Золотая неделя.

Первый настоящий рай, которым должен насладиться каждый человек.

Когда ученики уже начали привыкать к новой школьной жизни, а разговоры о нарушении школьных правил наконец улеглись, внезапно наступила Золотая неделя.

Кто-то укреплял дружбу с товарищами, кто-то проводил нежные дни с любимым человеком.

А кто-то лежал на больничной койке с тяжёлыми травмами.

— До регулярного экзамена осталось меньше месяца.

Однажды днём госпожа Сакаки, пришедшая в больничную палату, произнесла эти сокрушительные слова.

— Что?.. Да ты шутишь…

— До промежуточного экзамена за первый семестр остался месяц. И две недели из него, включая Золотую неделю, ты проведёшь в больнице. …Понимаешь, к чему я веду?

Ха-ха, вот это и правда удручает.

А удручает прежде всего то, что в этой школе регулярные экзамены играют очень важную роль.

Да-да, как вы уже, наверное, догадались, на кону стоит размер средств на жизнь.

Эту информацию я узнал от одного сообщника, который как раз заглянул в палату, но ежемесячное содержание учеников в этой школе в большой степени определяется результатами регулярных экзаменов.

— Среди учеников класса C, Амемори, у тебя ведь меньше всего денег, да? Я ещё подумала, что ты с ума сошёл, когда арендовал кабинет, а теперь всё вообще катится в худшую сторону, да? М-м? Амемори Юто, у которого едва наберётся пятьдесят тысяч иен.

Плохо. Очень плохо.

Времени вроде бы ещё хватает, но невозможность посещать занятия — это самый болезненный удар.

В конце концов, госпожа Сакаки — первоклассный преподаватель.

Пока остальные ученики могут слушать её уроки, мне остаётся только самостоятельно грызть учебник.

А если учителя у других классов тоже достаточно сильны, то сами понимаете, насколько всё критично.

— Кстати, а как именно определяют размер выплат?

— По совокупной оценке… главным образом по результатам заявок на поединок и регулярных экзаменов. За первое место дают миллион, за второе — восемьсот тысяч, за третье — семьсот тысяч, дальше по убывающей: с одиннадцатого по тридцатое место — по триста тысяч, с тридцать первого по шестидесятое — по двести тысяч, а с шестьдесят первого и ниже — по сто тысяч в месяц.

Ух ты, вот это уже откровенно несправедливо.

Между первым местом и самым низом — десятикратная разница, и такую сумму они получают каждый месяц.

Если несколько раз подряд удерживать один и тот же ранг, то у лидера пойдут уже два, три миллиона и так далее, а у последнего — двести, триста тысяч и так далее. Сам множитель вроде не меняется, но разрыв будет чудовищно расти.

Куроцуки наверняка войдёт в пятёрку лучших, а Асахина-сан, если постарается, скорее всего, попадёт в десятку. Есть ещё несколько человек, которые могут выбиться наверх, но… м-да. Мне сейчас даже не до зависти.

— Средний балл класса напрямую связан с нашей зарплатой, так что я и так вкладываю все силы в лучшие уроки. Но ты не сможешь на них присутствовать — вот в чём проблема.

Ну что за несправедливость! Я ведь так старался ради Хосины-сан,

а мне даже крохотной поблажки не полагается! Ну хоть спецзанятия какие-нибудь!

Я уже собирался это сказать, но на её лице не было и тени тревоги.

Госпожа Сакаки криво улыбнулась и произнесла совершенно неожиданное:

— Ну, об этом, думаю, тебе волноваться не стоит. Лично я бы очень хотела, чтобы ты занял первое место.

— Вы вообще в своём уме?

— поспешно выпалил я, и у неё на лбу вздулась жилка.

Ой. Оговорился. Я отвёл взгляд и спросил уже осторожнее:

— Я же обычно всё равно не отвечаю на уроках. Чего вы вообще от меня ждёте?

— Это только потому, что у тебя изначально не было ни малейшего желания отвечать.

Она ответила с бодрой улыбкой и вышла.

Но уже у дверей палаты ненадолго оглянулась через плечо.

— Если на кону деньги, ты ведь не станешь сдерживаться, верно?

На столе лежала стопка учебных материалов, которые она, похоже, подготовила заранее.

Мне что, нужно пройти всё это меньше чем за две недели? В таком-то измождённом теле?

— …Совсем не смешно.

Пробормотав это, я посмотрел в окно.

…Ну, как итог,

свою самую первую в старшей школе Золотую неделю я провёл между учёбой и больницей.

Когда-нибудь я всё-таки врежу Синдзаки за то, что он со мной сделал.

На следующий день после выписки я вернулся в школу, и одноклассники поздравили меня с возвращением, но к серьёзной подготовке к экзаменам я приступил уже довольно поздно.

…Что, интересно, удалось ли мне нагнать остальных?

Эй, не задавайте таких жестоких вопросов. Мне от них грустно.

Короткий период зубрёжки пролетел в одно мгновение, и вот настал день экзамена.

Японский, математика, английский и всё прочее… График, втиснутый в один-единственный день, был похож на бурю. Мы словно потерпевшие кораблекрушение цеплялись за обломки, лишь бы нас не поглотили яростные волны.

И вот время прошло, и около четырёх часов дня прозвенел звонок, возвещая конец.

В тот же миг по всему классу прокатились вздохи облегчения.

— Всё… закончилось…!

Было ли в этом вздохе именно облегчение или что-то ещё — это известно лишь самим людям да Богу.

Кто-то пробормотал это, и напряжённая атмосфера мгновенно рассеялась. Я поднял взгляд к потолку и потёр переносицу, и тут сидевшая по диагонали передо мной Курашики обернулась ко мне.

— Похоже, Амемори-кун тоже вымотался, да?

— На тебя, между прочим, это тоже распространяется.

— Ну так это естественно! Зубрёжка-то наконец закончилась!

Ага, как же. Наглая ложь. Ты ведь совсем недавно приходила ко мне в больницу и тридцать минут подряд хвасталась, как у тебя замечательно идут занятия. Ты что, только ради этого и приходила?

Хотя если подумать, нормально ли вообще, что староста вот так говорит про зубрёжку?

Но, с другой стороны, ей куда больше идёт образ обаятельной старосты, которую трудно не любить, чем безупречной отличницы.

К идеалу ведь обязаны стремиться только такие фанатики справедливости.

— Ну что, Амемори-кун, как думаешь, хорошо написал?

— Было бы приятно, если бы так и оказалось, но, думаю, где-то на уровне среднего балла.

Вообще-то меня стоило бы похвалить уже за то, что я сумел дотянуть хотя бы до этого. На этот раз я уже почти смирился с тем, что провалюсь, так что очень рад, что не опустил руки. И материалы госпожи Сакаки оказались на удивление удобными. Как бы мне ни было противно это признавать, преподаватель она, похоже, действительно отличный.

А вот как человек — безнадёжна.

Стоило мне это сказать, как Курашики захлопала и начала меня расхваливать.

Да что с этой девчонкой. Ей бы просто всё время изображать кошечку — и было бы лучше.

Если бы она и правда была хорошей девочкой, ей было бы стыдно так нагло врать…

— Ух ты, здорово! Тогда на следующем экзамене ты точно попадёшь в верхние строчки!

— Ну, постараюсь.

На этом мы разговор и оборвали.

Вокруг можно было увидеть учеников в самых разных состояниях — кто-то уже расслабился, а кто-то, наоборот, был в полном смятении.

Самым спокойным на вид, конечно же, оставался Куроцуки.

Этот тип… решает задания с такой скоростью, что нам всем остаётся только страдать. Пока остальные нервничают, он просто с невозмутимым видом убирает письменные принадлежности, словно у него на лбу написано: «Ну всё, сто из ста». Хотел бы я хоть раз заглянуть ему в мозги.

Следующая, кто выглядела спокойной… наверное, Асахина-сан.

Судя по её недавнему поведению и тому, как она держалась на уроках, Асахина-сан тоже явно нацелилась на очень высокий результат.

Она поднялась к кафедре и обратилась к классу:

— Все, можно на минутку вашего внимания? Экзамен только закончился, но я хотела бы немного поговорить о предстоящем спортивном фестивале.

От этих слов по классу пробежал лёгкий ропот. В этой школе в конце мая, сразу после регулярных экзаменов, проводят спортивный фестиваль, в котором все классы соревнуются друг с другом.

Похоже, и в прошлом году, и позапрошлом в нём участвовал весь ученический состав и проводилось десять дисциплин.

Занял место — получаешь очки. Не занял — не получаешь ничего.

А в конце набранные очки переводятся в настоящие деньги и прибавляются к следующему месяцу на жизнь. Система почти сказочная: чем усерднее стараешься, тем толще кошелёк.

Но, как сказала недавно госпожа Сакаки, когда на кону деньги, халтурить нельзя.

Каждый год ученики превращаются в одержимых деньгами маньяков, яростно соревнуются и пытаются подставить друг друга.

Вот что такое спортивный фестиваль в этой школе.

Похоже, Асахина знала то же самое и принялась объяснять фестиваль своим одноклассникам.

Когда она дошла до того, что очки напрямую конвертируются в прибавку к деньгам на жизнь, класс заметно оживился, но стоило ей упомянуть, что состязаться будут вообще все ученики, как запал тут же поутих.

— Уф, что-то у меня нехорошее предчувствие. Ну серьёзно, с Нагаши Нэцухарой из класса A, Синдзаки из класса B и ещё старшеклассниками вперемешку у нас вообще нет шансов… Особенно против «тех двоих из студсовета» — мне не кажется, что мы сможем их победить.

Карасума прав.

Синдзаки в последнее время совсем не шевелился. С трудом верится, что он не собирается на нас нападать… Значит, скорее всего, выжидает именно спортивного фестиваля.

Да и молчаливый класс A тоже нельзя списывать со счетов…

Но если смотреть только на своих одноклассников, я стану слишком беспечным по отношению к старшим.

Особенно к тем двоим, о которых говорил Карасума, — президенту и вице-президенту студсовета.

Лично мне более неприятным кажется именно вице-президент. Не думаю, что смог бы победить его в честном бою, но если я даже нормально с ним сразиться не сумею, то проиграю уже этим. Такой вот раздражающий противник.

Вот только, кажется, мои одноклассники этих чувств не разделяли.

— Да, враги у нас грозные. Но в нашем классе, классе C, есть сильнейший мужчина и абсолютный спортсмен без эсперских способностей!

В тот миг, когда Асахина-сан это сказала, взгляды всего класса устремились ко мне.

Я отвёл глаза и посмотрел в окно. Какая сегодня хорошая погода.

— Вот именно, раз это спортивный фестиваль, там наверняка будут дисциплины и без эсперских способностей. Значит, если Амемори правильно разыграет карты, он может там всех подавить!

— Это очень даже возможно!

Да ни за что, — так и хотелось выплюнуть от всей души.

Я ведь заранее знал, что к этому всё и придёт, поэтому и не люблю спортивный фестиваль.

Он мне мешает именно потому, что я в своё время слишком уж засветил свои физические возможности.

Ну, это всё-таки лучше, чем если бы Асахина-сан по-прежнему считала меня слабаком, за которым надо всё время присматривать и которого надо защищать, но всё равно это ещё та морока.

В общем, оказаться с Асахиной-сан в одном классе — просто невезение. Иначе не скажешь.

— Но, думаю, даже так наши шансы ограничены. Я слышала, в классе A есть ещё и переведённый ученик ростом за два метра.

— А, это тот длинноволосый тип? Роберт вроде? Он же ещё и в списке участников заявки на поединок был, да?

Слова Сакумы напомнили мне иностранных учеников, когда-то участвовавших в военных действиях.

Ростом выше меня, с совершенно неподвижным центром тяжести.

И даже сквозь одежду видно, как бугрятся мышцы… Да не может такой быть слабым.

То, что класс A держится в основном на одной Татибане, — бесспорно, но даже при этом оценка идёт [в сравнении с Татибаной Цукихимэ]. А значит, там и правда есть несколько неприятных фигур.

— Если спросить, уверен ли я, что сумею обогнать в забеге иностранца ростом за два метра, — нет, не уверен.

На мои слова окружающие ответили кривыми усмешками, а Асахина ударила ладонью по кафедре.

— В любом случае… нам остаётся только выложиться! И ещё я хотела поговорить со всеми об [охране] спортивного фестиваля.

— ……Охране, значит?

— с любопытством отозвался Сакума, скрестив руки на груди.

Все в классе и так поняли, к чему она клонит, но Асахина озвучила это вслух.

— Вы ведь и сами понимаете, да? Они такое событие без внимания не оставят.

Нагаши Нэцухара и Синдзаки. Характеры у них разные, но оба они одинаково злобные твари.

Никто не стал возражать Асахине, и это само по себе говорило о доверии, которое они заслужили у класса C.

— Они точно что-нибудь устроят.

Вот в чём все были уверены.

В том, что эти двое ни за что не станут играть честно.

Ну, они уже давно только и делают, что мелют языком и устраивают неприятности, так что это естественно.

Нагаши Нэцухара или Синдзаки — кто-то из них непременно предпримет что-то во время спортивного фестиваля. Будет ли это нападение на другой класс, травля или сбор людей под свои знамёна — неясно.

Но что-то случится.

Наверное, поэтому она и употребила слово «охрана».

— В день спортивного фестиваля обеспечением безопасности займёмся мы — [Отряд самообороны].

После этих слов Курашики и Куроцуки кивнули.

Название этой организации — [Отряд самообороны]. Это была новая сила, созданная Асахиной Касуми.

Праведная организация, которая собирает людей из разных классов и разных годов обучения, чтобы поддерживать порядок в академии. И что поразительно, всего за несколько недель после основания в ней уже набралось больше двадцати человек.

Если учесть, что во всём потоке меньше двухсот семидесяти учеников, это весьма серьёзная сила.

К слову, Курашики и Куроцуки, похоже, занимают там посты заместителей — самые высокие после самой Асахины.

— Ну, студсовет в это точно вмешиваться не станет.

Студенческий совет шевелится только в случае заявки на поединок или нарушения правил.

Во всех остальных случаях он, похоже, придерживается позиции невмешательства.

Наверное, именно поэтому она и создала [Отряд самообороны].

Когда я посмотрел на неё, мне показалось, что в её глазах промелькнуло нечто похожее на извинение.

— Но большинство нынешних участников пока просто проявляют любопытство. Из этих более чем двадцати человек по-настоящему активно действуют лишь немногие. Мы и сами справимся, но… возможно, иногда мне придётся одолжить у всех вас помощь.

От этих на первый взгляд «слабых» слов в классе сразу поднялся гул.

Впрочем, длилось это недолго. Вскоре заговорили Сакума и Карасума.

— Да не бери в голову. Таких уродов, как Нагаши Нэцухара и Синдзаки… мы заткнём любой ценой. Я не смогу вступить в [Отряд самообороны], потому что у меня бейсбольный клуб по горло занят, но если понадобится — я всегда помогу.

— Сакума прав! Когда понадобится помощь, просто скажи, Асахина!

В ответ на их голоса подтянулись и остальные ученики.

Глядя на лицо Асахины, на котором от этого зрелища будто проступило облегчение… я невольно задумался.

По сравнению с тем, какой она была сразу после поступления, она прошла уже долгий путь.

Фраза «мне нужна ваша помощь» никогда бы не сорвалась с губ той прежней Асахины.

Ведь в её представлении воплощением справедливости должен был быть «герой, который в одиночку решает всё».

Но где-то по дороге в этом идеале что-то изменилось.

Вместо того чтобы делать всё самой, она начала ставить выше надёжность достижения справедливости.

Или, точнее говоря, только теперь она наконец нащупала опору под ногами.

Перемена вроде бы небольшая, но на деле очень значительная.

Она больше не верит слепо в собственную правоту и непобедимость.

Асахина Касуми начала сомневаться в собственных убеждениях.

К лучшему ли эта перемена или к худшему,

я не знаю. Думаю, даже сама Асахина этого пока не знает.

В конце концов, ответ скрыт в будущем.

…Ну а Асахина теперь и правда начала действовать всерьёз.

Синдзаки не дурак, он наверняка почувствует эту перемену.

И безусловно предпримет ответный ход.

А мы встретим его «обратный удар» нашим Яэном — «Ночным банкетом».

…Дойдя в мыслях до этого, я вновь перевёл взгляд на стоящую у кафедры Асахину.

С момента её поступления прошло время, и на её долю уже выпало немало поражений и неудач.

Но каждый раз эта девушка снова поднимала взгляд и продолжала бежать вперёд.

Результат пока ещё не виден, но Асахина Касуми несомненно начинает расцветать как борец за справедливость.

— Если так…

— подумал я.

Пора и мне принять решение.

Как «божественный паланкин» класса C, как «око бури», нацеленное на разрушение академии.

Достойна ли Асахина Касуми на самом деле или нет.

— …………

И я принял решение.

Во время этого спортивного фестиваля Амемори Юто не будет помогать Асахине Касуми.

Синдзаки я оставлю Асахине. Курашики и Куроцуки по-прежнему будут ей помогать, но сам я больше не стану вмешиваться из тени, чтобы сокрушить Синдзаки. До этого я и сам из-за кулис двигался ради того, чтобы раздавить его, но… на этот раз отдохну. И даже если я сейчас не пошевелюсь, это не значит, что всё пропадёт зря.

На сцене юная девушка купалась в похвалах своих одноклассников.

Осознавая, насколько холоден мой собственный взгляд, направленный на неё, я горько усмехнулся собственной бесчувственности.

Хотя я уже устранил ту назойливую помеху и привёл Хосину Цубоми,

теперь, когда я начал двигаться к своей цели, всё это вдруг стало для меня мелочью.

И сейчас, и в будущем я продолжу работать ради разрушения этой академии.

Но если Асахина проиграет Синдзаки…

Если окажется бесполезной, тогда — в тот момент — у меня не останется никакой привязанности к классу 1-C.

— …Класс B. А может, даже класс A.

Я не собираюсь оставаться в бесполезном классе.

Благодаря Хосине-сан я уже убедился, что могу перевестись, если провести всё через заявку на поединок.

Следовательно, когда Асахина Касуми потерпит поражение… даже ребёнку будет ясно, что я сделаю дальше.

Внутри меня царил холод, а в классе, напротив, было тепло и шумно.

Обсуждение уже закончилось, ученики вернулись к своим разговорам. Многие начали расходиться, а Асахина-сан, спустившись с кафедры, направилась прямо ко мне.

— Амемори-кун! Я хочу попросить тебя стать инструктором и заместителем капитана [Отряда самообороны]!

— Вынужден отказаться.

Пока что я просто отказал и, взяв сумку, поднялся.

Я заслушался её речью, но вообще-то уже было после уроков.

Я направился к библиотеке, а Асахина-сан, поспешно подхватив сумку, пошла следом.

— Амемори-кун. Сначала я ошибалась, но, увидев, как ты сражался с Нагаши Нэцухарой и Синдзаки-куном, я убедилась. Амемори-кун действительно силён. Особенно в ближнем бою без способностей я просто не могу представить будущего, в котором Амемори-кун проиграет.

— А, у меня сегодня в гороскопе последнее место. Так-так, написано, что меня будет преследовать злобный сталкер. Придётся быть осторожнее.

— Эй, ты… ты ведь вообще не слушаешь, что я говорю, да?..

Идя рядом, Асахина-сан прижала руку к груди, будто ей было тяжело.

Я вздохнул, остановился и, не глядя прямо на неё, развернулся.

— Я тебя услышал. Но даже услышав, всё равно отказываюсь. С Нагаши Нэцухарой и Синдзаки я дрался только потому, что сам этого хотел. Так что… даже после таких ран я ни о чём не жалею.

Хотя Синдзаки я всё равно не прощу за то, что он испортил мне Золотую неделю.

Кипя внутри от злости, я бросил на неё взгляд через плечо.

— Но история с [Отрядом самообороны] — это совсем другое.

[Отряд самообороны] — это ведь когда я сам должен идти навстречу происшествиям, так?

Если неприятность сама приходит ко мне, и мне ничего не остаётся, кроме как разбираться с ней, — ладно. Это можно считать неизбежной платой за жизнь в этой академии. Но обратное для меня абсолютно неприемлемо.

— Н-но…

— Не навязывай своё чувство справедливости другим. Хочешь драться — дерись ради себя самой… Разве герой, которым ты восхищалась, был настолько поверхностным человеком?

— …Это совсем не так.

Да, я опроверг её. Удовлетворившись этим, я уже хотел закончить разговор.

— И главная причина в том, что я тебе не доверяю и не верю в тебя. Я не собираюсь работать под началом женщины, которой даже не доверяю. Для начала у тебя вообще есть какие-нибудь достижения, которые сделали бы тебя достойной этого доверия?

— …! Э-это…

Никаких. Сейчас у неё нет никаких достижений.

У неё могут быть способности, харизма, обаяние — но нет результатов.

Возможно, однажды они и появятся, но… я не верю в «когда-нибудь». И уж тем более не собираюсь верить в чужое неопределённое будущее.

— …Ты прав. Куроцуки-кун мне тоже уже говорил это. Даже сейчас многие вступают туда просто из любопытства, но если у меня и дальше не будет никаких достижений, они неизбежно уйдут.

— Как и ожидалось от гения, сказал всё верно.

— …Да, он всегда мне помогает.

Она счастливо улыбнулась, и доверие к Куроцуки было видно совершенно ясно.

А-а, неужели у Асахины-сан с Куроцуки уже начинается роман? Если так, я от всей души их поддержу. Я ведь предан Хосине-сан.

— …Да, ты прав, я перепутала порядок. Я ещё не заслужила твоего доверия. …Ошибкой было думать, будто моё желание сейчас может исполниться.

С облегчением Асахина-сан улыбнулась.

Она уже было побежала прочь, но через некоторое время обернулась ко мне.

— Тогда, Амемори-кун! Пожалуйста, подожди меня! До того дня, когда я накоплю безупречные достижения, результаты и доверие — и снова приду звать тебя!

— Я же сказал, что отказываюсь.

— И всё равно я хочу, чтобы ты был рядом!

В её глазах ясно читалось: это не игра, это всё, что она чувствует на самом деле.

— Почему?

— …Ну, когда мне было тяжело, Амемори-кун, ты ведь давал мне советы и помогал, правда? Вообще-то помогать должна я, а не мне. И всё же именно ты указал мне путь. …Наверное, поэтому.

Наверное, она вспомнила тот разговор в торговом центре после поражения от Нагаши Нэцухары.

Тогда я дал ей совет просто по прихоти.

Но… если даже после того, что ей наговорила Курашики,

у неё обо мне сохранилось такое впечатление, значит… эй, Курашики, похоже, ты сама неосознанно выставляешь напоказ собственную мелочность.

— Эти слова меня так сильно спасли, —

сказала она, слегка покраснев от смущения.

— Если ты будешь рядом, я уверена, что никому не проиграю. Если мы будем сражаться вместе, мне кажется, что я не проиграю. Ведь ты поможешь мне, а я помогу тебе.

Какая софистика, — подумал я.

И даже если это правда… женщина, которая не способна победить без меня, меня не интересует.

Я посмотрел на неё так, чтобы этот смысл дошёл без слов, и она неизбежно кивнула.

— Но… да. Я не могу говорить такие зависимые вещи, если хочу заслужить твоё доверие. …Поэтому Касуми Асахина заявляет…

В её глазах вспыхнул огонь решимости.

— Я больше никому не проиграю.

Вот как, значит, никому не проиграешь, Асахина Касуми? Довольно смелое заявление.

И меня, Юто Амемори, ты тоже сюда включаешь? Если да, то это уже самоуверенность.

Но от нынешней Касуми исходит такая тяжёлая решимость, что отмахнуться от неё просто так не получается.

— Понятно. Если ты никому не проиграешь, значит, мне незачем быть рядом с тобой.

— Что?! Нет, это совсем не так!

— Значит, ты всё-таки проиграешь. Тогда у меня тем более нет ни малейшего намерения вставать рядом с тобой.

— …! Да ты просто специально выворачиваешь всё так, да?!

Что бы она ни ответила, у меня всё равно находился повод отказаться. Осознав это, Асахина начала злиться, но вообще-то это ты первой разбрасывалась такими громкими словами. Если уж хочешь оставить меня рядом, так будь добра нести ответственность хотя бы за собственные заявления.

— По крайней мере, сама эта решимость была не так уж плоха.

Подумав так, я зашагал прочь, в противоположную от неё сторону.

Но, пройдя немного,

услышал далеко у себя за спиной тихий монолог Асахины.

— Кстати… а я вообще рассказывала Амемори-куну о человеке, которым восхищаюсь?

Услышав это, я ускорил шаг.

Ага, похоже, на этот раз виноват был мой собственный длинный язык.

Всё, что ты мне говорила, — это только то, что когда-то восхищалась неким «героем справедливости».

— Ты ведь ни разу не сказала, что этот герой справедливости был мужчиной.

Через тридцать минут после короткого разговора с Асахиной

я уже дурачился с богиней.

— Амемори-кун, вот эта книга тоже очень хорошая.

— Да, я всё прочитаю.

С покорностью и искренностью солдата, допущенного к аудиенции у короля, я принял книгу.

С тех пор как Хосина-сан пришла в класс C, прошло уже некоторое время.

Сначала я немного переживал, что она может там не прижиться, но, похоже, это были совершенно напрасные опасения.

Более того, число любовных писем, которые Хосина-сан получила после перевода в класс C, уже легко перевалило за дюжину.

Некоторые признания были даже от учеников старших классов, но до сих пор Хосина-сан вежливо отклоняла их все. Причина неизвестна. Если бы мне сказали, что у неё уже есть кто-то, кто ей нравится, я бы, наверное, умер.

К слову, среди тех, кто ей признавался, были и довольно навязчивые типы. Нашлись даже идиоты, которые вцеплялись ей в руку сразу после отказа, но стоило Хосине-сан лишь закрыть глаза, как они тут же куда-то исчезали.

На следующий день те, кто всё-таки пришёл в школу, почему-то были подозрительно тихими. Интересно, что же с ними случилось.

Впрочем, вернёмся к теме.

Место действия — библиотека. У школы есть отдельное библиотечное здание, так что все странноватые личности, которые после уроков приходят в школьную библиотеку просто читать, — это, по сути, только участники литературного клуба.

И вот мы, свободно пользующиеся библиотекой, занимались там маленькой тренировкой.

— А, Амемори… нет, мастер! Так нормально?

— Руку опусти чуть ниже. …А, вот так уже неплохо.

Мельком взглянув на вспотевшего Исино, я снова перевёл взгляд на книгу.

Он отчаянно бил джебами по пустому воздуху, а Хигараси-сан и остальные с интересом наблюдали за этим.

— Чем он вообще занимается?

Если спросить меня, я бы сказал, что тренирую Исино.

Помните, некоторое время назад Исино просил меня «показать ему пару приёмов»?

Я сам уже давно об этом забыл, но, похоже, Исино всё это время воспринимал мой кивок всерьёз.

— Ну, даже если ты говоришь, что хочешь тренировать мои способности… самое важное, чтобы никто всерьёз не пострадал, понимаешь? Будет ведь обидно, если все старания пропадут впустую, Амемори-кун!

Так он это объяснил. Вряд ли он сможет догнать меня, но… раз уж мы с ним первый и второй в списке посещаемости, пока у него есть желание, я готов подыграть.

— А-а, значит, у Исино начинается тренировочная арка, да…

— Ах, Исино, тебе не нужно насильно наращивать мышцы. Ты — единственное в трёхмерном мире существо, стоящее ближе всего к двумерности, то есть к так называемому «отоко-но ко».

— М-Манабэ-кун, формулировка какая-то странная!

Продолжая выбрасывать джебы, Исино тяжело дышал.

В конце концов силы его оставили, и он рухнул на колени, содрогаясь всем телом.

— Фух, фух… Амемори-кун, я, я не то чтобы сомневаюсь в тебе, но… я правда смогу стать сильнее?

— …Не знаю. Я ведь уже говорил: думаю, за три года ты едва ли сумеешь освоить даже базу. Если только не окажешься гением вроде Куроцуки.

Сначала я наговорил подобной чепухи только для того, чтобы отделаться от его просьбы.

У меня нет никакого особого стиля, которому можно было бы учить. Учить мне или нет — да я сам-то знаю лишь самый минимум.

Если бы и показывать что-то, то только основы вроде того, как правильно сжимать кулак и выбрасывать удар… Но даже это не закрепится без серьёзной отдачи. Вот в чём и было предупреждение.

[Если не настроен всерьёз — даже не начинай], — вот какой смысл я вкладывал.

Но, разумеется, он это предупреждение пропустил мимо ушей.

— Д-да, это правда… Но… мне кажется, Амемори-кун ужасно крутой. Я буду стараться изо всех сил, даже если смогу лишь чуть-чуть к тебе приблизиться!

Его решимость, похоже, не знала колебаний. Исино выровнял сбившееся дыхание и снова поднял кулак.

Усилия не всегда гарантируют результат, но… понятно. Если цель — хотя бы чуть-чуть приблизиться, тогда усилия никогда тебя не предадут. Расстояние сократится ровно на тот путь, который ты прошёл.

Ну да ладно. Я снова перевёл взгляд на книгу, которую одолжила мне Хосина-сан.

— Эй, Амемори? А можешь показать на примере?

— На примере?

Не отрывая взгляда от книги, я вопросительно отозвался на предложение Хигараси-сан.

Пример, значит. Ну, даже если показать, это ещё ничего не изменит.

Главный недостаток Исино — это просто физические данные. Даже если он выучит технику, у него пока нет базовых предпосылок. Поэтому я и подумал, что тренировка даст куда больше, чем одно лишь наблюдение.

— Если начнёшь двигаться, наверняка вспотеешь. А раз уж ты сама посоветовала мне эту книгу, я бы хотел её всё-таки почитать.

— Амемори-сан. Тебе не кажется, что у тебя мысли и слова слегка перепутались местами?

Ха-ха, ну что вы. Я честный человек и просто сказал именно то, что ближе всего к моим настоящим чувствам.

От моих слов члены литературного клуба ответили слегка кривыми улыбками.

Я продолжал читать, игнорируя их странноватую атмосферу, и вдруг до меня донёсся шёпот богини.

— П-понятно… какая жалость. Просто, понимаешь, когда ты сражался, Амемори-кун выглядел… таким крутым.

…Крутым?

Это слово, которое мне сказали впервые в жизни, ударило в меня, словно молния.

Не успев опомниться, я уже вскочил на ноги и ослаблял галстук.

— Ладно, давай.

— Слишком уж легко ты сломался, Амемори.

Легко? Да это совершенно нормальная реакция здорового старшеклассника!

Закатав рукава, я подошёл к Исино.

Хигараси-сан и Тэндо-сан смотрели на меня с непроницаемыми лицами, но я это проигнорировал.

— Так, Исино. Если говорить о строении тела, физически «выходная мощность» человека ограничена. А способность — это, по сути, чит, который быстро переписывает этот «лимит». Поэтому запомни главное: не пытайся побеждать способность голыми руками. Держи это в голове.

— А? Но, Амемори, разве ты сам не дрался почти на равных с Нагаши Нэцухарой и Синдзаки и остальными?

На вопрос Хигараси-сан ответить было легко.

— Это так. Если говорить о грубой силе, я могу выжать из себя нечто сопоставимое с Нагаши Нэцухарой, а удары Синдзаки на мгновение даже могу нейтрализовать. …Но только потому, что их техника ещё очень сырая.

— …Сырая?

Исино растерялся, не в силах уловить суть.

— Точнее говоря, они пока просто не умеют полноценно использовать свои способности.

Нагаши Нэцухара и Синдзаки всё ещё лишь болтаются на волнах собственных способностей. То, что ученику внезапно дали физическую силу, способную раскалывать валуны, ещё не значит, что он умеет пользоваться ею искусно.

А вот у меня, который с самого начала владеет этим телом на все сто процентов, шанс есть.

И именно этому я и хочу научить Исино.

Технике полного использования собственного тела — тому, как сжимать кулак и как выбрасывать удар.

Я велел ему смотреть внимательно и выбросил прямой удар в пустой воздух.

Удар, сопровождавшийся порывом ветра, растрепал чёлку Исино добрых в двух метрах от меня.

— Ого…

— Ничего себе, Амемори-сан! Это же как в манге! Твои физические способности уже на уровне какого-то сверхчеловека!

Удивлённый Исино и возбуждённый Тэндо-сан.

Я криво усмехнулся и снова поднял кулак.

— Ну, это был «плохой пример». Я просто сдул всё одной грубой силой руки. Пока у тебя достаточно мышц, тебе вообще не нужна никакая техника. Ни в коем случае не бери это за образец.

— Слушай, Амемори какой-то стрёмный, да?

— Ага, наверное, самый безумный человек в трёхмерном мире.

Их болтовню я проигнорировал.

Я покосился на вход. Никакого присутствия… Похоже, за дверью никого нет.

Крепко сжав кулак, я направил его в сторону двери.

— Вот к чему должен стремиться Исино.

— И, как обычно, выбросил удар.

Кулак раздавил воздух, оставив позади даже звук.

Дальняя дверь с грохотом распахнулась, а стоявший рядом Исино едва не рухнул.

— Не может быть… А? Серьёзно, это что, дверцу просто выбило давлением воздуха?..

— Смысл в том, чтобы связать между собой все мышцы тела. От ступней к бёдрам, от бёдер к тазу, плечам и рукам — на каждом участке умножая силу. Лишь когда ты способен на это, можно сказать, что ты действительно владеешь своим телом, — объяснил я.

Хотя на деле это безумно трудно. Даже у меня ушло на это немало времени.

Я умею пропускать силу по цепочке. Но это всего лишь перенос усилия.

Суть этой техники в том, чтобы дополнительно ускорить силу в конечной точке.

Вместо того чтобы пользоваться только силой руки или ног, удар, в котором на пределе задействованы все мышцы тела, способен многократно увеличивать мощь.

Ну, пусть до этого и додумался какой-то глупый мелкий школьник, — пока есть результат, проблем нет.

— [Сто процентов от ста] ведь дают больше выходной мощности, чем [тридцать процентов от трёхсот], верно?

Великолепно, Микануки, — с улыбкой сказал я и снова перевёл взгляд на Исино.

В моём случае я вытягиваю сто процентов из трёхсот, так что Исино, что бы он ни делал, меня не догонит. ……Но если говорить о чистой технике, история уже иная.

Достаточно одного-единственного движения.

Сжать кулак и ударить этим кулаком.

Тренируй это до предела на протяжении трёх лет.

И тогда, возможно, ты сможешь догнать меня…… а может, даже превзойти по мастерству.

— Исино. Ещё раз тебя предупреждаю: это будет сущий ад, понимаешь?

Когда я спросил его, он тут же бодро выпрямился.

В его глазах горели восхищение, азарт и крепкая решимость.

— Да! Я буду стараться изо всех сил!

Услышав этот немедленный ответ, я уже начал в уме составлять для него программу тренировок.

Ну, если Исино сумеет стать хотя бы немного полезным как боевая единица, уже неплохо.

— Лекарь ближнего боя…… настоящее воплощение чита, да!

— выкрикнул Тэндо что-то не слишком внятное.

Но…… если подумать, он ведь прав.

Боец ближнего боя, который может исцелять себя даже после попадания. Да ещё и сильный.

……Неужели Исино тоже однажды станет таким?

От этой мысли у меня по спине пробежал холодок. ……Когда-нибудь, возможно, будет интересно увидеть полностью созревшего Исино и сразиться с ним.

— На спортивном фестивале я раздавлю класс C.

Почти в то же самое время этот человек — Синдзаки Ясухито — произнёс это, стоя у кафедры в классе B.

Хотя уроки уже давно закончились, в классе не отсутствовал никто.

Все сидели за партами и молча слушали слова Синдзаки.

— Эй, разве это не должно было быть обсуждение подготовки к спортивному фестивалю?

— Ну ты даёшь, Ироха. Спортивный фестиваль — это ведь, по сути, праздник, на котором можно раздавить тех, кто тебе не нравится, верно? Значит, готовиться к спортивному фестивалю — это то же самое, что готовиться раздавить класс C! Наверное!

— ……А, вот как? Ну ладно. Я всё равно ничего особо не понимаю.

Сики Ироха без интереса перевела взгляд в окно.

Это была та самая девушка, которую однажды ударил Амемори. На физкультуре она до этого открыто раздражалась, но исчезла из поля зрения ровно тогда же, когда самого Амемори увели.

……И правда. Она была самопровозглашённым лидером, которая важничала из безопасного места, далёкого от настоящего насилия, но её вдруг швырнули прямо в его гущу. Сначала она растерялась и разозлилась, но — успокоившись — наверняка почувствовала страх.

Она заперлась у себя в комнате и вернулась в школу только через неделю.

(……Против Амемори Ироха, вероятно, уже бесполезна. Её сердце сломано окончательно.)

С виду она вроде бы оставалась прежней, но по сравнению с прошлым в ней было нечто решительно иное.

Синдзаки Ясухито уже разгадал влияние того страха перед Амемори Юто.

— Ага-ага, Ироха именно такой и должна быть, понимаешь!

С улыбкой он небрежно выплюнул то, во что и сам не верил.

— Я прав, и я не ошибаюсь. Всё, что хоть немного расходится с моими мыслями, целиком и полностью неправильно. Но знаешь, я считаю, что даже ошибки порой необходимы ради порядка.

Ошибки существуют ради доказательства правильности. Зло — ради доказательства справедливости.

Те, кто внизу, существуют, чтобы подтверждать величие тех, кто наверху. Жертвы существуют, чтобы подтверждать безопасность.

Всё это — ради порядка, который он видит.

— Поэтому, Ироха, делай что хочешь. Потому что твои действия тоже будут правильными во имя порядка.

— Хм, тогда я хочу спросить только об одном. А, его ведь звали Амемори, да? Он уже неважен, а вот Асахина и Куроцуки? Они выглядели довольно сильными — мы сможем их победить?

При имени Амемори её глаза дрогнули. Увидев это, Синдзаки только сильнее убедился в своём.

Похоже, она изо всех сил старается избегать самого существования этого человека. Значит, лишний раз копать здесь не нужно — так решил Синдзаки и заговорил.

— А-а, эти двое, да. Да, кажется, среди них и правда есть несколько тех, кого нельзя недооценивать.

Особенно Асахина Касуми. ……Стоило лишь оказаться перед ней, как инстинкты начинали вопить.

С этой женщиной нельзя сражаться.

Именно так предупреждали его тело страх и чувство тревоги. Его инстинкты избегали боя с ней.

— Но победа лежит только по ту сторону страха. И шанс на победу существует только в сражении.

— На данный момент в школе, вероятно, нет человека, превосходящего Асахину. Однако если говорить о потенциале, то нет ничего, что превзошло бы мою силу. Поэтому Асахину я пока оставлю в покое.

Беспокоила его не Асахина, а скорее… Куроцуки Канадэ.

— Вот кто мне неприятен — так это Куроцуки. Перед тобой избивают почти до смерти одноклассника. В такой ситуации лишь очень немногие способны мыслить хладнокровно. Даже Асахина, скорее всего, не смогла бы оставаться в нормальном состоянии.

Асахина Касуми делала вид, будто сознательно позволила Амемори сражаться.

Но, вероятно, это не вся правда.

За кулисами наверняка действовал Куроцуки. Скорее всего, он убедил Асахину. Сказал ей что-то вроде: «Если ты доверяешь Амемори — терпи и смотри».

Что ж, при обычных обстоятельствах для меня в этом не было бы большой проблемы.

Но в той ситуации, когда твой товарищ был на грани смерти…

Пока он логически убеждал Асахину Касуми, Амемори Юто продолжал сражаться.

И всё это — исключительно ради того, чтобы прощупать до самого дна Синдзаки Ясухито.

(А может быть, даже Куроцуки доверял Амемори… В любом случае это отвратительно.)

Друзья. Непоколебимая взаимная вера. Синдзаки Ясухито ненавидел именно такие слова.

Это был всего лишь бред людей, которые не знают момента, когда узы ломаются.

И потому, приправив всё крупицей эгоистичной ненависти, Синдзаки действует рационально.

— Во всём действует один и тот же принцип — если сломать интеллект, всё остальное рухнет само. Так что цель на этот спортивный фестиваль решена: Куроцуки Канадэ. Я сломаю этого человека!

Так Синдзаки Ясухито и объявил.

…Однако.

В собственных словах, которые для окружающих звучали вполне убедительно, сам Синдзаки почувствовал лёгкую тревогу.

(Но разве проблема и правда только в этом?)

Совсем крошечную тревогу.

После прошлого инцидента Синдзаки начал уважать Куроцуки Канадэ.

И потому подумал: «А он вообще действительно человек именно такого типа?»

Выставить Асахину Касуми вперёд — это понятно. Даже самому отойти в тыл — тоже ещё можно понять.

Всё-таки Асахина Касуми — особенная личность.

Но будь он на месте врага, он бы ни за что не позволил другой стороне заметить, что сам находится [в тылу]. Именно так бы он и действовал.

Незаметно ни для кого.

Потому что не существует оружия прекраснее этого.

Поэтому его и раздражал Куроцуки Канадэ, который так спокойно держался в тени.

И всё же… а что, если эта тревога как раз и есть то, чего хочет враг?

(Возможно, там всё ещё есть непрочитанная стратегия.)

Он усмехнулся собственной мысли. Если сама цель состояла в том, чтобы вселить в него это беспокойство, значит, нынешний ход его мыслей наверняка уже просчитан. И странная неопределённость — «насколько далеко они меня прочитали» — рождает страх и приводит сознание к смуте.

…Какой неприятный противник. Уже одно то, что Куроцуки Канадэ так спокойно существует, вызывает отвращение.

(Тот, кто это придумал, определённо воплощённое зло, да? И скорее всего, это Куроцуки.)

Осознав, насколько опасен противник, Синдзаки улыбнулся ещё шире.

Неважно, насколько силён враг.

Неважно, насколько он неприятен.

Если в конце победителем остаётся он — этого достаточно.

— Ведь тот, кто продолжает побеждать, и есть правый, Асахина Касуми.

Победа — это всё. Современная магия, которая переписывает даже ложь в истину.

Поэтому Синдзаки Ясухито будет продолжать побеждать. И продолжит отрицать всё, кроме самого себя.

— Особенно эту безумную школьную систему.

Он посмотрел на стоявшую неподалёку госпожу Хомуру Хоноку,

которая весело улыбалась.

Синдзаки сжал кулак и улыбнулся ещё ярче, словно перекрывая её улыбку своей.

— Лучше приготовьтесь. Тот, кто раздавит вас всех… это я.

То, к чему стремился Синдзаки Ясухито.

Это было не что иное, как [отрицание] этой школы.

— Больше всего нам следует остерегаться класса 1-B.

Однажды после уроков в классе 1-C собрались участники [Отряда самообороны], возглавляемого Асахиной.

Именно этих людей Асахина прежде назвала теми, кто будет действовать в [Отряде самообороны] постоянно.

///

///

Асахина, Курашики и Куроцуки были теми немногими, кого она считала [достойными доверия].

— Класс 1-B… Там ведь находится тот самый знаменитый [Смайл-кун], верно?

— пробормотал, сложив руки на груди, гигантского вида парень.

Его звали Додзима Тадаси — третьегодка из класса 1-A, нечто вроде школьной знаменитости.

Прославился он своей силой.

Кто-то даже называл его [сильнейшим в академии]. В любых разговорах о том, кто же тут самый сильный, его имя всплывало одним из первых.

Он довёл самую слабую из способностей до такого совершенства, что стал способен убивать даже тех, кто обладает силами типа Благословения.

К слову, этот человек — искренний, прямолинейный поклонник справедливости без единой тени двойного дна. Курашики даже говорила: «Если это всё притворство, я перед ним ниц паду».

— Действительно. Если Амемори-доно проиграл столь односторонне, враг, должно быть, очень опасен, —

продолжил парень из класса 1-C, Ракуити Ракуза.

Ракуза обладает способностью ранга Король, а по силе входит в верхушку класса C —

вероятно, стоит на одном уровне с Сакумой и Карасумой.

— Но Додзима-сэмпай без проблем должен победить. Проблема будет, только если они пустят в ход грязные трюки.

Это заговорила сидевшая неподалёку ученица второго года.

Её зовут Магара Мэй,

она член студсовета и в своё время была судьёй на поединке с Нагаши Нэцухарой.

Хотя она состоит в студсовете, она сама предложила помочь [Отряду самообороны] и вызвалась сотрудничать. Поскольку она пришла как представитель организации, так или иначе связанной с академией, Асахина поначалу относилась к ней с подозрением. Однако для легитимности [Отряда самообороны] связь со студсоветом была необходима.

Оценив характер Магары, Асахина теперь признала её «надёжным союзником».

— С этим я разберусь. В чистом состязании умов я превосхожу Синдзаки.

— Как и ожидалось от Куроцуки-куна! На тебя правда можно положиться!

Куроцуки и Курашики. Хотя сегодня здесь присутствовали не только они — в [Отряд самообороны] вступило множество учеников, включая и Карасуму Тодзи.

Вероятно, дело в том, что в этой школе слишком многие задаются вопросом, насколько вообще правильно всё тут устроено. Иначе вокруг юной девушки без каких-либо достижений не стали бы собираться второ- и третьегодки.

Асахина ещё раз оглядела класс, окинув взглядом лица присутствующих.

В кабинете по-прежнему оставалось много учеников.

Впрочем, немало людей уже ушло по клубным делам. В частности, Амемори уже отправился в литературный клуб, а Карасума ушёл в недавно открытый клуб настольных игр.

— Ух ты, в этом классе собралось немало на вид очень сильных ребят. Когда мы были третьегодками, я не помню, чтобы у нас всё настолько распухало.

— Это потому, что у вас есть нынешний президент студсовета и такие монстры, как ты. Да и один жутковатый второгодка тоже есть… Но если брать в среднем, то они, пожалуй, даже сильнее второго и третьего годов.

Додзима и Магара тоже осматривали класс C.

Магара видела заявку на поединок с Нагаши Нэцухарой вблизи. Додзима тоже наблюдал тот бой из аудитории третьегодок. Поэтому у них сложилось довольно высокое мнение о тех, кто там сражался, — о Куроцуки и Сакуме. …Но двух людей, которых они искали, в кабинете не было.

— И где Амемори? Этот монстр, который одними голыми руками может сводить на нет способности. Такое ведь одной техникой не объяснишь. Я хотя бы хотел с ним поздороваться.

— …Действительно. Асахина-сан, разве Амемори Юто нельзя принять в [Отряд самообороны]? Судя по его силе и возможностям, даже без способностей он, вероятно, был бы самым сильным человеком в этом классе.

Эти двое заговорили, не зная о способности Амемори под названием «Ухудшение зрения».

Вспомнив реакцию Амемори, Куроцуки с кривой улыбкой объяснил ситуацию.

Его способность слишком слаба.

Он недолюбливает Асахину Касуми.

Более того, ему уже предлагали вступить, но он категорически отказался.

По мере того как Куроцуки объяснял эти пункты, лица обоих становились всё серьёзнее.

— …Ну, если коротко, Амемори Юто можно считать вольным и крайне неудобным одиночкой. Поэтому его сейчас нет в классе — он не хотел пересекаться с вами двумя. Это человек, который больше всего на свете ненавидит хлопоты.

— Я даже не уверен, что он помнит моё имя…

— Серьёзно? С такой внешностью, харизмой и силой — и он даже имени твоего не помнит? Чёрт, похоже, он тебя правда терпеть не может…

— немного опешив, пробормотал Додзима. Асахине стало чуть больно.

Магара, положив руку на подбородок, вспоминала Амемори Юто, которого видела прежде.

— …Понятно. Теперь я понимаю. Если у него нет воли сражаться, а сама его способность и вовсе не боевая… я не собираюсь его принуждать. …Хотя жаль, конечно…

— Да. Сейчас у нас нет ни доверия, ни достижений, которые позволили бы завербовать Амемори-куна. И потом, перед лицом Синдзаки у нас нет лишнего времени отвлекаться на второстепенные вещи.

Асахина подвела вопрос об Амемори Юто именно как о второстепенном вопросе.

Одноклассники, знавшие, насколько она на нём зациклена, удивились, но всё же нехотя это приняли.

Асахина настолько настороженно и осторожно относилась к Синдзаки Ясухито.

— Ракуити, ты понял, в чём заключается его способность?

— Было трудно, но в общих чертах я её уловил.

Способность Ракуити Ракузы — [Король скрытности]. Он превосходен в самых разных боевых техниках, скрытности и разведке.

Именно с её помощью он и исследовал внутреннее устройство класса B.

В ходе этого ему удалось узнать часть особенностей способности Синдзаки Ясухито.

— Его способность — [Благословение Божественного Императора]… Чем больше у него подчинённых, тем сильнее становится он сам. В детали я проникнуть не сумел, но… как минимум вы должны воспринимать его как пользователя способностей, стоящего на одном уровне с Асахиной-доно — а то и превосходящего её.

— …Тьфу, что за мерзкая способность.

Услышав рассказ Ракуити, Куроцуки тяжело вздохнул.

По правде говоря, информация от Амемори поступила к нему ещё раньше, чем закончилась разведка Ракуити.

Масштаб силы Синдзаки и детали его способности. Конечно, он не сомневался в словах Амемори — но очень хотел, чтобы они оказались ложью.

— Как и Нагаши Нэцухара, Синдзаки полностью подчинил себе класс B. Иными словами, его подчинённых, не считая его самого, двадцать семь… нет, прошу прощения, двадцать восемь, если считать весь класс B целиком.

— Ну, тут ещё зависит от того, какую долю силы он получает от каждого, понимаешь. …По крайней мере, я знаю только одного человека с «божественным» Благословением, и это наша юная леди.

Из слов третьегодки Додзимы стало ясно: обладатели божественных Благословений встречаются крайне редко.

Вполне возможно, что даже по одному на поток не набирается.

Во всяком случае, среди нынешних третьегодок обладателей божественных Благословений точно не было.

— …Сам ход мысли неверен. Обладателей божественных Благословений изначально называют монстрами, которые в одиночку способны переломить исход битвы. А если уж в названии прямо фигурирует бог — такое вообще не должно было быть допущено.

— Верно… если подумать, класс C и правда в очень выгодном положении! У Касуми Благословение Бога Грома, у Куроцуки — Благословение Князя Тьмы… Получается, за ними обоими стоят боги и короли!

— …Ну, со стороны это и правда так выглядит.

Куроцуки бросил на Курашики острый взгляд.

Его глаза красноречиво говорили: «У тебя ведь тоже есть скрытый покровитель, не так ли?»

А ещё есть Амемори Юто. Он тоже, без сомнений, обладает чем-то уровня божественного Благословения.

Без всяких доказательств и оснований — он просто понимал это интуитивно.

Более того, могли быть и другие, кто назвал свою способность ложно. Если учитывать и это, то в классе C как минимум четыре человека с силами типа Благословения.

(При таком классе C… другие классы никак не могут быть с ним на равных…)

Таинственный кукловод в классе A и монстр Синдзаки Ясухито, правящий классом B.

По отдельности каждый из них обладает силой, сопоставимой с четырьмя носителями Благословений.

…Если исходить из этого, чувство срочности неизбежно.

— Тем более нам нельзя терять бдительность. Нужно считать, что тот класс, где собрались такие Благословения, и Синдзаки-кун обладают равной мощью. …Мы всегда должны действовать, исходя из худшего сценария. Ведь так?

— …Нет, ты совершенно права.

— ответил Куроцуки Асахине.

Пока что Амемори Юто не проявлял никаких признаков активности.

Раз она создала [Отряд самообороны], значит, и Яэн — «Ночной банкет» наверняка тоже должен двигаться. Но, не получая от него никаких вестей, Курашики и Куроцуки могли делать лишь то, что было в их силах, уже как члены [Отряда самообороны].

(…Иными словами)

(Этот ублюдок… на этот раз он и правда решил целиком оставить всё Асахине, да?)

Куроцуки и Курашики обменялись тревожными взглядами.

И, словно по случайности, их догадки совпали, только усилив дурное предчувствие.

Но вместе с этим тревожным предчувствием в них теплилось и ожидание.

— Если я смогу всё предвидеть и всё понять, я никогда не проиграю, —

твёрдо заявила Асахина Касуми.

Даже повидавший бои Додзима заметно дрогнул от её настроя.

Магара, похоже, находила всё это забавным, и оба они лишь криво улыбнулись.

Амемори Юто, которого они знали, был пугающим монстром. Им было трудно представить, что он сам выступит против них открыто.

И всё же в последнее время от Асахины исходило настолько сильное давление, что игнорировать его было невозможно.

Никто из них не решался утверждать, кто победит в такой ситуации. И никто не понимал, к добру ли приведёт это превращение Асахины. Но если эту перемену удастся направить в правильную сторону —

то представить Асахину Касуми проигрывающей кому бы то ни было они уже не могли.

(Ну что ж, если хочешь проверить это — пожалуйста, Амемори-сан.)

Так подумал Куроцуки. Ему самому хотелось хотя бы раз увидеть, как предположения того человека рушатся.

Не успеешь оглянуться — и вот уже наступил день школьного спортивного фестиваля.

— Ну что, поехаааали!

— как всегда оглушительно заорал Нисикимати, заставив всех морщиться и зажимать уши.

После этого Сакума шлёпнул Нисикимати тапком по голове.

— Ай!

Место действия — школьный стадион.

Вокруг беговой дорожки было расстелено девять синих тентов,

и на каждом разместился один из классов — от первого A до третьего C. Мы стояли на тенте класса C.

Надев тапок обратно, Сакума покосился на Нисикимати, театрально схватившегося за голову.

— У тебя голос слишком громкий. …Но сегодня я это тебе прощу, Нисикимати. Всё-таки именно сегодня мы разом разделаемся и с Нагаши Нэцухарой, и с Синдзаки!

Сакума скорчил демонстративно злодейскую рожу.

Впрочем, его воодушевление вполне понятно. Сакума из тех, кто действительно дорожит своими товарищами.

И его, и меня избил Нагаши Нэцухара, а меня вдобавок ещё и Синдзаки.

…Погодите, а меня, выходит, в последнее время вообще часто избивают? Ладно, промолчу об этом.

— Сакума, ты прямо весь горишь. Ну, я, если что, тоже завёлся, знаешь ли!

— Тебе просто хочется покрасоваться перед девчонками.

— Чего-о? Да как ты вообще мог так обо мне подумать!

Карасума изобразил из себя крутого, но его истинная натура тут же вылезла наружу, и его моментально осадили.

Хотя официальным шутом класса считается Нисикимати, оказывается, даже второй человек в иерархии класса может скатиться до уровня общей шутки. Воистину странная и беспощадная иерархия.

— Ладно, к делу. Вы ведь все уже потренировались по своим дисциплинам, да?

Когда Сакума спросил об этом, все, кроме меня, кивнули.

— Это спортивный фестиваль академии.

Большое, растянутое на целый день мероприятие из десяти дисциплин.

И хотя среди них есть что-то стандартное вроде эстафеты и метания мячей, большинство состязаний — полное безумие.

И меня тоже записали в одну из этих дисциплин.

— За победу в одной дисциплине дают триста тысяч очков. Если разделить на всех, выйдет по десять тысяч на человека. А если мы сметём все дисциплины, каждый получит прибавку в сто тысяч!

Слова Сакумы мгновенно оживили класс.

В каждой дисциплине за первое место дают три миллиона, за второе — два, за третье — один. После этого очков уже нет. Иными словами, если не войти в тройку лучших классов, даже с учётом третьегодок, не получишь ни единого очка. Абсурднейшая система.

Стоило лишь оглядеться, и становилось ясно: большинство классов настроены серьёзно.

Но особенно выделялся… класс 1-A.

Во главе там стоял Нагаши Нэцухара, а все остальные ученики опустили головы.

Ни тени боевого духа… скорее, у них вообще будто не осталось эмоций.

Когда я покосился на Касуми Асахину, она хмуро смотрела на состояние класса A.

Лично я в последние дни дёргался — вернее, предпринимал разные меры на случай, если та девушка начнёт что-то делать вокруг спортивного фестиваля. Но, похоже, все мои приготовления оказались почти бессмысленными.

Видимо, ей просто нравится наблюдать за конфликтом между классом C и классом B.

Значит, если разборка с классом B закончится, всё станет по-настоящему опасно… Ну, с этим разберёмся, когда дойдёт. Я лишь надеюсь, что после боя с Синдзаки Касуми вырастет сильнее, чем я себе представляю. Пока я думал об этом, внезапно услышал шаги богини.

— А, Амемори-кун…

Обернувшись, я увидел богиню с напряжённым выражением лица.

Она была как фея, царящая у озера.

Как великая мать-земля, мягко обнимающая всё вокруг.

Выражать её существование словами — почти кощунство.

Поэтому я могу сказать только одно:

Хосина-сан в спортивной форме — ещё милее, чем всегда.

— Что же делать… я так нервничаю.

— Судьба. Я тоже.

Перед Хосиной-сан в спортивной форме я тоже нервничаю.

Почувствовав это, Хигараси-сан положила мне руку на плечо. Эй, девушкам вообще-то не стоит так легко липнуть к парням! Люди ведь могут не то подумать!

— Ха-ха. Президент Хосина, оставь Амемори в покое. Он и так уже по уши в тебя влюблён. Стоит ему увидеть тебя в спортивной форме — и он сразу вырубится.

— Именно.

— …Э? В-Вы же шутите, да?.. Ха-ха…

Это было признание! А она, вся красная, приняла моё отчаянное подтверждение прямо в лоб.

Нет, погодите. Она что, правда его приняла?

Мои слабые чувства, кажется, до неё так и не дошли. Как печально.

Хосина-сан обмахивала ладонями раскрасневшееся лицо и время от времени поглядывала в мою сторону. Даже её смущённый вид был очарователен.

— …Амемори, тебе бы хоть чуть-чуть живее выражать эмоции. Твоё признание уже начинает звучать как шутка.

— Вот это проблема.

Пока я переговаривался с Хигараси-сан, Хосина-сан тихо хихикнула. Неужели и правда прозвучало как шутка? Ну, если ей от этого стало хоть немного легче, то и такое признание того стоило.

— Большое спасибо. Теперь я немного меньше нервничаю.

— Да не за что. Ну а вам, Хосина-сан, вообще не стоит так переживать. От Амемори здесь все ждут, что он вытащит на себе весь класс. Без вариантов.

Хигараси-сан рассмеялась, и Хосина-сан тоже улыбнулась.

Я тихонько отстранился от них обеих и случайно заметил вдалеке фигуру Куроцуки.

…А может, он нарочно встал именно там.

В точно рассчитанный момент от него пришло телепатическое сообщение.

(Амемори-сан. Спортивный фестиваль наконец начался… тебя это устраивает? Мы с Курашики сделали всё, что смогли, как [Отряд самообороны]. Но Яэн так и не сделал ни единого хода.)

(…Разве вы не поняли? На этот раз я оставил всё Асахине.)

Куроцуки. Я-то думал, вы с Курашики давно это вычислили.

В ответ на мои слова он, будто уже заранее ожидая именно этого ответа, спокойно продолжил:

(Понятно… Но разве это правда нормально? Синдзаки Ясухито силён. Если после Нагаши Нэцухары у Асахины-сан случатся два поражения подряд, то я уверен—)

Я не дал ему договорить и просто обернулся.

Встретившись со мной взглядом, Куроцуки вздрогнул.

(Если её сердце сломается — значит, на этом всё и кончится. Я готов отбросить Касуми Асахину прямо здесь.)

(…!?)

Я и так уже проявил терпение сверх меры. Она не смогла усмирить Киридо и позволила Нагаши Нэцухаре спровоцировать себя на самоуничтожение.

Два провала подряд. Будь на её месте кто угодно другой, я бы уже давно отсёк его. Но ей я даю третий шанс.

Если и на этот раз она не оправдает моих ожиданий… значит, останется только сменить сторону.

Ни привязанности, ни жалости тут нет места.

Я просто деловито использую Касуми Асахину и выброшу её за ненадобностью.

(…Тогда, Куроцуки, могу я попросить тебя заменить Асахину Касуми?)

(Ч-что?.. Это…)

Я не позволю ему сказать, что он не может. Потому что именно на тебя я возлагал надежды.

Если ты посмеешь сказать, что не способен, то и ты предашь мои ожидания. И тогда мне придётся [устранить] тебя, ведь ты знаешь внутреннее устройство Яэна. …Ты понимаешь, о чём я?

(…Понятно. Вы и правда самый страшный для нас человек.)

(Ладно. Буду считать это комплиментом.)

Он наверняка понимает, что под устранением я имею в виду нечто куда худшее, чем просто отчисление.

Но я не почувствовал по этому поводу вообще ничего.

Я всегда знал, что эмоции Юто Амемори ни к чему.

[Ну что ж, на стадионе уже вовсю накаляется атмосфера! А теперь давайте посмотрим на церемонию открытия!]

Откуда-то донёсся бодрый голос.

Похоже, пора было начинать открытие.

Громкий хлопок в центре поля разметал вокруг начинку хлопушек.

Так поднялся занавес третьего ежегодного спортивного фестиваля.

Невидимые пока второ- и третьегодки, Ясухито Синдзаки из класса B, который хочет нас раздавить.

Класс A, предпочитающий пока сохранять нейтралитет, и мы — класс C.

Этот спортивный фестиваль, на котором собрались все мы, станет и первым, и последним.

В следующем году третьегодки уже уйдут, и расклад наверняка сильно изменится.

Так что пока я намерен в полной мере насладиться фестивалем этого года.

— Ну что ж, посмотрим, что нас ждёт.

Эти слова не были обращены ни к кому конкретно.

Но лицо Куроцуки при этом было необычайно напряжённым.

Вскоре ученики начали выстраиваться, и церемония открытия стартовала.

Пока я слушал приветственную речь, моё внимание было приковано ко второ- и третьегодкам.

Говорили, что сразу после этого обращения немедленно начнётся первая дисциплина.

И прямо с места в карьер — совершенно безумная, совсем не спортивная.

Настолько не спортивная, что больше подошла бы какому-нибудь культурному кружку.

То есть да, именно такая.

И вот, после речи директора, мы вернулись к своему классу.

И вскоре поднялся занавес над первой дисциплиной спортивного фестиваля.

— Итак — первая дисциплина: [Мемори]!

Мемори.

Да, та самая игра, где по очереди переворачивают карточки и в конце смотрят, кто победил.

Даже не вздумайте говорить, что это не спорт.

Просто примите как факт: эта школа немного безумна.

Каким-то образом в центре поля уже стоял большой стол.

На нём аккуратно лежало несколько наборов перевёрнутых игральных карт, а к столу вышли по одному представителю от каждого из девяти классов.

Среди них класс C больше всего опасался представителя класса B.

— Понятно… Значит, класс B с самого начала выставил Синдзаки.

С первого же раунда класс B выпустил именно его.

Вообще-то в правилах нет никаких ограничений на повторное участие одного и того же человека. То есть можно выставлять одного участника на все дисциплины от начала и до конца. И Синдзаки, который хочет раздавить класс C, совершенно не колебался и не сомневался, выходя с самого старта.

— Это… Ну, чего-то подобного я и ожидала, но всё равно немного неприятно.

Неподалёку Асахина задумчиво подпирала подбородок рукой.

Но именно в первом раунде, пожалуй, никаких проблем не будет.

В конце концов, [Синдзаки не может причинить вред Хосине Цубоми].

— Уу… я так нервничаю…

Представительница класса 1-C — Цубоми Хосина.

Она глубоко дышала, прижав руку к груди. Увидев это, Синдзаки дёрнул бровью, но быстро потерял интерес и отвёл взгляд.

Даже Синдзаки не может нарушить содержание заявки на поединок.

Её результат абсолютен. По школьным правилам, в ту же секунду, когда он нарушит условия, его исключат. А пока наша цель не покинула школу, он не может позволить себе быть исключённым. …Иными словами, безопасность Цубоми-сан гарантирована.

Впрочем, с этим всё ясно, но…

— Переживаешь?

— …Манабэ-кун.

Меня окликнули сбоку, и я увидел стоящего рядом Манабэ.

Он, конечно, интересуется только двумерными вещами…… но это не значит, что к трёхмерным он совсем равнодушен. В его глазах тоже читалась тревога за Цубоми-сан. Но…

— Нет. Совсем не переживаю.

Мои слова, похоже, немного его удивили.

— ……Неожиданно. Значит, ты и правда так сильно доверяешь Цубоми. И… именно ты, Амемори, ведь предложил поставить её в эту дисциплину. ……Это потому, что ты видел шанс на победу? Или потому что хотел отправить Цубоми на относительно безопасное состязание?

В его словах прозвучала едва заметная колкость.

И правда, Цубоми-сан для меня важна. Так что если бы он сказал, что я плюнул на результат и просто выбрал ей безопасное место, я бы и сам вспылил.

Но всё в порядке, Манабэ-кун, можешь не переживать.

— Я серьёзно. Я тоже хочу денег, так что в этой первой дисциплине собираюсь выигрывать всерьёз.

Да и Синдзаки, похоже, сам не слишком мотивирован. Наверняка и он уже понял.

Победителем первой дисциплины, скорее всего, станет—

— Прошу прощения, перво- и второгодки. Эта дисциплина — моя сольная сцена.

Так заговорила третьегодка из класса B.

В центре поля остальные восемь участников, собравшиеся у стола, повернули головы к девушке. Кто-то смотрел недовольно, кто-то — недоумённо.

А те, кто знал её способность, и вовсе сразу сдались внутренне.

Все взгляды были устремлены на неё.

— А? Ты что, психологическую войну решила устроить ещё до начала игры?

— Нет, ученик класса 2-C. Я лишь констатирую факт. В этой игре… боюсь, моя способность слишком уж подавляюще сильна.

Её звали Киоку Анзан.

Поскольку в бою она не специализировалась, как ученица она не была особенно знаменита.

Но в одной конкретной области её способность обладала подавляющей мощью.

— Цк, болтай что хочешь. Мне всё равно, даже если проиграю.

— раздражённо буркнул парень из класса 2-C.

И с этого началась первая дисциплина — мемори.

[Ну что ж, начинаем игру «Найди пару»! Сначала ходит класс 1-C, затем 1-B, потом 1-A, потом 2-C и так далее — переворачивайте карты по очереди! Если нашли пару, можете ходить снова! Правила те же, что и в обычной игре!]

Ученик-ведущий ещё раз объяснил правила.

Услышав его слова, нервничающая Хосина Цубоми вышла к столу, а уверенная в себе Киоку из 3-B не дрогнула ни на волос.

— Понятно. Всё именно так, как я слышала. Три набора карт — втрое больше обычного. Значит, и объём информации, который нужно запомнить, тоже втрое больше. Ну, в таком случае для обычных людей эта игра чрезвычайно трудна.

— …Цк, это что вообще было? Ты нас запугать пытаешься? Или просто захотела похвастаться собственной способностью? А?

Представители 3-B и 2-C уставились друг на друга.

Тем временем Хосина, каким-то чудом с первой же попытки открывшая пару, получила бурную похвалу от ведущего и с облегчением выдохнула.

— Да… Что ж, если я кого-то оскорбила, прошу прощения. Но мне просто хотелось заранее сообщить вам, что ваши шансы на победу невелики. Отчаянно рваться в игру, в которой вы не способны победить, — глупо, не так ли? Разумеется, если вы метите на второе или третье место, это уже другой разговор. Но о победе можете забыть. Я говорю это из доброты.

— Ну-ну, Киоку, не провоцируй их так.

Киоку скрестила руки с подавляющей уверенностью.

И тут к ней обратился представитель класса 3-A.

С виду — самый обычный чёрноволосый парень.

Но на деле он, пожалуй, был самым известным учеником во всей школе.

— …А? Президент студсовета?!

Настолько обычный и неприметный,

что естественным образом сливался с окружением.

И потому участники были потрясены в тот момент, когда наконец поняли, что в этой дисциплине участвует [президент студсовета]. Однако уверенность Киоку нисколько не пошатнулась.

— Ох, господин президент студсовета… Неожиданно видеть вас в такой игре, как мемори. Но, боюсь, даже если противником будете вы, я поддаваться не собираюсь. Как президент студсовета, вы ведь знаете мою способность, верно?

Президент студсовета кивнул.

И Киоку довольным голосом продолжила:

— Именно. Моя способность — [Абсолютная память]! Я никогда не забываю ничего из увиденного и пережитого. У меня талант стратега!

— Ч-что? Да это же… Это нечестно!..

От слов Киоку глаза многих учеников распахнулись. Некоторые даже скрипнули зубами — наверняка те, кто уже был знаком с её способностью.

— При таком количестве карт без подобной способности запомнить всё перевёрнутое было бы крайне сложно. В этом ведь и суть мемори. Но я не из тех, чьи нервы истощаются от подобного.

Киоку Анзан обладала способностью помнить абсолютно всё, что видит. В бою она бесполезна от слова совсем.

Но в игре на запоминание эта способность давала подавляющее преимущество.

Похоже, президент студсовета тоже это понимал.

И всё же, зная об этом, молодой человек сохранял спокойную улыбку.

— Хорошо. Надеюсь, вы не станете сдерживаться, что бы ни случилось. Это ведь тоже форма уважения к противнику.

Он был подобен тихой водной глади.

— Он уже сдался. Будто лишённый жизни человек.

Несколько учеников цокнули языком на его поведение, но аура президента студсовета ничуть не изменилась.

Он по-прежнему спокойно принимал реальность.

— И знаете, похоже, победите меня сегодня вовсе не вы.

— …А?

От слов президента студсовета Киоку на миг застыла… и тут до её ушей донёсся громкий крик восторга.

Потрясённая, она уставилась на происходящее и широко распахнула глаза.

— Ч-что?!

[Вау, потрясающе! Хосина Цубоми из класса 1-C собрала уже четырнадцать пар подряд!]

Голос ведущего не позволял Киоку осознать происходящее. Всё ещё не оправившись от шока, президент студсовета Минами вновь посмотрел на Хосину Цубоми.

— Это уже не объяснишь одной удачей. Эй, Ясухито Синдзаки из класса 1-B, какая у неё способность?

— Ух, а вы, значит, разговариваете со мной сверху вниз? Я не очень люблю такую манеру, так что, пожалуйста, не говорите так со мной.

Синдзаки широко улыбнулся, открыто бросив вызов спокойной улыбке президента студсовета.

Все вокруг застыли, кроме самого президента.

— Понятно. Видимо, в незнакомых местах меня действительно не любят. Учту это на будущее.

— Фу, какая жуть! Господин президент студсовета, вот эта ваша правильная и вежливая манера меня просто тошнит. Не могли бы вы просто взять и быть исключённым?

— Ха-ха, боюсь, это невозможно. Извини, Синдзаки.

Это было мягкое и доброе извинение.

Совсем как [формальное] извинение, которое родитель бросает ребёнку.

— Будто собеседник для него вообще ничего не значит. Поняв это, Синдзаки цокнул языком.

— Боже, как же это раздражает. Вот поэтому люди у власти именно такие.

— Ну а теперь вернёмся к главному… так что же это за способность?

Даже пока эти двое переговаривались, руки Хосины ни на миг не останавливались.

В них не было ни капли колебаний.

Её вытянутые вперёд руки безошибочно выбирали нужные пары.

Словно она заранее знала все карты, лежащие рубашкой вверх.

Нет, не совсем. Скорее уж —

— [Благословение Звезды].

От моих слов одноклассники рядом вздрогнули.

Среди них была и Асахина, удивлённо посмотревшая на меня.

— Т-тогда это значит—

— Хосина-сан не слишком интересуется способностями. Поэтому она и не рассказывает о своей, не хвастается ею. Но это не значит, что её способность слаба или не впечатляет.

Хосина Цубоми. Она тоже обладательница способности ранга 【Благословение】.

И её сила — настоящий «ломатель игры».

— 【В течение часа после активации она может предсказывать все события, которые разворачиваются у неё перед глазами】.

Так я объяснил это своим одноклассникам, хотя, если уж говорить точнее, это способность выбирать желаемое будущее из бесчисленных вариантов. Без всяких сомнений, она — вундеркинд, которого можно поставить в один ряд с сильнейшими в классе B, рядом с Синдзаки и Сики.

В бою от этой силы может быть не так уж много толку, но если бы она использовала её прямо перед заявкой на поединок, у класса C, возможно, вообще не было бы шансов. …Впрочем, гадать о закулисных обстоятельствах сейчас бессмысленно.

Важно только то, что этот козырь уже выложен на стол.

— Неужели… Амемори, ты об этом знал?

— поражённо выдохнул Манабэ-кун.

Раз он знает о бесполезной способности 【Ухудшение зрения】, то, вероятно, исходил из обычной логики: если человек не хочет говорить о своей способности, то, наверное, она слабая, и лучше лишний раз не лезть.

Но, к сожалению, Хосина — полная противоположность слабости.

Сила Синдзаки, козырь Хосины и переговорная карта в лице Сики.

Класс B держится именно на превосходстве этой троицы.

Если вычесть их силу, то нынешняя боевая мощь класса B сократится меньше чем до половины.

Даже Сики, если противником окажусь я, вряд ли сыграет большую роль.

На моих глазах Хосина-сан тянулась к последней паре.

Абсолютная память, удача, сила везения — всё это не имело значения.

Она вольна выбирать будущее по своему желанию.

Против такого мы бессильны.

Пока представители других классов бессильно оседали на землю, а президент студсовета стоял с неизменной улыбкой,

Хосина-сан без единой ошибки собрала все пары до конца.

— Потрясающий результат! В первой дисциплине первое место занимает класс 1-C! Они одержали безоговорочную победу, собрав все пары!

Хосина-сан слегка вздрогнула и смущённо улыбнулась.

В обычной ситуации это звучало бы как шутка, но сегодня мне правда хочется назвать её «богиней победы».

Спортивный фестиваль, который казался заведомо непобедимым против второ- и третьегодок.

Считалось, что даже просто попасть в призы уже будет поводом для восторга.

Но они перевернули это с первой же дисциплины и показали подавляющую силу.

Я показал Хосине-сан вдалеке большой палец, и она застенчиво ответила мне тем же жестом.

Класс C взорвался криками радости.

Хосина-сан смеялась — смущённая, но счастливая.

— …Я ведь даже немного переживал, что она не приживётся в классе C…

— Это были совершенно лишние переживания. Она же лидер литературного клуба, как-никак.

Мы с Манабэ-куном переглянулись и рассмеялись.

А между тем спортивный фестиваль только начался.

Я решил не сотрудничать с Асахиной, но это не значит, что я перестану приносить пользу самому классу.

Для начала — победа. Почти как пощёчина самодовольным старшекурсникам.

С этого момента они наверняка начнут сражаться всерьёз.

Второ- и третьегодки тренировали свои способности в два, а то и в три раза дольше нас.

Разрыв в опыте, вероятно, ещё больше, чем видимая разница в возрасте.

— Но если говорить о чистой силе способностей, я не думаю, что этот класс сильно им уступает.

— Пошли, Манабэ-кун. Это будет переворот.

— Ага, хотя я сам в этот раз не участвую.

Не переживай, я тоже записан только в одну дисциплину.

Триумфальное шествие класса C продолжилось и в следующих дисциплинах.

Вторая — [Метание мячей]. После первой игры — вполне нормальное состязание.

От класса C там выступали Асахина, Куроцуки и ещё несколько учеников.

Как только всё началось, Асахина собрала все мячи вокруг себя, а Куроцуки с помощью своей телепортационной магии начал один за другим мгновенно забрасывать их в цель — совершенно безумная стратегия. Класс C, само собой, оказался в числе призёров.

Но у второ- и третьегодок тоже была своя гордость. И даже класс C сумел взять лишь третье место.

Нашлись ещё два класса, которые умудрились забросить невероятное количество мячей ещё быстрее, чем наша дьявольская комбинация.

Но призовое место есть призовое. И тот факт, что мы смогли всерьёз тягаться со старшими, выкладывавшимися на полную, уже можно считать зачётом. — Проблемой, впрочем, оказалась следующая дисциплина.

Третья дисциплина — [Повалить тигра].

Как и подсказывает название, это было совершенно сумасшедшее состязание.

Из подготовленных ширм должны были выскочить три тигра. Победителями считались первые трое, кто успеет повалить их быстрее остальных. Настоящий вызов обществам защиты животных.

Что ж, я ещё думал, что при подходящей способности из ширм и правда можно будет вытащить настоящих тигров. Но то, что выпрыгнуло оттуда на самом деле, повергло меня в шок.

Одним словом — [мантикора].

Двуглавое чудовище — частично лев, частично козёл, с птичьими крыльями и змеиным хвостом.

Мне отчаянно хотелось заорать: «А где тут, собственно, тигр?!», но ещё сильнее меня поразило то, что подобное существо вообще существует. Поверить в реальность этого было трудно, и я почти решил, что школа создала его с помощью каких-то новейших технологий.

— Чёрт! Ещё чуть-чуть быстрее — и я бы взял его!

От класса C выступал Сакума. Результат — второе место. Впечатляющее достижение.

С тех пор как он проиграл Нагаши Нэцухаре, Сакума яростно тренировал свою способность.

Теперь результат проявился… и всё же причина его раздражения казалась мне загадочной.

Первое место взял не кто иной, как Ясухито Синдзаки из класса 1-B.

По названию дисциплины — «Убийца тигров» — можно было ожидать, что победит кто-то со скоростной способностью [как и остальные]. Но Синдзаки просто смёл всё, выступив без малейшего сдерживания.

Пока представители других классов мучились со своими противниками, один лишь Синдзаки быстро и мощно уничтожил мантикору. Безоговорочно заняв первое место.

Асахина-сан после увиденной демонстрации его боевой силы выглядела озабоченной, а я, будучи всего лишь наблюдателем, спокойно смотрел со стороны.

Меня больше волновало другое: второе место разделили сразу двое.

Серебряными призёрами стали представители классов 1-C и 1-A.

Совершенно идентичный результат — почти чудо, без разницы даже в сотую долю секунды.

А участником от класса 1-A был не кто иной, как Нагаши Нэцухара.

— Цк, вровень с этим горным вожаком. Похоже, я слишком сдерживался.

— Ха, тявкай дальше, вспыльчивый придурок! Со стороны это просто выглядит как жалкие оправдания!

— издали огрызнулся Сакума на подначку Нагаши Нэцухары.

Однако [Жар Железа] Нагаши Нэцухары тяжёл, а значит скорость — его самое слабое место.

И всё же он показал такой результат.

То есть он вышел против Сакумы на собственном слабейшем направлении — и сумел свести всё к ничьей.

Как всегда, этот человек — ходячее нарушение правил. Если бы не та женщина из класса A, я бы сам захотел завербовать его.

…Хотя с той женщиной из класса A это вряд ли возможно.

Я перевёл взгляд на класс A. Бросающейся в глаза [беловолосой] фигуры нигде не было, но… чего же она всё-таки добивается? Я думал, они просто собираются наблюдать за спортивным фестивалем, но раз уж она двинула сюда Нагаши Нэцухару…

Пока я размышлял, Нагаши Нэцухара как раз проходил мимо меня, возвращаясь к своим.

Я не думал, что у нас есть какое-то дело друг к другу, но…

— внезапно Нагаши Нэцухара остановился рядом со мной.

— Передай одно послание от нашей принцессы, ублюдок.

Сразу после этих слов

на краю моего зрения вдруг качнулась белая прядь.

Воздух вокруг меня изменился. Из-под душного синего неба внезапно повеяло прохладным ветром.

Словно это место, это пространство на миг переписали в другой мир, и чувство несоответствия было почти невыносимым.

Прямо передо мной.

Совершенно незаметно рядом с Нагаши Нэцухарой шла маленькая девочка.

— Наблюдать, конечно, можно. Но проигрывать всё равно неприятно.

Первое, что я оценил на таком расстоянии, — смогу ли ударить её или нет.

Я сжал кулак изо всех сил. Кровь отлила от него, на руке вздулись вены.

Не удар по Нагаши Нэцухаре и не по Синдзаки, а удар, предназначенный только и исключительно для убийства.

И всё же в итоге я ничего не сделал.

— …Какая жалость.

Сказав это, она бросила взгляд на мой сжатый кулак и снова ушла.

Когда я оглянулся, фигура беловолосой девочки уже исчезла.

Я медленно разжал крепко стиснутый кулак, палец за пальцем.

…Никакой беспечности не было. Но против той девушки такое оправдание — всего лишь жалкая отговорка.

Я не заметил её на таком расстоянии. Значит, это моя собственная недоработка.

А пытаться напасть теперь — только позориться.

— …Не всё будет так просто, да.

— Э? Что случилось, Амемори-кун?

— отреагировала стоявшая рядом Хосина-сан, и я покачал головой.

— Нет, ничего. Похоже, противник тоже силён. До Хосины-сан мне ещё далеко.

Отговорившись этим, я немного отошёл в сторону.

///

///

Выстроенная мной только что повышенная настороженность предупредила о приближении одного конкретного человека.

Я схватил стоявшего рядом Манабэ-куна и спрятался у него за спиной.

Манабэ-кун и Хосина-сан посмотрели на меня с недоумением.

Но стоило им услышать этот голос, как недоумение сразу сменилось пониманием.

— Хм. Пользователи способностей и правда очень сильны, да! Нам, ученикам без прямых боевых способностей, в такие моменты, похоже, остаётся только плестись позади!

От этих слов весь класс C повернулся в ту сторону.

Голос — как у Нисикимати, рост — почти как у Нисикимати, уровень тупости — тоже вполне как у Нисикимати.

Я уже почти готов был заподозрить, что это сам Нисикимати, если бы не одна разница: подавляющая сила.

К нам подошёл знаменитый «сильнейший в ближнем бою» из класса 3-A — Додзима Тадаси.

Он озирался по сторонам, будто кого-то искал. Но… ученика, которого он хотел найти, поблизости не оказалось. В конце концов он направился к Сакуме и Асахине-сан.

— А-а, проиграл, проиграл. Полное поражение, класс 1-C! Никогда бы не подумал, что в третьей дисциплине нас вот так сметут первогодки!

Ну, речь, конечно, о той недавней бойне с тиграми. Похоже, этот Додзима-сэмпай тоже там выступал.

— Нет, просто второ- и третьегодки, похоже, в этот раз больше делали ставку на скорость, чем на силу. Чтобы повалить тигра — живое существо, — чистая скорость оказалась полезнее грубой мощи. …На этот раз просто так совпало с характером дисциплины.

Я нахмурился, услышав объяснение Асахины. Эй, я ведь думал ровно о том же.

Да ладно, неужели у нас с Асахиной так похож ход мыслей.

— Ух ты, Асахина-сан так складно всё разложила! Я очень рад, что ты уважаешь старших, —

громко рассмеялся Додзима.

Я увидел, как к нему подошёл Сакума.

— Додзима. Знаю, это невежливо, но извиняться не стану. В честном бою я оказался быстрее тебя. …Хотя если бы всё решала одна только грубая сила, ты бы, наверное, победил—

— Понял тебя. Раз победил — так и держи голову высоко! Никакого жульничества ведь не было. Ты честно превзошёл сильнейшего бойца ближнего боя!

Додзима мягко улыбнулся в ответ на почти сухое заявление Сакумы.

Он легонько стукнул Сакуму по голове и, помахав рукой, пошёл обратно к своим.

Проходя мимо Асахины, он, похоже, что-то ей сказал. Наверное, насчёт того, что [Отряд самообороны] до сих пор действует.

— Итак. Сакума, ты показал отличный результат — второе место. У Хосины первое, у Куроцуки второе… Мы уже три дисциплины подряд оказываемся в числе призёров. Так что на этой волне давайте замахнёмся и на общее чемпионство!

Асахина подняла кулак, и одноклассники тут же подхватили этот жест.

Пока класс 1-C окутывала горячая атмосфера, я раскрыл розданную брошюру.

Моя очередь ещё не подошла, но… и к следующей дисциплине расслабляться было нельзя.

В следующей дисциплине Синдзаки наконец сможет развернуться по правилам «разрешено всё».

Четвёртая дисциплина — и в зависимости от того, как она пойдёт, именно здесь может решиться исход всего соревнования.

Проводив растерянную Курашики взглядом, я вскоре увидел, как на поле собрались сорок пять учеников из девяти классов.

Это была самая массовая из всех дисциплин, и от участников буквально веяло чем-то вроде жажды убийства, пока они занимали боевые позиции.

— Амемори, как думаешь, чем всё кончится?

— спросил стоявший рядом Манабэ. Я заметил, что меня окружили члены литературного клуба.

Видимо, им хотелось услышать мои мысли как от единственного человека здесь, кто сам может участвовать.

— Кто знает. …Но, думаю, класс C не победит.

Пока мои слова шокировали окружающих, соревнование уже безжалостно стартовало.

[Итак, четвёртая дисциплина — «Сбить короля»! Начали!]

По сигналу ведущего первым двинулся — как и ожидалось — Синдзаки.

— Оно того стоило! Похоже, я наконец-то смогу раздавить вас всех!

Не глядя ни на кого другого, Синдзаки рванул прямо к классу C.

Его скорость была явно выше той, с которой он дрался со мной. Сначала я немного разозлился, осознав, что тогда он сдерживался, но тут же вспомнил: даже при этом я угодил в больницу.

Так что я был искренне рад, что он всё-таки сдерживался. От души рад.

Пока я тонул в этих пустяковых мыслях…

— Ты забыл, кто у тебя противник?

— прогремел гром.

Жёлтая молния пронзила тело Синдзаки.

От чудовищного удара и оглушительного треска его отбросило прочь.

Он рухнул на землю, широко распахнув глаза, а Асахина Касуми сверху вниз посмотрела на него.

— Прости, Синдзаки-кун. На этот раз вперёд выхожу я. Понимаешь, что это значит?

— Ха, ха-ха… да ты чудовище.

До сих пор Асахина Касуми ни разу не сражалась сама.

Поэтому никто даже не представлял, что такое возможно.

Благословение Бога Грома. Уже по названию ясно, что оно должно быть сильным, да?

Но реальность превзошла ожидания.

Она была слишком сильна. Даже Синдзаки она свалила одним ударом.

Что? Погодите, так это я называл тебя сталкершей и самозваным героем справедливости, да? Хм, может, мне теперь и правда стоит пересмотреть своё отношение.

Пока я думал об этом, Синдзаки внезапно поднялся и ударил Асахину кулаком.

— Раз тут разрешено всё, значит, я могу просто убить тебя, верно?!

— Попробуй. Если сумеешь хоть дотронуться.

Кулак Синдзаки взревел, но не задел Асахину Касуми даже краем.

В одно мгновение она обошла его за спину и снова ударила молнией.

Когда вспышка погасла, тело Синдзаки затрясло в судорогах.

Обычный человек потерял бы сознание ещё после первого попадания,

но Синдзаки выдержал и второй удар — и всё равно продолжил нападать.

— Ха-ха, ха-ха, ха!

— Твоя защита… тоже усилилась?

Асахина удивилась его невероятной живучести. Но… нет, дело было не только в этом.

Раны Синдзаки затягивались прямо на глазах, и спустя считаные секунды он вновь был совершенно цел.

— …! Это…

— Касуми-тян! Я слышала слух, что у него якобы несколько способностей — усиление тела, самовосстановление и всё такое! Думаю, сила Синдзаки-куна как раз что-то в этом роде!

— Ну да, только этот слух на самом-то деле относится вообще-то к твоей способности, не так ли?

Я предпочёл промолчать. Всё-таки сила Синдзаки явно даже больше, чем это.

— Видишь ли, я просто собираю силу снизу. Физические возможности, выносливость, стойкость духа, регенерацию тела… и даже саму силу [способностей]!

— Не может быть—!

Асахина в потрясении отскочила назад.

И сразу же из тела Синдзаки вырвались клинки, вспоров землю там, где она только что стояла. Ученики вокруг изумлённо распахнули глаза.

Способность Синдзаки — [Благословение Божественного Императора]. И, как он сам сказал, её сущность заключается в [присвоении силы].

Он копирует и усваивает любую [силу] любого существа, которое признаёт его выше себя, делая её своей. Конечно, на нас — его одноклассников, которых он считает врагами, — это не действует, но… на остальных учеников его класса эта способность работает пугающе эффективно.

— Хосина и Ироха тоже ведь там были, да? Если не считать их двоих и меня самого, тех, кто не боготворит меня, то сейчас я владею объединённой силой, выносливостью, скоростью и способностями двадцати семи человек!

В этом и заключается абсолютная сила Синдзаки.

Даже его видимые физические показатели трудно назвать сутью его мощи.

Имея подчинённых, он может бесконечно дублировать и использовать способности. Такова подлинная природа силы Синдзаки Ясухито.

— Способности создавать лезвия, щиты, левитацию, невидимость. Ментальные способности, способности лидера, магия призыва, магия гравитации, способности бесконечно усиливать магическую силу, способности распознавать враждебность других, способности к алхимии, способности укреплять тело, видеть духов, замораживать цель взглядом и так далее.

— Какая… чудовищная сила…

Асахина стиснула зубы, но в её лице не было удивления.

Похоже, дурное предчувствие оправдалось. Но настоящая проблема была не в этом. Сколько ни обсуждай вероятности, если не смотреть на то, что будет дальше, нельзя сказать, что ты по-настоящему «понял» ситуацию.

— Ахахахахаха! Великолепно! Да какая разница, в каком порядке, ты всё равно хороша! Я раздавлю тебя и разнесу класс C в клочья изо всех сил!

Лицо Синдзаки было перекошено безумием. Асахина и остальные ощутили реальную угрозу.

Всё внимание было приковано к их неизбежному столкновению.

И у других участников тоже.

Тяжесть происходящего была такова, что все на миг невольно посмотрели только туда.

Небольшая потеря концентрации, за которую трудно винить.

Я прикрыл глаза и вздохнул.

Все были сосредоточены на схватке класса C и класса B.

— И в тот самый миг всё было кончено.

— …А?

— кто-то выдохнул.

Когда все опомнились, оказалось, что головные повязки исчезли.

Разумеется, повязки Курашики и Синдзаки тоже.

Будто их изначально никогда и не существовало.

Как мираж — исчезли в одно мгновение.

Даже Асахина-сан и Синдзаки были поражены этим зрелищем.

Разве тут была хоть капля беспечности? Их настороженность должна была быть поднята до предела.

И всё же разница в классе оказалась слишком велика.

[Ч-что?.. Что произошло?! К-класс 1-A! В одно мгновение они сорвали все повязки… королей!]

Все взгляды повернулись к тому классу.

Перед учениками класса A демонстративно лежала целая груда повязок.

Асахина-сан обернулась к Курашики — к той, кого все считали носительницей королевской повязки.

У Курашики глаза были широко распахнуты, и Асахина-сан тоже снова посмотрела на гору повязок в полном изумлении.

…Неужели это заметил только я?

— …Чудовище.

Ещё до начала соревнования тот человек уже собрал все повязки.

И вся подготовка шла уже после того, как они были собраны.

Хотя на самом деле на [короле] не было ни единой повязки, всем присутствующим казалось, будто она есть. Они были уверены, что она [там], что у неё есть вещественное присутствие.

Именно в такой иллюзии и находились все собравшиеся.

Именно поэтому ученик-ведущий и дал сигнал к началу.

В тот момент победа уже была предрешена.

— …Да вы издеваетесь?

— даже Синдзаки улыбнулся натянуто.

Возможно, она специально не рассеивала иллюзию до последнего, чтобы оценить способности Синдзаки и Асахины-сан.

Я посмотрел на класс A — среди участников стояла беловолосая девушка с алыми глазами.

Сильнее всех, мудрее всех, благороднее всех.

Девушке, которая идёт по пути сплошных побед, наверное, даже нарочно проиграть было бы трудно.

…Так вот что означало это её «наблюдение»?

Будто она говорила: «Я и на такое способна, знаешь ли».

Она посмотрела прямо на меня и радостно улыбнулась.

Следом шла пятая дисциплина — [полоса препятствий]. И вот тут блеснула Хигараси-сан.

— Хигараси Тятя. Её способность — [Постижение Реальности].

Возможность осознавать все явления в радиусе пятидесяти метров на все триста шестьдесят градусов — это настоящий чит, даже если сама способность и не боевая.

Благодаря ей она преодолела самые разные препятствия.

В призы она всё-таки попала, но… против неё были второ- и третьегодки. Нашлись ещё двое, оказавшиеся даже сильнее, так что Хигараси-сан заняла третье место.

А потом началась шестая дисциплина — [эстафета].

И вот тут уже по-настоящему развернулись Асахина-сан и Курашики.

Рассказывать детали — только голову ломать, так что я их пропущу. Много всего произошло, давайте просто забудем.

— Ого, а я ведь неплохо справилась, да, Амемори?

— Ага, как и ожидается от будущего вице-президента литературного клуба.

— Хмпф. Вообще-то вице-президент — это Амемори-кун, знаешь ли!

От моих слов Хосина-сан надула щёки. Какая же она милая.

Пока я умилялся Хосине-сан, наконец подошла седьмая дисциплина.

— Да, наконец настала и моя очередь.

[А теперь следующая дисциплина — главное украшение спортивного фестиваля, конный бой!]

На поле вышли четверо представителей класса C, включая меня.

Это были я, Сакума, Карасума и Нисикимати.

Повторяю: Нисикимати!

— Ууух! Круто, круто! Я прям завожусь!

— оглушил всех его голос, и мы дружно поморщились.

В конном бою решающими являются сила «лошади» и мастерство «всадника».

Поэтому мы решили посадить наверх Карасуму Тодзи — лучшего трюкача класса C. Но вот с тем, кто будет «лошадью», мы реально долго мучились.

Выносливые и сильные вроде меня или Сакумы подходили по умолчанию, но… никак не находился человек, способный хотя бы примерно соответствовать нам по мощности.

— За исключением одного-единственного Нисикимати.

— Нисикимати… только не рвись вперёд сам по себе.

— Понял! Я постараюсь! Смотрите на меня!

— Для начала постарайся убавить громкость.

— ЛАДНО!!

Кажется, от этого он стал только громче.

Ну… Нисикимати тот ещё странный тип — точнее, полный недотёпа, — но он самый крупный среди нас. Выше меня больше чем на двадцать сантиметров.

Его телосложение — настоящий природный дар. Как «лошадь» в конном бою он должен быть первоклассным.

[Ещё раз объясню правила! Конный бой прост! Если лопнет шарик на голове всадника, команда выбывает! Использовать способность разрешено только самому всаднику! Если кто-то из остальных участников применит силу, команда немедленно дисквалифицируется! И, разумеется, если упасть с «лошади», это тоже поражение!]

— …Сурово. Понимаешь, Амемори?

— Не используйте способности и не дайте Карасуме свалиться. Вот и всё.

Нисикимати. Главная проблема в том, что он фатально туповат, но… ладно, как-нибудь разберусь.

[Ну что, все готовы?]

Мы построились: я впереди, Сакума и Нисикимати — опора, а Карасума уселся сверху как всадник.

— Ну что, покажем им кое-что крутое!

— выкрикнул Карасума как лидер нашей «кавалерии».

Но эта дисциплина не обещала быть лёгкой.

В конце концов, класс 1-C до сих пор попадал в призы в каждой дисциплине.

Первая — мемори-карты [первое место].

Вторая — метание мячей [третье место].

Третья — [Повалить тигра] [второе место].

Пятая — полоса препятствий [третье место].

Шестая — эстафета… тоже [первое место].

Результаты регулярных экзаменов ещё не объявили… но для тех учеников, кто не особо преуспел, это наверняка выглядело тёплой внезапной прибавкой. Только вот старшеклассников это ничуть не радовало.

Эту неожиданную премию у них буквально выхватывали из рук первогодки.

……И очень легко было представить, что [сейчас нас будут ставить на место].

— Это класс 1-C! Раздавите этот класс!

— Про остальные тоже не забывайте! Но класс C совсем уж обнаглел — первогодки побеждают одну дисциплину за другой! Давайте их тут хорошенько втопчем!

— Это войнаааа! Вперёд, вперёд!

— ……Ух ты. Они прямо всерьёз завелись. Плохо дело, —

пробормотал Карасума под шквалом враждебности сверху.

Я перевёл взгляд на проблемные классы, 1-A и 1-B, но ни Татибаны, ни Синдзаки среди участников не было.

В таком случае разумнее всего сосредоточить оборону на старшеклассниках.

— Ну и ладно! Какая разница, если мы просто собьём всех, верно?

— Ты что-то слишком спокоен… Впрочем, с твоей способностью, наверное, это и правда не проблема.

— Хе-хе-хе! Наше секретное оружие наконец выходит на сцену!

Сакума криво усмехнулся, а Нисикимати захохотал. Не успели мы опомниться, как подошло время старта.

Ученик-ведущий глубоко вдохнул, держа микрофон в руке—

[Итак, начинаем!]

— и в тот же миг с криками на нас рванула толпа учеников.

Настолько очевидно, что они бьют в одну точку. Им самим не стыдно, как старшим?

— Карасума, конный бой оставь нам. Обычных противников мы сами разметём.

— Звучит мрачно! Но ладно, я вам верю, друзья!

Карасума развёл руки, и в них материализовался невиданный прежде золотой лук.

Когда он натянул тетиву, родилась золотая стрела.

— О, на этот раз лук и стрелы!

— удивился Нисикимати, и Карасума тут же выпустил стрелу!

Она понеслась к шарикам вражеской команды, но противник едва успел уклониться, и остановить его не удалось.

— Ха! Лук — такая банальная способность! Значит, могучий класс 1-C наконец-то иссяк, да?!

Уклонившаяся команда язвительно усмехнулась и рванула вперёд.

Но Карасума уже был уверен в своей победе.

— Ой, а кто сказал, что я всего лишь лучник, сэмпай?

— усмехнулся он и исчез из нашего поля зрения.

В наступившей у наступающих команд ошеломлённой тишине я увидел Карасуму, который, использовав [телепортацию], появился позади той самой команды.

— Минус одна!

Его разворотный удар ногой лопнул шарик врага.

Пока противники в изумлении разворачивались, фигура Карасумы уже снова исчезла.

А когда я с тяжёлым чувством поднял глаза, Карасума Тодзи уже сидел на исходном месте.

— Как и всегда, твоя способность позволяет вообще всё.

— Ага, вот такая уж у меня сила!

Карасума с крутым видом сложил пальцы пистолетом — и в тот же момент где-то раздался хлопок лопнувшего шарика.

Я посмотрел туда: это стрела, которую он выпустил раньше, настигла цель.

……Ну да, от такого не увернёшься.

Промахнувшаяся стрела автоматически вернулась по дуге обратно.

— Способность создавать [стрелы, которые никогда не промахиваются], и способность мгновенно [телепортироваться]. Ну как вам, старшеклассники? Если будут ещё пожелания, я постараюсь.

— Ч-что это вообще за тип?! У него что, несколько способностей?! Да что тут происходит?!

Да, при первом знакомстве это действительно шокирует. У меня самого тогда чуть челюсть не отвисла.

Потому что этот человек и правда использует множество способностей.

— Моя способность — [Полый Король], сила превращаться в любую способность, какую я только пожелаю.

От его слов всё вокруг онемело, и топот «лошадей» на мгновение стих.

За моей спиной Сакума криво усмехнулся, а Нисикимати довольно захохотал.

Способность превращаться буквально в любые способности.

Возможно, в некоторые совсем уж чудовищные силы он обратиться не может, но даже так эта универсальность почти всемогуща. …По-настоящему головная боль.

— Он такой сильный! Всё потому, что Карасума — сильнейший обладатель способности ранга [Король]!

— Хватит, Нисикимати. Если так скажешь, а мы потом проиграем, будет стыдно.

— отшутился Карасума в ответ на слова Нисикимати.

……Но, как ни обидно, Нисикимати был абсолютно прав.

Потому что сила Карасумы Тодзи явно находится в сфере, близкой к божественным Благословениям.

— Ну что ж, старшеклассники, постарайтесь. Подсказка: он не может использовать сразу несколько способностей одновременно!

— Да что за чушь! Стрела, которую ты запустил раньше, ведь всё ещё летает, разве нет?!

В ответ на это Карасума нагло высунул язык.

Это Карасума Тодзи, второй по силе человек в классе C после Куроцуки. …Возможно, он бы и всю конфронтацию с Нагаши Нэцухарой смог выиграть в одиночку.

Такая сила, такой ум. Хотя с виду он выглядит легкомысленным, на самом деле этот человек безумно силён.

— Всё, телепортацию я больше не использую. На новой цели она бы ещё сработала, но тот перенос, который я показал раньше, они теперь точно перекроют. Всё-таки это не зря старшеклассники.

— Та телепортация была предупреждением. Ты по-прежнему невыносим.

— Ха-ха! Прошу переформулировать это как «смелый и дерзкий», Амемори!

Пока Карасума болтал, вперёд вновь рвануло множество «кавалерий».

После двух падений старших на нас пошёл уже объединённый натиск сразу четырёх классов.

Нисикимати было дёрнулся вперёд, но я крепко схватил его за руку.

В этом конном бою, раз уж на кону стоят деньги, я с самого начала намеревался победить.

Ради этого я заранее проинструктировал Сакуму и Нисикимати.

[Не колеблясь держитесь у меня за спиной. Всё, что будет впереди, я размету сам.]

Тактика грубой силы. Но не зря же говорят: простота — лучшее решение.

В итоге я выбрал именно метод силой разрывать численное превосходство противника.

До вражеских команд оставалось уже считаные метры. Сакума и Нисикимати напряглись.

Я просто ударил ногой вперёд.

— И в один миг всё разлетелось от взрывного удара, а вражеская «кавалерия» распалась.

Ученики, составлявшие её, посыпались в стороны.

— Следующий.

Коротко бросив это, я сменил направление. Стоявшие передо мной второгодки оцепенели, увидев крушение той команды.

Я подсёк ноги парню, который был в переднем ряду их «кавалерии».

Когда основание рухнуло, голова всадника автоматически опустилась вниз.

А если я создаю такую ситуацию, Карасума её не упустит.

— Четвёртая группа, пошло!

Карасума ударил по голове вражеского всадника бумажным веером, который создал в правой руке.

Шарик улетел, и эта команда тоже была выведена из игры.

— Ого… слушай.

— Ну да! Амемори и Карасума вообще идеально синхронны!

Я слегка недовольно скривился, в очередной раз снося ногой чужую «кавалерию».

Даже если я и синхронен с этим напомаженным типом.

Таким образом уже пять классов были выбиты. Оставались только 1-A, 1-B и один из старших классов.

Если продолжать в том же духе, победа вроде бы уже у нас в кармане. Ура!

Однако стоило мне проверить оставшихся вокруг «всадников»… как вся эта радость мгновенно испарилась.

— Карасума, взлетай в небо.

— …А? Ты сейчас серьёзно?!

Решение об экстренном уклонении я принял в долю секунды.

В тот самый миг, как я это сказал, в нас врезалось нечто огромное.

Я почувствовал чудовищный удар и резкую боль. Мне что, в последнее время этого мало?

Карасума превратил руки в крылья и взмыл вверх, а наша развалившаяся «кавалерия» рухнула на землю и, подняв головы, уставилась на человека, который нанёс по нам ближний удар.

— Ну-ну, я наконец-то нашёл тебя, Амемори Юто. Я так долго тебя искал.

— Ч-что? Почему ты…?!

Перед нами стоял человек из того самого [Отряда самообороны], в который вступил и Карасума.

Огромная фигура. Одно его мускулистое тело уже давило своим присутствием.

Сакума отчётливо нахмурился, а Нисикимати удивлённо задрал голову.

…Ну, я и так подозревал, что всё кончится именно этим, ещё когда увидел список участников.

Сколько ни пытайся избежать неизбежного, оно всё равно когда-нибудь приходит.

— Итак, Амемори Юто. Давай посмотрим, кто из нас сильнее.

— Додзима Тадаси из [Отряда самообороны].

Физический образец, гориллоподобный мужчина, способный голым кулаком пробивать бетон.

Несмотря на то, что у него одна из слабейших способностей, он известен как сильнейший боец ближнего боя.

…Господи, как же он старательно играет эту роль, — тяжело вздохнул я.

— [Отряд самообороны], значит? Это у вас там сборище сталкеров, что ли?

Рыбак рыбака видит издалека, но почему в этой школе так много проблемных людей?

И почему именно такие люди так и норовят подойти ко мне?

— А? …Ах да, официально я пришёл вовсе не потому, что хочу подраться, знаешь ли. Я тут, чтобы преподать урок какому-то зарвавшемуся первогодке, Додзима Тадаси! Кстати, я говорил про Сакуму? Этот тип стащил у меня очки в соревновании по тиграм… До этого я вроде и не злился, но почему-то прямо сейчас вдруг разозлился! Давай драться!

— Да ты совсем ненормальный, ты в курсе?!

Он вообще не выглядел сердитым. Скорее, напротив — кажется, он не сердился ни на что.

Как он сам только что сказал, Сакума просто честно победил. Вот и всё.

Перекручивать поражение в предлог, чтобы подраться со мной… это как-то не слишком «по-мужски» со стороны Додзимы.

Но он всё равно выкрутил всё именно так.

— Карасума, этот человек… боевой маньяк?

— Бинго! Скорее всего… он хочет подраться с Амемори, потому что Амемори силён в ближнем бою.

Карасума, сидевший на плече у стоящего Нисикимати, посмотрел вниз.

Перед нами Додзима-сэмпай устрашающе разминал кулаки. …Стоп, а почему у него руки свободны? Разве это не конный бой?

Удивлённо я посмотрел ему за спину, но там никого не оказалось.

Единственное, что я увидел, — маленькую девочку, сидящую у него на плечах.

— Давай, Додзима! Раздави его как следует!

— Сэнба, не ёрзай слишком сильно. Если ты свалишься, я не смогу подраться с Амемори, понимаешь?

Девочка по имени Сэнба крепко обняла его за голову. Светлые волосы, школьная форма, и сама по себе — ходячая лоли… в этой школе, похоже, есть вообще всё.

— Карасума! Просто стой там смирно! Амемори мне уже облегчили задачу! Теперь время нам с ним обменяться парой ударов!

— П-погоди секунду!? Что, один всадник — это вообще законно?

[Законно! Пока сам всадник не касается земли, он может делать с «лошадью» всё что угодно! Ах да, только не забывайте: способности использовать нельзя~]

Что за абсурдное правило, пожалуйста, прекратите.

Отголосок голоса ведущей ещё не успел затихнуть, как Додзима-сэмпай уже рванул в атаку.

Я пригнулся, уходя от его рук, и, используя инерцию, нанёс низкую подсечку, чтобы опрокинуть его. Точнее, попытался.

— Ух, было близко.

— …Ты вообще человек?

— не удержался я от вполне искреннего вопроса.

Я ведь действительно собирался его свалить этой подсечкой. Как он смог принять её и при этом даже не пошатнуться?

— Эй, Амемори!

— Сакума. Прости, это может затянуться.

— Н-нет… ты вообще сможешь победить?! Ты сам-то ещё тот урод в хорошем смысле, но этот парень… он вообще на другом уровне! Даже я это понимаю!

Если спрашивать, смогу ли я победить, — наверное, да. Но только если выложусь по-настоящему.

Этот парень, скорее всего, снял ограничитель собственного тела.

В человеческом теле изначально есть встроенный стопор, и в норме мы используем лишь около тридцати процентов своего потенциала.

Так называемая «истерическая сила» появляется, когда этот ограничитель снимается.

Только в экстремальной ситуации человек способен показать всю свою физическую мощь.

— А этот тип способен вызывать это состояние безо всяких усилий.й.

Назвать ли это боевым духом? Из его тела выплескивалось нечто невидимое.

Что-то настолько плотное, что казалось, будто оно стелется по земле и пронзает воздух.

Направленное прямо на меня нечто, от которого кожу покалывало.

В современной Японии с таким ощущением сталкиваешься редко.

Этот парень явно не ограничен теми «тридцатью процентами», в которых обычно живут люди.

Этот тип… без сомнения, из той же породы, что и я.

— Эй, Амемори!

Я услышал крик Сакумы. Когда сознание вернулось к реальности, прямо мне в лицо уже летел кулак.

Я успел чуть отклонить голову, но щёку всё равно рассекло.

— Да ты расслабился, как я погляжу!

— Проверить зрение не хочешь?

До вежливого обращения к старшему у меня уже не было ни времени, ни настроения.

Я ударил локтем по его вытянутой руке, и лицо Додзимы исказилось от боли.

Мгновенно опустив центр тяжести, я, почти стелясь по земле, рванул к нему в упор.

Но он отреагировал немедленно. В меня тут же полетел фронт-кик.

— !

Я уклонился и отпрыгнул назад.

Лучше, чем словить удар в лоб, но… возможно, уход назад тоже был ошибкой.

— Хун!

Мощный правый прямой. Обычно на таком расстоянии он бы не достал. Но Додзима Тадаси не обычный человек.

Его физическое преимущество заложено самой природой. Руки и ноги у него гораздо длиннее среднего, и если мыслить «по-нормальному», легко ошибиться с его радиусом атаки.

Даже из дистанции, которая обычно уже считается безопасной, его кулак всё ещё способен «дотянуться».

Я увидел, как этот кулак несётся мне в лицо, и от его силы невольно поморщился.

Уклоняться в моей нынешней позе уже было невозможно. Но и блок означал бы, что кости просто раскрошатся.

Я решил махнуть рукой на очень многое и полностью расслабил все мышцы.

Его кулак глубоко врезался мне в лицо, но… я не стал прикладывать лишнее усилие.

Я просто позволил телу двигаться в направлении силы… разгоняясь от расслабления. Я принял удар и всю мощь на себя.

Моё тело отлетело… по крайней мере, так это выглядело. Вокруг раздались крики.

Но урон почти оказался равен нулю. Максимум — пошла кровь из носа.

Я беззвучно приземлился в нескольких метрах от него и вытер кровь из носа краем спортивной формы. Увидев это, Додзима Тадаси счастливо улыбнулся.

— Впечатляет… Слушай, ты мне нравишься всё сильнее.

— Извини, но парни меня не интересуют.

Меня интересует только Хосина-сан.

Не теряя времени на подобные перепалки, Додзима Тадаси вновь бросился в атаку.

Его кулак снова полетел ко мне — левый хук, от которого на вид было несложно уйти.

Сила удара была «относительно» невелика, и даже если бы я его принял, ущерб оказался бы минимальным…

— Отлично.

— пробормотал я и, уклоняясь от удара,

быстрее, чем кулак успел вернуться назад, нырнул прямо Додзиме Тадаси в грудь.

Длина его рук и ног — по сути, его досягаемость — и есть его главное оружие.

Но если сократить дистанцию вплотную, это оружие превращается в недостаток.

— По идее, так и должно быть.

Так как же ответит сильнейший боец ближнего боя?

Сгорая от любопытства, я встретился взглядом с Додзимой — и он улыбнулся.

Его тело плавно ушло назад.

— Понял. Да, это лучший вариант. Естественно, я был к этому готов.

Он отступил быстрее, чем я успел сблизиться, и я снова оказался в пределах его досягаемости.

Понятно, идеальный ответ. И в тот миг, когда я мысленно отметил это, в голове взвыла тревога.

В меня летел правый удар ногой, мощный как топор. Мгновенно уклониться было… трудно.

Я попытался снова смягчить его, но сила за этим ударом была совсем иной.

Без сомнений — полная мощь Додзимы Тадаси.

— Ха-а!!

Я принял удар обеими руками.

— Кости взвыли от боли.

— Гх…!

Сама мощь удара выбила меня из равновесия в воздухе, и я рухнул на землю.

Перекатившись несколько раз, чтобы погасить инерцию, я выровнял дыхание, упёрся руками в колени и встал. …А когда поднял голову, увидел, что Додзима счастливо улыбается.

Что ж, этого лёгкого обмена ударами мне хватило, чтобы понять его уровень, так что дальше оставалось только удовлетворить его интерес—

— И этим ты меня не победишь?! Когда я был первогодкой, я и вполовину не был таким сильным! Если так пойдёт и дальше, к третьему году ты окажешься далеко выше моего нынешнего уровня! Я сейчас от счастья лопну!

Он счастлив. А у меня от этих слов по спине поползло неприятное предчувствие.

— Ты это о чём вообще—

— Да разве ты не рад?! Ты сможешь меня превзойти! Значит, это судьба! Только ты один можешь унаследовать мою справедливость. Именно ты сможешь вместо меня и дальше защищать мир в академии!

Додзима Тадаси улыбался.

…Честно говоря, я был ошеломлён.

Самодовольный старшекурсник, не слушая других, вещает своё мнение как абсолютную истину.

Глядя на этого по-детски нелепого человека, я даже не знал, как реагировать на сам факт его существования.

— …Пожалуй, откажусь.

— Эх, жаль. А я хотел, чтобы ты вступил в [Отряд самообороны].

Я уже отказывался. И этот отказ должен был до него дойти.

Потому что я слышал, как Куроцуки [объяснил] ему всё.

Так что я уже собирался это сказать, но—

— Но даже если ты откажешься, я не сдамся! Я просто такой человек, так что и ты не сдавайся!

От этой его свежей, солнечной неадекватности я невольно фыркнул.

Что это вообще за тип? Сильный, но при этом идиот и безбашенный боевой маньяк.

И всё же, как ни странно, я совсем не сомневался в искренности его слов.

…Понятно, значит, вот это и называют 【борцом за справедливость】.

С какой стороны ни посмотри — весь из себя правильный и праведный.

Моя полная противоположность. …Хотя для борца за справедливость это, наверное, естественно.

— Ха-а… у меня уже пропадает желание сражаться.

— Так нельзя! Давай драться, Амемори!

Он так говорит, но… мне бы лучше не надо. С момента выписки из больницы прошло ещё не так много времени, и врач прямо сказал мне: «Некоторое время обязательно отдыхай».

Да и вдобавок, уже подравшись с ним, я понял: учиться у него мне больше нечему.

Моё любопытство уже угасло. Поэтому я решил, что если продолжать дальше, это только [притянет лишнее внимание].

Деньги деньгами, но… сильнее этого мне хотелось просто уйти от Додзимы Тадаси.

Я посмотрел на Сакуму и остальных, прося помощи.

— Чёрт… Амемори! Твоя жизнь сейчас важнее всего! Никто не хочет, чтобы тебя ради победы просто размазали! …Карасума!

— Чёртов Додзима-сэмпай, я тебе это ещё припомню!

Сакума принял решение, и Карасума потянулся рукой к своему шарику.

Я выдохнул и наконец расслабил плечи.

Значит… седьмую дисциплину мы, скорее всего, сольём.

После неё идёт восьмая — [армрестлинг].

И там выступать должен Нисикимати, наш самый физически мощный участник.

Конечно, если повезёт, Нисикимати тоже может попасть в призы.

Но против этого человека у него, без сомнений, нет шансов.

— Что?! Неужели всё и правда кончится вот так…

— разочарованно протянул Додзима-сэмпай.

В его глазах читалось чувство [ему ещё не хватило веселья].

— Ну да ладно. Амемори! Я никогда не откажусь от мысли затащить тебя в [Отряд самообороны]! Можешь на меня рассчитывать! Га-ха-ха-ха!

Его смех вызвал во мне почти отчаяние.

Мне даже померещилось, будто земля уходит из-под ног и я проваливаюсь куда-то бесконечно вниз.

— Мне это не нравится. Эта мысль всплыла внезапно.

Чем дольше я с ним говорил, тем лучше понимал, что такое для Додзимы Тадаси [справедливость].

Всегда правый, всегда ко всем одинаковый, он прикрывается справедливостью и несёт полную чушь.

Он бы силой вытащил на свет даже тех, кто сам живёт в тёмной грязи.

Совершенно не считаясь с их волей, высмеял бы всё, что не сияет и не смеётся.

Ах вот оно как. Точно.

…Тот человек жил именно так же.

Потому что его справедливость накладывается на справедливость Додзимы.

Вот почему меня раздражает его поведение.

Дело не в том, что мне не нравится Асахина или Додзима.

Я просто не выношу такой образ жизни.

По своей сути справедливость и зло — это просто слова, описывающие [способ существования].

Но если превратить их в [профессию], вроде «борец за справедливость» или «агент зла»,

то это становится лишь формой самодовольства.

Тот человек так и не смог отказаться от роли борца за справедливость до самого конца.

До конца оставался самодовольным.

— Поэтому он и умер.

Жить должен был тот человек.

А не рождаться должен был я.

Люди не равны.

Мы никогда не сможем объединиться под одним и тем же символом.

Стоит начать сравнивать — и всегда появляются высшие и низшие.

И всё же он считал, что поднимать тех, кто слабее его, — это добродетельное самопожертвование,

так и не осознав, насколько это самопожертвование может ранить других.

[— Пожалуйста, позаботься об остальном.]

Эти слова, которые я когда-то услышал, всплыли в памяти, и из моего стиснутого кулака выступила кровь.

…Ах, значит, я всё-таки был прав.

Я не могу принять этого человека. Именно потому, что я принимаю его справедливость, я не могу принять его самого.

Если я признаю этого человека, значит, тем самым признаю, что тот человек [умер праведно].

И с этим я не смогу смириться, даже если эта жизнь погаснет.

— ……..Ха-а.

Ну и что мне теперь делать? Я глубоко вдохнул и попытался мыслить позитивно.

Если начну слишком много думать, то точно заведусь. Я уже начинаю раздражаться.

Если так продолжится, я могу и правда убить Додзиму.

Это плохо. Нельзя. Нужно успокоиться — по крайней мере это я понимаю.

…Но Додзима Тадаси всё ещё улыбается.

Ничего страшного.

Что бы он ни делал, я не настолько хрупок, чтобы позволить этому себя сломать.

Именно к такому выводу приходит мой разум.

И всё же совсем крошечная щель

пропустила наружу истинную сущность Амемори Юто из-под его каменной маски.

— Мне вдруг ужасно захотелось стереть эту улыбку с его лица.

Не успел я опомниться, как смех Додзимы оборвался.

Он уставился на меня, широко раскрыв глаза.

Я глубоко выдохнул и посмотрел Додзиме Тадаси прямо в лицо.

— …

Почувствовав что-то, он вздрогнул.

Я задал ему вопрос.

— Это очень жестокая шутка. Ты хочешь, чтобы я раздавил тебя, Додзима Тадаси?

Сказано это было почти буднично.

///

///

В ответ холодный пот выступил по всему телу Додзимы.

— Ха, ха-ха… даже выше моих ожиданий.

Услышав это, я с доброй улыбкой предложил сэмпаю следующее:

— Скажи, Додзима-сэмпай. Не хочешь ли ты сразиться с 【серьёзным Амемори Юто】?

Сам по себе этот человек меня уже почти не интересует.

Но до сих пор это был Додзима Тадаси без использования собственной способности. Не поединок двух сильнейших в полную силу.

А проверить это могло бы оказаться даже забавно. — сказал я сам себе.

Если честно, Амемори Юто здесь уже явным образом выходит из-под контроля.

Мне хочется отрицать это. Раздавить это. Ну… это уже совершенно отдельно от рассудка.

Смотря на себя со стороны, я понимаю, что это [не в моём духе], но если отступлю сейчас, то потом пожалею.

Поэтому я пойду до конца. Чтобы потом не осталось сожалений.

— Что ж, сам напросился..

Я кивнул в ответ на его слова и зашагал обратно к своим.

— Сегодня в семь вечера. Здесь же.

Этого должно быть достаточно, чтобы он всё понял.

Моё нежелание устраивать повторный бой прямо сейчас. Причину, по которой я выбираю пустынное место.

Если он не улавливает такие намёки, значит, и всерьёз сражаться с ним не стоит.

Напоследок я ещё раз обернулся.

Мы уже проигравшие. И всё, что проигравший может сказать победителю, — это жалкая отговорка о том, что бой был бы иным, будь условия другими.

Что-то вроде: «Если бы я сражался всерьёз, ты бы меня не победил», да?

Я предложил ему свою лучшую отговорку.

— Я тебя уничтожу. До самого основания.

Сколько бы меня ни недооценивали, сколько бы ни смотрели сверху вниз, чужое мнение для меня ничего не значит.

Ты ведь чувствуешь то же самое, правда, герой справедливости Додзима Тадаси?

Достичь такого уровня одним лишь собственным телом — это достойно уважения.

И потому я выражаю глубочайшее уважение тем усилиям, которые ты приложил.

Признавая твоё прошлое и накопленные тобой старания.

Признавая твоё существование — и именно потому, что я его признал —

я хочу отрицать тебя… отрицать героя справедливости.