было вполне естественно, что она так остро реагирует на подобные вещи.

— Да, вполне естественно.

— Эй, Амемори!?

Я услышал голос Хигараси-сан.

Оказалось, она вцепилась в край моей формы, а в её глазах плескалась тревога.

— Если ты сейчас вмешаешься, станет только хуже, понимаешь? Амемори, ты ведь и сам должен знать: действовать на эмоциях — значит принести один вред, а не пользу! Ни мораль, ни злость в такую минуту тебе не помогут!

И она была абсолютно права. Правильнее всего было бы просто наблюдать со стороны. Злюсь я или нет, разумнее всего сделать вид, что я не бросаю их, а просто не лезу. Такой образ жизни называется благоразумием.

Но, понимаешь, Хигараси-сан, я никогда не умел жить благоразумно.

— [Мы] тут ничего сделать не можем. Но если я буду действовать один, то, возможно, выход найдётся.

Вытащить Хосину-сан из этой ситуации трудно. ……Да, именно трудно — не невозможно.

Если пойти на некоторые уступки, уровень сложности резко снизится.

Я стряхнул руку Хигараси-сан и пошёл вперёд.

Через несколько шагов я уже стоял прямо у Сики за спиной.

— Э… а……э?

— ……Тц, какой же ты раздражающий.

Хосина-сан заметила меня, а вот Сики — нет.

Сики раздражённо цокнула языком и со всей силы замахнулась кулаком.

……Я же, стоя у неё за спиной, просто поймал её руку.

— Эй, —

позвал я её, вкладывая в голос мягкость, а во взгляд — сострадание.

— Сейчас я тебя ударю. Прости уж.

Для такой девушки, как она, я всё же проявил минимально необходимую вежливость.

— А? Ты что творишь, почему ты меня вообще трогае—

Это были её последние слова.

Я развернулся и с силой врезал ей кулаком по лицу.

— Угх—!?

Брызнула кровь.

От моего удара Ироху Сики отбросило назад, глаза у неё закатились.

Её тело судорожно дёрнулось, а я спокойно стряхнул кровь с костяшек.

— П-подожди… Ироха!? Ты! Что ты вообще творишь?!

— Это [заявка на поединок]. Значит, я волен бить, пинать и даже убивать.

Пусть это и тренировка, но учителя сами определили этот бой как заявку на поединок.

Школьные правила здесь недействительны. Значит, ударить её — не проблема.

До чего удобная вещь, эта заявка на поединок. Можно просто ударить девушку — и формально всё будет оправдано.

— Хигараси-сан, давай возьмём заложника. …Вон ту девушку, похожую на фею. Она выглядит особенно слабой.

— Угх, да плевать уже, что будет, Амемори!

— А? А? Что? Что вообще происходит—?!

Как я и сказал, Хигараси берёт Хосину-сан в заложники.

Вытащить Хосину-сан прямо сейчас трудно.

Если точнее — трудно уничтожить злобу класса B.

Поэтому я решил просто перенаправить их злобу. На кого бы? Ну… на человека, которому будет безразлично, что на него направят ненависть. Например, на Амемори Юто.

Раз уж это решено, дальше всё просто.

Нужно лишь основательно их раздавить.

— Ты… о чём вообще думаешь!? Мы же просто немного подшучивали! Тебе не стыдно поднимать руку на девушку?!

— Нисколько. У меня, видишь ли, шкура толстая.

Читать мне лекции о морали и человечности — бесполезное занятие.

И что такого постыдного в том, чтобы ударить женщину?

Неважно, мужчина это или женщина.

Неважно, друг это или посторонний.

Ребёнок или старик.

— Если они мешают, я их раздавлю.

Другого варианта нет.

Или вы правда думаете, что имеете какую-то ценность?

Я вновь посмотрел на Хосину-сан.

Она мотала головой, а на глазах у неё стояли слёзы,

и, похоже, за меня она переживала даже сильнее, чем за себя.

— П-пожалуйста, прекрати…! Я… я не хотела, чтобы всё так—

— Прости, Хосина-сан. Если после этого ты меня возненавидишь — пусть. Я всё равно буду делать так, как считаю нужным. Я поступил в эту школу, чтобы жить свободно.

Меня интересует само существование Хосины Цубоми.

Насколько далеко зайдёт эта чистая девушка? Чего она сможет достичь? Я хочу это увидеть.

Если ради того, чтобы сохранить её белизну, придётся сломать кому-то пару костей — значит, так тому и быть.

……В конце концов, с того момента как меня заметила Асахина, жить [незаметно] уже стало невозможно.

Так что сегодня я просто сделаю себя заметным — в угоду собственному любопытству.

Как никчёмный отброс, который способен ударить девушку, я сжал кулак.

— Ну давайте. Нападайте все сразу.

Сейчас я просто буду их бить.

А что делать дальше — разберусь потом.

— Ха! Раз уж тебе так жить надоело, я тебя сейча—

Девушке, стоявшей впереди, я врезал ладонью в челюсть.

Её мозг встряхнуло, и она мгновенно потеряла сознание.

Подхватив её оседащее тело, я увидел, как оставшиеся две гяру отшатнулись.

— Серьёзно!? Этот тип совсем поехавший!

— Фу, не подходи ко мне, извращенец! Кто-нибудь, помогите!

Они позвали на помощь своих одноклассников из B.

Среди учеников класса B, бросивших на меня гневные взгляды, внезапно раздался знакомый голос:

— Ой, а разве вы все сейчас не должны быть на занятии? Неужели никто из вас не собирается прогуливать урок ради такой ерунды?

Огонь поддержки от госпожи Сакаки — развёрнут!

Иными словами: «Нарушите правила урока — вылетите из школы».

О-о, как страшно! Учителя ужасно пугают, я и сам не хочу им перечить!

Я похрустел пальцами, и две девушки мгновенно сдались. Но…

— Кстати, это ведь тренировка. А тренировка существует ради обучения. Эй, класс B. Разумеется, я не позволю вам, ученикам, просто взять и сдаться—

— Мы не сдадимся, учитель! Поражение — тоже ценный опыт! Так что можете не сдерживаться!

С благословения классного руководителя глаза двух девушек наполнились отчаянием.

Они уставились на меня, а я ласково спросил:

— Что предпочитаете: пинок или удар?

Разумеется, вырубил я их противоположным способом. И ни о чём не жалею.

— Господи! Ну зачем ты это сделал?!

Через несколько минут я уже сидел в углу спортзала, скрестив ноги, и выслушивал выговор.

[Смена сцены]

Передо мной, надув щёки от злости, стояла богиня — нет, Хосина-сан.

Как честный человек, я ответил ей правду.

— Я просто немного вспылил и ударил их. Но не переживай, я сдерживался.

— Совсем не чувствуется, что тебе жаль! Это было опасно, страшно! Я так волновалась, что Амемори-кун пострадает… мне казалось, сердце вот-вот разорвётся! Я правда волновалась!

Она смотрела на меня полными слёз глазами.

Но, как ни странно, мне совсем не было страшно. Когда я спокойно выдержал её взгляд, Хосина-сан, наоборот, смущённо отвела глаза. Хигараси-сан при этом тихонько хихикала.

— Я же пыталась тебя остановить, верно?… Хотя всё равно, Амемори оказался довольно сильным, да.

Даже Исино, похоже, заинтересовался — он смотрел на меня сияющими глазами.

Так что я воспользовался случаем и озвучил заранее подготовленную отговорку.

— Раньше я немного тренировался. …Из-за этой странной способности мои возможности ограничены, но если дело доходит до обычной драки без способностей, на меня можно рассчитывать. Это одна из немногих вещей, в которых я уверен.

— Потрясающе… Ты был таким крутым, Амемори-кун! Скажи, а ты не мог бы как-нибудь и меня этому научить…? Я всегда немного восхищался такими вещами…

— Конечно. Без проблем.

После этих слов Исино радостно заметался вокруг.

Хосина-сан с нежной улыбкой наблюдала за этой сценой, но тут, похоже, вспомнила, что всё ещё сердится на меня. И снова надула щёки. Ах да, вот она — её обычная милая манера.

— Амемори-кун. Я ведь тебя ещё не простила, ты знаешь…!

— И что мне сделать, чтобы ты меня простила?

— Э-это…

Услышав мой вопрос, она смущённо наморщила брови.

Она злится, потому что переживала. Это чувство ни к чему не ведёт.

Скорее всего, ей просто хочется, чтобы в будущем я больше не делал ничего подобного.

Наверное, на этом её чувства и заканчиваются. Вот почему мой вопрос поставил её в тупик.

Но прости, Хосина-сан. Я уже решил, что сдерживаться не буду.

— …Мне жаль, но если снова возникнет ситуация, где Хосина-сан может пострадать, я поступлю точно так же. Вот в этом я не уступлю никогда.

Оскорбления я бы ещё стерпел. Но Сики попыталась ударить Хосину-сан.

Поэтому я ударил её. Иного выбора у меня не было.

Тут вопрос в том, что важнее: сохранить чистоту Хосины Цубоми или обезопасить остальных.

Я взвесил оба варианта и выбрал первое. И впредь это не изменится.

— Именно это грубое и высокомерное рассуждение крутилось у меня в голове, но со стороны оно, наверное, прозвучало как эффектная фраза. Лицо Хосины-сан стало ярко-красным, а члены литературного клуба довольно заулыбались.

— А, Амемори-кун…

— Ну, думаю, дальше проблем уже не будет.

Когда я перевёл взгляд в сторону, увидел, что на нас смотрят вчетвером с нескрываемой злобой.

Во главе стояла Ироха Сики с пластырем на носу.

Похоже, наш Исино всё-таки её подлечил, хотя рана, конечно, ещё не зажила.

Остальные трое отделались куда легче — я сдерживался, так что повреждения вышли не такими уж страшными. Ну, если не считать того удара Сики в лицо.

— Запомни это… ты там! Я ещё заставлю тебя пожалеть, чего бы мне это ни стоило!

Сказав это, Сики ушла. Три её подруги последовали за ней, продолжая сверлить нас взглядом.

— Фух, Амемори, ну у тебя и правда талант собирать вокруг себя всё новых ненормальных. И Нэцухара тебя наверняка тоже ненавидит… Похоже, именно ты в этом году больше всех бесишь окружающих, да?

— Этот раздражающий голос… Карасума, да?

Как обычно, до нас донёсся насмешливый голос Карасумы.

Основная часть тренировки к тому времени уже завершилась.

Похоже, наша команда, команда Асахины и команда Сакумы победили, но остальные в основном проиграли, так что эта тренировка, скорее всего, завершится поражением класса C.

Да и ладно. Это всего лишь тренировка.

Куда важнее другое… кто на самом деле лидер класса B?

— Вообще-то, пока ты дрался, мы как раз сдерживали нашу энергичную Асахину-сан и пытались выяснить, кто именно управляет классом B.

— Мы решили, что ты без труда разберёшься даже с девчонками и мелкотой, а значит, даже у гения вроде тебя в какой-то момент должна была бы просесть концентрация.

— Сакума… скажу прямо: думать я не люблю. Можешь ответить максимально просто?

Сакума бросил на меня подозрительный взгляд.

Интересно, в чём именно он меня сейчас подозревает?

Когда я наклонил голову, он устало вздохнул.

— Скажу просто. Правителя класса 1-B зовут—

Но в тот миг, когда Сакума уже собирался назвать это имя,

я почувствовал приближение сзади и рефлекторно дёрнулся.

— Обернувшись, я поймал летящий в меня кулак.

Удар был вовсе не слабым. Потоком воздуха мне растрепало волосы, а ладонь тут же онемела.

Под удивлёнными взглядами окружающих [парень] передо мной заговорил мягким голосом:

— Мм? Что такое, класс C? Это вы сейчас обо мне говорили?

Если описать этого парня одним словом, то… в нём не было ни капли человеческого тепла.

Именно такое впечатление он произвёл на меня при первой встрече.

Обычные чёрные волосы и приклеенная к лицу улыбка расцвели во всей красе.

Его улыбка была такой, что любой невольно расслабился бы,

и от неё исходил тот же запах, что и от Курашики.

Иными словами — фальшь. Не настоящая эмоция, а аккуратно изготовленная и прицепленная маска.

Моё безэмоциональное лицо, может, и отлично скрывает чувства, но его улыбка, пожалуй, в этом отношении ещё совершеннее.

Он улыбался всегда, поэтому понять его эмоции было почти невозможно. Полная противоположность моему каменному лицу.

— Эй, ты… что это ты вдруг делаешь?!

— А, я вообще-то не тобой интересуюсь, так что помолчи. Я пришёл поговорить вот с этим.

— Ч-что значит «не интересуюсь»?!

Бедную Асахину-сан так бесцеремонно отшили.

Какой же мерзавец! Нельзя так разговаривать с девушкой!

Пока я мысленно возмущался, он чуть заметно прищурился.

При всей сияющей улыбке глаза у него не смеялись.

— Интересно… ты сильнее меня?

— По-моему, слабее, —

ответ пришёл мгновенно. Несколько человек поблизости криво усмехнулись.

У физической силы есть свои пределы. В лоб идти против сверхъестественных способностей — шансов почти нет.

Похоже, мой ответ он истолковал вовсе не в смысле физических ограничений.

— Амемори Юто, верно? Это ведь твоё имя?

— Верно, но… эй, не мог бы ты всё-таки опустить кулак?

От моих слов окружающие широко распахнули глаза.

Их взгляды упали на наши руки.

Всё это время я удерживал его кулак,

пока он пытался продавить мою защитную стойку.

Ладонь уже начинала болеть. Может, он всё-таки остановится?

Я спросил это почти с надеждой, но его улыбка не дрогнула.

Сила, с которой он давил, только возросла.

— …Если ты применишь насилие, это будет нарушением школьных правил.

— Не глупи. Во время учебного боя ведь нигде не сказано, что нельзя драться с учениками из другого класса, верно? Учебный бой… то есть [заявка на поединок], формально всё ещё продолжается. Значит, ударить кого-то — не нарушение правил.

Логика у него была безупречной, поэтому я замолчал.

Не думал, что он вот так воспользуется этими размытыми правилами.

Какая же морока.

Я бросил взгляд на двух учителей, которые вроде бы должны были бы вмешаться, но они хранили молчание.

Какие бесполезные. Будь это другой ученик из класса C, госпожа Сакаки, скорее всего, уже вмешалась бы. Но сейчас дело касается меня. Её глаза ясно говорили: «Ты же сам справишься, верно?»

— Эй, Амемори Юто! Давай сразимся насмерть!

— Отказываюсь.

Я твёрдо отверг это его бодрое предложение.

Мой отказ не стёр с его лица улыбку, но что-то в его ауре изменилось.

— Тогда, может, попробуем по-другому?

В тот же миг сила из его кулака исчезла.

Он резко сменил движение и вновь занёс руку.

Его целью была… Хосина Цубоми.

— Ты идиот.

В тот же миг, как я рванулся вперёд, в движение пришла и Асахина-сан.

Асахина с молниеносной скоростью заслонила собой Хосину-сан.

Но парня это ничуть не смутило.

— …?

Почуяв что-то [неприятное], он обернулся ко мне,

и в тот же миг наши взгляды встретились. Но я уже без колебаний пнул его.

Похоже, он успел в последний момент прикрыться, но… всё равно должно было быть больно. Я как раз слегка сдержался.

— Угх…!

— С-Синдзаки-кун?!

От Хосины-сан донёсся вскрик. Значит, этого парня зовут Синдзаки.

Поднявшись в нескольких метрах от нас, он уставился на меня.

Я коротко взглянул на него и обратился к Асахине-сан:

— Спасибо, что прикрыла. У меня есть к тебе одна просьба насчёт Хосины-сан.

— О боже, ты запомнил моё имя, Амемори-кун! Да, конечно— хотя подожди. Что значит «просьба насчёт Хосины-сан»?

Проигнорировав её слова, я направился к Синдзаки.

Предпочёл бы как-нибудь выкрутиться отсюда при помощи разговора, но по моим ощущениям это уже невозможно.

Раз так, лучше уж мне как следует получить по лицу, чтобы он потерял ко мне интерес.

И тот интерес, который он потеряет ко мне… да, потом я перенаправлю на Асахину-сан.

Так я и решил: позволю Синдзаки избить меня.

Поздравляю, Синдзаки. Ты станешь вторым после Киридо, кому выпадет честь избить меня бесплатно.

С такими мыслями я посмотрел на него, но Синдзаки уже потирал руку, которой принимал мой удар.

— Фух, вот это было страшно. Говорят, когда на тебя направляют настоящее убийственное намерение, смерть начинает маячить совсем рядом, и, кажется, сейчас я правда подумал, что умру. Как у тебя вообще может быть такая безумная сила просто в голом теле?

— …Усиление тела, значит. А я уж думал, сломал тебе руку.

Услышав моё бормотание, Синдзаки слегка вздрогнул. …Я сказал это недостаточно громко, так что до конца он не расслышал, а значит, его способность, скорее всего, относится к общему усилению тела, включая зрение, слух и прочие чувства.

Но лучше считать, что этим дело не ограничивается, и действовать исходя из худшего варианта. Всегда нужно исходить из самого неприятного сценария.

— Насчёт того боя, который ты предложил… я согласен. Но тогда мне нужна выгода для себя.

— …А? Ты и сейчас ещё торгуешься?

Разумеется. Я ведь позволю тебе избить меня бесплатно — так будь добр, дай и мне что-то взамен.

Ну, раз я запрошу плату, это уже не будет [бесплатно], но если я смогу получить уступку в случае победы, хотя обычно всё равно бы проиграл, то это почти одно и то же.

Не отводя взгляда, я продолжал молча смотреть на него.

Ну, то, как он отреагирует дальше, в какой-то степени и определит мою оценку этого парня…

Но вопреки моим ожиданиям Синдзаки немного подумал, а потом предложил:

— Понятно. Тогда как насчёт такого: если победишь ты, я [переведу Хосину-сан из класса B в класс C]?

От этих слов я не удержался от кривой улыбки.

И одновременно поднял уровень своей настороженности к этому человеку сразу на несколько ступеней. Ведь в этой короткой перепалке он успел как минимум уловить суть моих способностей и вдобавок выдал условие, от которого я [абсолютно никак не смогу увильнуть].

А раз так, значит, у этого человека достаточно ума, чтобы мгновенно просчитывать подобное, и при этом, даже приняв тот удар, он всё равно сохранил уверенность в духе: «Наверное, я всё-таки смогу выиграть».

…Ах, куда больше я бы обрадовался, если бы он просто отказался.

Но что ж. Если он силён, значит, от него ещё может быть польза.

— Ч-что!? Да разве так вообще можно?!

Пока я заканчивал мысль, почти одновременно откуда-то сбоку раздался удивлённый голос Карасумы.

С момента слов Синдзаки не прошло и секунды.

Переведя взгляд, я увидел, что госпожа Сакаки уже подошла ближе.

— Никаких проблем. [Заявка на поединок] — абсолютный закон, стоящий выше школьных правил. Если класс B не возражает, значит, всё допустимо. …К тому же в классе C как раз оказалось нечётное число учеников.

Ну надо же, простите великодушно. Это я сделал число нечётным.

Но ведь ничего страшного? Вместо Киридо теперь к нам перейдёт Хосина-сан.

Если итог хороший, значит, всё хорошо. Спасибо тебе, Киридо. Благодаря твоему вкладу наш класс станет только живее.

— Если такие условия, тогда я принимаю вызов. Но… всё зависит от деталей. Если условие победы окажется слишком тяжёлым—

— Пока к концу урока ты жив — победа за тобой. Как тебе?

Его повторение этого условия меня немного удивило.

Я посмотрел на часы. …Стрелки показывали пятьдесят минут.

Даже если начать драться прямо сейчас, времени оставалось совсем немного.

Убить человека за такой срок — задача не слишком сложная, но это только если он не двигается. А вот против того, кто в панике сопротивляется и отчаянно цепляется за жизнь, задушить его за десять минут без колоссальной разницы в силе будет уже очень непросто.

…Неужели Синдзаки настолько туп, что сам этого не понимает?

Или же, наоборот, он настолько уверен в своей сверхъестественной силе, что считает, будто без труда сможет прикончить меня за эти десять минут.

— Ещё что-нибудь хочешь сказать?

— Ты всё ещё чего-то хочешь? Ладно, тогда добавлю обещание, что с этого дня больше пальцем не трону Хосину. Это ведь именно то, что ты хотел услышать?

Прямо в точку. Я сделал шаг вперёд, и тут Асахина-сан повысила голос:

— Амемори-кун! Это слишком опасно! Он, скорее всего… нет, без сомнений сильнее Нэцухары-куна! И если дело в спасении Хосины-сан, то тогда я—

— Проваливай. Мне просто почему-то захотелось врезать Амемори. Причина неважна, если я могу бросить ему вызов на бой. И награда, которую я требую в случае победы, — [ничего]. Мне просто хочется получить ситуацию, где я могу кого-то убить и выйти сухим из воды…!

Синдзаки так ни на миг и не перестал улыбаться.

Голос его дрожал от восторга, глаза были искажены радостью,

но само выражение лица не изменилось ни на волос.

Как у безумного ребёнка. Вот поэтому я и терпеть не могу таких психов.

— …А, так ты знаешь способности Амемори-куна—

— Не-а, не знаю. Но в бою против класса A он их не использовал, так что, наверное, в бою со способностями он не силён, да? Хотя вот в обычной рукопашной он, кажется, умеет кое-что.

Сказав это, Синдзаки коротко взглянул на собственную руку.

Судя по удару, кость там должна была получить серьёзные повреждения.

До полноценного перелома, наверное, не дошло, но трещины точно пошли.

…Обычно с такой травмой на бой не вызывают.

— Амемори, значит. Я где-то уже слышал это имя. Может, ты какой-то известный ученик? Такой уровень физических данных… но всё же это [в пределах человеческого понимания]. Сверхъестественные способности тебе не одолеть.

Известный, да… Ну, в определённых кругах меня и правда когда-то знали, но имя я слегка изменил… и, что важнее, знамениты были мой брат и сестра, а не я. Моя настоящая личность, скорее всего, до него ещё не дошла.

Пока я об этом думал, Синдзаки пошёл ко мне.

— Ну, времени ты уже достаточно потянул, думаю.

…Заметил, значит. Минуту я всё-таки выиграл, пожалуй.

Мысленно вздохнув, я сжал кулак и тоже сделал шаг вперёд.

— Похоже, рука у тебя болит довольно сильно. Не напрягайся так, можешь и отступить.

— Ха-ха, а ты, оказывается, довольно злой!

Синдзаки расплылся в широкой улыбке.

Вскоре мы остановились примерно в метре друг от друга.

— Ч-что, Амемори… ты серьёзно!?

Вдруг раздался голос Карасумы, и я обернулся. Он смотрел на меня так, будто был на грани отчаяния.

— Твою силу здесь признают все! Да я вообще не думаю, что в этом классе найдётся хоть кто-то, кто победил бы тебя в обычной рукопашной! Но это бой способностей, [сверхъестественный бой]! Одной твоей силы тут не хватит—

— Спасибо, Карасума. Я ценю твоё беспокойство.

Пусть он иногда и раздражает, Карасума — хороший парень. Я поблагодарил его и добавил: «Всё будет нормально».

— Всего десять минут. Если я выдержу этот срок, Хосина-сан будет спасена. По сравнению с этим риск для моей жизни — не такая уж высокая цена.

— Ах, Амемори-кун…

Дрожащая Хосина-сан с трудом выдавила из себя эти слова.

Если дать ей договорить, она наверняка начнёт просить: «Не надо сражаться, пожалуйста, убегай, не дерись с Синдзаки» — и всё в таком духе.

Не зря же я вице-председатель литературного клуба. Я прекрасно понимаю, что Хосина-сан, скорее всего, сейчас хочет сказать. Но в то же время я понимаю и её саму. Хосина-сан скромная, всегда ставит других выше себя, она естественная и чистая, и даже когда над ней издеваются, её сердце не темнеет.

Иными словами, она бесконечно добра.

И именно поэтому не способна спасти себя собственными силами.

Если кто-то не протянет ей руку насильно, она так и останется запертой в несчастье.

— Хосина-сан, если ты хочешь что-то сказать, предупреждаю сразу — это бесполезно. Я уже устал оставаться без пары на физкультуре. Именно поэтому я и [принимаю вызов на бой].

Услышав это, Синдзаки явно повеселел.

Награда за победу — перевод Хосины-сан в класс C.

В проигрыше для меня нет особых минусов… разве что на кону теперь стоит моя жизнь.

— Ну что, Амемори? Последние слова будут?

— Нет, ничего.

Рядом стояли двое учителей в роли судей. Значит, бой будет официально зафиксирован. Позже я уже никак не смогу отказаться от своих слов.

Я глубоко вдохнул и посмотрел на улыбающегося Синдзаки.

Ну, пора бы себя хоть немного взбодрить… как раз в этот момент сзади приблизилось ещё чьё-то присутствие.

— Амемори-кун. …Это опасно. Тебе стоит остановиться.

Эти слова сказала Асахина-сан. Всё было настолько очевидно и ожидаемо, что я раздражённо вздохнул и обернулся к ней.

— Но стоявшая передо мной Асахина-сан улыбалась с какой-то растерянной мягкостью.

— Но пытаться тебя остановить всё равно бесполезно. Так что я отказываюсь от этой идеи.

От этих слов я немного удивился. …Что случилось? Неужели Асахина-сан съела что-то не то?

Совсем недавно она бы до последнего упрямо пыталась меня остановить, без тени гибкости.

…Ясно. Значит, ты уже не та, что была совсем недавно. Ты стала другой.

— Я верю в тебя, Амемори-кун. В этот раз именно в этом и состоит моя стратегия!

До чего же глупо, — усмехнулся я.

— Какая же ты глупая.

Я сказал то, что действительно думал, а она в ответ уверенно выпятила грудь.

— Основа моих действий — доверие к тебе, Амемори-кун. Если ты говоришь, что всё будет хорошо, значит, я доверюсь! И что бы ни случилось, я тебя защищу! Так что, если станет тяжело, смело полагайся на меня!

Раньше я бы просто отмахнулся от этих слов как от очередной чепухи.

Но теперь принял их как её решимость.

Я отвёл взгляд от Асахины и снова повернулся к Синдзаки.

Никакого давления. Ни малейшего ощущения, что бой уже начинается.

И всё же где-то глубоко внутри я прекрасно понимал: всё уже началось.

— Извини, кажется, я заставил тебя немного подождать.

— Ничего страшного! Времени у нас ещё полно!

Разговор звучал так, будто это обычная встреча пары, которая просто где-то пересеклась. Ни капли напряжения.

И, похоже, одноклассники уже сами не понимали, стоит ли нас останавливать или нет. Окинув эту сцену взглядом, Синдзаки с самой сияющей улыбкой на свете произнёс:

— Удачи тебе, убийца!

— Сигнала к началу боя так и не прозвучало.

Ну разумеется. Бой начался ещё в тот момент, когда мы встали друг против друга.

В следующее мгновение фигура Синдзаки Ясухито исчезла у меня прямо из-под носа.

Резкое ускорение из расслабленного состояния. Из-за контраста скорости казалось, будто он движется ещё быстрее, чем есть на самом деле.

Интересно, сколько из наблюдавших учеников вообще успели отследить его движения?

Я чуть опустил взгляд — и увидел, что он уже несётся прямо на меня.

Наши взгляды встретились в тот миг, когда он налетел вплотную.

Ухмыльнувшись, он ускорился ещё сильнее и влепил тяжёлый удар мне в живот.

— И в тот момент

удар, взорвавшийся внутри моего живота, превзошёл всё, что я ожидал.

— Гух…!?

По мощности это, вероятно, было не слабее — а то и сильнее — того удара ногой, который я сам нанёс ему раньше.

Изо рта у меня брызнула ярко-красная кровь. Силой удара меня отбросило метров на десять.

Обычный человек после такого умер бы на месте от разрыва внутренних органов. Похоже, слова о том, что он собирается меня [убить], были сказаны всерьёз.

Оглядевшись, я увидел, как все вокруг потрясённо смотрят то на меня, то на Синдзаки.

Среди них была и Ироха Сики — она уставилась на меня, и в её взгляде смешались удивление и…

Я отвёл глаза и вытер кровь из уголка рта рукавом.

— Похоже, придётся добавить себе немного боевого духа.

Я не собираюсь умирать, но… по крайней мере, противник настроен серьёзно.

Сияющая улыбка Синдзаки теперь выглядела как насмешка самого демона.

— Думаю… осталось ещё минут семь-восемь? Времени у тебя навалом.

Если бы речь шла только о Киридо, я бы пережил даже такой удар.

…Но если я и дальше буду просто принимать удары, дело начинает становиться довольно тяжёлым. Придя к такому выводу, я поднял кулаки.

Сказал, что дам тебе избить себя бесплатно, — но, вообще-то, это была ложь!

Слишком уж больно просто стоять и терпеть, пока ты машешь кулаками как хочешь.

— О, теперь ты всё-таки завёлся? Ну-ну, не спеши, действуй в своём темпе!

Синдзаки снова рванул вперёд.

Но на этот раз я уже не собирался наивно подставляться. Я отвёл ладонью кулак, летевший мне в голову.

На том же импульсе я бросил его через плечо, но в воздух тут же взвился вращающийся удар ногой.

Надо же, какой ты верткий. Тебе бы в цирке выступать.

Пока я так думал, пришлось закрыться обеими руками. И всё равно меня отбросило на несколько метров.

— А, так у тебя, значит, есть опыт в дзюдо? Выходит, рукопашка — твоё слабое место?

Разумеется, никакого опыта ни в дзюдо, ни в ударных единоборствах у меня нет.

Синдзаки, который только что махал руками широко и грубо, вдруг сменил манеру и начал сыпать короткими лёгкими джебами, как боксёр.

Но удары, выпущенные телом, усиленным способностью, неестественно быстры, и каждый весил прилично. Уверен, увидь это настоящий боксёр, он бы с ума сошёл и выбросил бы перчатки.

Защищаясь, я на ходу оценивал уровень его атак.

При такой мощности его кулаки без труда могли бы смять автомобиль или раскрошить асфальт.

А если ударить в полную силу, он, возможно, смог бы даже раздробить здание.

…Наверное, не мне такое говорить, но эта физическая мощь уже выглядит немного нечестно, не находите?

По скорости у Асахины, вероятно, преимущество, но по разрушительной силе он просто абсурден.

— Вот!

С искренне радостным голосом он пробил мою защиту и врезал мне в живот.

Удар прошёл насквозь, и у меня изо рта снова брызнула свежая кровь.

— А, Амемори…… кун!

Я услышал хриплый голос Хосины-сан. Попытался было повернуть к ней голову, но Синдзаки схватил меня за чёлку и силой развернул лицом обратно к себе.

Он смеялся.

Радостно. Весело.

Лицо у него было полно безумия.

— А говоришь так, будто очень силён!

Замечание прозвучало до невозможности жизнерадостно. Даже немного обидно.

— Чего-о? А я-то уже решил, что после всех этих дерзких речей ты, должно быть, и правда чудовищно силён, а ты просто жалкий слабак! Какое разочарование! Ты меня ужасно подвёл!

Этот тип… извергает столько злобы, продолжая мило улыбаться.

Я поднял взгляд на часы в спортзале. …Не прошло ещё и двух минут.

То есть осталось меньше шести. Надеюсь, он просто будет тратить время на оскорбления.

Но стоило мне так подумать, как Синдзаки с силой швырнул моё тело.

В воздухе я всё же сумел выправиться и нормально приземлиться, но отбросило меня далеко.

— Вот это сила рук…

— Эй, Амемори! Не делай глупостей, просто сдайся! Иначе председатель клуба Хосина будет плакать!

До меня донеслись голоса Карасумы и Хигараси, но я по-прежнему смотрел только вперёд.

Сдаваться я не собирался. Просто сейчас у меня уже не осталось запаса, чтобы ещё и как-то реагировать на посторонние слова.

Я снова ушёл от летящего кулака Синдзаки. Он выглядел слегка недовольным, но, склонив голову набок, тут же обрушил на меня серию быстрых лёгких ударов, которые уже попадали точно.

— Странно. Эти удары попадают, а решающие почему-то никак не проходят.

Он обеими руками схватил меня за шею и врезал коленом мне в лицо.

Удар был настолько мощным, что даже воздух содрогнулся. По-настоящему серьёзный удар.

Среди охваченных ужасом криков со всех сторон Синдзаки прошептал мне низким голосом:

— Ты ведь сдерживался, да? Меня это бесило, так что я просто раздавил тебя☆

Вот эта манера речи с маленькой звёздочкой в конце уже сама по себе странная.

Это вообще не тот тон, которым говорят с противником посреди боя.

Пока я об этом думал, я напряг руку, которой поймал его удар коленом.

— …Мм? Прости, я не слушал. Мне это неинтересно.

В тот миг, когда я это сказал, я увидел, как Синдзаки изумился.

Думал, уже раздавил меня? Прости, просто выглядело больновато, вот я и решил поймать.

Я вложил всю силу в правую руку.

На полной мощности, со всем напряжением духа, я без труда раздробил колено Синдзаки.

Отвратительный звук разрушения был слишком жутким, чтобы назвать это просто переломом.

Там всё должно было превратиться в кашу. И впервые на лице Синдзаки проступила боль.

— Угх…! К-как… у тебя до сих пор вообще остались силы?! На вид ты уже полутруп, ходячее недоразумение, а…

— У тебя глаза сгнили. Хочешь, познакомлю с хорошим офтальмологом?

Синдзаки прикрыл раскрошенное колено и впервые попытался отступить назад, разрывая дистанцию.

Ну раз так, я решил побыть неприятным человеком и сам пошёл вперёд.

Синдзаки в панике закрылся, переходя в защиту. А ответ на защиту… это ведь как раз то, что ты сам показывал мне раньше, верно?

Проследив за его движением, я вбил кулак ему в живот.

— Гух…!?

На этот раз я уже действительно сдержался как следует. Не настолько сильно, чтобы заставить его, как меня, захлебнуться кровью.

Но достаточно, чтобы удар разошёлся по всему телу. Внутренности у него, должно быть, затряслись так, что его накрыло самой мерзкой тошнотой.

Он согнулся и его вырвало, а я лёгким пинком в щёку отправил его в полёт метров на десять — прямо как прежде отправили меня.

Я легко выдохнул.

Оставшееся время… чуть больше пяти минут. Мы почти добрались до середины.

Синдзаки, держась за колено, снизу смотрел на меня.

— Не перенапрягайся. Колено ведь болит.

— Это ты мне его только что разнёс, вообще-то… Угх, я уже правда начинаю злиться!

На виске у него вздулась жила. Улыбка с пульсирующей веной смотрелась довольно напряжённо.

Но напряжение — это всего лишь напряжение. Он пока так и не бросился в атаку снова.

Синдзаки держался за колено и нервно потел.

Глядя на него… честно говоря, я был разочарован.

— А? И это всё? — я почувствовал лёгкое уныние.

В ближнем бою его физическая сила и правда была исключительной. Я, безусловно, считал его серьёзной угрозой, но… не более того. Если этот тип всего лишь гора мышц, то класс C вполне сможет одолеть его общими усилиями.

Собственно, сражение с Нэцухарой даже казалось опаснее.

Но пока я так думал, внутри меня начала проступать смутная тревога.

— Серьёзно?

словно кто-то крикнул у меня в самой глубине сознания.

Неужели такой уровень силы и есть предел сильнейшего ученика класса 1-B?

Даже если он ещё растёт, можно ли считать, что человека, которого удаётся так легко прижать, школа приравнивает к классу C? Ответ — нет. Школа не может быть настолько тупой.

Скорее всего — нет, наверняка — школа распределяет силу между классами примерно поровну.

Если так, то его настоящие способности должны выходить далеко за рамки того, что он показывает сейчас.

Асахина, Куроцуки и Курашики вместе — это вовсе не та сила, которую можно уравнять вот таким уровнем.

Я огляделся по сторонам. Разница в реакции между классом C и классом B — вот что мне нужно было сейчас увидеть.

— Ого, это ведь тот самый тип, которого Киридо избивал, да…?

— Серьёзно, а вообще найдётся кто-нибудь, кто победит Амемори в чистой драке?

Так реагировал класс C. С этим я потом ещё разберусь, снова показав всем, какой я жалкий. Настоящая проблема — реакция класса B.

Они совершенно не волновались за Синдзаки. И это уже было ответом.

Я услышал, как он поднимается.

Присмотревшись, я заметил, что от его колена идёт пар, а раскрошенная нога уже начала возвращаться в норму.

К тому же след от пинка на щеке исчез без следа.

…Значит, у него есть способность к самоисцелению.

Я коротко покосился на Курашики. У неё тоже усиленное тело и высокая регенерация. Раны, которые она нанесла себе при подставе Киридо, к вечеру уже зажили. Если сравнивать, способности Синдзаки и Курашики почти совпадают.

…Но и у Синдзаки, и у Курашики всё не ограничивается только этим.

Физические данные и исцеление — лишь основа.

Настоящая разница в их силе начинается… после этого.

— …Хм.

Эта его способность начинает мне даже немного нравиться.

Если Синдзаки собирается раскрыть свою способность, я бы и сам не прочь на собственной шкуре почувствовать её [глубину].

Пусть такое любопытство и мелькнуло, следующие мысли тут же толкнули меня к действию.

Интерес интересом, но лезть на неоправданный риск незачем.

Если он собирается использовать способность,

я ударю прежде, чем он успеет её активировать.

Я мгновенно сократил дистанцию до Синдзаки и занёс кулак.

— И именно в этот момент

на столь близком расстоянии наши глаза встретились.

Его взгляд был глубоко и мутно затянут туманом.

Словно я смотрел в зеркало.

— Ты ведь идиот, да?

По спине у меня пробежал холодок.

Почуяв дурное предчувствие, я отдёрнул кулак и закрылся обеими руками.

Но кулак Синдзаки без труда пробил мою защиту.

— Чт-…!?

Даже прошлые его удары были абсурдно сильными.

Но этот был иным. Сила удара буквально отличалась на порядок.

Мои кости заскрипели. Неостановимый импульс прошёл через всё тело, а плоть и кровь болезненно содрогнулись с мерзким звуком.

Я кое-как удержался на ногах, но урон был серьёзным.

Оставив защиту открытой, я снова встретился лицом к лицу с Синдзаки, и он, слегка покачиваясь, пошёл вперёд.

— Ну что ж. Интересно, сколько силы мне стоит использовать против тебя…

Из его слов я понял: всё, что я видел до сих пор, было всего лишь сдерживанием.

И даже сейчас он, скорее всего, ещё не выкладывается по-настоящему. По его спокойствию — процентов тридцать? И при этом он ещё даже не показал [глубину] своей способности.

То есть такой уровень физической силы — лишь [бонус] к его настоящей мощи.

— …Да ты чудовище, не так ли?

— Эти слова я просто верну тебе обратно.

И в тот же миг он внезапно рванулся вперёд.

Я рефлекторно напрягся, но уловил в его движении небольшую неправильность.

— Он не собирается бить. Убедившись в этом, я в следующее мгновение увидел, как он касается пола правой рукой.

В ту же секунду из пола выросло бесчисленное множество клинков и ринулось на меня.

— Порождение лезвий… какая морока.

Так значит, способность Синдзаки — создавать клинки.

Я на глаз насчитал семь надвигающихся лезвий и отступил назад, уклоняясь от них.

Но к этому времени Синдзаки уже обошёл меня со спины, и мне в затылок летел удар коленом.

Однако опасность и шанс — это две стороны одной медали.

Эти семь бессмысленно призванных лезвий, заслонивших обзор, — всего лишь ложный манёвр. А если это ложный манёвр, то настоящая атака непременно последует из мёртвой зоны.

…Удар со спины, значит? Это именно тот ход, который я первым делом бы сам и перекрыл.

Синдзаки, твоя стратегия до смешного образцовая. Её бы хоть сейчас в учебник вставлять.

Я идеально подловлю момент. Если знаешь, откуда придёт удар, контратака проходит наверняка. Я сжал левый кулак, развернулся и вбил его прямо ему в лицо.

Раздался глухой удар, и в воздух брызнула алая кровь.

Но пострадал не Синдзаки — а мой собственный кулак.

— …Что?

Мой удар остановил [щит], который Синдзаки мгновенно развернул перед собой.

Похоже, прочность у него серьёзная — мой кулак не смог его расколоть даже после такого удара.

Более того, теперь болела уже моя собственная кисть. На ней даже показалась кровь…

— Меч… и щит?

Это что, какая-то противоречивая способность?

Так я подумал, но объяснение всё равно казалось недостаточным. Я попытался настороженно отступить от него, но — в тот момент, когда сделал шаг назад, по моему телу пробежал электрический разряд.

— …?

Первое, о чём я подумал, почувствовав этот электрический удар, была Асахина Касуми — но до её уровня мощи здесь было бесконечно далеко.

Опустив взгляд к ногам, я увидел под собой незнакомый магический круг.

Если подумать, кто мог это сделать… кроме стоящего рядом Синдзаки, некому.

— Это что, ловушечный тип способности…?

Меч, щит и ловушки. Первые два ещё можно было бы объяснить как какую-то [контрастную] способность, но ловушки?

Если у него есть сила создавать и активировать ловушки… как это вообще соотносится с мечами и щитами?

И если предположить, что все эти силы никак друг с другом не связаны—

— …Да ну нет.

— О, уже понял? Или, может, ты знаешь кого-то ещё с похожими способностями?

С жуткой улыбкой Синдзаки осыпал меня градом ударов.

Я поспешно пытался отбивать их обеими руками, но с каждым ударом кости скрипели всё сильнее. В ответ я тоже успевал наносить удары, однако раны на нём тут же начинали затягиваться. К тому времени как я был готов ударить снова, повреждения уже исчезали без следа.

Усиление тела, автоматическая регенерация, порождение мечей, порождение щита, управление ловушками.

На данный момент он продемонстрировал как минимум пять разных способностей. Использовать одновременно пять сил… уже от одной мысли голова идёт кругом. Что за абсолютный чит!

— Гух—

— И это ещё не всё!

Подчёркивая свою бессмертную живучесть, он продолжал безжалостно осыпать меня ударами.

Я тоже попытался ответить серией, но по скорости и силе он уже явно превосходил меня.

Постепенно, но неумолимо… меня начали теснить.

Его удары всё глубже врезались в моё тело.

С такой мощью и таким натиском невозможно отбить всё до единого.

— Вот так-то!

Его кулак врезался мне прямо в лицо.

Одновременно с этим меня отбросило назад, но урон оказался нулевым. Впрочем, вокруг всё равно раздались крики.

— А, Амемори-кун!?

Я услышал голос Асахины.

Когда я выправился и приземлился на ноги, Синдзаки озадаченно наклонил голову.

— …? Э? Странно. Я думал, сейчас будет очень приятно, а…

Если бы ему и правда было [очень приятно], мне, вероятно, было бы очень больно.

Подумав об этом, я покрутил плечами.

Его физические способности ещё выше, чем я предполагал. К тому же он использует сразу несколько способностей… Синдзаки — человек действительно странный.

В этой ситуации я решил, что продолжать бой в прежнем режиме уже слишком опасно.

— Это было похоже на поворот крана.

Совсем чуть-чуть… я выпущу ту силу, которую до сих пор удерживал.

От всего моего тела пошёл слабый жар.

Синдзаки, похоже, что-то почувствовал — его бровь дёрнулась, но не более.

— О, теперь ты решил стать серьёзным?

— …Я с самого начала был серьёзен.

Просто не до такой степени.

Чуть-чуть добавив себе мотивации, я двинулся вперёд.

Первый шаг был до абсурда неторопливым.

— Но со второго шага моя фигура уже исчезла из поля зрения.

— …!?

Я отчётливо почувствовал, как Синдзаки охватила тревога.

Скорость была уже иной. Просто чуть-чуть быстрее его нынешнего темпа — но этого хватило.

Он в панике завертел головой, но к тому времени я уже обошёл его со спины.

Тот же самый [красивый ход по учебнику], который чуть раньше использовал он сам. Только мне для этого даже не нужна была ложная приманка.

Я бросил взгляд на часы. До конца оставалось около трёх минут.

Почти семь минут я честно позволял ему избивать себя. Думаю, удовлетворения он уже получил достаточно.

Тело начинало болеть уже в разных местах, так что я решил: пора заканчивать.

— Ну что ж, Синдзаки.

Услышав мой голос, Синдзаки удивился и попытался развернуться.

В тот же миг я обеими руками крепко сдавил его шею.

Старый добрый удушающий. Сонный захват.

— Гух…!? Ч-что ты…?

— Заткнись и вырубайся.

Сказал я, вкладывая силу в руки.

В собственной силе я уверен, а вот насчёт выносливости — не до конца.

Не то чтобы я считал, что проиграю Синдзаки, но если всё превратится в бой на истощение, могу уступить самую малость — буквально на крупицу.

Но после того, как я уже продемонстрировал всё это, будет ведь стыдно по-настоящему проиграть, да?

Так что я просто уберу саму возможность такого исхода.

— Я перекрою подачу кислорода к твоему мозгу. Прости, но скоро тебе придётся немного поспать.

Как бы он ни был силён. Как бы ни были развиты его способности… он всё равно человек. Достаточно лишь перекрыть доступ кислорода к мозгу — и его действия мгновенно прекратятся. Я могу украсть его сознание за считанные секунды.

С начала боя прошло чуть меньше семи минут. Это уже предел для [затяжного] чисто физического боя.

Если я продолжу упираться всерьёз ещё дальше, в голову может начать лезть уже вариант с [убить].

Похоже, он с самого начала собирался именно убить меня, но давай всё-таки сохранять в школе хоть какие-то рамки приличия, ладно? Максимум — выкинуть неугодного человека из академии или что-то в этом духе.

— …Угх, …!

Синдзаки схватился за мои руки.

Я ещё сильнее усилил захват, и исходящая от него спешка сразу усилилась.

Он вцепился в мои руки обеими ладонями и отчаянно начал вырываться, но… чем сильнее он дёргался, тем плотнее становился захват, а кислорода становилось всё меньше и меньше. …Вскоре сопротивление начало слабеть.

Неужели сдаётся? Я было понадеялся на это, но…

Вдруг я почувствовал, как его мышцы с гулом раздулись, и невольно прикусил губу.

— Пятьдесят процентов <Благословения Божественного Императора>.

Раздавшийся голос мгновенно перевернул ситуацию — преимущество начало превращаться в слабость.

Тот удушающий, который ещё секунду назад был выполнен идеально. Руку, которой я душил его, вдруг начали грубо отдирать одной лишь физической силой. Я собственными глазами видел, как Синдзаки просто хватает мою руку и сдвигает её.

Никакой техники — только грубая мощь. И от одной мысли, что удушающий можно сломать вот так, я не удержался от кривой усмешки.

— …Вот это грубая сила.

— Это, между прочим, мои слова. Ведь только подняв мощность этой способности до пятидесяти процентов… я наконец смог превзойти твою чистую физическую силу. Амемори, ты вообще человек?

Скажи я, что на самом деле демон, он бы мне поверил и сдался? Нет, я человек.

Скорее уж мне самому хочется бросить ему эти слова обратно.

Только что наложенный мной удушающий был достаточно силён, чтобы обычному человеку просто сломать шею.

С такой мощью я должен был задавить его одной только грубой силой. По крайней мере, я так думал…

Но нет, не думал. Потому что в реальности он ответил мне ещё большей грубой силой, перевернув все мои ожидания.

— Вот это неожиданная находка!

— …Угх.

Пользуясь крошечным окном, он врезал мне локтем в бок.

Раздался мерзкий звук ломающейся кости.

В тот же миг я понял, что у меня сломаны рёбра.

Если бы дело ограничилось только этим, ещё ладно… но если задеты внутренние органы, ситуация уже опасна для жизни.

Я сконцентрировал сознание внутри себя. — Кхе, из глубины горла хлынула кровь, и я поморщился.

Чёрт, кости пробили внутренности. Неудивительно, что звук вышел таким мерзким.

Сильнейшая боль, запоздало накрывшая меня после кровавого кашля, заставила мою силу чуть просесть.

В это мгновение Синдзаки вырвался из захвата и, широко расцветая улыбкой, развернулся ко мне.

— Ну как оно? Какие ощущения, когда понимаешь, что всё это время я сдерживался?

— …Ужасные. Очень хочется в медпункт.

На самом деле мне хотелось просто сбежать отсюда прямо сейчас. Услышав мой ответ, он улыбнулся ещё шире.

Жаль, что удушающий не сработал.

Но если его можно сорвать одной лишь физической силой, значит, его телесные данные ещё выше, чем я предполагал.

…Да. Пожалуй, пора.

Подумав так, я опустился на колени.

После короткого размышления я пришёл к выводу, что дальше продолжать сопротивление уже бессмысленно.

Наблюдая за Синдзаки, я уже увидел нижнюю границу его пятидесятипроцентной силы. Плюс примерно уловил контуры его настоящих возможностей. Подробности потом пусть раскопают сообщники.

…Ах да, и что касается спасения Хосины-сан — вообще-то с самого начала я на этом не зацикливался.

Когда дело доходит до спасения людей, я знаю куда более подходящую девушку, чем я сам.

«Положись на меня в любую минуту!»

Я криво усмехнулся, вспомнив голос, который слышал чуть раньше.

Я уже очень давно даже не думал о том, чтобы полагаться на кого-то другого, но всё, оказывается, зависит лишь от угла взгляда.

Да, и правда можно просто скинуть неприятные вещи на других. Стоит подумать так — и на душе становится заметно легче.

Ну вот и хорошо. Дальше я оставляю всё вам! Постарайтесь там как следует!

— П-подожди, Синдзаки-кун! Ещё немного — и… Амемори-кун умрёт!

Первой закричала наша староста, Курашики Хотару.

Наверное, как и я, она решила, что именно сейчас пришло нужное время.

Даже Курашики, которая явно думала: «Если оставить всё Амемори, он справится», похоже, уже поняла, что дальше продолжать нельзя — иначе одна из сторон действительно погибнет.

Синдзаки тоже должен был это понимать. И всё же он лишь мельком взглянул в сторону её отчаянного крика и, продолжая весело улыбаться, пошёл ко мне дальше.

— Ты о чём вообще говоришь? Амемори. Я же сказал, что убью тебя, разве нет?

— …И ты правда думал, что я тебе позволю?

Между нами пролетела чёрная сфера, и Синдзаки в удивлении отскочил назад.

Он перевёл взгляд в сторону класса C… точнее, на Куроцуки Канадэ, и в его улыбке проступило раздражение.

— А? Что? Ты решил вмешаться? Это ведь против правил, да? Я тебя убью!

— Попробуй, если сможешь. …И вообще, Синдзаки, ты ведь сам не обозначил правила до конца. В твоих словах нигде не было сказано, что [другим вмешиваться нельзя].

…Как и следовало ожидать от Куроцуки, он слушал очень внимательно.

Будь я на его месте, наверняка сказал бы что-то похожее.

Подумав об этом, я внутренне усмехнулся — и в тот же миг на меня легла тень.

Удивлённо подняв голову, я увидел перед собой Хосину-сан.

— А, Амемори-кун…! Как бы там ни было, но я ведь председатель литературного клуба! Так что не только меня должны защищать — я и сама обязана защищать членов своего клуба!

— …Хосина-сан.

Тебе нужно остановиться. Иначе тебя убьют.

Мне хотелось это сказать, но… разве это бы помогло?

Упрямая до безнадёжности. Глядя ей в спину, я вдруг подумал именно об этом.

Вскоре передо мной и Хосиной-сан встали Курашики и Куроцуки.

— Вмешивайся сколько угодно. Мы не против даже сделать весь класс B нашими врагами.

— …Ха-а, что за убожество. Играете в дружбу, как школьники? Один действует ради другого, а потом все ещё и плачут от благодарности? …Чёрт, это же даже не смешно.

Но Синдзаки не остановился.

Давление от него было подавляющим — само присутствие сильного существа. У всех в спортзале лица тут же изменились.

Сила, которая ощущалась, когда смотришь на него в упор, была подлинной.

Синдзаки, без сомнений, был силён. По сравнению с Киридо и Нэцухарой, с которыми нам уже приходилось иметь дело, он стоял на совершенно другом уровне.

В конце концов, это был властелин, способный подмять под себя целый класс. Сравнивать его с прежними пешками было бы просто оскорблением. Он был силён именно настолько. Даже обычным ученикам было бы с ним не справиться.

Но, Синдзаки.

Око за око, зуб за зуб. — А короля следует бить другим королём.

— Похоже, ты сегодня в особенно хорошем настроении.

От этих слов у всех присутствующих по спинам пробежал холодок.

Синдзаки поспешно отпрыгнул назад, а в то же место в следующую секунду ударила жёлтая молния.

Разряд обуглил деревянный пол спортзала.

Запах горелого дерева наполнил воздух.

В почерневшем пятне стояла юная девушка.

— Тц, ну вот и ещё одна заноза явилась…

Встряхнув чёрными волосами, перед нами предстала Асахина Касуми.

Вокруг неё непрерывно потрескивали молнии, а сама Асахина-сан не отводила от Синдзаки острого взгляда.

— Но не поздновато ли ты? Ты ведь всё это время молча смотрела, как его здесь избивают, разве нет? Значит, ты просто бросила своих товарищей, верно? И даже если теперь начнёшь изображать справедливость, это ведь будет чистейшее лицемерие, не так ли?

— Бросить и поверить — не одно и то же. Но… это и правда непросто, да? Подавить своё собственное сердце и довериться другому.

Сказав это, Асахина-сан повернулась ко мне.

— Или, Амемори-кун, мне стоило прийти спасать тебя раньше?

— …Приди ты раньше или позже, ты всё равно нашла бы, к чему придраться.

По времени всё было безупречно.

И с Киридо, и сейчас ты ни разу не ошиблась с моментом, когда нужно вмешаться.

Услышав мои слова, девушка улыбнулась, а затем с гордостью повернулась к Синдзаки.

— Прости, но мне придётся остановить тебя изо всех сил, Синдзаки-кун.

Я тянул время до предела, Курашики разжигала эмоции, Куроцуки сдерживал его словами, а тот последний недостающий кусочек, который всё никак не складывался, я доверил Асахине Касуми.

Во многом Асахине действительно недоставало самых разных вещей, но в одном она была выше всех без исключения — в чистой силе.

Раз уж в нашем распоряжении есть то, что можно использовать, значит, использовать это нужно там, где оно действительно нужно.

Чистая мощь Асахины Касуми.

Это и был последний козырь, которым обладал класс 1-C.

Если не разыграть его здесь, то где ещё?

— Если собираешься идти, тогда иди. Но я силён. Намного сильнее тебя.

— …Да ты меня бесишь!

До конца оставалось меньше минуты.

Если Синдзаки был ненормальным, то и она тоже была ненормальной.

Гений, с которым до сих пор никто [упорно не пытался сразиться] по-настоящему.

Все лишь играли словами, тянули время, пускали дым в глаза и использовали любую стратегию, лишь бы не вступать с ней в прямой бой.

Даже Киридо до самого конца так и не решился поднять руку на Асахину.

Нэцухара тоже исчерпал все способы провокаций, лишь бы избежать прямой схватки с ней.

И Синдзаки, должно быть, тоже почувствовал её [силу].

Столкнувшись с этой силой лицом к лицу, он полностью замер.

— …Асахина, значит?

— Что случилось, Синдзаки-кун? Я не против, если ты нападёшь на меня.

Он продолжал улыбаться, глядя на неё, но в воздухе уже не было ни капли лёгкости.

Напряжение стало таким, будто друг на друга уставились два хищных зверя.

Я мельком взглянул на часы — до назначенного времени оставалось всего тридцать секунд.

Если бы Синдзаки раскрыл свою [истинную силу], этого вполне хватило бы, чтобы добить меня, стоящего уже на грани смерти.

Где-то послышался низкий рокот.

Шум и голоса вокруг постепенно стихли, и спортзал погрузился в тишину.

Тяжёлый, глухой, будто вечный миг противостояния.

Посреди этой удушающей напряжённости.

— Но ответ Синдзаки оказался совершенно не тем, которого все ждали.

— Не-а, я завязываю! Стало скучно, так что с меня хватит!

Он выплюнул эти слова с освежающе бодрой улыбкой.

И в тот же миг раздался звонок, возвещающий конец урока, а наши телефоны завибрировали.

《Уведомление о завершении заявки на поединок》

Заявка на поединок завершена победой!

Амемори Юто против Синдзаки Ясухито.

Победа Амемори Юто означает, что с этого момента Хосина Цубоми переводится в класс 1-C.

Именно такое сообщение появилось на наших экранах.

Весь в ранах — куда тяжелее, чем после боя с Нэцухарой, — я всё же добился хотя бы минимально нужной победы.

Результат меня удовлетворил, но я почувствовал на себе взгляд Синдзаки и обернулся.

— Амемори, ты слишком слаб. Драться умеешь, но я тебя уже в целом раскусил. Ты для меня не угроза. Скорее уж, я тебе благодарен!

Сказав это, он перевёл взгляд в сторону.

Интерес Синдзаки уже полностью сместился с меня.

Вероятно, теперь его по-настоящему заинтересовали Асахина Касуми и Куроцуки Канадэ.

— Асахина-сан, только не думай, что на этом всё закончилось, ладно?

— Разумеется, нет. С этого момента… ты у меня на особом контроле. Я не потерплю никаких твоих выходок.

Сказав это, Асахина-сан тут же перевела взгляд на меня.

В её глазах совершенно ясно горела решимость.

— Я не предам возложенных на меня ожиданий. Теперь это мой девиз.

Увидев её улыбку, я тихо закрыл глаза.

[Смена сцены]

Прошло немного времени.

— Эй, Амемори, ты там жив вообще…?

После окончания физкультуры, когда до следующего урока математики оставалось всего несколько минут, Карасума Тодзи вспоминал, как потерявшего сознание Юто Амемори уносили в медпункт.

— Амемори… он же и после схватки с Нэцухарой держался как ни в чём не бывало, хотя там были жуткие ожоги… А в этот раз вдруг реально вырубился и его пришлось срочно тащить в больницу…?

Решение об экстренной транспортировке Юто Амемори приняла их классная руководительница, госпожа Сакаки.

Даже способности Исино оказалось недостаточно, чтобы нормально его подлатать, а оборудования обычного школьного медпункта не хватало, поэтому она без колебаний отправила Юто в больницу на территории академии.

Это была ультрасовременная клиника, в которой, по слухам, могли вернуть к жизни любого, лишь бы человек ещё не успел умереть окончательно.

Иными словами, травмы Юто были настолько серьёзны, что его пришлось госпитализировать именно туда. Промедли решение хоть немного — и он действительно мог погибнуть.

По крайней мере, именно так это выглядело в глазах одноклассников.

— …Не верится, но атаки этого ублюдка Синдзаки, похоже, куда опаснее, чем [тепловая волна] Нэцухары.

В ответ на слова Карасумы Сакума, который и сам раньше сражался с Нэцухарой, мысленно вернулся к тому бою.

Тогда он выложил всё, что мог на тот момент, но всё равно не сумел применить против Нэцухары ни одной способности. …Совместимость, вероятно, тоже сыграла роль, но то, что Сакума уступал Нэцухаре, было неоспоримым.

И вместе с тем все одноклассники были уверены: Синдзаки куда сильнее даже самого Нэцухары.

Даже Сакума, один из главных бойцов класса C, не имел бы против него шансов.

Следовательно, почти всех остальных учеников неизбежно следовало относить к категории [ниже уровня Синдзаки].

Пока большинство понуро молчало, одна девушка продолжала смотреть только вперёд.

— …Похоже, моё неприятное предчувствие всё-таки оказалось верным.

— …А? Что ты там бормочешь, Асахина?

Сакума задал вопрос, услышав сорвавшиеся с её губ слова.

Неприятное предчувствие Асахины заключалось в том, что в классах A и B есть кто-то, равный ей или превосходящий её. Именно это она говорила Амемори ещё до начала тренировки в спортзале.

И теперь, похоже, это подозрение обрело реальную форму.

«Синдзаки, без сомнения, силён. …Пожалуй, даже я смогла бы сражаться с ним на равных только вместе с Куроцуки. Значит, в классе A есть не только Нэцухара. Там должен быть кто-то ещё. Обязательно».

Касуми Асахина окончательно в этом убедилась.

— Но вслух говорить это сейчас было нельзя.

Она собиралась открыть эту истину лишь тогда, когда придёт время сделать её достоянием всех. До тех пор её нужно было скрывать.

Совсем недавно она начала понимать, что голая честность не всегда равна справедливости.

— Я всего лишь хочу, чтобы вы заново осознали угрозу, которую представляет Синдзаки. …По крайней мере, без каких-либо мер нам неизбежно придётся очень тяжело.

Пессимистичные слова Асахины подняли в классе настоящий шум.

Тревога переполнила каждого и вырвалась наружу голосами.

— Ч-что же нам делать, Асахина-сан? Даже если ты говоришь, что нужно как-то готовиться…

— М-может, на нас опять нападут, как тогда…! Т-теперь нам придётся защищать друг друга!

— Но разве мы не подали тогда заявку на поединок с классом A именно потому, что решили: [с этим уже невозможно справиться силами одного только класса C]? Разве не будет трудно принять такую же меру и сейчас?

От слов о [заявке на поединок] у Асахины болезненно сжалось в груди.

Для неё это было чудовищное поражение, о котором стоило лишь вспомнить — и казалось, будто голова вот-вот расколется.

Если бы можно было, она бы никогда больше не возвращалась к тем воспоминаниям. Но великие поражения приносят и великие уроки.

Она глубоко вдохнула и осторожно вернулась мыслями к тем событиям.

Тогда Манабэ из класса C подвергся нападению Нэцухары, и это в итоге привело их к подаче заявки на поединок.

Их ошибкой тогда стало недооценить злобу Нэцухары.

Но на этот раз от подобной наивности Асахина отказалась с самого начала.

Она действовала, исходя из предпосылки: [Синдзаки, разумеется, прибегнет и к таким средствам].

И для него это действительно было бы в порядке вещей.

Касуми Асахина продолжала размышлять дальше.

Теперь они уже насторожены. Значит, думать нужно лишь о том, [как справиться с этим в этот раз].

Оставаться в постоянной боевой готовности все три школьных года было бы невозможно.

К этому выводу они уже пришли. А значит — нужно думать дальше.

Раньше она пыталась решить проблему, подав заявку на поединок против Нэцухары.

Если говорить прямо, это была обычная попытка раздавить проблему грубой силой.

— И она провалилась.

Именно поэтому Касуми Асахина продолжала думать.

Как уничтожить зло в этой академии? Как сохранить в ней более праведный порядок?

Она думала и думала, перебирая в голове один способ за другим, пока наконец не поняла:

[А, так это просто невозможно, если мы будем действовать одни].

И как только она это осознала, все её дальнейшие действия стали стремительными.

— Поэтому я уже создала в этой академии [организацию по поддержанию безопасности].

Она говорила об этом как о свершившемся факте. Пока внешне всё шло мирно и спокойно, она тоже действовала — во имя справедливости.

Итогом этих действий и стала организация, о которой она только что сказала.

— Независимая от студсовета организация по поддержанию порядка, более широкая по охвату, чем сам студсовет, и более тщательная, чем дисциплинарный комитет. Организация, которая будет оказывать помощь, поддержку и защиту каждому ученику. Система обороны, созданная учениками — для учеников.

Главное препятствие — получить разрешение академии — уже было преодолено.

— Эту организацию академия признала как [внеклассный клуб].

Эта академия вообще отличалась поразительной мягкостью в вопросах клубной деятельности.

Даже если в форме клуба возникает некая структура по самозащите и самоконтролю, академия просто закроет на это глаза и позволит ей существовать.

Но тут, конечно, возник один вопрос:

— Клуб… Асахина-сан, а тебя разве Амемори не обманом загнал в художественный клуб—

— Меня не обманывали. Да, совершенно точно не обманывали, и вообще в этой академии нет правила, запрещающего состоять сразу в нескольких клубах.

Асахина поспешно это опровергла, внезапно заговорив очень быстро.

Прокашлявшись, она обвела взглядом весь класс.

Когда она поступала в эту академию, она была переполнена уверенностью. Но эта маленькая гордость была разбита вдребезги.

Она не смогла защитить тех, кого должна была защитить, и не сдержала обещаний, которые сама же дала.

Когда герой справедливости уже дошёл до самого дна отчаяния, этот класс не отвернулся от неё.

И потому теперь она уже никогда… не сможет предать возложенные на неё ожидания.

Как герой справедливости, она показала им ясную, уверенную улыбку.

— Как герой справедливости, я буду защищать вас всех. Я больше не проиграю.

— Невыполнимый вызов, который однажды бросил ей Юто Амемори:

предусмотреть любую возможность.

Вспомнив его слова, она посмотрела в окно.

«Трудно… но ведь именно это и есть минимальное условие для героя справедливости, верно, Амемори-кун?»

Да, если вспомнить её цель, всё это и правда было лишь естественным.

Касуми Асахина приняла решение.

Делать должное как должное. Она собиралась отдать все силы, чтобы защитить каждого.

Она обязательно станет героем справедливости.

Её решимость встряхнула весь класс.

Однако Курашики, наблюдавшая за этим со стороны, холодно следила за реакцией одноклассников.

Её собственная цель оставалась прежней: позволить Касуми Асахине и дальше побеждать.

Именно такой приказ она получила от Юто Амемори. Это стояло для неё на первом месте.

Поэтому, пусть она и собиралась закрывать глаза на всё остальное…

«……Что же этот тип опять замышляет на этот раз?»

В последнее время Юто Амемори проводил много времени с Хосиной Цубоми.

Ходил на занятия как обычно, усердно занимался клубной деятельностью, проводил время после уроков с понравившейся ему девушкой.

Словно обычная спокойная школьная жизнь. …И всё же это был именно Юто Амемори.

«Если кажется, будто он бездействует, — значит, он точно действует, врун».

Курашики Хотару верила, что Юто Амемори — лжец.

Она так и не смогла доверять ему до конца, но когда дело касалось лжи, этот человек как раз был на удивление честен.

Если со стороны казалось, будто он бездействует, значит, где-то в тени он уже вовсю двигался.

Если он кому-то проигрывал, значит, у этого поражения наверняка была причина.

Именно таким человеком Курашики его и считала.

Он обязательно что-то предпримет. Обязательно будет двигать фигуры так, чтобы этого никто не заметил.

……И если тут и была проблема… то лишь в том, что Курашики вовсе не хотела знать, чем именно он там занимается втайне.

Этот человек — полная противоположность герою. Значит, его действия никак не могут быть справедливыми.

Пока они так проводят дни… сколько же злобы крутится за кулисами, где никто её не видит?

Пока Курашики мрачно хмурилась,

в коридоре до неё донеслись голоса учеников из другого класса.

— Эй, ты не видел Сики из класса B? Она вдруг куда-то исчезла…