Примечание переводчика: я крупно ошибся и неверно прочитал кандзи. Atsuharu Eishi на самом деле — это Нагаши Нэцухара. Простите.

Через несколько дней после того, как Нагаши Нэцухара, возглавляющий класс 1-A, подал запрос на поединок с нашим классом,

в 1-C разразился настоящий бум вокруг Канадэ Куроцуки.

— Куроцуки! Научи меня учиться!

— Эй, Куроцуки! Расскажи, как лучше пользоваться своей способностью!

— Да отстаньте вы уже, вы же ему мешаете! А ну разошлись, разошлись!

Вокруг парты Куроцуки собрались одноклассники.

Более того, к нам в класс заглядывало ещё и множество учеников снаружи — лишь бы посмотреть на Куроцуки.

Я и так думал, что с его внешностью и способностями он без труда затмит мой выход на сцену. Но чтобы настолько безоговорочно… такого я не ожидал. Вот она, сила красавчика.

Пока я об этом размышлял, со стороны места впереди меня — парты Карасумы — донёсся голос.

— …Вот же шумная толпа. Могли бы хоть немного и о нас подумать.

Там сидел Дзюнъя Сакума — верхушка нашей классной иерархии и, как и я, участник того самого выступления. Похоже, после запроса на поединок он что-то для себя почувствовал, раз в последнее время как-то подозрительно часто пытается со мной заговорить…

Он держится на таком расстоянии, что я уже почти готов принять его за друга, но не припомню, чтобы делал что-то, заслуживающее подобную благосклонность. Поэтому, как всегда, отвечаю спокойно:

— Но популярность Куроцуки вполне понятна. Он и правда был силён.

— По-моему, ты тоже был весьма впечатляющим. …Хотя в итоге всё равно этот ублюдок Куроцуки заграбастал себе всё.

Это верно. Собственно, именно этого я и добивался. …Но вслух я, разумеется, этого не скажу.

Покосившись в его сторону, я заметил, что Сакума настороженно наблюдает за Куроцуки, будто ждёт от него какого-то подвоха.

— Но… тебе тоже лучше быть настороже. Даже если его сейчас сдерживают, Нэцухара не из тех, кто так просто на этом остановится. И будь я на его месте, меня бы сильнее бесил ты, а не Куроцуки. …Если он и станет кого-то преследовать, то это будешь ты, Амемори.

Услышав его слова, я вновь вспомнил того парня, с которым мы столкнулись в поединке.

Нагаши Нэцухара из класса 1-A. Если не ошибаюсь, его способность называлась [Защита раскалённого железа].

Он заманил Асахину в ловушку, а Сакуму подавил в лобовом столкновении.

Потом его одолел я, а окончательно добил Куроцуки.

В итоге на одного человека пришлось четверо. В конце концов Нэцухара проиграл Куроцуки, но на данный момент его оценивают как крайне опасного бойца, обладающего и хитростью, и грубой силой.

Правда, после поражения в поединке на него наложили ограничения.

По словам Асахины, ему запретили причинять вред другим или что-то в этом духе.

По-моему, это довольно мягкая мера, и было ошибкой не наложить подобные ограничения на весь класс A. Но сожалеть о прошлом уже бессмысленно.

К тому же сторона, которая вела переговоры, была чересчур хитра. Асахина и присутствовавшая там Курашики.

Похоже, они даже не задумывались о том, что на их мысли могли повлиять чужие способности.

Во всяком случае, со стороны лидером класса A выглядит именно Нэцухара Нагаши.

С его характером вполне естественно ожидать, что он снова что-нибудь затеет, так что настороженность по отношению к нему — совершенно нормальная реакция.

Что ж, тогда и я отвечу спокойно и так, как ответил бы любой на моём месте.

— Понял, буду осторожен. …По крайней мере, это не тот противник, от которого можно просто убежать и оторваться, так что, если что, попрошу помощи у тебя, Сакума.

— Не мели чепухи, идиот. У меня с Нэцухарой худшая совместимость, и даже если ты будешь мне помогать, шансов на победу всё равно ноль.

Сказав это, Сакума поднялся с места Карасумы.

Я-то крепкий, мне в этом смысле всё равно, а вот Сакума, похоже, до сих пор не до конца оправился от травм. Подволакивая одну ногу, он вернулся к своей парте.

Я посмотрел на время — до начала классного часа оставалось совсем немного.

Пора бы и мне. Ни Сакума, ни я сейчас не в лучшей форме, так что лучше поскорее вернуться на место и отдохнуть. Я перевёл взгляд за окно — и тут до меня донёсся голос Сакумы.

— Но всё-таки… если прижмёт, можешь на меня рассчитывать. Мы ведь друзья, Амемори?

От неожиданности я посмотрел на Сакуму. Тот лишь мельком глянул на меня и снова пошёл дальше.

Класс по-прежнему был полностью захвачен атмосферой вокруг Куроцуки, но стоило Сакуме остаться одному, как к нему тут же направились его последователи.

Даже проиграв, даже склонившись, даже будучи раненым — сколько бы он ни менялся, эта ослепительная аура в нём не угасала.

Дзюнъя Сакума, вершина классной иерархии.

…И почему именно он сидит на этой вершине?

Раньше я толком этого не понимал, но… из-за одной-единственной его фразы вдруг всё осознал.

Дзюнъя Сакума — просто хороший человек.

Грубый, резкий на язык. Но товарищей он ценит, пожалуй, сильнее всех.

Вот почему к нему тянутся люди, вот почему он собирает вокруг себя доброжелательность.

Весь класс вращается вокруг него.

— …Вот, значит, каким ещё можно быть.

Я перевёл взгляд вперёд.

Там сидела одна-единственная девушка, опустив голову.

Её обычно прямая спина сейчас ссутулилась.

Прошло всего несколько дней с момента поражения.

О чём она думает? Что чувствует?

Я тихо выдохнул и вновь посмотрел в окно.

Наверное… мне тоже стоит хоть немного о ней позаботиться.

В те выходные я отправился в торговый центр.

Если честно, с тех пор как я подставил Киридо, я почти не ходил по магазинам. …Хотя один раз всё же выбрался после его отчисления, но это уже другая история. Ничего особенного тогда не произошло. Мне просто буквально впихнули плюшевую игрушку.

На днях, оглядев свою комнату, где были одни только мягкие игрушки,

я вдруг подумал: «Точно, надо купить мебель».

Вот так я и оказался в торговом центре.

Здесь было полно учеников всех классов в повседневной одежде — все оживлённо болтали и проводили время. Я думал, что при таких размерах места студентов здесь будет не так уж много, но… видимо, этим моллом пользуются ещё и сотрудники. Народу оказалось очень много.

С такой толпой, даже если бы я знал кого-то лично, вряд ли бы вообще заметил.

Я так думал. И до сих пор так думать хотел.

Вернее, я и сейчас на это надеялся.

Но, похоже, богиня судьбы меня недолюбливает.

— …Какая неожиданная встреча, Амемори-кун.

Рядом со мной остановилась девушка в повседневной одежде. Длинные чёрные волосы, красивые зелёные глаза.

Но волосы у неё были растрёпаны, и даже следы после сна она не привела в порядок.

Её тусклый взгляд был подёрнут дымкой — почти такой же, как тот, что я видел этим утром в зеркале.

От прежнего воплощения справедливости не осталось и следа — передо мной стояло настоящее привидение.

— …Что ты здесь делаешь, Асахина?

Прошло всего несколько минут с тех пор, как я вошёл в торговый центр, — и я уже столкнулся с этой призрачной девушкой.

Ну и совпадение. Ну и жестокая шутка богов. Мне даже захотелось их проклясть.

Но этот гнев тут же сдуло её голосом.

— …Хе-хе, у меня тут, вообще-то, и нет никаких особых дел.

Я покосился на неё. Привалившись к стене, она рассеянно водила по ней пальцем, будто что-то чертя.

Похоже, недавнее поражение и правда её серьёзно подкосило. Надо же, всего одно поражение — а её так задело. Впрочем, у каждого свой взгляд на вещи, особенно у таких дурочек, как она, называющих себя «героями справедливости». Похоже, именно это единственное поражение ударило по ней особенно сильно, и её нынешний вид — лучшее тому доказательство.

Так… и что мне делать? Просто сбежать?

Пока я об этом думал, со стороны донёсся голос.

— …Кстати, ты ведь запомнил моё имя, да?

От одной тяжести этих слов у меня болезненно скрутило живот.

Что это вообще такое? Я ужасно хочу домой. Не надо было мне идти в торговый центр.

Да, поход по магазинам под настроение был плохой идеей.

В современном мире есть онлайн-покупки. Всё, решено: отныне я из комнаты не выхожу.

— …Ну, знаешь, только совсем недавно у тебя наконец связались в голове моё имя и лицо. Курашики постоянно твердила мне убедиться, что ты точно меня запомнил.

— …Понятно. Значит, мне следует поблагодарить Хотару-сан.

Сказала Асахина-сан с лёгкой улыбкой.

Но эта улыбка была до того хрупкой, будто могла рассыпаться в любой момент.

Та Асахина, что была в день поступления, — воплощение справедливости — должна была бы идеально держать такой образ. Но сейчас у неё растрёпанные волосы, мятая повседневная одежда, в голосе нет сил, а под глазами залегли тёмные круги. …Это вообще один и тот же человек? Я уже начинаю сомневаться.

Дойдя до этой мысли, я глубоко вздохнул.

Вообще-то я собирался оставить восстановление Асахины на Курашики, но в таком состоянии, пожалуй, одной Курашики будет тяжеловато. Раз уж мы встретились здесь, возможно, это и правда судьба, а значит, стоит помочь и мне. Я отвёл взгляд от Асахины-сан и тоже прислонился к стене.

— …Похоже, поражение тебя и правда сильно задело.

Прямо в лоб. Она широко распахнула глаза от моих слов.

Но ответа не последовало, и я продолжил:

— Почему ты вообще подумала, что сможешь победить?

— …Это…

Причину я и так знаю.

Но я её не отчитываю.

А значит, не стоит давить слишком сильно.

Надо спрашивать осторожно, стараясь не сломать её ещё больше, не дать ей окончательно рассыпаться.

Если не торопить, Асахина обязательно сама дойдёт до ответа.

— …Я восхищалась героем справедливости. Ведь говорят, что справедливость никогда не проигрывает, верно? А значит, я не могла позволить себе проиграть. Ни за что не могла…

Асахина Касуми заговорила — запинаясь, с трудом подбирая слова.

Справедливость никогда не проигрывает. Что ж… в этом есть своя логика.

В конечном счёте нет никакой причины, по которой зло не могло бы быть повержено. Пока ты преследуешь зло, однажды неизбежно столкнёшься и с поражением.

Но в то же время… нет и причины, по которой справедливость должна оставаться непобедимой.

В этом и заключалось заблуждение Асахины. Она так и не приняла по-настоящему, что справедливость тоже может проиграть.

Должно быть, ты ошиблась в самом предмете своего восхищения. Я не знаю, кого именно Асахина встретила в прошлом, кем восхищалась и что привело её к этому. Да мне и неинтересно. Но одно я могу сказать наверняка: сама её восторженность была ошибкой.

Говорят, любовь слепа, но в случае этой девушки настоящей слепотой стало именно восхищение.

Тот [герой справедливости], к которому она стремилась, был всего лишь человеком — страдающим, мучающимся, терпящим неудачи.

А эта девушка с самого начала целилась в совершенство. …Неудивительно, что у неё ничего не вышло.

— …Но ты проиграла. Значит ли это, что теперь ты отличаешься от того героя справедливости, которым восхищалась?

Я спрашиваю, скрывая свои истинные намерения.

Теперь она уже знает, что справедливость тоже может проигрывать. Это всего лишь стартовая черта.

Следующий шаг — понять, почему именно она проиграла.

Раз проиграла, значит, где-то была ошибка.

В чём именно ошиблась Асахина Касуми? Вот какой ответ ей необходимо найти.

Асахина снова опускает голову и сжимает кулак. Я молча жду её ответа.

Мы стоим чуть в стороне от главной улицы, в тени у стены. Оба прислонились к ней спиной, и между нами течёт молчание.

Проходит несколько минут. Я бросаю на неё взгляд — она всё ещё смотрит вниз.

Ну да, конечно я не могу этого понять. Если бы мог, проигрывал бы уже я.

— …Мне кажется…

Я уже собираюсь заговорить, намереваясь подсказать ей ответ.

Однако, прокрутив в голове слова, которые хотел произнести, я понимаю, что с точки зрения морали они звучат не совсем правильно. Поэтому, приукрасив правду небольшой ложью, я говорю:

— Самое главное качество для героя справедливости — это [чувство ответственности].

Похоже, она совсем не ожидала услышать именно это, потому и вскинула голову.

— …Ответственности?

— Да, ответственности. Не мужества, не силы и не мудрости.

Её взгляд ловит мой.

Если честно, я вовсе не считаю, что для героя справедливости чувство ответственности — самое необходимое качество.

Прошу прощения за высокопарность, но ответственность вторична по отношению к справедливости.

Более того — она даже не обязательна. Герой справедливости может существовать и без чувства ответственности.

Но сейчас я не могу сказать ей правду.

Мне нужно подобрать слова, которые будет легче принять, слова, которые напрямую станут для неё питанием.

И потому я изрекаю красивую ложь.

— Герой справедливости всегда идёт рука об руку с ответственностью. Помогать другим для него естественно. А если не смог помочь — тебя будут винить, загонять в угол… На этот раз тебя, к счастью, спасли одноклассники. В твоём классе нет никого, кто бы тебя не любил. Кроме меня.

— ……Это жестоко.

Она криво улыбается, но я всё равно должен сказать то, что необходимо.

Сказать то, что нужно, и самому нести полную ответственность за свои слова.

Я внушаю ей, будто для того, чтобы стать героем справедливости, сперва нужно овладеть базовой обязанностью взрослого человека.

— Герой справедливости, герой — обязан обладать чувством ответственности.

Не пустая уверенность в том, что справедливость никогда не проигрывает, а бремя того, что тебе нельзя проигрывать, — вот главная предпосылка. И уже опираясь на неё, герой справедливости логически приходит к выводу: «Справедливость не проиграет».

Если это заблуждение останется в ней, никакого роста не будет.

— Асахина Касуми. Если ты хочешь стать героем справедливости, ты ни в коем случае не должна проигрывать. Ты не имеешь права сломаться, не имеешь права пасть… Враг прибег к хитрости. Враг использовал лазейки в правилах. Враг действовал нелепо и непредсказуемо. И всё же герой справедливости обязан победить. …Такова твоя ответственность. Ты понимаешь?

Я смотрю ей в глаза. Она тоже поднимает на меня взгляд, но от той уверенности, что прежде жила в её глазах, не осталось и следа. Там теперь лишь густая тревога.

…Я не могу развеять эту тревогу.

Нет, не то чтобы не могу — просто не хочу.

Асахина Касуми — знамя справедливости. Она — ключ, необходимый для того, чтобы разрушить академию.

И потому я хочу, чтобы до моей стороны она дошла собственными силами, без чьей-либо помощи.

Я хочу, чтобы она выросла, стиснув зубы и проглотив и кислое, и горькое.

Так что помогать я не стану. Я лишь укажу ей дорогу.

— Поэтому думай. Продумывай всё до последней возможности.

Другого пути, чтобы продолжать оставаться героем справедливости, у неё нет.

— Какие приёмы может использовать враг и к чему это приведёт. …Неважно, насколько ничтожна вероятность. Пойми всё и подготовь решение на каждый случай. Тогда не останется ничего неожиданного. Для героя справедливости само понятие поражения недопустимо.

Я и сам невольно думаю, что требую невозможного.

Но именно это и значит — стать героем справедливости.

Проигрышу здесь просто нет места.

И потому я не пожалею никаких усилий, чтобы этого не допустить.

По крайней мере таково моё определение героя справедливости.

Асахина Касуми действительно подошла к той заявке на поединок с чувством ответственности.

Но я не хочу называть это ответственностью. Это было заблуждение о самой себе, отказ от мышления.

Мы требуем от Асахины Касуми не того, чтобы она взвалила на себя чужую судьбу и ринулась вперёд. — Мы всего лишь хотим, чтобы она никогда не предавала наших ожиданий.

— …То есть, если я так поступлю, то уже не проиграю, да?

— Я тебе это гарантирую. Прими чувство ответственности как следует. Покажи, что способна безупречно оправдывать ожидания. Нет, продолжай превосходить их. Просто шаг за шагом, спокойно и неуклонно разбирайся с тем, что перед тобой. Если будешь делать именно так, в конце концов станешь «человеком, который не может проиграть».

И вдруг я задумываюсь. Если Асахина Касуми действительно вырастет настолько, сможет ли она победить меня?

Герой справедливости с сильным чувством ответственности, просчитывающий все возможности.

Воплощение правильности.

Сумеет ли она превзойти меня?

Подумав об этом, я сразу же пресекаю эту мысль.

Об этом буду думать, когда придёт время.

Она морщит лицо, явно терзаясь сомнениями.

Воплотить в жизнь всё, что я ей сказал, если честно, невероятно трудно.

Если уж на то пошло, я ни на миг не верю, что Асахина Касуми действительно на это способна.

Но ведь ты сама сказала, что станешь героем справедливости. Так что хотя бы покажи свою решимость.

Если ты не сумеешь превзойти мои ожидания, героем справедливости тебе не стать.

— Или твои [устремления] были лишь на этом уровне?

— …!!

Асахина-сан стискивает зубы, но не может ничего ответить.

Должно быть, её так терзает досада, что слова просто не идут.

…Что ж, всё, что нужно, я уже сказал.

Моё вмешательство ей, вероятно, больше не понадобится. Остальное я оставлю самой Асахине и тем, кто рядом с ней. С этой мыслью я собираюсь уйти.

И в тот момент выражение её лица, которое я успел увидеть…

— …неплохо. Совсем неплохо.

Её решимость проступила так отчётливо, что это даже пугало.

— Доброе утро, Амемори-кун!

— А? Вы кто вообще… с утра пораньше…

— Я же твоя одноклассница, Асахина!

Понедельник. Асахина-сан бодро приветствует меня.

Разумеется, о вчерашнем я уже благополучно забыл, так что ей снова приходится представляться.

Я без особого интереса усаживаюсь на своё место, но перемена в ней, похоже, смутила многих в классе.

Курашики явно смотрит на меня с подозрением, так что я отвожу взгляд.

— В субботу ты ведь всё-таки запомнил моё имя, но…

— Извини, я обычно не запоминаю имена тех, кто меня не интересует. Мм… как тебя там звали?

Острота моих слов сегодня была процентов на двадцать выше обычного.

Обычно после такого должен был бы прозвучать эффектный звук, а сама она — рухнуть, изрыгая кровь, но… как странно. Сегодня на её лице держалось вполне спокойное выражение.

— Как ты и сказал мне тогда, Амемори-кун… я стала продумывать самые разные возможности! Подобная словесная атака всё ещё укладывается в пределы моих ожиданий—

— Эй, может, просто заткнёшься? Раздражаешь.

— …в-в п-пределах… о-ожид… нет, н-не, не-е…!

— Гвехоо!

Асахина Касуми всё-таки изрыгнула кровь.

До какого-то момента она держалась, но в конце концов не выдержала.

— К-Касуми-тя-я-ан?!

По классу эхом разнёсся крик Курашики… и наконец наш прошлогодний класс C вернулся на своё место. Одноклассники засмеялись с ностальгией, а потрёпанная Асахина-сан, опираясь на Курашики, поднялась на ноги.

— Хотару-сан… прости.

— Извинения вообще не в твоём стиле, Касуми-тян! Касуми-тян, просто оставайся своей обычной прямой и правильной собой! В следующий раз мы тоже всё как следует продумаем! Мы обязательно победим!

Это была ослепительно искусственная улыбка. Она сжала кулак, и вокруг неё тут же с воодушевлением собрались одноклассники. Со стороны это выглядело как одна из страниц юности, но, зная, что творится у Курашики внутри, я невольно отвёл взгляд.

И тут мне в щёку вонзился острый взгляд.

— Ну же, Амемори-кун, ты тоже! Самое время уже помириться с Касуми-тян!

— Извини, но этот человек мне не нравится.

— Хик!?

От моей честной прямоты Асахина-сан судорожно дёрнулась.

Если продолжать в том же духе, через пару минут начнётся классный час.

И как раз в тот момент, когда недовольные Курашики с остальными разошлись по местам, в класс вовремя вошла Сакаки-сэнсэй. …Редкость, обычно она появляется одновременно со звонком.

— Мм? Сакаки-сэнсэй! А что это сегодня такое? Не рановато ли вы?

Недавно Нисикимати, примкнувший к компании Сакумы — безоговорочной верхушке классной иерархии — в роли заводилы, спросил это до смешного громким голосом.

Раз рядом с ним стоит сам Сакума, значит, что-то явно происходит.

Я и раньше обращал на это внимание, но… да, Нисикимати всё такой же Нисикимати.

Здоровенный, громогласный, туповатый качок. И эта странная бодрость…

Если он и правда сознательно отыгрывает такого персонажа, Курашики, наверное, даже пришла бы в восторг.

Настолько чистая, незамутнённая дурь.

— Нисикимати, от твоего голоса шумно. …И доброе утро, всем. Вообще-то Манабэ, которого избил Нагаши, наконец-то смог вернуться в школу. Сегодня, как особый случай, я по пути сама его сопроводила.

От её слов класс загудел.

Передняя дверь класса открылась.

На пороге стоял парень в очках.

Мрачноватая аура одиночки даже не пыталась скрыть его откровенно отаку-шный вид.

Средним пальцем поправив очки, он звякнул сумкой, увешанной целой кучей брелоков с аниме-персонажами.

Без сомнений… это Манабэ-кун!

Стоило ему шагнуть в класс, как он заговорил всё в той же привычной манере:

— Давно не виделись, трёхмерные одноклассники. Благодаря вам я смог вдоволь насладиться медовым месяцем со своей вайфу.

На экране смартфона, который он держал в руке, красовалась полуголая аниме-девушка.

При виде этого весь класс разом оцепенел.

Т-так вот оно что… эта манера речи, эта неотступная жутковатая аура… сомнений нет!

Не будь тут ничего лишнего, он занял бы первое место в списке людей, с которыми мне хотелось бы подружиться!

Воплощение [неизвестности], объект моего любопытства — Манабэ-кун!

От лица класса Карасума, нервно дёрнув щекой, окликнул его:

— Значит, ты вернулся… с возвращением, Манабэ!

— А, трёхмерный Карасума. Я вернулся.

И вот так класс 1-C окончательно вернулся к своему обычному состоянию.

Какое-то время мы, наверное, сможем вести мирную и ничем не примечательную школьную жизнь.

— Так я подумал… но продлилось это всего мгновение.

— И есть ещё одна причина, почему я сегодня пришла раньше.

Сакаки-сэнсэй сказала это, положив на кафедру стопку распечаток.

Одноклассники, почуяв недоброе, тут же притихли.

Похоже, они уже слишком хорошо усвоили, что эта школа не из нормальных. Вся недавняя оживлённость словно была ложью.

Однако объявила она нечто довольно [обычное] для школы.

— Ребята, вам уже пора определиться с [клубными занятиями].

— …Клубными занятиями?

Выражая всеобщее недоумение, переспросила Курашики.

В ответ Сакаки-сэнсэй с таким видом сказала что-то вроде: «Разве я не говорила?»

— Из-за Киридо, Нагаши и прочих событий я совсем забыла, но в этой школе вступление в какой-нибудь клуб обязательно. ……Ну, в школьных правилах такого пункта нет, так что многие, наверное, и не знают, но считайте это негласным правилом.

Понятно… клуб.

Я-то уже успел заподозрить, что это опять какой-нибудь вызов на бой, так что даже немного разочаровался.

Но для такого одиночки с проблемами в общении, как я, выбор клуба — это, вообще-то, очень высокий порог.

Пожалуй, даже труднее, чем бой с Нагаши.

Курашики состоит в легкоатлетическом клубе, Сакума — в бейсбольном.

Слышал, что и остальные тоже уже разошлись по своим кружкам.

Но что насчёт меня?

Наверное, в спортивном клубе я мог бы и блеснуть, но вот вливаться в атмосферу спортивной секции мне совсем не хочется… Да и каких-то особых талантов у меня тоже нет…

Пока я разглядывал переданную мне анкету для записи в клуб, прозвенел звонок к началу занятий.

Сакаки-сэнсэй убрала оставшиеся листы и, бросив только: «Выберите что-нибудь», — перешла к уроку.

— Ну что ж, начнём первый урок…

Она подготовила материалы и повернулась к нам, ученикам.

Однако разговор о клубах прямо перед занятием был для Сакаки-сэнсэй весьма нетипичным промахом.

Многие ученики её уже не слушали и просто смотрели в выданные им бланки.

Увидев это, Сакаки-сэнсэй приложила руку ко лбу, будто наконец поняла свою ошибку.

— …Я собиралась начать урок, но передумала. Это время будет отведено на самостоятельную работу. Тема — выбор клуба. Раз уж время есть, давайте определимся прямо сейчас.

Похоже, Сакаки-сэнсэй решила, что в обычном режиме урок всё равно не пойдёт.

— О-о! Учитель сегодня необычайно щедра!

— Карасума, хочешь вылететь из школы?

На эту грубую реплику в адрес женщины Сакаки-сэнсэй ответила ослепительной улыбкой.

Карасума, бросивший ту фразу, поспешно отвёл взгляд и, чтобы разрядить обстановку, сменил тему:

— Т-то есть… и что теперь делать? Если честно, я вообще собирался вступить в клуб «сразу домой».

— Чего?! Вот это неожиданно! Карасума — и в клубе «сразу домой»?!

— Нисикимати, заткнись. ……Хотя я, в общем-то, согласен.

Голоса компании Сакумы тут же долетели до меня.

Хм. Значит, Карасума собирался в клуб «сразу домой».

А я-то почему-то думал, что он из тех, кто будет шуметь и дурачиться где-нибудь в баскетбольной секции.

Пока я об этом размышлял, у меня в голове раздался знакомый голос:

(А, Амемори-сан! Что мне делать?)

Покосившись в сторону, я встретился глазами с Куроцуки.

……А, так это и есть та самая телепатия, о которой вскользь упоминали. Удобно.

(Ну, делай что хочешь.)

(Тогда я сделаю то же, что и Амемори-сан!)

Передав это по телепатии, Куроцуки тихо усмехнулся.

Под этой его холодной внешностью одинокого волка скрывается какая-то по-мальчишески милая сторона.

Стоило лишь увидеть редкую улыбку Куроцуки, как вокруг него тут же собралась толпа учеников.

Куроцуки и правда по-прежнему невероятно популярен.

Тц, вот потому-то красавчики и…

— А, Амемори-кун! Давай вместе пойдём в студсовет—

— Ну, пожалуй, я попробую [Художественный клуб].

— Угх, проигнорировал…!

Передо мной дрожала Асахина-сан.

Полностью её проигнорировав, я написал в анкете [Художественный клуб].

В то же самое время Куроцуки тоже убрал свой бланк.

……Да уж, он, наверное, воспользовался каким-нибудь удобным колдовством и заполнил его так, что никто ничего не заметил. Скорее всего, тоже записался в художественный клуб.

……Кстати, я ведь вообще не пытаюсь ни к кому подлизываться, так с чего это меня вдруг все так обхаживают?

С тех пор как я попал в этот класс, ко мне словно всё сильнее липнут совершенно ненужные люди.

Подумав об этом, я в упор посмотрел на девушку перед собой.

— Т-тогда я тоже вступлю в художественный клуб—

— Я подам на тебя в суд за преследование.

Асахина-сан, не желавшая отступать, застыла от моего прямого словесного удара.

Но всё же сумела выдержать и тоже написала в своей анкете [Художественный клуб].

— Фу-фу-фу… Подобный отпор от тебя, Амемори-кун, был в пределах моих ожиданий! Я не проиграю!

— …Ладно, делай что хочешь.

Мне уже стало лень, и я отвёл взгляд, а она, довольная, вернулась к своей парте.

И, проводив её взглядом…

я стёр [Художественный клуб] и написал [Литературный клуб].

Так я сведу Куроцуки и Асахину-сан вместе, а сам отдалюсь от этих двух заноз.

До чего же простая стратегия, правда?

И то, что Асахина-сан так легко купилась на настолько нехитрый ход, уже начинает меня немного тревожить.

Ну, если она передумает через день-два, никому не придётся мучиться.

Она уже с улыбкой что-то обсуждала с Курашики.

Глядя на неё, на эту улыбку, я поднял взгляд к безоблачному синему небу.

Да, сегодня снова мирный день!

Почему Юто Амемори выбрал литературный клуб?

Причина проста.

Он показался мне чуть более расслабленным.

Вот и всё.

«[Литературный клуб]… ага. Этот клуб ведь только в этом году открыли».

Уже после уроков.

Придя посмотреть на литературный клуб, я вспомнил слова Сакаки-сэнсэй.

В этой школе, где важнее всего столкновение эсперских способностей, культурные клубы не пользуются популярностью.

Спортивные секции позволяют укрепить тело, а заодно, возможно, познакомиться с какими-нибудь сильными второ- или третьекурсниками… возможно.

А связи с сильными людьми, возможно, ещё и пригодятся тебе в будущем… возможно.

Хотя это всего лишь «возможно».

Однако, похоже, немало учеников здесь движимы именно такими [а вдруг пригодится].

Из-за этого в этой школе редкость, чтобы кто-то сам захотел вступить в культурный клуб.

— А, это… библиотека.

Мне сказали, что литературный клуб собирается именно в библиотеке.

Этим клубом руководит первокурсница в качестве председателя, и, кроме неё, там больше никого нет.

Иными словами, никаких сэмпаев, а с точки зрения заявок на поединок от него вообще никакой выгоды.

В общем, именно такой клуб.

Чем больше я о нём слышу, тем идеальнее он мне кажется.

Похоже, там можно будет проводить время совершенно свободно.

— Ну, лишь бы только там не оказался кто-нибудь проблемный…

Пробормотав это, я открыл дверь библиотеки.

Сразу же в нос ударил ностальгический запах книг.

Я огляделся по сторонам, и вскоре мой взгляд встретился со взглядом одинокой девушки.

— Эм, ну…

Девушка выглядела растерянной, а я поднял бланк записи в клуб.

— Это ведь здесь литературный клуб?

— А, ну… да.

В библиотеке меня ждала миниатюрная девушка.

От неё веяло такой хрупкостью и нежностью, что казалось — прикоснись к ней, и она рассыплется.

Её чуть бледноватый цвет волос выглядел почти нереальным, а в сочетании с атмосферой этого места создавалось ощущение, будто передо мной и впрямь фея. Хотя, конечно, настоящих фей я никогда не видел.

— Приятно познакомиться. Я Амемори. Пришёл вступить в клуб.

— …А, я Хосина… Эм, ты ведь Амемори-кун, да? Я видела, как ты сражался с классом A… это было потрясающе.

А, тот запрос на поединок с классом A. Его проводили публично, прямо на площадке, так что, наверное, все ученики в академии это видели. Раз она не из класса A и не из C, значит, скорее всего, ученица класса B, так что нет ничего странного в том, что она меня знает.

И всё же тут чувствуется лёгкая неправильность. Обычно все должны смотреть только на Куроцуки, так что… нормально ли, что она запомнила имя такого простого разогревающего номера, как я? Впрочем, неважно.

— Спасибо. Я с детства немного занимался боевыми искусствами… но в какой-то момент всё это мне наскучило. Захотелось чего-то другого, вот я и подумал вступить в литературный клуб уже в старшей школе.

— Понятно… Когда ты пришёл, Амемори-кун, я сперва подумала, что ты, может быть, просто перепутал клуб… но я очень рада.

Сказав это, Хосина-сан счастливо улыбнулась.

— И в следующий миг я оказался в лесу.

— А?..

Птичье щебетание, шелест ветра в кронах деревьев.

Тепло великой земли, красота далёкого неба.

Прохладный ветер коснулся моих щёк. Сквозь листву пробивались солнечные лучи.

///

///

У меня было такое чувство, будто я вернулся туда, где и должен был быть.

— И в то самое мгновение, когда я это осознал, мои глаза распахнулись.

Я торопливо огляделся по сторонам — вокруг была самая обычная библиотека.

Иллюзия…? Причём такого уровня, что подействовала даже на меня?

Постой-ка, она что, использовала какую-то сверхъестественную силу?

Смешав удивление с настороженностью, я уставился на неё, но никакой богини в лесу, конечно, уже не было — только Хосина-сан, улыбающаяся в библиотеке так, словно сама была богиней.

И, увидев эту улыбку… я почему-то вдруг вспомнил один эпизод из прошлого.

Это было ещё в детстве, когда я стоял лицом к лицу с одним человеком.

Не буду уточнять, кто именно, но тогда он был моим врагом.

Подавляющее убийственное намерение, направленное на меня в тот момент, его заострённая, отточенная природа — всё это было настоящей картиной [смерти], заполнившей моё сознание. Тогда я увидел несуществующий ад.

Почему я вспомнил об этом именно сейчас — я невольно вздрогнул, поняв ответ.

…Потому что [картина], которую она только что мне показала, была того же рода.

Вот только направлено на меня было не убийственное намерение, а чистая, невинная, добрая улыбка.

Та [доброжелательность], которую человек естественно испытывает к другим.

И всё же в её улыбке не было ни тени мрака.

Она была словно новорождённый младенец. Словно дитя, ещё ничего не ведающее.

Она рассыпала вокруг себя нечто запредельно [чистое].

Именно эта белизна заставила меня увидеть невозможную картину.

Я сам это говорю, но всё равно не могу осмыслить этот бессмысленный, необъяснимый для меня феномен, и у меня дёргается щека.

…Насколько же.

Как мало зла нужно знать, чтобы жить вот так — ослепительно бело.

Наверное, в ней нет ни единой крупицы злобы.

Сколько ни вглядывайся в её глубину, сомневаюсь, что там всплывёт хоть одно пятнышко.

Настолько она чиста.

Невообразимый [способ жить].

Меня пробрал озноб от этой своеобразной безумности.

Или, вернее… это страх?

Давно мне не доводилось сталкиваться с [чудовищем], которое находится за пределами моего контроля.

Именно такое это было ощущение.

…Впрочем, даже если она и чудовище, то полная моя противоположность.

Если я — истинное зло, то она — подлинное воплощение добра.

— Угх… как же ослепительно.

— …? А, может, мне закрыть жалюзи?

Хосина-сан торопливо засеменила к окну.

Каждое её движение — словно ковровая бомбардировка чистой невинностью.

Без разбору разбрасывая вокруг себя невинность, эта белоснежная пулемётная очередь.

Угх, больно! Вся моя злоба словно очищается…!

— Да разве такие люди вообще существуют?

Я уже не могу отделаться от мысли, что эта девушка, возможно, вообще ни с кем прежде толком не разговаривала.

И это без всяких шуток — я правда так думаю.

Настолько она белая.

Серьёзно, рядом с ней одной уже достаточно, чтобы почувствовать себя очищенным.

Не только сердце — кажется, всё моё тело сейчас просто исчезнет.

Для такого прогнившего и запятнанного человека, как я, она выглядела единственным настоящим врагом.

Пока я пытался выровнять дыхание, она вернулась и закрыла жалюзи.

— Если Амемори-кун вступит в клуб, нас будет уже трое — я как председатель, Амемори-кун как заместитель председателя, и ещё один участник!

Она улыбалась так ярко, что это почти слепило.

В последнее время мне попадались только всякие странности вроде Курашики и Асахины, так что для моего разума и тела это был настоящий шок. Я едва не поддался её обаянию.

И только теперь до меня наконец дошло, почему один мой старый знакомый так любил «литературных девушек».

— Что касается клубной деятельности… ну, если честно, я толком ничего не придумала. Можно просто приходить, когда захочется, и читать любимые книги. Амемори-кун, тебе нравятся книги?

— Да, пожалуй, можно сказать, что очень нравятся.

После моего ответа тревога на лице Хосины-сан тут же исчезла.

Эта улыбка, которую хочется защитить.

Я схватился за грудь и глубоко вдохнул.

— П-понятно! Это замечательно… — от всего сердца обрадовалась она. — Просто… у меня никогда не было особенно много друзей, и я всегда мечтала однажды обсуждать книги с друзьями…

Хосина-сан успокаивающе улыбалась, и всё её лицо было полно доброты.

Её выражение всегда мягкое и… Я повернулся к ней лицом.

И окончательно понял, что она — абсолютная противоположность «злу».

Пусть я и назвал её своим «единственным врагом», по-настоящему врагом она быть не может.

В ней так много чистого добра и невинности, что обмануться этим слишком легко.

В каком-то смысле она и правда как младенец.

Прекрасная, безупречно чистая карта,

которую никогда не запятнает ни один цвет.

Такого человека я ещё никогда не встречал,

даже представить себе не мог.

Она с лёгкостью превзошла все мои ожидания.

Я мысленно усмехнулся.

В ответ она улыбнулась мне, как богиня, и протянула руку.

— Так что, пожалуйста, позаботься обо мне с этого дня, Амемори-кун!

И в этот момент я вдруг понял, что испытываю нечто, очень похожее на «ожидание».

Давно со мной не случалось ничего настолько неожиданного.

Я возлагаю на эту девушку большие надежды.

Интересно, какой пейзаж она мне покажет.

— Да… и я тоже рассчитываю на тебя, председатель Хосина.

Так мы с Хосиной-сан пожали друг другу руки.

Похоже, эта клубная деятельность окажется куда приятнее, чем я думал вначале.

Но то приятное время оказалось лишь мимолётным сном.

— Амемори-кун? Что вчера случилось? Я подала заявление в художественный клуб, а там увидела только Куроцуки-куна.

— Для начала… вы вообще кто?

— Я Асахина Касуми.

На следующий день, после той умиротворяющей встречи с Хосиной-сан, я пребывал в отличном настроении вплоть до классного часа.

Но стоило ему закончиться, как передо мной внезапно появилась Асахина Касуми,

а за её спиной, с явным недовольством на лице, стоял Куроцуки.

— Асахина Касуми…? Не знаю такого имени. Вы кто?

— Я из класса 1-C, номер первый по списку, твоя одноклассница, та, что раньше сидела рядом с тобой.

— …? Не помню.

— Угх…

Я упорно продолжал держаться линии «не знаю, не интересует».

Пока Асахина-сан хваталась за грудь, Куроцуки шагнул вперёд и встал передо мной.

О? Неужели этот тип сейчас собирается на меня наехать?

— Я… ну, вообще-то мне до Амемори дела нет, но Асахина всё время о нём говорит, так что стало любопытно. Похоже, вы вдвоём обещали вместе вступить в художественный клуб.

(Амемори-сан! Это же ужасно жестоко! Ты ведь обещал пойти со мной в художественный клуб! Я так обрадовался, а в итоге меня просто обманули… Ты же явно хотел свести меня с Асахиной-сан!)

До меня одновременно долетели и его обычный голос, и телепатическое сообщение.

Я яростно уставился на Куроцуки.

(И-и-и!)

В тот же миг по телепатической связи раздался его вскрик.

Он тут же сделался совершенно безэмоциональным, молча развернулся

и сел за свою парту, будто каменное изваяние.

Нокаут с одного удара.

— Куроцуки-кун…!? А, контрмеры Амемори-куна, как всегда, до ужаса прямолинейны! Похоже, так просто тут не справиться!

— Не просто прямолинейны — это вообще невозможно, даже если повторить тысячу раз.

От моих слов Асахина-сан пошатнулась.

— Я всего лишь хочу спокойно жить, чтобы мне никто не мешал. Ты для меня просто посторонний человек, и уж точно не тот, кому я стал бы рассказывать о своих настоящих клубных занятиях—

— Эй, Амемори! В какой клуб ты в итоге записался?

— В настольный теннис. А что, Карасума?

— То есть мне ты говоришь, а ей — нет?

Как раз проходивший мимо Карасума окликнул меня.

Я ответил без малейших колебаний, и Асахина-сан тут же вспыхнула.

Совершенно ничего не понимающий Карасума выглядел растерянным, да и я сам тоже не сразу понял, в чём дело.

— …Ты чего это вдруг—

— В-вот именно! Ты же только что сказал, что не собираешься говорить, а Карасуме-куну ответил так легко!

— Ну, Карасума хоть и безалаберный, но человек надёжный. А ты — какая-то подозрительная женщина, которой вообще трудно доверять. И кстати, кто вы вообще такая, раз только что со мной заговорили?

— Эй, Амемори? Неужели я правда выгляжу настолько безалаберным?

— Ну, по степени броскости ты примерно в одной лиге с Киридо.

Сказав это, я снова перевёл взгляд на Асахину-сан. От череды словесных ударов она уже получила немало урона, но всё же сумела сдержать порыв выкашлять кровь и ответила вызывающей улыбкой.

— Хе-хе, ха-ха-ха-ха! Клуб настольного тенниса! В такой ситуации, когда ты даже имя моё запомнить не можешь, давай уж заодно сделаем вид, будто ты и лицо моё больше не узнаёшь! И будто я не плакала из-за этого у себя в комнате! Сейчас важно другое, Амемори-кун! Твоя клубная деятельность раскрыта!

Асахина Касуми почти кричала.

Она была уверена в своей победе, а я уже мысленно признавал поражение. Не выдержав, я отвёл взгляд—

— А? Я в клубе настольного тенниса, но Амемори туда не вступал!

От громкого голоса Нисикимати Асахина Касуми застыла на месте.

Карасума, который всё это слушал, уже согнулся пополам от смеха.

Асахина-сан так и осталась стоять с застывшей улыбкой, а ничего не понимающий Нисикимати недоумённо хлопал глазами.

— Чего?… Неужели! Амемори записался, пока меня не было?! О, рад знакомству, Амемори! Давай вместе пойдём к Косиэну!

— По-моему, у настольного тенниса нет Косиэна. И вообще, я не в клубе настольного тенниса, Нисикимати.

— А, вот оно как! Понял!

С этим он, хихикая себе под нос, отправился к Сакуме. Совершенно безнадёжный идиот. У Сакумы на лице ясно читалось: «Опять ко мне прилип этот надоедливый тип», но сам виноват, что притащил его в свою компанию. Удачи тебе, Сакума.

— Хе-хе, ха-ха! Ах, Асахина-сан, да как же сильно Амемори тебя ненавидит…? Если бы здесь не было Нисикимати, к этому моменту… Ха-ха-ха-ха! Пф-ф, уф! Нет, прости, я не хотел смеяться…

— Не переживай, Карасума. Эту девушку уже один раз провели, и в итоге она записалась совсем не туда, куда собиралась.

— Бвахахаха!

Карасума уже не мог сдерживаться.

Асахина-сан задрожала, стиснув кулаки.

Глаза у неё заблестели, и она в упор уставилась на меня.

— Я… я всё равно не проиграю!

С этими словами Асахина-сан сорвалась с места и убежала.

…Ну, мне неловко это говорить, но прозвучало это как вой побитой собаки.

Асахина-сан, забившись в угол, расплакалась навзрыд, а я покосился на Карасуму.

— Кстати, Карасума. У меня к тебе небольшая просьба…

— А? Редкость какая, чтобы ты, Амемори, о чём-то меня просил… Это ведь вообще впервые, да?

Он ухмыльнулся, а я отвёл взгляд.

— …Ну, может, и так.

Сказав это, я рассказал ему о клубе, в котором состоял со вчерашнего дня.

— Дело в том, что я вступил в литературный клуб, но у нас не хватает людей до минимального числа участников.

Согласно школьным правилам, для существования клуба нужно как минимум пять человек.

Если участников становится меньше, на ежемесячном собрании студсовет признаёт клуб «не соответствующим требованиям». А после этого сам клуб распускают. Если честно, мне не так уж и важен литературный клуб, но я хочу убрать всё, что могло бы омрачить мысли Хосины-сан.

— …Что-то ты слишком уж спокойно раскрываешь свой настоящий клуб.

— И что тут такого? Я ведь уже говорил тебе, что ты человек надёжный.

Я небрежно отмахнулся от его вопроса и снова обратился к нему:

— Так что я хочу попросить тебя подобрать среди одноклассников тех, кто, по-твоему, подойдёт для литературного клуба.

— Да это же совершенно безумная просьба…

Он так говорит, но я и правда не знаю никого, кому мог бы поручить подобное лучше него. Я, конечно, мог бы попросить Курашики, но если оставить это ей, она обязательно что-нибудь в это подмешает.

Учитывая, что у Карасумы широкий круг общения и в целом ему можно доверять,

я решил, что он — лучший вариант.

— Ну… раз уж ты просишь, помогу. Какой именно человек тебе нужен?

— Только не кто-то неприятный. И не слишком шумный, вроде Нисикимати.

Покосившись на всё ещё громко галдящего Нисикимати, Карасума криво усмехнулся.

— Понял. Ну, раз это просьба от моего лучшего друга, через три дня соберу для тебя несколько человек!

Широко ухмыльнувшись, он пошёл обратно к своей обычной компании.

Карасума выглядит легкомысленным и не производит впечатления особенно серьёзного человека, но раз уж он кивнул, значит, можно спокойно оставить это на него. По крайней мере, я так думаю.

Если судить по тому, что я видел до сих пор, моя оценка Карасумы Тодзи такова: «человек, который не предаёт дружбу».

А раз так, на просьбу друга он должен ответить как следует. …Ну а если я ошибся в своей оценке, значит, просто у меня плохой глаз на людей. Учту на будущее.

— Ну что ж…

Пробормотал я, переводя взгляд к окну — хотя на самом деле лишь делал вид, чтобы в отражении стекла увидеть переднюю часть класса.

И там Асахина-сан смотрела на меня покрасневшими глазами.

…Её игнорировали, ей лгали, ей разбили сердце. Интересно, что она теперь предпримет.

Если подумать, пока я сам не раскрою, в какой я клуб вступил, выбор действий у неё довольно ограничен.

Я вздохнул и отвёл взгляд от её отражения в оконном стекле.

И дурное предчувствие, которое я тогда испытал, стало реальностью уже во второй половине того же дня.

После последнего классного часа прозвенел звонок, возвещающий конец занятий.

Я бодро закинул сумку на плечо и уже собирался направиться в библиотеку.

Но через несколько минут вдруг остановился, даже не оборачиваясь.

— ……Похоже, за мной следят.

Назад я не смотрел, но, стоило мне остановиться, как примерно в десяти метрах позади замерло и ещё одно присутствие. Вокруг был обычный послешкольный поток учеников. Прячась в толпе, ты всё же выбрала слишком плохую цель для слежки, Асахина-сан.

……Ну и что теперь делать, раз уж я это заметил?

Идти прямо в библиотеку нельзя. Асахина-сан наверняка отправится туда же.

Тогда отказаться сегодня от похода в библиотеку? Это тоже исключено. Менять свои планы из-за одной Асахины-сан меня как-то раздражает. Я всё равно пойду в библиотеку.

Решив так, я пробормотал себе под нос:

— Ладно, значит, оторвусь от неё.

И в тот же миг,

сорвался с места, вбегая в поток учеников, направлявшихся домой.

Бегать по коридорам не запрещено.

Это настолько очевидно, что это даже не стали отдельно прописывать в правилах… или причина в чём-то другом.

Ответ мне неизвестен, но если бегать можно — значит, я побегу.

Почти сразу после того, как я рванул, растерянная с виду Асахина-сан тоже ускорилась.

Её скорость была куда выше моей.

И ничего удивительного — её способность называется [Эгида Бога Грома].

Асахина-сан редко пользуется своей силой……но, если судить по тому, как быстро она когда-то вмешалась в драку между Киридо и мной, её скорость при использовании способности в десятки раз выше, чем у обычного ученика.

……Чем больше об этом думаю, тем несправедливее кажется её ускорение.

На фоне такого даже исключённый [Самопровозглашённый быстрейший] начинает выглядеть жалко.

— Тц……Быстрая.

Мчась по школьному корпусу, я оглянулся назад — и Асахина-сан уже была прямо передо мной.

— Ой, какое совпадение, Амемори-кун! Ты идёшь в клуб? Я с тобой!

— Чёртов сталкер……

Скажи-ка, а герою справедливости вообще можно быть сталкером?

Нет, конечно нельзя, это уже какой-то абсурд. Герой справедливости и сталкер — вещи совершенно несовместимые. Мысленно я сплюнул это про себя.

Почему не говорю вслух? Потому что она всё равно не станет слушать и наверняка даже не признает этого.

— С-с-сталкер? Нет, Амемори-кун! Я герой справедливости! Не хочу, чтобы меня ставили в один ряд с каким-то преступником!

— Сначала посмотри в зеркало, а потом повтори.

Я ещё какое-то время продолжал бежать, но признаков того, что удастся от неё оторваться, не было.

Фронтальным способом……от Асахины Касуми не убежать.

Придя к такому выводу, я глубоко вдохнул и остановился.

Стоило мне замереть, как Асахина-сан радостно приблизилась.

— Хе-хе! Ты сильно ошибался, если думал, что сможешь от меня сбежать, Амемори-кун!

Сияя улыбкой, сказала она. Но если тебе кажется, будто [я сдался и теперь расскажу, в какой клуб на самом деле хожу], то ты глубоко заблуждаешься, Асахина Касуми.

Я отказался лишь от обычной попытки сбежать от тебя.

С этого момента я уже не собираюсь стесняться в средствах.

Во что бы то ни стало оторвусь от тебя и пойду к Хосине-сан!

— Вот как?

Сказал я и направился прямиком к мужскому туалету!

В тот же миг Асахина-сан загородила мне дорогу.

Лицо у неё залилось красным, и она в панике заговорила:

— Э-это……Разве так можно?! Это же нечестно!

— Вот как. Значит, ты не только сталкер, но ещё и извращенка. Пытаешься распоряжаться чужими [интимными местами]……До чего же мерзкая и жуткая извращенка. Даже думать об этом противно.

— Гх……!

От моих ядовитых слов она, смущённая, стиснула зубы.

— Сейчас мой шанс. Надо добить её словами.

— И ты ещё мечтаешь стать героем справедливости, хотя не можешь догнать даже одного человека?

— Эт……, Это—

— Единственные выходы из мужского туалета — это окно в глубине и вот этот вход. Твоё благословение, говорят, сильнейшее во всей школе, верно? И при такой силе ты хочешь сказать, что не можешь поймать даже одного ученика, который спрятался в туалете?

Услышав мои слова, она сжала кулак.

А я уже был уверен — победа за мной.

— ……Д-да, да! Разумеется, Амемори-кун! Я ведь герой справедливости! Поймать какого-то одного ученика для меня — проще простого! Куда бы ты ни сбежал, я тебя обязательно поймаю!

— Хорошо. Тогда покажи всё, на что способна. Это может занять какое-то время, так что, пожалуйста, подожди меня.

— Ч-что значит «покажи всё, на что способна»…?!

Оставив пунцовую Асахину-сан позади, я вошёл в туалет.

А затем — активация! Способность трансформации!

Я превратился в несуществующего ученика и как ни в чём не бывало вышел через главный вход, даже вытерев сухие руки платком.

Подняв взгляд, я увидел Асахину-сан: раскрасневшаяся, она стояла перед мужским туалетом, скрестив руки на груди. Со стороны это смотрелось так, будто перед входом дежурит какая-то извращенка.

Вокруг уже слышались шепотки, но я не обратил на них никакого внимания и просто оставил её продолжать караул.

Отличная работа, Асахина-сан!

Пожалуйста, стой перед мужским туалетом хоть до самой ночи!

В полном восторге от того, что избавился от этой обузы, я в прекрасном настроении направился в библиотеку.

Ну что ж, пора получить свою ежедневную дозу исцеления от Хосины-сан!

— А несколько дней спустя.

Как обычно, отделавшись от преследования Асахины-сан, я снова засел в библиотеке.

— О, это Амемори. Что случилось?

Причина заключалась в том, что сегодня в библиотеке были незнакомые лица.

……Нет, не совсем незнакомые.

Наоборот, я знал их слишком хорошо.

Потому что это были мои одноклассники из 1-C.

— А, Амемори-кун…!

Смущённая лесная фея……нет, ошибся, Хосина-сан с облегчением улыбнулась мне.

Как и следовало ожидать от Хосины-сан, её прелесть сегодня тоже была безупречно постоянной.

Одной этой улыбки уже достаточно, чтобы понять — не зря я сегодня возился с Асахиной.

Пожалуй, завтра тоже стоит постараться и ещё немного с ней поиграть.

Если бы улыбка Хосины-сан могла изменить этот мир, в нём наверняка исчезли бы все войны.

Пока я с приподнятым настроением подходил ближе, передо мной показались четыре знакомых лица.

— А, так Амемори-кун тоже в литературном клубе!

— Исино, а вы чего все здесь собрались?

Эта четвёрка выглядела довольно необычно.

Один из них — парень по имени Исино Макото, который лечил мои раны в том прошлом бою.

Имя у него, конечно, звучит почти по-девичьи, да и сам он на вид похож на девушку,

но он мужчина — существо, воплощающее загадки мироздания.

— Ох, Амемори. Я-то думал, библиотека — это сокровищница манги и ранобэ, то есть двухмерный мир, а тут, оказывается, ещё и трёхмерные люди водятся. …Впрочем, пока со мной моя вайфу, мне без разницы, где я нахожусь.

А вот и незабываемый Манабэ-кун. Как и всегда, он потрясающий человек.

Спрашиваете, чем именно потрясающий?

Не лезьте не в своё дело.

Он просто потрясающий. Это единственное слово, которое приходит на ум.

— Эй, Манабэ. Прояви хоть немного вежливости к Амемори и ученикам класса B. …Извини за него, Амемори и председатель. У этого типа пары винтиков не хватает. На большую часть его слов можно просто не обращать внимания.

А это уже наша одноклассница Хигараси Тятя.

Девушка с длинными рыжеватыми волосами и довольно холодной внешностью.

Она высокая, и вблизи может даже пугать… но, если заговорить с ней, оказывается на удивление неплохим человеком. От неё, конечно, веет некоторой хлопотностью, но, насколько я слышал, плохой она не является.

— О, Амемори-сан! Неужели и ты — странник, ищущий драконьи жилы, что дремлют в этой земле? Но остерегайся: стоит тебе заглянуть в бездну, и бездна тоже заглянет в тебя… Вечная лазурь небесной тверди, окутанная тьмой. Нельзя приближаться к ней с легкомысленной решимостью!

И, наконец, четвёртая — Тэндо-сан.

Воплощение восьмиклассного синдрома в нашем классе C. Та самая, что раньше дала мне то странное прозвище.

Кстати, что это вообще за «вечная лазурь небесной тверди, окутанная тьмой»? Хотелось бы для начала понять — она чёрная или синяя. Впрочем, чуунибё по природе своей всегда немного расплывчато.

Нужно чувствовать, а не думать, да? Вроде бы понимаю, хотя очень не хочу понимать.

Короче говоря, передо мной: парень-девушка, двумерный отаку, девушка с заморочками и носительница чуунибё. …И что вообще могло их всех сюда привести?

— Хосина-сан, а что это за люди?

— А, эм, они сказали, что хотят вступить в клуб.

…Вступить в клуб? Неужели… Пока я об этом думал, Исино произнёс имя одного человека.

— Эм, ну, вообще-то нас сюда направил Карасума-кун. У нас нет способностей, особенно полезных в бою, и сражаться нам не очень хочется, так что, когда мы подумывали о каком-нибудь культурном клубе, он как раз к нам подошёл.

Понятно, значит, всё-таки Карасума. А я ещё гадал, почему с тех пор от него ничего не слышно, — выходит, он всё это время работал у меня за спиной. …Хотя насчёт того, насколько удачным был его выбор, я бы поспорил.

— Э? Карасума-кун?

— Это наш классный ловелас. Я забыл сказать Хосине-сан, но нашему клубу не хватало людей до минимального числа участников, так что я попросил его кого-нибудь подобрать.

— Э… а разве было какое-то обязательное количество?

На лице Хосины-сан отразилось совершенно искреннее недоумение, и я поспешно отвёл взгляд.

Раз она совсем об этом не беспокоилась, я ещё подумал: «Может, всё-таки…» — но, похоже, так оно и было.

Хосина-сан… вообще-то клуб не может существовать на одном-двух людях.

Не знаю, что это — своеобразность или чистота, — но уже начинает тревожить.

…Похоже, рядом с ней просто обязан быть кто-то, кто будет её поддерживать, иначе она так не продержится.

Спрятав свою глубокую тревогу, я обратился к ней:

— Хосина-сан. …Ну, раз их выбрал Карасума, думаю, совсем плохими людьми они быть не должны, но что скажешь ты как председатель клуба? Последнее решение за тобой.

— Э? За мной?

Хосина-сан тревожно подняла на меня взгляд. Боже, до чего же она милая — я чуть не вознёсся на небеса.

Пока я мысленно преклонялся перед ней, она, заметно нервничая, шагнула вперёд к этой четвёрке.

— Эм, я Хосина Цубоми из класса B. Я председатель этого клуба.

— А, приятно познакомиться. Я Исино из класса C. А это Манабэ-кун, Хигараси-сан и Тэндо-сан.

— А, нет, это мне очень приятно…

— Да что вы, вовсе нет! Вовсе нет…

Божественная богиня и загадочный парень-девушка — поразительное сочетание.

Это что, сон?

Разве не странно? Та девушка, похожая на богиню, на самом деле ведь самая обычная девушка, понимаете?

А тот человек, который выглядит настолько женственно, на деле всё-таки парень, и у него… ну, в общем, всё как положено.

Мир и правда полон чудес.

— Эм, ну… мне очень хочется, чтобы как можно больше людей узнали, как прекрасны книги. Так что я правда очень рада, что вы все пришли.

Когда Хосина-сан улыбнулась, все четверо широко распахнули глаза.

На несколько секунд они так и застыли, а затем понемногу пришли в себя.

— …Какая потрясающая девушка.

— …Хм, похоже, двухмерный мир ещё не до конца вытеснил трёхмерный.

Пробормотали Хигараси-сан и Манабэ-кун.

Тэндо-сан и вовсе словно лишилась дара речи, а Исино только-только окончательно пришёл в себя.

— …! Д-да! Я постараюсь!

— Хе-хе, просто читайте те книги, которые любите, и так, как вам нравится. В этом и есть суть литературного клуба.

Сказав это, Хосина-сан встретила их самой яркой улыбкой за весь день.

— Добро пожаловать в литературный клуб. Я очень рада, что вы все теперь с нами!

И вот так литературный клуб обзавёлся новыми участниками.

…Но кое-что меня всё-таки тревожило.

Уже после того, как я вошёл в библиотеку, я заметил в стоящей рядом со мной Хосине Цубоми что-то странное.

Полушутя, я внимательно присмотрелся к ней, пытаясь понять, в чём дело.

Я чуть сощурился и посмотрел на её щёку.

Сквозь волосы проглядывала покрасневшая кожа, словно её ударили.

В этот миг в груди у меня вспыхнуло очень неприятное предчувствие.

Я изо всех сил надеялся, что это не так. Но…

Спустя несколько дней после того, как в клубе появились новые участники,

я увидел, как Хосину Цубоми травят.