— «Киридо Хаширу»... так, кажется?

Мальчик, развалившись на стуле и закинув ноги на парту, лениво смотрел в окно.

Ученики понемногу расходились по домам.

Провожая их взглядами, мальчик слегка приподнял уголки губ в дуге.

— Кто бы мог подумать, что первое отчисление будет именно в классе C.

Он перевёл взгляд обратно на класс.

Хотя уроки давно закончились, из этого кабинета — класса 1-A — не пытался уйти ни один ученик. Мальчик поднялся со стула и направился к учительскому столу.

Там сидел его одноклассник — привязанный к стулу и лишённый возможности говорить.

Мальчик ударил его кулаком, и тот вместе со стулом отлетел в сторону.

Глухой, сочный звук удара и брызнувшая кровь.

По классу прокатились сдавленные крики.

Но на лице одного лишь мальчика по-прежнему сияла ясная улыбка.

Весёлая, невинная, почти детская.

С безумием в глазах он схватил своего одноклассника за волосы — того самого, что рухнул вместе со стулом.

— А я-то думал, что первое отчисление будет как раз из этого класса!

Этого мальчика — Нагаши Нецухару — искажала отвратительная улыбка, полная злобы.

Он был непопулярен, у него не было друзей.

В нём не было ни капли сердца, чтобы заботиться о других.

Но у него были злоба и насилие.

И силы хватало, чтобы заткнуть весь класс.

К тому же он был наделён способностью ранга [Благословение].

Так всего за один день он полностью подчинил себе класс A.

— Ну что ж! Я сейчас как следует отделаю этого парня, так что у кого есть претензии — поднимайте руку! Если сможете меня одолеть, я с радостью уступлю вам это место!

Центр класса.

Место лидера.

Трон короля.

Было очевидно, что именно там теперь стоял Нагаши — хотя никто и не желал ему этой роли.

Но это было естественно.

Беспрецедентный крупный инцидент в первый же день физкультуры, когда он в одиночку одолел весь класс.

Пусть после этого он и заставил всех поклясться молчать, чтобы слухи не расползлись, тот случай всё равно ясно показал его силу.

— Даже если набросимся все вместе, всё равно не победим.

Этот въевшийся в каждого страх порой превращался в непревзойдённый «контроль».

— Хех.

Словно прочитав их мысли, Нагаши усмехнулся.

Его взгляд скользнул к поверженному ученику — а затем тут же вспыхнул безумием, будто охваченный пламенем.

— Класс C, значит... Интересно, кто же это был? Тот, кто добился отчисления Киридо.

Так безумие выбрало себе цель.

Однако никто ещё не знал.

Что тот, на кого он направил копьё, тоже был... пугающе безумен.

☆☆☆

С момента отчисления Киридо Хаширу прошла примерно неделя.

Не то чтобы за это время совсем ничего не произошло, но... в общем, ничего крупного.

Если что и случалось, то разве что кто-то из одноклассников нарушал школьные правила и получал штраф, или Амемори снова доводил Асахину-сан до слёз, или нам меняли места. В общем, что-то на таком уровне.

Кстати, теперь я сидел на самой задней парте у окна.

Ровно там, где раньше сидел Киридо.

— Ха-а...

— Мм? Ты чего вздыхаешь?

Услышав бодрый голос, я обернулся и увидел Умару Фуюджи.

Каштановые волосы с химией и черты лица настолько правильные, что в него любая девушка влюбилась бы с первого взгляда. Просто из-за того, что в первый день один идиот устроил представление, его затмили, но сейчас он уже прочно занял верхушку нашей классной иерархии... и всё равно каждый день со мной разговаривает. Интересно, ему правда настолько весело общаться с интровертом вроде меня, будучи таким общительным парнем?

Подумав об этом, я, подперев щёку ладонью, ответил на его вопрос:

— Да так, немного устал.

— А-а... Понятно.

Сказав это, Умару перевёл взгляд вперёд.

Когда я тоже посмотрел туда, то увидел, что Курашики и Асахина-сан с серьёзными лицами о чём-то разговаривают. Причём лицо у Асахины-сан было донельзя сосредоточенное. Она даже что-то записывала... У меня дурное предчувствие.

— Курашики Хотару. Её роль — завоевать абсолютное доверие.

Если говорить проще — стать лучшей подругой Асахины Касуми. Быть рядом, поддерживать её и вести за собой класс, опираясь на доверие. Иными словами, стать для 1-C ещё одной опорой, в том числе и душевной.

Я уже передал это Курашики.

И тогда же по доброте душевной ляпнул: «Можешь даже использовать меня, если захочешь» — и это было роковой ошибкой.

— Иного выхода нет, Хотару-сан! Я хочу поладить с Амемори-куном ещё лучше!

— Спокойнее, Касуми-чан. Вообще-то я уже придумала несколько способов, как пробиться к Амемори-куну! Сегодня хочу попробовать некоторые из них!

Услышав этот разговор, я, должно быть, скривился, как будто проглотил что-то кислое.

Но, как обычно, в оконном стекле отразилось лишь моё пустое лицо, так что я вздохнул ещё тяжелее.

Каким-то образом они уже перешли на имена, и, похоже, мой приказ Курашики исполняла вполне гладко, но... бесит неимоверно. Неужели нельзя было выбрать способ получше, Курашики?

— Так вот из-за чего ты вздыхаешь, да? У Амемори тоже непростая роль помощника. Не повезло получить слабую способность, не повезло попасть в класс с идиотами. А ещё не повезло оказаться в одном классе с Асахиной-сан... Хотя последнее можно было бы считать везением, если бы не первые два пункта.

— Ну... отрицать не стану.

Но и соглашаться тоже не собираюсь.

Понимал он мои истинные чувства или нет, но сказал он это довольно «громко»:

— Ну и как оно на деле? Отношения с двумя главными красавицами класса?

От этих слов плечи Асахины-сан заметно дрогнули.

...Этот тип произнёс всё с идеально выверенной громкостью — так, чтобы было «слышно» даже с края класса. Ну вот, Асахина-сан, ещё секунду назад сидевшая с серьёзным лицом, теперь уже бросает сюда быстрые взгляды, вся покраснев. Ты что, влюблённая девочка?

— Ну, с Курашики-сан... где-то выше уровня знакомых, но ниже друзей?

— Тогда Асахина-сан...

— А? Кто это? У нас в классе была такая девушка?

Стоило мне это сказать, как Асахина сразу поникла, а Умару и ещё несколько человек одновременно приложили ладони ко лбам, сокрушённо протянув: «О-о...»

— Ты... серьёзно?

— О чём ты вообще, Умару Фуюджи? Я уверен, что помню имена всех одноклассников сверху донизу. Не запоминаю я только тех, кто мне ни капли не интересен.

— Я... ясно... Да, я поняла, Асахина Касуми. Просто Амемори-кун меня настолько не любит, что это уже за гранью обычного... Да, только и всего...

— Эй, Касуми-чан...! Амемори-кун! Сколько раз мне тебе повторять, чтобы ты уже начал узнавать Асахину-сан?!

Издали доносились голоса так называемых двух главных красавиц класса.

Но, разумеется, я их проигнорировал.

Не сводя глаз с Умару, я заметил, как он, с неловким видом, почесал щёку.

— Это уже плохо... Я ведь был довольно уверен в своей способности различать ложь и правду. А после общения с тобой начинаю в себе сомневаться.

— Вот как? Ну, старайся дальше.

— Ха-ха-ха... Даже с таким каменным лицом...

Пока мы разговаривали, до начала классного часа оставалась уже минута.

Курашики вернулась на своё место — то есть на парту передо мной, рядом с Умару, — и, надув щёки, уставилась на меня.

Ох, какая милая.

— Приготовься! Я обязательно добьюсь того, чтобы ты поладил с Асахиной-сан!

— Да нет, кто вообще этот парень, о котором ты говоришь?

— Она девушка! Хотя бы пол запоминай правильно!

На ответную реплику Курашики несколько одноклассников рассмеялись.

Среди них был и Умару, который, утирая выступившие от смеха слёзы, сказал:

— Ага, вы и правда прямо как лучшие друзья!

И что тут, интересно, дружеского? — подумал я.

— Слушай, мы что, похожи на близких друзей?

— Не похожи, но со стороны хотя бы выглядим как «староста и её друг», верно?

После уроков.

Курашики с самодовольным видом сидела в том самом классе, который я «арендовал» на год за 300 000 иен.

Эй, а как же клуб? Ты же вроде в лёгкой атлетике? — только и собрался спросить я, как перевёл взгляд за окно и увидел проливной дождь. Похоже, на сегодня с кружками всё.

Она закинула ноги на парту у окна и увлечённо тыкала в какую-то игру на смартфоне.

Её белые ноги, вытянувшиеся из-под юбки, — настоящий яд для гла... Ну что, думал, я так скажу? К несчастью, у меня к такому ноль интереса. Хотя я, конечно, мельком посмотрел — всё-таки я парень, да?

— Ну и как продвигается?

— О, по-моему, очень даже неплохо! Пока что —

«Хоть всё и вышло вот так... я всё равно помогу Асахине-сан! Операция по сближению с Амемори-куном будет очень трудной, но... не волнуйся! Настройся так, будто ты на спасательной лодке!»

«Эм, Курашики-сан, по-моему, обычно говорят не про спасательную лодку, а про большой корабль?»

«А? Ой, точно, большой корабль! Настройся так, будто ты на большом корабле!»

«Да, поняла. Спасибо, Курашики-сан».

«Ну же! Зови меня Хотару!»

«Х-хорошо? Тогда и ты можешь называть меня—» ...Примерно на таком уровне!

Уф, что за разговор, аж сцена сама в голове нарисовалась.

Я посмотрел на Курашики взглядом, в котором так и читалось: «Что это вообще за монстр общения?..» Но она что-то не так поняла, легонько подтянула вверх подол юбки и, дразняще искривив губы, протянула:

— Ой-ой, даже этот безэмоциональный парень не может оторвать глаз от голых ног старшеклассницы?

— А? Да я просто подумал: «Что это вообще за чудовище, натянувшее на себя шкуру старшеклассницы?» Извини.

— Убью тебя, ублюдок.

Ха-ха, будто смогла бы. Подтянись лет через сто и возвращайся.

Не произнеся этого вслух, я невозмутимо подтащил стул и уселся напротив Курашики, через парту.

— Ну что ж. Давай ближе к делу.

— К делу... Значит, ты и сам наконец начнёшь действовать?

Ну... пожалуй, да?

Внешне я по-прежнему не собираюсь шевелиться, но, думаю, «оценка» одноклассников в отношении меня уже почти завершена.

— Курашики. Помнишь, я говорил, что соберу «соратников»?

— «Талант, который сможет стоять рядом с Асахиной и вместе с ней вести класс» и «марионетка и ширма для Амемори Юто»... Ты ведь об этом, да?

— Да, именно.

С этого момента я собираюсь выставить впереди Асахину Касуми.

И для этого мне нужны два человека.

++++++

++++++

Одна — та, кто сможет встать рядом с Асахиной-сан и вместе с ней вести класс, — Курашики Хотару.

А вторая — тот, кто сможет стать моей марионеткой и ширмой. Иными словами, тем, кто будет дёргать за ниточки за спиной Асахины.

— Когда кто-нибудь поймёт, что за Асахиной кто-то стоит, подозрение без колебаний падёт именно на него. Нужен умный, способный, но не лезущий в центр внимания человек. Желательно ещё и неразговорчивый.

— Не выдвигай такие сложные требования. Лично я думала, что подошёл бы Умару, но... нет, он слишком уж на виду.

Верно. Если вдруг выяснится: «Так это он всё время дёргал за Асахину ниточки из-за кулис!» — тут же полезут подозрения вроде: «Раз ты и так на виду, почему не сделал всё сам? Зачем вообще было прятаться за чужой спиной?»

Именно поэтому это обязательно должен быть человек, который изначально никак не связан с центром внимания.

— Ну, если бы ты сам открыто управлял всем из-за её спины, без всякой ширмы, дело было бы закрыто, но...

— Да, мне бы этого не хотелось.

С точки зрения сил это не невозможно. Скорее наоборот — если бы я занял это место напрямую, всё наверняка пошло бы куда глаже. Однако—

— С ширмой действовать проще.

В конечном счёте уже одного этого достаточно.

Если бы я сам занял это место, хоть часть «умников» всё равно бы меня вычислила. И тогда меня неизбежно взяли бы на заметку.

Тогда подделывать улики, как в случае с Киридо, стало бы куда труднее...

А главное — если появится противник, против которого мне придётся действовать всерьёз, я уже не смогу свободно двигаться, а это будет проблемой.

...Однако, вопреки моим мыслям, Курашики лишь прищурилась.

— Да нет, ты просто не любишь Асахину.

Поскольку Курашики сказала такую ужасную вещь, я печально опустил взгляд и ответил:

— Как жестоко. Я ведь так сильно люблю Асахину.

— Фу, это твоя самая очевидная ложь.

Не говори таких вещей! Даже если это правда, есть вещи, которые не стоит произносить вслух!

Да, даже если это правда! Это важно, так что я скажу дважды!

Проигнорировав её слова, я со своим привычным пустым выражением лица вернул разговор в главное русло.

— В любом случае, как бы там ни было. Подбор человека на роль марионетки оставь мне. Многообещающий кандидат у меня уже есть. Осталось только связаться с ним и понять, что он вообще за человек.

Ну, именно это и есть самое сложное, и, скорее всего, всё закончится на «нет, этот тип никуда не годится», как только я узнаю, что он собой представляет на самом деле...

Однако в этом вопросе никакие компромиссы недопустимы.

— Курашики, продолжай работать с Асахиной. Как только у нас на этой стороне появится новый союзник, я попрошу тебя выступить посредницей между ним и Асахиной.

Сказав это, я покосился на неё.

Курашики сидела и серьёзно смотрела на меня.

— Ты так и не рассказываешь мне про «сообщника», который подставил Киридо, а теперь говоришь это так легко.

Ну... да, в этом ты права. Но главное желание того сообщника — «ни за что никому не раскрывать свою настоящую личность». Раз уж он со мной сотрудничает, я не могу нарушить это устное обещание. Доверие важно.

— Так что? Кто этот новый тип, которого ты собираешься привести?

Внезапно спросила Курашики.

В её глазах отчётливо читалось сильное любопытство, а я без всякой спешки перевёл взгляд за окно.

Под проливным дождём многие ученики шли домой под зонтами.

И среди разноцветного потока на дороге я заметил мальчика с чёрным зонтом.

Будто почувствовав на себе мой взгляд, мальчик тоже посмотрел в сторону школьного корпуса.

Разумеется, наши глаза на самом деле не встретились, но...

Я посмотрел в сторону — Курашики, проследившая за ним поверх моего плеча, демонстративно скривилась.

— Только не говори, что ты выбрал бы такого мрачного типа, а?

Так она и высмеяла того ученика.

Слегка длинные чёрные волосы.

И чёрные, тёмные, как обсидиан, глаза.

Высокий рост, черты лица настолько хороши, что десять из десяти человек невольно обернулись бы ему вслед.

Однако общительности в нём не было ни капли, и я не припоминал, чтобы хоть раз видел, как в классе он с кем-то разговаривает.

— Разве ты, как девушка, не должна радоваться, что он такой красавчик?

— Слишком уж мрачный для этого... У него глаза как у девчонки, через которую прошло что-то жуткое.

— Юным леди не пристало так выражаться.

Я тут же возразил, но Курашики, похоже, было совершенно всё равно.

Я снова перевёл взгляд на мальчика.

Будто почувствовав мой пристальный взгляд, он чуть наклонил голову, а затем вновь двинулся домой. Больше он не оборачивался, и я молча проводил его глазами.

— Его зовут Куроцуки Канадэ. Первый кандидат на роль марионетки Амемори Юто...

— На вступительном экзамене во всей академии он занял гордое «третье место». И пусть по физподготовке он не дотягивает до своих академических результатов, там тоже находится очень высоко. Короче говоря, самый настоящий гений.

С этими словами я протянул Курашики лист с результатами вступительного экзамена.

Увидев набранные им баллы, она так широко распахнула глаза, что это уже выглядело комично.

— Чего?! Да что это за баллы такие?! Если вдуматься, он вообще что за монстр? Асахина-то заняла восьмое место, а она ведь... Кстати, мне теперь ужасно хочется узнать, кто вообще умудрился обойти даже его!

— Прости. У меня только данные по классу C.

Лист с результатами был составлен по убыванию баллов.

Имена учеников не из класса C были густо закрашены чёрной ручкой, так что оставались видны только наши одноклассники. Ну, моё имя тоже было замазано — слишком уж неловко такое показывать.

— И как ты вообще это раздобыл...

— Сначала я связался с ним. Оцени, насколько это выдающееся достижение.

Курашики Хотару оказалась куда талантливее, чем я ожидал.

Но первым человеком, которого я втянул в свою орбиту, была вовсе не она.

Уже одного этого должно хватить, чтобы она начала строить разные догадки.

Правильны они или нет — это уже совсем другой вопрос.

— Таинственный сообщник, да? При таком доступе... у него что, какая-то способность вроде взлома?

— Да, что-то вроде того.

Хотя, может, это и ложь. Спрятав эту мысль подальше, я поднялся со стула.

Курашики тоже перевела взгляд за окно.

Куроцуки уже вышел за школьные ворота и вскоре исчез из виду.

— ...У этого типа вид уж больно мрачный.

— Именно поэтому он и хорош. Идеален.

Сила — подавляющая.

И физические, и умственные данные — на высшем уровне среди всего курса.

И при всём этом он даже не пытается выделяться.

Именно потому он и подходит идеально.

Значит, мне нужно как следует разобраться в Куроцуки Канадэ.

Чего он добивается, оставаясь в тени?

И что я могу ему дать, чтобы он одолжил мне свою силу?

Было бы неплохо, если бы его устремления с самого начала совпадали с Курашикиными, но...

— Ну, едва ли всё окажется так просто.

Похоже, Курашики была со мной согласна: она беспокойно подняла на меня глаза.

— Есть план?

— Не спеша. Но по крайней мере, к тому времени, как Асахина сделает свой ход, я уже решу.

Станет он союзником или нет.

После этого Курашики, будто потеряв интерес, подхватила сумку.

— Ну, мне и этого достаточно. Не волнуйся, если провалишься, я просто брошу тебя. Так что думай себе спокойно. ...А я пока понаблюдаю со стороны, как третье лицо.

— Да, Куроцуки оставь мне.

Услышав мои слова, Курашики вышла из комнаты.

Я проводил её взглядом, а затем мысленно разложил всё по полочкам.

Нынешнее положение нашего класса, моё положение, позиция Куроцуки.

И догадки о положении других классов, а также о дальнейшем развитии событий.

Разложив всё это перед собой и собрав воедино, я открыл глаза.

— ...Ну. Как-нибудь да сложится.

И я тоже направился домой.

Сегодня я устал. Завтра уж возьмусь всерьёз.

Наивно думая о таких вещах.

Скажу внезапно, но с физкультурой у меня отношения не ладятся.

Не то чтобы я не мог за ней угнаться. Просто у меня с ней связаны одни только «дурные воспоминания»: то Киридо меня избил, то Курашики допытывалась о моей способности, то Асахина-сан ко мне цеплялась...

Так что каждый вторник, когда стоит физкультура, да и вообще любые внеплановые занятия неизбежно держат меня в напряжении.

— Итак, это у нас уже третий урок физкультуры.

Обратилась ко всему классу C учительница Сакаки в своём белом халате.

— На первом занятии вы на примере ныне отчисленного Киридо и стоящего здесь Амемори на собственной шкуре узнали, насколько пугающими могут быть способности. На втором, опираясь на этот опыт, мы измерили вашу базовую физическую силу и основу ваших возможностей. А на третьем, то есть сегодня, начнём тренировки, сосредоточенные именно на способностях.

От этих слов мои одноклассники зашевелились.

Немало людей поступили в эту академию именно ради способностей. Конечно, не все, но интерес к ним действительно составлял значительную часть общего настроя.

— Некоторые уже начали ходить в кружки, но со следующей недели по-настоящему стартует набор среди первогодок. И одновременно с этим в этом году будут разрешены запросы на конфронтацию.

— Конфликт...?

— Она про конфронтацию, Амемори-кун.

Когда я склонил голову, не понимая незнакомого термина, откуда-то рядом уже оказалась Курашики. А рядом с ней, прильнув, стояла Асахина-сан, и это меня раздражало.

— И что это за... конфронтация такая?

Поскольку мне это было неинтересно, в устройстве академии и её мероприятиях я толком не разбирался. Так что я спросил Курашики.

Вот только ответила мне вовсе не она.

— Это конфронтация, то есть поединок, Амемори-кун! Запросы на конфронтацию — одна из систем, разрешённых ученикам этой академии. Ты сам оговариваешь с тем, кого вызвал на конфронтацию, правила и содержание состязания, а потом в поединке выясняется, кто сильнее. Наверное, именно эту систему здешние учителя ценят больше всего!

— ...Понятно, спасибо, Асахина-сан.

— А? Странно, мне будто показалось, что с моим именем что-то не так, но неужели... Амемори-кун впервые меня поблагодарил...!

Похоже, она была рада, но, если уж на то пошло, случай Асахины-сан выглядел довольно тяжёлым...

Я покосился на Курашики — та тоже лишь неловко улыбалась: «А-ха-ха...»

— Запросы на конфронтацию считаются важными во всех смыслах. Разумеется, их содержание варьируется от игр до обычной драки, но в рамках такого противостояния все «школьные правила» перестают действовать.

Снова раздался голос учительницы Сакаки.

Я не до конца понял, но, если вкратце, похоже, если вступить в эту самую «конфронтацию», то можно делать всё то, что в обычной ситуации запрещено школьными правилами... ну, например. Драться и тому подобное.

Будто подтверждая мои мысли, голос учительницы Сакаки эхом разнёсся по площадке.

— Большинство, вероятно, уже догадалось, но форма сражения, к которой в таких поединках прибегают чаще всего, — не что иное, как [Битвы способностей]. Противостояния, где сражаются, используя способности.

И тут всё связалось с её предыдущими словами.

Я обвёл взглядом одноклассников: кто-то был полон уверенности в своём успехе, кто-то воодушевлённо вспоминал о собственной силе, кто-то, наоборот, мрачнел от тревоги...

Ну, даже на беглый взгляд можно было различить несколько таких типов. Однако были и те немногие, кто по-прежнему сохранял своё обычное бесстрастное выражение лица.

И Куроцуки, само собой, был одним из них.

Пока я обводил взглядом эти лица, внезапно почувствовал рядом с собой острый взгляд Курашики.

— Мм? Что такое, Амемори-кун?

— Да нет, ничего.

Похоже, она решила, что я оцениваю остальных. Пока я мысленно пытался понять, что скрывается за этим её взглядом, объяснение учительницы Сакаки как раз подошло к концу.

Однако—

— А теперь разбейтесь по двое и начинайте тренировку способностей.

— А?

Мне показалось, что учительница только что произнесла четыре слова, которые я сейчас меньше всего хотел услышать.

Разбейтесь по двое... Она ведь правда это сказала? От отчаяния у меня перед глазами потемнело.

После ухода Киридо в нашем классе осталось двадцать девять человек.

Иными словами, один человек оставался без пары.

Повторю ещё раз: один человек оставался без пары.

— А, Амемори-ку—

— Асахина-саан! Эй, давай в пару!

— Нечестно! Я с тобой буду!

— О, я тоже, я тоже!

Асахину, которая уже хотела заговорить со мной, мгновенно поглотила смешанная толпа из парней и девушек, и вскоре её уже не было видно. Отлично, так и быть, одобряю.

Я торопливо попытался отыскать глазами Курашики, но каким-то образом и она уже исчезла у меня из-под носа.

Оглядевшись, я обнаружил её вдалеке среди девчонок, где она, похоже, уже спрашивала: «Эй, кто-нибудь хочет встать со мной в пару?» Да у неё чувство опасности просто запредельное.

Окинув всё это взглядом, я мысленно пробормотал: «Ну что ж, придётся искать себе напарника!»

Мм? Думал, я и правда не стану это бормотать?

Прости, но друзей у меня нет.

Если подумать, я вообще не уверен, что способен нормально разговаривать хоть с кем-то, кроме Курашики. Асахина даже не рассматривается, а... может, разве что Умару? Хотя он уже успел сблизиться с верхушкой нашей классной иерархии. В итоге я один.

И потому, при всём таком раскладе—

— Понятно. Значит, остался именно ты.

— Ага...

Ну разумеется, остался я. Я так и знал.

Оценки у меня средние. Взгляд дохлый, на лице ни капли живости.

Плюс способность у меня слабая — самый что ни на есть заурядный парень, в котором нет ничего примечательного. А вдобавок история с Киридо ещё и выставила меня в дурном свете. В классе уже успела закрепиться атмосфера вроде: «Амемори Юто — тот тип, с которым трудно заговорить».

Вот поэтому я и остался один.

— Понятно. Ну, в общем-то, это логично.

Необязательно было добавлять, что это логично.

Вокруг меня одноклассники уже начали тренироваться в парах.

Асахина вон там оказалась с какой-то девочкой. Курашики, похоже, встала в пару с молчаливой на вид девушкой. Видимо, Асахина просто пошла с кем придётся, а Курашики как староста взяла в пару кого-то вроде себя — тоже оставшегося без напарника.

— Ну что ж, Амемори... тогда я встану с тобой в пару. Впрочем, я не очень понимаю, как именно тренировать твою способность.

Скажу сразу: мою настоящую силу она знает.

Просто потому, что она мой классный руководитель.

Классный руководитель знает «настоящую» способность каждого ученика. ...Хотя, похоже, про учеников из других классов ей уже ничего не известно. Да, я слышал это от надёжного источника.

...Но всё равно странно. Даже в базе данных академии моя способность должна числиться как [Ухудшение зрения]. Тогда как она сумела докопаться до моей настоящей силы?

Это тревожит, но сейчас не время копаться в этом. Убедив себя в этом, я открыл рот.

— Эм, а как вообще усиливают способности?

— Всё просто. Используют их. Чем больше ты пользуешься своей силой, тем лучше овладеваешь ею, и постепенно она становится сильнее.

Прямо как в игре, — мысленно пробормотал я, и в тот же миг учительница Сакаки сказала:

— Прямо как в игре.

Хорошо, что я не произнёс это вслух. Чуть не вышло повторение. Хотя, кажется, формулировки у нас всё же немного различались. Ну да ладно, не стоит цепляться к мелочам.

— Твоя сила — беспрецедентная аномалия даже по меркам всей истории... Честно говоря, перед такой уникальностью мне и посоветовать-то особенно нечего, но главное в том, что твоя способность уже достигла завершённой формы. А раз так, думаю, тебе следует сосредоточиться не на развитии самой способности, а на шлифовке техники.

— Завершённой формы. Услышав это, я лишь криво улыбнулся.

— Понятно. Вы правы, лучше сделать упор именно на это.

— А, точно, ты же ещё нес какой-то бред про [Ухудшение зрения] и всё такое, верно? Разбирайся со своей ложью сам, я тут ни при чём.

Сказав это, она отвела взгляд, и я почувствовал облегчение.

Мне и самому не хочется говорить о своей настоящей способности и всём таком... А то она ещё ненароком сболтнёт при других что-нибудь лишнее.

— Тогда буду тренироваться сам.

— Ага, вон сядь и тренируйся.

После этих слов я опустился на ближайшие ступеньки и правой ладонью обхватил левую руку.

— Ну что ж.

Неожиданно у меня образовалось это время.

Я вроде как тренировался, но, кроме этого, делать было особенно нечего.

А значит, и круг того, чем я могу заняться, резко сузился.

— Так... А, нашёл.

Среди одноклассников, отрабатывающих свои способности по указанию учительницы Сакаки, я заметил высокую фигуру и впился взглядом в Куроцуки.

Он... похоже, тоже встал в пару с другим оставшимся без напарника. Его партнёром был непопулярный парень, который и со стороны выглядел одиночкой.

Но причина, по которой самого Куроцуки не воспринимали таким же «одиночкой», как меня, наверняка крылась в его выдающейся внешности.

И в том, что его способности были сильны.

— Куроцуки! Покажи немного своей силы, как один из сильнейших обладателей способности в классе—!

Издали донёсся голос учительницы Сакаки.

Я посмотрел туда и увидел, как Куроцуки чуть нахмурился, но, видимо, спорить с учительницей не собирался.

Молча он выставил вперёд правую руку.

И в следующий миг — прямо в воздухе проявился [Магический круг].

— Понятно. Значит, вот оно...

Увидев его способность воочию, я смог по-настоящему почувствовать, насколько она чудовищна.

Из магического круга вырвалось алое пламя.

Эти ужасающие по силе языки огня с рёвом пронеслись по площадке, выжигая землю, глубоко вспарывая её и вызывая взрывы.

Взрывной волной у Куроцуки отбросило чёлку.

И его открывшиеся глаза... почему-то выглядели полными отчаяния.

— [Благословение Князя Тьмы]... способность использовать любую магию без исключения.

Способность ранга [Благословение]. Иными словами, того же уровня, что у Асахины и Курашики.

И страшнее всего в ней была именно мощь.

Я бы назвал его способность «всемогущей».

Раз его сила позволяет использовать любую магию без исключения, значит, она попросту нарушает все правила.

— Если выбирать, то именно его, да.

И к тому же он был подлинным гением.

Он вообще не выглядит так, будто прикладывает хоть какие-то усилия. На уроках толком не слушает. На физкультуре тоже явно халтурит. И всё равно наверняка получает отличные оценки.

Разумеется, глупых баллов, как на вступительных экзаменах, он уже не показывает.

Но факт остаётся фактом: даже ленясь, он удерживает лучшие оценки в классе C.

...И всё же.

Его спина после того, как он закончил колдовать, почему-то казалась одинокой.

Человек, одарённый столь выдающимся талантом и силой, — почему у него такое лицо?

— Ну, это, конечно, любопытно, но...

Проблема в том, как его убедить.

Как я уже говорил раньше — чего он желает? Что я могу ему дать, чтобы выстроить с ним отношения сотрудничества? Об этом придётся как следует подумать... Однако как самое главное условие мне для начала нужно добиться, чтобы он воспринимал меня не просто как какого-то одноклассника, а как конкретного человека по имени Амемори Юто.

Сейчас мы по-прежнему чужие люди, которые даже словом не перекинулись. О каком разговоре тут вообще может идти речь?

А значит, после того как он начнёт воспринимать меня именно как Амемори Юто, мне понадобится нечто достаточно убедительное — будь то железная логика или хотя бы банальный подкуп.

— И вот когда я разложил всё это у себя в голове, до меня дошло, что я, кажется, слегка поторопился.

...Чёрт. Раз он показался мне полезным, я слишком забежал вперёд.

Я совсем забыл о том, о чём должен был подумать в первую очередь.

Я снова уставился на него и ещё раз спросил себя:

— Действительно ли Куроцуки Канадэ подходит на эту роль?

Вот что я должен проверить заново.

Он силён, талантлив, всем условиям соответствует.

Но насколько?

Насколько он силён? Насколько талантлив?

Легко прикрыться общими словами вроде «потенциал», но это уже просто опасная иллюзия.

Так не пойдёт. Нельзя совсем ничего не знать. Если информации нет — её надо добыть.

Пока мои ожидания не превратятся в уверенность, я даже к переговорам приступить не смогу.

...И для этого такой шанс — по-настоящему желанный.

— Теперь, когда вы немного разогрелись, с этого момента начнём тренировочные бои для будущих запросов на конфронтацию.

Прошло больше десяти минут.

Слова учительницы Сакаки заставили весь класс C напрячься.

— П-прямо сейчас...?

— Именно. Как я уже говорила, совсем скоро система запросов на конфронтацию откроется. Если к тому времени вы будете только тренироваться и при этом совсем не иметь реального боевого опыта, то станете лёгкой добычей для второ- и третьегодок, разве не так?

...Она говорит это так легко, но нас, первогодок, и правда будут целенаправленно давить второ- и третьегодки?

Судя по информации, которую я втайне собрал, мы, первогодки, вообще-то тоже не должны быть такими уж слабаками.

Ну, учительница Сакаки наверняка и сама это понимает... Просто предпочитает не говорить вслух. Будешь бояться старших — в тот же миг тебя сметут собственные одноклассники... И характер у неё всё-таки отвратительный.

С жутковатой улыбкой под нашими взглядами учительница подняла вверх указательный палец.

— Главное здесь — не сдерживаться.

Курашики посмотрела в мою сторону. Эй, перестань, не смотри сюда.

Упрямо не отрывая взгляда от учительницы Сакаки, я не стал даже смотреть на Курашики, и она, тяжело вздохнув, всё-таки отвернулась.

Зато на этот раз я как раз встретился глазами с самой учительницей Сакаки... Поскольку она знает мою настоящую способность, возможно, её слова чуть раньше были адресованы именно мне.

Но лично я бы предпочёл, чтобы они были обращены к Куроцуки.

— Эм... а почему, учитель?

Спереди донёсся лёгкий голос. Это сейчас был Умару?

В ответ на его вопрос Сакаки чуть улыбнулась.

— Ну, скажем так. В будущем у вас, вероятно, будут и случаи, когда сражаться придётся не поодиночке, а «единым классом». Например, в формате «межклассовых боёв с представителями». И чтобы быть готовыми к таким случаям, лучше ведь чётко понимать, кто у вас силён, а кто слаб, верно?

— ...Понятно. В этом вы определённо правы.

Сакаки привела этот пример с предельной конкретикой.

...Значит, подобные вещи и правда бывают, да.

Плохо дело. У меня дурное предчувствие, что там вскроется моя слабость, и Асахина снова полезет ко мне. Может, быть «самым слабым» и правда невыгодно?

Может, стоит метить в обычный уровень — ни слабый, ни сильный?

Может, именно так и следует поступить?

— Вот почему я и хочу, чтобы вы чётко поняли, кто здесь силён, а кто слаб!

С этими словами учительница Сакаки улыбнулась.

Я же внутри себя тоже слегка усмехнулся — наконец-то мне представится шанс увидеть истинную силу Куроцуки.

А несколько минут спустя—

— ...Скажите, пожалуйста, что это шутка.

Глядя на Куроцуки, стоящего передо мной в качестве моего «соперника», я мысленно почувствовал, как у меня дёргается щека.

☆☆☆

Что это ещё за злая шутка?

Глядя на стоящего напротив меня Куроцуки, я мысленно чувствовал, как у меня подёргивается лицо.

Руки в карманах, сам он стоял совершенно невозмутимо.

Он и просто стоя выглядит безупречно — всё-таки красавчик.

— Итак, первый бой, который я назначила по своему усмотрению, — Куроцуки против Амемори.

— П-погодите, учитель! Что тут вообще справедливого и равного?!

Как и ожидалось от Асахины-сан! Отлично сказано!

Вот именно, я ведь хочу увидеть, как Куроцуки сражается всерьёз!

Тут ещё полно тренировочных боёв других учеников, так что, скорее всего, это будет его единственный поединок.

И противник у него... я?

Да это уже чересчур, госпожа Сакаки.

Если я выйду против него, меня же просто мгновенно снесут.

Это ведь очевидно, что меня просто мгновенно снесут.

Я прямо-таки воочию вижу, как в меня влетает магия, попадает точно в цель — и мне конец.

— Если уж говорить о справедливости и равенстве, для него должен найтись куда более подходящий противник!

Крикнула Асахина.

От её слов по классу прошла волна шевеления, и я крепко сжал кулак.

Молодец, Асахина!

Мы же хотим увидеть, как вы двое сходитесь всерьёз, понимаете?

Никому не интересно смотреть на картину под названием «Куроцуки мгновенно сносит Амемори».

Максимум Курашики потом будет ещё долго надо мной подшучивать, и это на все сто процентов.

Так что забудьте обо мне и уже начинайте, вы двое.

Сильнейшая в классе по способности — Асахина Касуми.

Одинокий гений и одиночка — Куроцуки Канадэ.

Я уже представил, как между вами разгорается ожесточённый бой.

И тут Асахина воскликнула!

— Я сама хочу сразиться с Амемори-куном!

— Куроцуки-кун, прошу, будь со мной помягче.

Я от всего сердца склонил голову в просьбе.

Прости, Куроцуки-сан, я там чуть раньше был не слишком воодушевлён.

Но драться с тобой определённо лучше, чем с ней. Нет, правда.

Асахина с потрясённым видом так и обмякла, а Сакаки наблюдала за этим с насмешливой улыбкой.

Наверное, думает что-то вроде: «Пусть сцепятся те, кто оба сдерживаются». Вот же дьявол.

— Н-но... Амемори-кун! Д-давай потренируемся вместе! Мне кажется, если ты будешь тренироваться со мной, это очень поможет твоим занятиям! Я постараюсь!

— Эм, а вы вообще кто? Ученица из другого класса?

— Угх—?!

После моего дополнительного удара Асахина наконец рухнула ничком.

Пока Курашики с преувеличенной поспешностью подбегала к ней, я вновь посмотрел на Куроцуки.

Он молча наблюдал за мной.

Однако... почему-то его глаза словно были устремлены не на меня, а куда-то дальше, за меня.

— Это твой шанс сдаться.

Впервые за всё это время Куроцуки заговорил.

...И голос у него тоже был до неприличия хорош.

Среди девушек тут же раздался восторженный визг, а Куроцуки недовольно поморщился.

— Я бы с огромным удовольствием сдался, но... похоже, не выйдет. Если можно, всё-таки прошу, полегче.

— Понял. Тогда закончу одним ударом.

Равнодушно ответив, Куроцуки направил на меня правую руку.

В его ладони начала сгущаться чёрная энергия — магическая сила или что-то вроде того, — и, увидев это, Сакаки подала сигнал.

— Тогда! Начинайте тренировочный бой!

Куроцуки рванул почти одновременно с сигналом к началу.

— Пронзи, «Чёрная сфера».

В меня полетел почти неуклоняемый сверхскоростной удар.

Судя по всему, мощность была не запредельной, но если попадёт напрямую — меня точно вырубит.

Будто уже потеряв ко мне интерес, Куроцуки отвёл взгляд.

Асахина, заметно запаниковав, протянула ко мне руку.

— Поражение.

Так подумали все. Так подумал и я.

Я был уверен, что проиграю наверняка.

Ну что ж, я уже приготовился принять удар.

Но тут я заметил.

Я заметил это.

...О, у меня шнурок развязался, — подумал я.

— Упс.

Я присел и завязал шнурок.

В этот самый момент «Чёрная сфера» пролетела у меня над головой.

— ...А?

Этот полный сомнения голос принадлежал Куроцуки.

Поднявшись после того, как завязал шнурок, я увидел, что он смотрит на меня расширившимися от недоверия глазами.

Интересно, что такое? Я склонил голову и посмотрел в ответ.

«Чёрная сфера» уже исчезла, вонзившись в землю.

Надо же, похоже, по чистой случайности и стечению обстоятельств мне просто невероятно повезло увернуться.

Нехорошо.

Я уже был готов к тому, что меня мгновенно снесут, но... раз уж всё так обернулось.

Надо проверить, сколько удастся.

Насколько же силён этот парень.

— Достаточно ли у него качеств, чтобы встать рядом со мной.

Я хрустнул пальцами и сосредоточил всё внимание на нём.

+++

смена сцены

+++

— Что ж, давай сражаться, Куроцуки Канадэ.

После моих слов Куроцуки Канадэ на короткое мгновение застыл.

Пусть у него сейчас в голове наверняка лихорадочно вертелись мысли вроде «почему», «как» и «с какой стати эти слова вообще звучат у меня в голове», всё же сейчас идёт тренировочный бой.

В результате, похоже, он насильно подавил в себе все сомнения.

— ...Хмф. Просто повезло.

Он вновь поднял правую руку, и на этот раз аура вокруг неё стала ещё мощнее, чем прежде.

Плохо дело.

Если это попадёт, мне точно конец.

Почувствовав дыхание смерти, я начал бегать вокруг Куроцуки.

Увидев это, Куроцуки навёлся на меня.

— На этот раз ты не увернёшься. «Чёрная сфера»!

На этот раз он произнёс название чуть громче, чем прежде. Сила, размер и скорость были явно выше прежнего.

Что за чудовищная способность...

Мысленно пожаловался я — и тут понял.

От этого уже не увернуться.

С человеческим телом от такой скорости не спастись.

Она быстрее Киридо в чёрт знает сколько раз, — успел подумать я.

И в этот момент... внезапно заметил.

Я заметил это!

— Ой, а я вообще выключил обогреватель в комнате?

...Стоп, а разве в апреле вообще может быть включён обогреватель?

Я остановился и глубоко задумался.

И сразу после этого что-то с резким свистом пронеслось у самого кончика моего носа.

— Чт—?! Он опять уверну—

— Мм? А сейчас что-то было?

Я вообще ничего не заметил!

Вообще ничего не заметил насчёт того, что «Чёрная сфера» чиркнула по самому кончику моего носа!

Нет, правда, я совершенно ничего не заметил — и всё это тоже было случайностью.

То, что я остановился ровно в той точке, куда «Чёрная сфера» едва не попала.

То, что чуть раньше я случайно заметил развязанный шнурок.

То, что вдруг внезапно задумался об обогревателе в комнате, к которому никогда и не прикасался.

Всё это — просто «случай».

То, что обычно называют чудом и совпадением.

Одноклассники, наблюдавшие за этим, так и стояли с круглыми глазами, совершенно остолбенев.

Среди них Курашики с серьёзным видом вдруг, воодушевившись, начала нести какую-то странную чушь.

— Понятно... А ведь я уже давно чувствовала, что Амемори-кун не так прост.

— Ч-что ты такое говоришь, Хотару...-сан?

Растерянно произнесла Асахина-сан.

Под взглядами всего класса, собравшимися на ней, Курашики продолжила:

— Его всё время избивал такой сильный парень, как Киридо-кун... и всё равно у него не было ни одного перелома. Я ещё тогда подумала, что тут должна быть причина, но... да! У Амемори-куна просто невероятно сильная удача!

Что она вообще несёт?

Так подумали и я, и больше половины класса.

Однако Асахина отреагировала совершенно иначе.

— Е-если всё это время он чудом избегал смертельных мест...!

— Назовём это 《Каприз судьбы》, пожалуй?

Услышав чей-то голос, Асахина обернулась.

Проследив за её взглядом, я увидел нашего одноклассника в бандане — Тэндо Юджи.

Хохотнув: «Фуфуфу!», он на полной серьёзности, с мощным пафосом чудака, выкрикнул:

— Именно! Вот оно — врождённое благословение, дарованное Амемори! Даже то, что у него проявилась низкоранговая способность 《Ухудшение зрения》, — тоже судьба! Из-за его «сильной удачи» всё это лишь цепь рока, выкованная богами!

— То есть...!

— «Неожиданно господин Амемори, возможно, силён!»

— «Чёрная сфера».

— А?

Безжалостный удар вонзился мне прямо в живот.

...Извините, что вмешался в ваш разогрев.

Трижды подряд увернуться я всё-таки не мог — особенно когда вокруг уже так разогрелись.

Издав какой-то лягушачий звук, я отлетел и, согнувшись, схватился за живот.

Глядя на эту сцену, Тэндо, придерживая свою повязку на глазу, хихикнул.

— Удача у него сильна, да только работает она лишь в пределах «неожиданного»! Такова судьба, под которой ты живёшь!

— ...И что?

— Ну, в общем и целом, Амемори всё равно ведь не сможет победить Куроцуки-сана, верно?

В итоге, похоже, именно к такому выводу все и пришли.

Асахина-сан с невероятной скоростью подбежала ко мне, а вокруг уже витала атмосфера: «Ну, это же всё-таки Амемори...»

Ну да, разумеется, так и должно было быть.

Если я не мог победить даже Киридо, то уж Куроцуки и подавно не одолеть. Будь у меня такая сила, я бы использовал её ещё в драке с Киридо.

— Ты в порядке, Амемори-кун? Давай... э-э... сходим в медпункт.

— Всё нормально... Асана...-ма. Похоже, силы в этом было не так уж много, как казалось.

— Эм, это хорошо, конечно, но меня зовут Асахина, а не Асана, Амемори-кун.

Сказала она с печальным видом, но её руку я не принял и поднялся сам.

Когда я поднял глаза, Куроцуки Канадэ всё ещё смотрел на меня.

Невероятно.

Именно это, похоже, читалось в его широко распахнутых глазах.

— Ты наконец-то посмотрел на меня.

— ...?

Асахина, похоже, не поняла моих слов и только склонила голову набок.

Зато на Куроцуки они подействовали с поразительной силой.

— Ты... Ты...

— Спасибо, Куроцуки-кун, что специально «сдерживался» ради меня.

— Ты...

И только теперь, лишь дойдя до этого момента, лицо Куроцуки наконец исказилось.

Краем глаза отметив это выражение, я поднял обе руки в сторону учительницы Сакаки.

Увидев это, она улыбнулась и объявила об окончании тренировки.

☆☆☆

— Невероятно.

Пробормотал Куроцуки Канадэ, глядя, как Амемори Юто уходит без чьей-либо помощи.

Уроки уже закончились, и одноклассники возвращались в здание школы.

Стоя среди них, он замер на месте и вновь вспомнил тот «тренировочный бой».

В качестве соперника учительница Сакаки выбрала его одноклассника по имени Амемори.

В глазах всех остальных он выглядел самым обычным, заурядным и совершенно ничем не примечательным. В нём не ощущалось ни капли таланта.

Жалкий парень, которого выбрал себе мишенью Киридо.

Именно так его и воспринимали… ещё совсем недавно.

— Он увернулся от моих атак.

В первый раз Куроцуки ещё решил, что это случайность, но во второй он уже сознательно выпустил магию, чтобы проверить реакцию Амемори. И внимательно проследил за его движениями.

Он совершенно отчётливо увидел, что Амемори следит взглядом за траекторией его магии.

Амемори Юто видел его атаки.

И даже при этом у него ещё хватало самообладания разыгрывать весь тот спектакль.

Иначе говоря, он полностью раскусил Куроцуки и просто игрался.

В тот миг, когда он это понял, по спине у него пробежал холодок.

Он вовсе не был слеп к собственной силе.

Он знал, что силён.

И был уверен: при определённых обстоятельствах сможет одолеть даже Асахину Касуми.

В худшем случае — это, возможно, сильнейшая способность на всём их курсе.

Таково было его [Благословение Князя Тьмы]. Новый талант, дарованный ему.

Раздражающая, ненавистная сила, которой не должно было быть… или, по крайней мере, так должно было казаться.

— Почему?..

Он помнил силу того парня — Амемори — как слабую.

Поскольку сам он не проявлял к нему никакого интереса, подробностей способности не запомнил.

Лишь смутно помнил, что это была на удивление никчёмная способность. И всё.

И всё же, несмотря на это, тот увернулся от двух его атак.

А после двух уклонений — когда сам Куроцуки был уже потрясён и потерял хладнокровие — третья атака, пусть и считавшаяся «сдержанной»…

— Последний удар он выпустил уже всерьёз — и по силе, и по скорости.

Обычный человек от такого вполне мог бы погибнуть, и в этом не было бы ничего странного.

Выпустивший этот удар понимал лучше всех, сколько в нём было силы.

Так почему, как, каким образом?..

— …Почему этот парень так легко встал после такого?

Ощущая невыразимую «жуть», он сжал одной рукой другую.

Ту самую правую руку, которой выпустил [Чёрную сферу] в Амемори.

В худшем случае он мог стать убийцей.

В тот миг, когда он выпустил атаку, он сам подумал: «Плохо».

…Но сейчас он испытывал чувство, куда более сильное, чем это.

Куроцуки был гением.

Чудовищем, признанным как им самим, так и окружающими.

И всё же это чудовище… боялось.

Дрожь не проходила. Мурашки не исчезали.

Бездонный ужас, от которого он впервые по-настоящему ощутил страх.

— Амемори Юто… да что он вообще такое?..

Сегодня Куроцуки Канадэ впервые по-настоящему его увидел.

Увидел человека по имени Амемори Юто как отдельную, самостоятельную личность.

— По-настоящему.

☆☆☆

На следующий день после урока физкультуры.

— Доброе утро, Амемори-кун! Я твоя одноклассница, Асахина!

— Утро доброе, Асакава-сан.

Как обычно, я поприветствовал Асахину, прошёл мимо неё и сел на своё место.

Позади остались ошеломлённая Асахина-сан и, разумеется, тут же подбежавшая к ней Курашики.

Похоже, они о чём-то переговаривались вроде: «Ну вот, опять новое неправильное имя… У Амемори-куна что, словарный запас вообще бездонный?» и «Нет, но уже одно то, что он начал здороваться со мной в ответ, — большой шаг, Хотару-сан».

Хм. Хотя я ведь каждый раз просто на ходу выдумываю новое имя… Если так пойдёт и дальше, боюсь, когда-нибудь иссякнет уже мой собственный словарный запас. Надо будет поискать ещё побольше распространённых фамилий на «А».

— Йо, доброе утро, Амемори!

— А, доброе утро, Карасума. Сегодня ты тоже как всегда красавчик.

— А ты, как всегда, с каменным лицом, да? И, как всегда, снова перепутал имя Асахины-сан! Что у тебя там с ушами?

— Аса? Это ещё кто?

Вот такие у меня уши.

Словно бы отвечая именно так, я вопросительно бросаю ему встречный взгляд, и Карасума весело смеётся.

Ну, наверное, он уже понял, что я специально коверкаю её имя. И всё равно обыгрывает это в разговоре, стараясь выжать хотя бы маленькую шутку. Общительные люди — страшная вещь.

— Да ладно тебе, не перегибай. Асахина-сан всё-таки девушка.

— Ну и что? Я просто ко всем отношусь одинаково.

В конце концов, чтобы выставить Киридо полнейшим злодеем, я ведь даже заставил Курашики «ударить саму себя». Перед теми, с кем имею дело, я одинаково отношусь и к мужчинам, и к женщинам.

Стоило мне перевести взгляд к окну, как Карасума поморщился и тоже посмотрел вперёд, в сторону класса.

Я мельком глянул на часы — до начала классного часа ещё полно времени.

Ну что ж, с Асахиной-сан мне лишний раз связываться не хочется… Может, притвориться спящим?

Подумав так, я подпер щёку рукой, будто собираясь задремать прямо за партой.

И в следующий миг—

— Эй-эй! Что, класс C, как всегда бодренько шумите, отбросы?

Вместе с незнакомым голосом по классу раздались шаги.

Я удивился, но лица даже не поднял — никакого интереса всё это у меня не вызывало, — и продолжил изображать сон, пока в классе поднимался гул уже совсем иного оттенка, чем прежде.

— Угх… этот тип.

— Ч-что с ним такое? Он же… п-первогодка, да?

Пока мои одноклассники начинали ощущать беспокойство, шаги прошли к передней части класса.

Их хозяин поднялся к учительскому столу и заговорил насмешливым тоном:

— Рад знакомству… хотя больше половины из вас мне неинтересны, так что можете даже не запоминать. Нэцухара. Что-то вроде старосты класса 1-A.

Староста с таким мерзким языком — это вообще нормально?

Подумал я, лёжа с закрытыми глазами… а затем осознал, что у нашей старосты язык тоже не сахар.

Понятно, значит, старостами становятся именно такие люди.

Пока я размышлял об этой ерунде, меня ткнули в голову, и мне пришлось нехотя приподняться.

Повернувшись, я увидел — как и ожидалось — Курашики. Убедившись, что я сел прямо, она коротко глянула на меня и сразу направилась к этому самому Нэцухаре.

— Эм… Нэцухара-кун, кажется? Что привело тебя сюда так внезапно?..

— А? Завались, мелочь.

На мгновение я увидел, как лицо Курашики застыло.

А-а… внутри она, наверное, сейчас в ярости. Пожалуйста, только не срывайся — потом ведь пострадаю я.

Пока я об этом думал, Нэцухара опёрся руками о кафедру.

На его губах играла наглая улыбка.

А в глазах жило нечто очень похожее на уверенность.

— Сразу к делу. Кто из вас, ублюдков, добился отчисления Киридо?

После этих слов в классе воцарилась тишина.

Нет, скорее даже не тишина… а оцепенелое безмолвие, когда никто толком не понимает, о чём вообще речь.

Среди растерянного большинства Нэцухара снова повысил голос:

— Класс, который умудряется получить первое отчисление уже на первой неделе после поступления… говорят, такие сразу привлекают внимание нынешних второ- и третьегодок. И, мол, в таком классе обязательно найдётся один-два… а то и больше «интересных типов».

Об этом я тоже уже знал.

Вернее, совсем недавно мне как раз рассказал об этом мой сообщник.

Среди первогодок класс, где рано происходит отчисление, почти наверняка должен скрывать в себе кого-то выдающегося.

Хотя это вовсе не обязательно хороший человек.

У третьегодок таким стал нынешний председатель студсовета.

У второгодок — нынешний глава дисциплинарного комитета и одновременно вице-председатель студсовета.

В первый день поступления их не подловили правилом «отбой в восемь вечера». Скорее, они сами использовали это правило, чтобы испытать своих одноклассников. А дальше, как я понял, они как-то разобрались с проблемными личностями… Впрочем, раз всё закончилось отчислением, сам процесс уже не так важен.

Скорее всего, Нэцухара и сам где-то это раскопал.

Подперев щёку ладонью и всем видом демонстрируя скуку, я наблюдал за Курашики.

Асахина-сан пока не двигается, да? Тогда, как представитель класса, сейчас это роль Курашики.

— Киридо…-кун? У нас в классе нет никого с таким именем.

— Эй, мелочь, я же сказал тебе заткнуться, разве нет? У тебя уши серой забиты, что ли? Или… это ты из тени прикончила Киридо?

Последнее его подозрение попало прямо в цель, но я, разумеется, сделал вид, будто ничего не происходит.

А Курашики… обернувшись, я увидел, как она в потрясении прикрывает рот ладонью и почти оседает на месте. Увидев это, несколько одноклассников, симпатизирующих Курашики, вскочили со своих мест.

— Ты чё творишь, ублюдок, с Курашики-чан?!

— Ты вообще кто такой? С чего вдруг такие предъявы?!

— О-о, как лаете. Как и положено неудачникам.

Нэцухара принялся их нарочно подзуживать, пока те яростно шумели в ответ. Неудачники, значит…

Сразу вспомнился тот слух о «способных ребятах в классе A» и «сборище бездарей в классе C».

Хотя, если уж на то пошло, с Асахиной-сан, Курашики Хотару и Куроцуки Канадэ в нашем классе я бы точно не сказал, что это определение к нам подходит.

— Ну так кто это был? Мне прям не терпится! Тот, кто выделился с самого начала, всё это понимал — и всё равно без всякой жалости отправил одноклассника на отчисление! От этого типа прямо несёт тем же самым запахом! Аж дух захватывает!

Прекрати, пожалуйста.

Когда мне говорят, что от меня пахнет тем же, что и от тебя, меня тошнить начинает.

Выражая всем своим видом отвращение, я всё же прищурился, вслушиваясь в его слова.

Манера действий и атмосфера вокруг него и правда напоминали уже отчисленного Киридо, но… этот тип кажется куда хитрее того идиота.

Почуяв уверенность Нэцухары, некоторые одноклассники заметно занервничали.

На их лицах отразилось сомнение.

И первым, кого они должны были бы заподозрить, стал бы мальчик, над которым издевался Киридо.

К тому же этот парень и сам почти не общается с одноклассниками.

Даже если его начнут подозревать, угрызений совести из-за этого ни у кого особенно не возникнет.

Несколько взглядов естественным образом скользнули ко мне, и взгляд Нэцухары тоже зацепился за меня.

— О-о… неужели это тот самый мелкий.

Сделав шаг в мою сторону, Нэцухара уставился на меня, а я даже не шелохнулся и продолжал подпирать щёку рукой.

Потому что ни реагировать, ни оправдываться нужды не было.

Даже если сам я ничего не скажу, герой справедливости не позволит подобным беспочвенным подозрениям остаться без ответа.

В пределах моего взгляда она поднялась со своего места.

Прямая, стройная спина.

И блестящие чёрные волосы.

Самая бесспорно сильная фигура в этом классе.

Она встала перед Нэцухарой и произнесла своим исполненным достоинства голосом:

— Прошу прощения, но… я не могу позволить, чтобы это продолжалось и дальше, Нэцухара-кун.

— Хо-о… вот как. Неплохо… Но, похоже, это не ты.

Даже Нэцухара, несмотря на весь свой гонор, остановился перед Асахиной.

Впрочем, он, должно быть, сразу понял: «Асахина не способна на такое хладнокровие». Словно потеряв к ней интерес, он двинулся дальше, но Асахина-сан преградила ему путь.

— …Что? Собралась мне мешать?

— Да, буду. Я встану у тебя на пути. Я выслушала всё, что ты хотел сказать, но… похоже, на самом деле ты просто пытаешься разрушить сплочённость нашего класса, используя отчисление как повод.

Скорее всего, она ошибалась.

Но даже если это и так, стоит Асахине-сан хоть на миг показать сомнение в этом полном подозрений классе — и подозрения всего класса в ту же секунду обратятся ко мне.

А дальше меня ждёт мир, в котором нельзя позволить себе слабость.

Иными словами — моё отчисление.

— …Амемори-кун. Пусть до сих пор я и не смогла дать тебе чувства безопасности… сейчас я скажу это ясно. Пожалуйста, не тревожься. Ты всего лишь жертва… и я ни за что не позволю подобным беспочвенным обвинениям продолжаться, что бы ни случилось.

Асахина-сан пронзила меня острым взглядом.

Я, конечно, мог бы как обычно спросить: «Вы вообще кто?» — но… пожалуй, здесь стоит слегка подтолкнуть её в спину.

— Вот как… Сначала я… просто растерялся, не понимая, почему вдруг подозрение пало на меня, и… оцепенел. Я правда… похож на человека, который мог бы сделать что-то подобное со всеми вами?

— Не похож. Эй, вам не кажется, что подозревать Амемори — уже перебор? Не стоит просто плыть по течению за чужими словами.

Следом за моим голосом заговорил парень, стоящий на самой вершине классной иерархии.

Коротко стриженный, с острым взглядом. Его звали — Сакума Джунья.

Тот самый бабник… парень, который полностью отобрал у Киридо его прежнее место, оттеснив даже Карасуму. Сплошной ком мужицкой силы с аурой человека, будто говорящего: «Заткнись и просто иди за мной». Член бейсбольного клуба.

Это и был мой одноклассник, Сакума.

С самого поступления он больше недели не появлялся в школе из-за высокой температуры. Но, вероятно, окажись Сакума в классе в самый первый день, Киридо не смог бы так разгуляться.

Всего одной его фразой подозрения класса ко мне рассеялись.

Не сумев скрыть раздражения, Нэцухара цокнул языком, но всё же пошёл в нашу сторону…

Так мне показалось, однако—

— Чёрт… запал пропал. Я не особо привык к этой вашей игре в поиск преступников.

С этими словами он почесал затылок и, на удивление послушно, направился к выходу.

…В тот миг наши взгляды на мгновение встретились.

В его глазах, скорее всего, отражалось разочарование… нелепое предположение: «Как и думал, это всё-таки не ты». Я отвёл от него взгляд.

А затем, окончательно потеряв ко мне интерес, этот тип глубоко вдохнул и так громко, чтобы слышал весь класс, сказал:

— Ну и ладно. Искать виноватого — скукотища. Куда веселее просто раздавить весь ваш чёртов класс! Ха-ха-ха-ха-ха!

Несколько человек покосились на него и напряжённо дёрнули плечами.

Потому что в этих глазах жило густое безумие.

Без причины. Без доказательств. И всё равно — с абсолютной уверенностью.

Словно у него не существовало ни шанса проиграть, ни возможности потерпеть поражение.

Такая вот ни на чём не основанная, слепая, бездоказательная самоуверенность.

Иными словами — безумие.

Это было жутко.

Одноклассники ощутили страх.

— Ну, в общем, если кто-нибудь из вас вдруг выяснит, кто виновник, приходите, расскажите, ладно? Тогда я… по крайней мере этому человеку обязательно помогу! Ха-ха-ха!

С этими словами он ушёл.

Я лишь молча проводил взглядом его удаляющуюся спину… Однако.

☆☆☆

— Вот же сраный ублюююдок!

Как и следовало ожидать, Курашики Хотару бушевала.

Не тревожь божество, если не хочешь кары. Я мирно читаю, никого не трогаю, и надо же — хотя я её даже не звал, божество само явилось ко мне.

— Эй! После того, что наговорил этот тип, ты что, вообще не злишься?!

— Да успокойся ты немного… Если тебя так это не устраивает, я обязательно создам для тебя <возможность>.

Мы находились в арендованном мной классе.

Благодаря способности моего сообщника эта аудитория была полностью защищена от подслушивания и тому подобного. Поэтому здесь мы и могли разговаривать так свободно.

— Просто те, кто сразу хватается за насилие, обычно самые неудобные. А по-настоящему последовательное насилие можно остановить только ещё большим насилием.

Взять хотя бы Киридо. Ну, поскольку его насилие не было доведено до конца, способов разобраться с ним было сколько угодно. Но с Нэцухарой, скорее всего, всё иначе. Почему-то я был в этом уверен.

Даже просто наблюдая за ним из класса, я понял: он силён.

Если говорить о чистой боевой мощи, то он сопоставим с Асахиной-сан… Возможно, это и преувеличение, но по крайней мере глаза у него такие, будто он ни секунды не сомневается, что способен нас одолеть.

Итак, насколько же мне следует вмешиваться в происходящее, раз Нэцухара уже начал действовать?..

Пока я размышлял, Курашики посмотрела на меня каким-то странным взглядом.

— …Только не говори, что не сможешь, ладно?

— ??

Я склонил голову, не понимая, что она имеет в виду.

Мыть посуду. Занятие хлопотное, но простое.

По ощущениям, разобраться сейчас с Нэцухарой примерно то же самое, что раньше раздавить Киридо.

Хлопотно — да, но не настолько, чтобы это было невозможно.

— Разумеется, я даже не рассматриваю вопрос, смогу ли я его победить.

Что бы он ни предпринял, я сумею ответить и в обычных условиях непременно выиграю.

Если я, Амемори Юто, считаю, что могу абсолютно точно победить Нэцухару, то Нэцухара уже не сможет победить меня. Раз я так думаю, значит, он не выиграет. Поэтому я сейчас размышляю не об этом, а о том, что будет дальше.

— Проблема в том, как связать это с последующими событиями. Я и правда считаю, что рост класса C стоит поощрять, но…

— Фу, до чего же мерзко самодовольно.

Вопреки словам, на лице у неё сияла совершенно довольная улыбка.

— …Кстати, а какой самый простой способ раздавить Нэцухару?

— К сожалению, к нему я прибегать не собираюсь. Я хочу двигаться как можно меньше.

— То есть, если ты вмешаешься сам, это будет мгновенная казнь, да?..

Курашики посмотрела с таким видом, будто хотела сказать: «Ну это же и так понятно».

Тяжело выдохнув, она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и подняла на меня взгляд.

— Ну и что ты будешь делать? Таких, как он, разве не лучше просто быстро сломать? Это же предел.

— Ну… в твоих словах есть смысл. В зависимости от его действий класс C и правда может понести серьёзный ущерб. Но…

Я вновь посмотрел на Курашики.

Она любопытно наклонила голову, и я заговорил:

— И всё же это дело я оставлю Асахине. Киридо зашёл слишком далеко, поэтому я его раздавил, но если мы будем сами разбираться со всем подряд, то накопленные заслуги Асахины в будущем сильно обесценятся.

— А-а… вот оно как. Логика понятна.

Иными словами — самостоятельность против зависимости от чужой помощи.

Курашики из тех, кто думает: «Просто сделай сам и быстро раздави всех проблемных типов».

А я из тех, кто думает: «Пусть разберутся сами, а заодно извлекут из этого пользу для собственного роста».

Конечный итог всё равно один и тот же — их раздавят.

Я просто думаю о том, к чему это приведёт потом.

— И правда… если посмотреть под таким углом, их всё равно раздавят, так что было бы жалко, если бы от них не осталось никакой пользы. Уходить непобеждённым — как-то даже грустно, да?

Вот именно.

Если теперь подумать, с Киридо я и правда обошёлся слишком грубо.

У него наверняка мог быть куда более полезный способ уйти со сцены.

Надо было выжать из него всё до последней капли, высосать досуха, оставить одну пустую оболочку — и лишь потом выбросить.

На этот раз я учту эту ошибку и использую злобу Нэцухары до конца.

Если его всё равно ждёт крах, то пусть его раздавит Асахина Касуми. И пусть это станет частью её послужного списка, поднимая её репутацию — это мой первый выбор. Однако и у самой Асахины-сан есть свои проблемы.

Откровенно говоря, сейчас она слишком слаба.

С её скоростью в ней всё ещё не ощущается угрозы.

И в боевой мощи… и в других аспектах, вроде интеллекта тоже.

А главное — Асахина Касуми выглядит психически хрупкой.

Если она не вырастет, то не сможет выдержать грядущие «битвы».

Впрочем, это касается не только одной Асахины.

— В общем, как-то так. Раз поняла, придумай план, как натравить на него Асахину-сан. Поверхностный ход событий — на тебе.

— Вот уж роль так роль. Задал мороку.

Жалуясь, она всё равно сверкала глазами.

Наверняка уже придумывала, как бы поиграть с Нэцухарой.

Бросив взгляд на её фигуру, я снова опустил глаза на лайт-новеллу, которую читал.

Итак, Нэцухара — на Асахине-сан и Курашики.

Если всё пойдёт хорошо, я смогу без лишних тревог заняться другой проблемой.

Но что, если Нэцухара окажется тем типом, который превзойдёт ожидания и Асахины, и Курашики?

— …Ах, до чего же хлопотно.

Пробормотал я и слегка почесал затылок.

☆☆☆

На следующей неделе, после выходных, в понедельник.

Именно в тот день сняли запрет на заявки на поединки.

Большинству учеников, вероятно, не так уж часто доведётся пользоваться этой системой.

Да и сам я почти не представлял, что когда-либо буду ею пользоваться.

И потому до этого момента не считал её особенно важной.

По крайней мере — до этой минуты.

— «Заявка на поединок».

До начала классного часа.

Когда все уже собрались в классе — за пятнадцать минут до звонка.

Нэцухара, выглядевший точно так же, как и на прошлой неделе, произнёс это так, будто речь шла о чём-то совершенно естественном.

— …Эм.

— Не расслышали, ушастые идиоты с серой в мозгах? Я пришёл бросить вызов.

Ох ты ж. Этот тип всё так же разговаривает с Курашики-сан как с грязью.

Курашики, ответившая ему лишь коротким: «Эм», заметно напряглась.

Я даже представить не могу, сколько злости сейчас в ней клокочет — от одних мыслей уже начинает болеть голова.

— Первый год, класс A, Нэцухара Нагаши. …Опять ты припёрся. Тебе правда больше заняться нечем?

— А? А-а… точно, в классе C же был какой-то моб, строящий из себя местного босса. Но если ты уже стал преемником какого-то мгновенно сдохшего мелкого мусора по имени Киридо, то твой уровень и так ясен. Завались.

— …………А?

Наш главарь, Сакума, сказал это с явной издёвкой.

Пусть Нэцухара и ответил со стопроцентной злобой, у меня такое чувство, что и Сакума сейчас тоже вот-вот сорвётся.

Вот это, наверное, и называют ситуацией, где всё висит на волоске.

— В-воу, Сакума! Успокойся! Ты же просто ведёшься у него на поводу!

— Карасума… Тц, да знаю я!

Не скажу, что он уж совсем этого не понимал.

Благодаря своевременному вмешательству Карасумы извержение вулкана по имени Сакума всё-таки удалось как-то предотвратить.

Мысленно утирая холодный пот, я перевёл взгляд вперёд. Карасума, всё так же глядя на Нэцухару, вдруг улыбнулся.

— Ну и? Что ты задумал? Я бы, конечно, был ужасно благодарен, если бы ты зашёл как-нибудь в другой раз. Всё-таки классный час вот-вот начнётся, да?

— Пф-ф, будто мне до этого есть дело. Слушайте сюда: в первый же день я поставил класс А на место и забрал у них все деньги. Десять там, сто тысяч — ничто не способно сковать мои действия.

— Ты чудовище…!

На слова Нэцухары Асахина-сан повысила голос.

Этот тип… выкачивал деньги из собственных одноклассников. Даже если он брал по двести тысяч иен с человека… это уже выходило в чудовищные пять миллионов восемьсот тысяч. Больше чем в десять раз выше той стартовой суммы, что выдают всем. А если прибавить ещё и его собственные деньги, то всё легко переваливало бы за шесть миллионов.

Я не завидую… нет, до чего же это мерзко! Непростительно!

Наверное, все подумали о том же, что и я, потому что по классу прокатились возмущённые голоса.

— У своих же одноклассников… О чём ты вообще думаешь?! Если ты творишь такое, жизни многих учеников будут…!

— Плевать.

Логика Асахины-сан до Нэцухары не доходила.

— Хотя, может, я не так выразился. Но вообще-то, слушайте, я эти деньги от своих одноклассников «получил». Они же сами радостно мне их отдали, когда я вежливо попросил. Хотя… ладно, на этом остановлюсь. Похоже, я немного отклонился от главной темы.

Да, у меня тоже была такая мысль.

Сколько бы денег он ни выжал из класса А.

Сколько бы ни страдали ученики того класса.

Если честно… мне на это тоже совершенно плевать. Куда важнее сейчас те «слова», которые Нэцухара только что произнёс здесь.

— «Заявка на поединок»… так, да, ублюдок?

Сакума даже не пытался скрывать дурное настроение, а Нэцухара тем временем лениво шагнул обратно.

— Обзываться бессмысленно, тупая рожа. …Ну да, если отвечать на изначальный вопрос, то всё именно так.

От его слов по классу пробежало напряжение.

Заявка на поединок. В этой академии эти слова обладали силой, превосходящей даже школьные правила.

И в той «битве» согласиться должны обе стороны.

Нельзя сказать, что он просто внезапно пришёл и бросил нам вызов, а мы теперь в беде.

Раз уж он явился сюда, значит… у него есть «нечто», чем он намерен заставить нас принять его предложение.

— …Тогда разговор окончен. Мы не примем твою заявку. У нас нет ни малейшего желания отвечать взаимностью человеку, который не знает даже элементарных манер.

— Не неси это самодовольное дерьмо. Кажется, тебя зовут Асахина Касуми? Если не считать того, кто добился отчисления Киридо, то в этом классе мне интереснее всего прикупить именно тебя. Будешь моей женой, а?

Разговаривает прямо как Киридо.

Наверное, именно об этом подумали все.

Асахина приложила руку ко лбу и вздохнула.

— Честное слово, опять эти нелепые шутки… Ладно. Возвращайся к себе. Похоже, обсуждать нам больше нечего.

Объявила Асахина. Однако Нэцухара, которого вроде бы только что легко отшили, всё равно продолжал улыбаться.

Словно он только и ждал, чтобы ему отказали, он всё с той же беспечной улыбкой продолжил:

— Дам тебе добрый совет — ты ещё пожалеешь.

— Большое спасибо. Постараюсь не пожалеть.

Как только Асахина-сан это произнесла, она закрыла глаза, полностью отгородившись от него.

Увидев такое отношение, Нэцухара раздражённо почесал затылок, и от его жеста некоторые одноклассники даже негромко усмехнулись…

Однако я продолжал прокручивать у себя в голове сказанные им слова.

Если бы на этом всё и закончилось, это и правда выглядело бы смешно.

Так уверенно явился — и тут же ушёл после отказа. Разумеется, это уронило бы оценку Нэцухары в наших глазах. Но… он не выглядел лжецом.

Он и правда всерьёз говорил, что мы пожалеем.

И в его глазах светилось нечто безумное.

— Ну, ничего не поделаешь. Мойте шеи и ждите, ага?

С этими словами Нэцухара ушёл из класса 1-C.

Инцидент случился уже на следующий день.

☆☆☆

На следующий день, во время классного часа.

Одно место в классе пустовало.

— Вчера на Манабэ напал неизвестный.

Поняв «смысл» слов госпожи Сакаки, я мысленно вздохнул.

Остальные ученики выглядели потрясёнными или сбитыми с толку, но да ладно вам — тут даже идиот поймёт.

Это дело рук Нэцухары.

— Ч-что?! Госпожа Сакаки! То есть… э-э… с Манабэ всё в порядке?!

— Успокойся, Карасума. Похоже, на него напали из засады, когда он вчера вечером вышел к магазину. К счастью, ранения не слишком тяжёлые, но… и лёгкими их не назовёшь. Достаточно сказать, что мы, учителя, решили, что ему нужно отдохнуть от школы и восстановиться.

Иначе говоря, всё серьёзнее, чем тогда, когда Киридо избил меня.

Если говорить о Манабэ-куне, то это как раз тот парень, который во время самопредставления выдал безумную реплику: «Я женат. Хотя сразу предупреждаю — трёхмерный мир меня не интересует. Моя жена живёт в двумерном», и после этого прочно прослыл признанным всеми отаку.

— Манабэ-кун…

Он занимал высокое место в моём списке «Нормальные друзья, с которыми я хотел бы подружиться». Если бы не история с Куроцуки, я бы и правда хотел как можно скорее с ним сблизиться… Чёрт! Нэцухара, я тебя не прощу! Асахина-сан, теперь всё на тебе!

— …Значит, ошибки быть не может: нападавшим был… Нэцухара-кун, так?

Удивительно резкий голос Асахины-сан заставил госпожу Сакаки нахмуриться.

— Ну… я тоже думаю, что, скорее всего, это был он. Однако у нас нет ни малейшего «прямого доказательства», что напал именно он. Всё, что у нас есть, — показания самого Манабэ, который утверждает: «На меня напал Нэцухара». Но…

— Тц, да это стопроцентно был тот ублюдок. Наверняка уже твердит что-нибудь вроде: «Нет доказательств, что это сделал я. Это, наоборот, класс C пытается меня подставить».

На слова Сакумы госпожа Сакаки глубоко кивнула.

— Именно. Я в этом уверена, но… улик слишком мало. Более того, у меня нет сомнений, что он сделал всё это, заранее выяснив расположение камер наблюдения.

— Тогда выходит…

Неловко пробормотала Курашики.

И словно откликаясь на её реакцию, снаружи класса вдруг донёсся неожиданный голос.

— Раз доказательств нет, значит, и наказать меня нельзя, ве-ерно?

На этот голос все одновременно обернулись к двери.

Там, с тонкой улыбкой на губах, стоял Нэцухара.

Сейчас классный час… так что ругать его за это, наверное, бессмысленно.

В конце концов, он ведь именно потому и явился сюда, что ему плевать на школьные правила.

— Понравился мой подарок?

— Ты…!

От слов Нэцухары Сакума вспыхнул от ярости.

Однако госпожа Сакаки остановила его одной рукой.

— Госпожа Сакаки… Но—

— Знаю. …Нэцухара, верно? Что ты имеешь в виду?

На лице госпожи Сакаки непривычно ясно читался гнев. Даже для вечно расслабленной гедонистки вроде неё то, что кто-то взял на прицел её класс, оказалось неприемлемым.

— А? Я думал, что утром уже вручил Сакуме-куну подарок… Разве нет?

— Отвечай серьёзно. Я тебя отчислю.

— Если сделаете это, классный руководитель класса А затаит на вас обиду, знаете ли?

Даже услышав угрозу госпожи Сакаки, Нэцухара и не подумал дрогнуть.

Госпожа Сакаки действительно может отчислить Нэцухару без особых проблем.

Однако если она сделает это без достаточных оснований, то классный руководитель А-класса, чей ученик был внезапно отчислен, наверняка придёт в ярость. А в худшем случае начнёт по столь же шатким причинам выгонять уже учеников класса C. И тогда это превратится в бесконечную спираль мести… в худший сценарий.

Госпожа Сакаки нахмурилась, одноклассники же лишь скрипели зубами от бессилия.

И только Нэцухара на этом фоне ничуть не терял своей беспечной манеры.

— Ну так что, вы подумали над тем, о чём я говорил вчера?

— …Ты про заявку на поединок, Нэцухара-кун?

Любой, кто слышал Асахину-сан, сразу понял бы: в её голосе кипит ярость.

Её эмоции переполняло бешенство, она с досадой стискивала зубы, уже безошибочно признавая стоящего перед ней человека врагом.

По её спине я легко мог представить себе, что она сейчас чувствует.

Убийственное намерение было настолько явным.

— Ты же сказала, что не примешь.

— Да, я твёрдо отказываюсь. Давай вернёмся к этому разговору завтра. А пока, пожалуй, я скоротаю время за кое-какими «играми». Может быть~

— …

Он прекрасно понимает, что означает слово «игры».

Иными словами — нападения исподтишка на учеников класса C.

…Этот тип, скорее всего, действительно станет это делать. Он уже добрался до Манабэ-куна, и, думаю, его насилие не остановится ни перед парнем, ни перед девушкой.

Даже если мы полностью перекроем школу и на день-два предотвратим нападения, невозможно держать такую оборону все три года. Рано или поздно настанет день, когда кто-то снова попадёт под удар.

…А значит, чтобы предотвратить это, у нас просто не остаётся выбора, кроме как принять его предложение.

Более того, всего за один день наши позиции полностью поменялись местами.

— Хотя лично мне теперь уже всё равно, примете вы это или нет. В последнее время я и так в отличном настроении, понимаете?

В его голосе явственно звучала провокация.

— В последнее время я просто дико подсел на игру: подкрадываться сзади к бредущим беззаботно обезьянам и внезапно бить их. До того весело, до того весело… никак не могу остановиться, понимаете?

— …Иначе говоря, если мы сами не подадим заявку на поединок на заведомо невыгодных для себя условиях, нападения будут продолжаться бесконечно…

Слова Асахины-сан меня впечатлили.

Вот как. Неплохо соображает.

Раз у нас нет доказательств, которыми можно было бы его прижать, то нам остаётся только самим бросить вызов Нэцухаре — с условием, что «класс A больше не станет нападать на класс C».

То есть именно класс C должен выступить с заявкой.

А тогда класс A сможет потребовать в ответ всё, что угодно, хоть самые безумные условия.

Нэцухара громко расхохотался, а затем озвучил своё желание.

— Я-то соглашусь, ага? Но если проиграете — всех вас отчислят.

Чудовищная плата.

Условие класса А за то, чтобы принять заявку на поединок.

Хуже этого быть уже не могло.