Дальнейшее развитие событий, в общем-то… тут и рассказывать особо нечего. Подавляюще превосходящий нас Нэцухара и загнанный в угол класс C. Если мы не примем заявку на поединок — нет, если не передадим этот вызов классу A, — нападения Нэцухары продолжатся. Но сколько ещё мы сможем бесконечно справляться с его выходками?

Самый быстрый способ прекратить нападения — просто принять заявку на поединок.

Но противник у нас — сам Нэцухара, мерзавец с какой стороны ни посмотри.

Из-за этого и решиться на принятие заявки тоже нелегко.

Оба пути вели в тупик, и потому Асахина в той ситуации не могла сразу принять решение.

Мнения в классе раскололись полностью — а в результате мы не могли даже нормально обсудить происходящее.

По словам самого Нэцухары: «Ну, срок у вас — до конца сегодняшнего дня».

После его ухода в классе остались только удушливая атмосфера и глухая злость.

И посреди всего этого Асахина Касуми извинилась.

— …Простите. Мне не хватило рассудительности.

— Д-да неправда это вовсе!

Курашики тут же вскинулась в ответ на её слова.

— Этот тип… да откуда мы вообще могли знать, что всё так обернётся?! Напасть на Манабэ-куна ни за что ни про что только потому, что он нам не нравится! Странный тут Нэцухара-кун, а не ты, Касуми-чан!

Разгневанная староста Курашики. Наши одноклассники согласно закивали на её слова.

Асахина-сан выглядела неуверенно… не знаю почему, но она вдруг покосилась на меня, и я как ни в чём не бывало отвёл взгляд. Я тут вообще ни при чём, так что не смотри на меня.

— Но… разве у нас теперь не остаётся только один выход — принять условия этого ублюдка?

— Или поймать его с поличным во время нападения и предъявить это как «доказательство».

На слова Сакумы неожиданно вмешалась госпожа Сакаки.

Для неё это было непривычно кооперативно. Видимо, она и сама считает этот случай серьёзным.

Скрестив руки на груди, она недовольно постукивала по ним указательным пальцем.

— Единственная причина, по которой у Нэцухары сейчас есть «преимущество», — это то, что «нет доказательств его насилия». То, что делает этот мальчишка, изначально нарушает школьные правила. Будь у нас доказательства, я бы без колебаний лично его отчислила.

— Но это же опасно!

Одна из подруг Курашики повысила голос в ответ на надёжные слова госпожи Сакаки.

— Чтобы получить доказательства, разве не нужно, чтобы кто-то ещё снова подвергся нападению? Этот тип, похоже, и на девушек спокойно руку поднимет, так что это страшно… правда ведь, Асахина-сан?

— Это так. …Госпожа Сакаки, я благодарна за предложение, но категорически не хочу использовать кого-то в качестве приманки. Мы прибегнем к такому способу только если другого выхода совсем не останется.

После слов Асахины-сан Курашики на мгновение покосилась в мою сторону.

«С тобой ведь можно было бы использовать это, не дав себя ранить?»

Я слишком ясно прочитал эти чувства, так что решил полностью их проигнорировать.

Ну уж нет. Он явно сильнее Киридо, так что у меня вообще нет шансов победить!

Я даже Киридо не смог одолеть, так что в обычной драке уж точно не выиграю.

Когда я перевёл взгляд к окну, я почувствовал исходящее от Курашики смирение.

«Значит, ты и не собираешься ничего делать, да».

Мне почти слышалось это в её ауре, и я мысленно кивнул.

Именно так. На передовую я и в этот раз не выйду. Влезать в это я вовсе не собираюсь.

Если только не появится какая-то выгода от того, чтобы самому встать впереди, или меня не заденут напрямую — ни за что.

— …Я одолею Нэцухару-куна.

В классе раздался голос девушки.

Посмотрев вперёд, я увидел решимость в глазах Асахины Касуми.

— В чистом бою нет способностей сильнее моей… ведь так, госпожа Сакаки?

— Ну… за исключением нескольких редких случаев.

Лишь на кратчайшее мгновение я заметил, как её взгляд слегка скользнул в мою сторону.

А? Что это она вдруг посмотрела на меня именно сейчас? С чего вообще?

Впрочем, человек со стороны вряд ли бы заметил этот мимолётный взгляд.

— По крайней мере, против обычных учеников у тебя, без сомнения, будет преимущество. Твоя особая сила — одна из самых выдающихся среди всех Благословений.

— …Тогда мой ответ остаётся прежним.

И Асахина вновь повторила свою решимость.

— Я одолею Нэцухару-куна. Я считаю, что это — наилучший путь.

Это было самым простым вариантом из всех, что я ожидал, и в то же время — самым трудным для исполнения.

Иными словами, это было минимальным решением.

☆☆☆

Состязание чистой силы. Демонстрация мощи через особые способности.

— Всё приняло неприятный оборот.

После уроков Асахина и Нэцухара должны были поговорить.

О чём именно… ну, это мы узнаем завтра утром.

Основные фигуры класса — Курашики, Сакума и Карасума — apparently пошли вместе с Асахиной-сан, но я с ними не пошёл. Мне ведь почти совершенно неинтересно.

Я сидел на стуле в своём классе и смотрел в окно.

— Вот ты где, Амамори.

Внезапно от входа донёсся голос.

Обернувшись… надо же, у двери стояла госпожа Сакаки. Такое редкость.

— Что такое… госпожа Сакаки?

— Насчёт истории с Нэцухарой… я хотела спросить, что ты собираешься делать.

Что собираюсь делать…?

Да нет же, я уже решил — ничего.

Других вариантов, достойных рассмотрения, тут очевидно нет.

Я уже собирался так и ответить, но она впилась в меня острым взглядом.

— Не прикидывайся передо мной никчёмным… имей это в виду.

Прикидываюсь никчёмным…

От её слов в воздухе потянуло холодом.

— Я знаю о твоей [способности]. Я знаю о твоём [положении]. Я знаю даже о твоей [семье]. Я разузнала о тебе всё… В конце концов, с самого основания этой академии ты — фигура заметная. Не так ли, Амамори Юто?

— Ага… вы мне ужасно не нравитесь.

Моё откровенное неприятие лишь заставило её улыбнуться шире.

— Говори что угодно. Я многого от тебя жду. И вместе с тем меня это по-настоящему будоражит. Ведь… пока что никто, кроме меня, даже не заметил такого человека, как ты. Стоит тебе сделать всего один шаг — и нынешний дух этой школы можно будет перевернуть с ног на голову.

Пропуская её слова мимо ушей, я думал о своём.

Когда я поступал в эту академию, мы приняли все меры предосторожности в вопросе сокрытия информации.

Скорее всего, даже директор ничего толком обо мне не знает.

Чтобы ей… каким-то образом раздобыть такую информацию и выйти на моё имя, она, должно быть, сперва, изучив архивы академии, поняла, что моя официально зарегистрированная глазная способность — «фальшивка». А потом уже раскопала и всё остальное… ну, примерно так я себе это и представлял, но не ожидал, что она докопается даже до моего происхождения…

— Так… речь ведь о Нэцухаре, верно?

— Ну да, ты совсем уж бесстыдно сменил тему… ладно, пусть так. Как ты и сам наверняка понимаешь, человек по имени Нэцухара — слишком тяжёлый противник для нынешнего класса 1-C.

С этим трудно спорить.

Нэцухара слишком силён для нынешнего класса C… и слишком хитёр.

Нынешний класс C — это команда одного человека, выстроенная вокруг Асахины Касуми.

Если она кивнёт — все пойдут за ней. Если покачает головой — даже правильное решение станет ошибкой. …Возможно, это преувеличение, но в целом ситуация именно такая.

И для Асахины-сан, стоящей в центре всего этого, нынешний Нэцухара — слишком грозный противник.

Если её собьют с пути и загонят в угол, то и весь класс естественным образом окажется в углу.

Итог очевиден: классу C будет трудно победить Нэцухару.

То, что госпожа Сакаки назвала «слишком тяжёлым», именно это и означало.

— Всё ведь будет хорошо, правда? Мы же можем положиться не только на Асахину-сан. Есть ещё Курашики-сан, Сакума и Карасума. Если все будут вместе, то surely…

— …Ты серьёзно думаешь, что всё обойдётся?

Сакаки посмотрела на меня с недоверием. Но мой ответ не изменился. Я произнёс нечто освежающе правильное и по-молодому искреннее:

— Всё будет хорошо. Потому что я верю во всех.

Сказав эту пустую красивую фразу, я улыбнулся ей.

На мгновение её глаза расширились, но вскоре в них осела разочарованность.

И всё же одновременно с этим в них в той же мере теплилось и «ожидание».

— Что ж… как бы там ни было, если ты не вмешаешься, этому классу конец, Амамори Юто.

Сказав это, она вышла из класса.

Я посмотрел на часы… время было уже подходящее. Откинувшись на стуле, я выдохнул.

В том, что я сказал госпоже Сакаки, не было лжи.

Я и правда в это верю.

— В то, что с их нынешним уровнем они ничего не смогут поделать с Нэцухарой.

Без всяких сомнений, они вернутся, вынужденные проглотить невыгодные условия. С ними пошла и Курашики, но… на этом этапе я не думаю, что они способны что-то изменить.

Асахина Касуми… герой справедливости сильнее всего, когда размахивает справедливостью.

Кто бы ни был её противником, стоит ей признать его врагом — и она уже не отступит.

Не отступит, а потому… и не сможет отступить.

Все они споткнутся о какой-нибудь мелкий камешек и погибнут.

Вот так и живут герои справедливости — это я знаю уже очень давно.

— Чёрт… вот потому я их и ненавижу. Героев справедливости.

Как я уже сказал, в нынешнем положении Асахина Касуми непременно потерпит неудачу.

…Впрочем, я всего лишь наблюдаю со стороны, так что мне не особо есть что говорить.

☆☆☆

— Давайте без всей этой нудной чепухи и сразу перейдём к тому, как будем крушить друг друга!

В классе 1-A первое, что произнёс Нэцухара.

Ученики класса A, хотя уроки уже закончились, всё ещё сидели в кабинете за своими партами, опустив головы.

Воистину жуткое зрелище — именно так подумали четверо представителей класса C.

— Асахина… так тебя, кажется, зовут? А эти лишние довески с тобой — тупица-староста с мозгами как цветочная клумба, наследник мышц вместо мозгов и этот золоторыбый идиот, да?

После этих слов выражения лиц Курашики, Сакумы и Карасумы едва заметно дрогнули.

Но они заранее представляли, что с ними будут говорить именно так.

Поэтому не стали огрызаться и сразу перешли к главному.

— …И что именно ты имеешь в виду под «крушить друг друга»?

— Ох, ну и морока же с этими обезьянами, до чего вы тупые. Так вот, слушайте—

— Нэцухара Эйэн. Будь добр, прекрати эти жалкие провокации. Мы пришли сюда для серьёзного разговора.

Асахина перебила Нэцухару, когда тот, как обычно, уже собрался заводить своё.

Даже Нэцухара, похоже, был впечатлён её словами и присвистнул.

— О-о, неплохо. Раз уж у тебя такой настрой, я тоже стану серьёзен. Условия поединка по заявке просты и предельно ясны. Мы «поставим шестьсот тысяч иен на то, чтобы раздавить друг друга».

Шестьсот тысяч иен. Иными словами, больше двадцати тысяч с человека.

Сразу после поступления почти всех учеников уже оштрафовали на десять тысяч иен. Значит, остаётся сорок тысяч. Даже если с учётом расходов на жизнь у них сейчас на руках по тридцать пять тысяч, после поражения останется всего пятнадцать. Жить ученикам станет, скорее всего, очень тяжело.

В этом суровом, зацикленном на правилах аду, где достаточно нарушить их всего дважды, чтобы вылететь из школы, это чудовищное давление для учеников.

— Ты…

— Я сказал, что в случае проигрыша вы все будете отчислены, но теперь, когда подумал… это было слишком мягко.

Безумие искажало его взгляд.

Асахина крепко стиснула зубы, но, похоже, даже это выражение её лица доставляло ему удовольствие.

— Я не просто хочу вас раздавить! Я хочу, чтобы вы не знали, когда именно вас раздавят, когда именно отчислят. Чтобы вы так изводились тревогой, что по ночам не могли уснуть, чтобы ваш разум стачивался, пока вы окончательно не сломаетесь — и душой, и телом! Вот на что я хочу посмотреть!

Ученики класса A задрожали от этих слов.

В них жило нечто страшнее смерти — ужас, направленный на одного-единственного ученика.

— Но не через «чужие руки». Я сам уничтожу их своими руками. Вот что по-настоящему весело, вот что интересно! Пинать других вниз, топтать, давить, стоять над ними — вот это и значит «жить»! Вот почему жизнь нельзя остановить!

— Ты… мусор.

Глаза Асахины налились враждебностью.

Этот человек того же рода, что и Киридо… нет, он ещё большее зло.

Я должна победить его, чтобы защитить других. …Чтобы больше не появлялось новых жертв.

— Ага… Давайте устроим турнир на выбывание, шесть на шесть. Победитель получает шестьсот тысяч иен! Это же невыносимо весело! Игра на человеческие судьбы!

— Об этом не может быть и речи. Даже если мы победим, такой «компенсацией» станут лишь «деньги, вымоганные у одноклассников»… Нам не нужно ничего подобного.

На слова Асахины Сакума кивнул, а Карасума криво усмехнулся.

Шестьсот тысяч иен — действительно большая сумма. Позже они могли бы сыграть нам на руку.

Но всё упиралось в то, что Асахина Касуми — герой справедливости.

Та, что не терпит несправедливости, никогда не согласится на такие правила.

— Всё, чего мы требуем от тебя, — это «полный запрет на насилие по отношению к другим, как прямое, так и косвенное. А также запрет причинять другим вред». И ещё — «вернуть деньги, отнятые у одноклассников».

— Эй-эй… кроме шести сотен тысяч мы не предложим вообще никаких условий, ясно?

— Тогда так. Если победишь ты — получишь шестьсот тысяч иен. Если побежу я — твоя несправедливость будет исправлена.

Услышав это, Нэцухара рассмеялся.

Так, будто всё пошло именно так, как он и рассчитывал.

Увидев выражение его лица, Курашики рефлекторно попыталась остановить Асахину. Но—

— К-Касуми-чан! Это же…

— Прости, Хотару-сан. Но не волнуйся. Я обязательно победю.

В этих словах были её уверенность, решимость и твёрдое намерение — всё то, что делало её воплощением справедливости.

И всё же Курашики чувствовала сильнейшую тревогу.

В этом мире существуют противники, которых не победить одной лишь решимостью.

Зло, которое не одолеть справедливостью.

Например… да, такие аномалии, как Амамори Юто.

Она не думала, что Нэцухара одного с ним рода. Но интуиция Курашики подсказывала ей:

этот человек тоже наверняка чудовище.

— Ого, вот и решено! Устроим матч на сокрушение, где на кону стоят судьбы!

Так был утверждён худший из возможных поединков по заявке.

Внутри него закручивалась такая густая вражда, что впору было кровью плевать.

Что же выползет наружу — демон или змея?

Как минимум одно было несомненно: гладко всё точно не пройдёт.

Курашики Хотару понимала это уже сейчас.

☆☆☆

На следующий день новости принесла Асахина.

Это было за пятнадцать минут до начала классного часа.

Даже госпожа Сакаки, которая обычно всегда появляется строго вовремя, в этот раз уже находилась в классе до начала урока — настолько серьёзно она воспринимала случившееся.

Обсуждение шло в её присутствии.

Что касается поединка по заявке, правила были просты.

Шестеро на шестеро, бой на сокрушение, где дозволено всё.

Поединок заканчивается только тогда, когда противник теряет сознание или сдаётся.

Формат — турнир на выбывание. Иными словами, теоретически один человек вполне может в одиночку одолеть всех шестерых. Вопрос лишь в том, возможно ли это на практике.

А что до той самой «награды за победу»…

В тот миг, когда Асахина-сан озвучила её, в классе воцарилась тишина.

Я взглянул на Курашики — она закусила губу, явно сдерживая досаду.

Лично для меня это был не худший вариант из тех, что я предполагал, так что, наверное, ещё терпимо? Таково было моё честное чувство. Хотя, разумеется, даже если не худший — всё равно скверный.

Какой бы способной ни была Курашики… даже если бы я тоже был там.

Я уверен, Асахина-сан всё равно не отступила бы. Не изменила бы своего решения. Я в этом убеждён.

Иначе говоря, вывод прост: стоит тебе оказаться в одном классе с Асахиной — можешь сразу сдаваться.

— Быть того не может… шестьсот тысяч иен?!

— Т-так много…

— Даже если бы мы и могли заплатить, после этого…

Какой бы харизмой ни обладала Асахина-сан, в конце концов она всё равно всего лишь другой человек.

И перед лицом этой абсурдно огромной суммы из одноклассников невольно начала выплёскиваться тревога.

Однако сама Асахина-сан не дрогнула под этими голосами.

Постепенно, в тишине, накрывшей класс, она заговорила:

— Прежде всего… мне правда очень жаль. Из-за моего эгоизма все вы оказались в опасности… Извинениями такое не искупить, но прошу хотя бы позволить мне попросить прощения.

Сказав это, она низко склонила голову.

Даже шумевшие до этого одноклассники ошеломлённо уставились на неё.

Она не поднимала головы, и тогда один за другим одноклассники начали отвечать Асахине-сан: «Всё в порядке», «Не переживай», «Мы можем положиться на Асахину-сан» и всё в таком духе.

Я не способен доверять свою судьбу кому-то другому, но такую атмосферу она умеет создавать с удивительной лёгкостью. Она и правда «природная достопримечательность». И именно поэтому я тоже решил использовать её по полной.

— И в то же время я хочу, чтобы вы все были спокойны. Вам не придётся брать на себя никакой опасности. Это предложение исходило от меня… поэтому я возьму ответственность на себя и сама одолею его.

В глазах Асахины-сан горела твёрдая решимость.

Её мощная воля была очевидна для любого с первого взгляда.

Не в силах возразить этой убеждающей силе, одноклассники лишь затаили дыхание.

Кто первым произнёс это — «Ну конечно»?

И словно вслед за этими словами, со всех сторон посыпались голоса, полные ожиданий, обращённых к Асахине-сан.

И действительно, Асахина Касуми сильна.

Если смотреть на всю школу, найдётся немного обладателей способностей, превосходящих её.

В её «особой силе» было нечто такое, что заставляло поверить в это безо всяких сомнений.

Если дело дойдёт до прямого боя, Асахина Касуми не проиграет Нэцухаре. Мы знали это с самого начала.

Но никто не гарантировал, что противник выйдет против неё в лоб.

У Нэцухары мерзкий характер. Он хитёр, подл и одержим победой.

— Судя по характеру Нэцухары Эйэна, он непременно выйдет первым. Чтобы продемонстрировать подавляющую разницу в силе. Чтобы в одиночку победить нас всех. Поэтому я встану авангардом и одолею его… Ученики класса A всего лишь запуганы им. Думаю, на этом всё и решится.

Нет-нет, вы ошибаетесь, Асахина-сан.

Будь я Нэцухарой, я бы предугадал даже такой ход мысли и использовал бы его.

Что сильнее всего заденет такого героя справедливости, как Асахина Касуми?

Я бы понял, как она мыслит, выстроил бы план и наверняка… придумал бы худшую из возможных стратегий.

— …………

Я посмотрел на девушку, что сидела, глядя только вперёд, и задумался, не сказать ли ей кое-что.

Стоило мне поискать совет, который можно дать, как нужные слова сразу нашлись.

«Тебе не стоит с самого начала выходить первой».

Одной этой фразы было бы достаточно. Этой одной строчкой план Нэцухары можно было бы разрушить.

Тогда класс C безо всяких тревог легко одержал бы победу, Нэцухара вовсе не смог бы драться на своей территории и в итоге был бы сокрушён в прямом столкновении с Асахиной-сан. В этом я мог быть уверен.

— Но как то, что я скажу ей это заранее, будет связано с тем, что последует потом?

Избегать опасности важно… Но опасность и возможность вырасти — две стороны одной монеты.

Если мы будем уклоняться от всего подряд, этот класс никогда не вырастет.

На мгновение я ощутил на себе взгляд госпожи Сакаки и слегка пожал плечами.

…Да, моё мнение не изменилось.

Какой бы ни была опасность, даже если класс пойдёт не туда —

я не вмешаюсь, пока момент, после которого уже нельзя будет всё исправить, не окажется совсем близко.

В голове всплыли слова, которые я слышал раньше: «Если ты не двинешься, этот класс будет уничтожен». Но они проскользнули мимо, не задев меня.

Кости уже брошены, госпожа Сакаки.

Назад пути нет. То, что уже началось, нельзя обратить вспять.

…Этот бой тоже станет хорошим уроком для Асахины-сан.

Потому что этот «поединок по заявке»…

— непременно начнётся с сокрушительного поражения, которого она никак не сможет предвидеть.

— Я никогда не уступлю злу.

Вскоре настало время послешкольного матча с классом A.

Когда собравшийся на площадке класс C пришёл на место, их уже ждал класс 1-A во главе с Нэцухарой.

Если посмотреть на здание школы, то можно было увидеть, что сверху за происходящим наблюдает множество учеников.

Первый с начала учебного года конфликт по «Заявке на поединок». И вдобавок — крупномасштабное сражение класс на класс.

Было бы даже странно, если бы это не привлекло внимания.

— О-о, так вы всё-таки пришли, не сбежав. Как похвально.

Нэцухара рассмеялся, и его красные волосы качнулись на ветру.

Серебряные пряди, вплетённые в алую шевелюру, тускло отразили солнечный свет и блеснули.

Его глаза дрожали от восторга, и… стоило мне опустить взгляд ему под ноги, как я невольно поморщился.

— …До какой же степени ты можешь быть отвратительным, Нэцухара Эйэн?

В конце взгляда Асахины-сан у ног Нэцухары лежала избитая девушка.

Поймав взгляд Асахины-сан, Нэцухара, похоже, пришёл в ещё больший восторг: присев на корточки, он схватил девушку за волосы.

Редкая альбиноска с белыми волосами.

Когда он дёрнул её за волосы и заставил поднять лицо, на нём проступили многочисленные следы побоев.

Щёки распухли, из уголка рта текла кровь — похоже, повреждения были и внутри.

Даже обычно невозмутимый Карасума при виде этого пришёл в ярость… Гнев Асахины-сан, воплощения справедливости, наверняка превосходил даже мои ожидания.

— Да не заводись ты так, Асахина Касуми. Мне ведь можно делать и такое, понимаешь? Хоть сколько её бей — она всё равно отвечает: «Со мной всё в порядке!» Так ведь? Гьехе-хе-хе!

Если жертва после насилия сама говорит, что «прощает», школьные правила не нарушаются.

После истории с Киридо и мной весь класс C уже понимал, как это устроено.

И потому Асахина-сан ощутила ещё более сильный гнев. Она в ярости сжала кулак.

— Хватит… Давай начнём поскорее, Нэцухара Эйэн. Я больше не вижу никакой ценности в разговорах с тобой. Во имя справедливости я одолею тебя.

— О-о… Тогда начнём без лишних проволочек! Эй, тащите «Список участников»!

С этими словами Нэцухара выпрыгнул вперёд, в центр.

Классы A и C заранее подготовили листы, где были указаны «имена участников и их порядок», и должны были раскрыть их только сегодня.

Иначе говоря, ни одна из сторон до этого момента не знала ни состава противника, ни порядка выхода.

То же касалось и другой стороны, так что на первый взгляд в этих правилах не было никакой форы.

— По крайней мере, так казалось.

Чтобы обеспечить беспристрастное судейство, несколько учеников из студсовета взяли на себя роль арбитров.

С бесстрастным лицом девушка-судья перевела взгляд с одной стороны на другую.

— Итак, объявите участников с обеих сторон.

И после этого Асахина и Нэцухара раскрыли списки.

Списки участников на этот раз всплыли в воздухе.

И, как и ожидалось… всё оказалось ровно так, как я и предполагал.

…За одним исключением.

[Класс 1-C] [Класс 1-A]

1 Асахина Касуми 1 Татибана Цукихимэ

2 Сакума Дзюнъя 2 Нэцухара Эйэн

3 Амэмори Юто 3 Роберт Беккио

4 Куроцуки Канадэ 4 Курэнай Акиха

5 Карасума Тодзи 5 Ёнеда Ханбэй

6 Раку Итирак 6 Май Синрэн

— Чт…!

Асахина-сан потрясённо вскрикнула. …Но подожди-ка секунду.

А? Тут ведь есть до боли знакомое имя, нет?

Э? У меня что, уже галлюцинации? Это же Амэмори Юто, да? Или у меня со зрением совсем плохо?

— …Что всё это значит?

— Сейчас объясню!

Каким-то образом уловив моё бормотание, в разговор вступила наша начальница, Тэндо-сан.

— Наш союз на этот раз, можно сказать, благословлён небесами на удивительную живучесть! Но небеса возопили: «Сильные девушки-эсперы — это, конечно, хорошо, но выставлять их против Нэцухары страшновато, не так ли?!»

— Понятно. То есть запасной слот.

Иначе говоря: «В классе полно сильных людей, но отправлять девушек против Нэцухары опасно, верно?» К слову, похоже, Асахина-сан за девушку уже не считается.

Я чуть повёл взглядом в сторону и, как и ожидалось, встретился глазами с Курашики.

Для меня, который категорически не хочет участвовать, это выглядело как принудительная мера в духе: «Эй, ты, возьми уже на себя часть ответственности и помоги разгребать этот бардак». …Интересно, как, чёрт возьми, они вообще это провернули?

Наверняка за моей спиной без моего согласия провернули немало махинаций, чтобы вписать туда моё имя, но мне бы хотелось честно узнать, как именно им это удалось.

Пока я думал об этом, до меня словно докатился гнев Асахины-сан.

— Ч-что это значит, Нэцухара Эйэн?!

— Да чего тут «что значит»?! Это и есть реальность!

Услышав его слова, я вновь посмотрел на список участников.

Хм. Роберт Беккио, значит. Если глянуть на класс A, там действительно есть какой-то иностранец с мускулами — ростом явно выше двух метров.

Ну, это турнир на выбывание, и если Асахина-сан победит всех, то проблем нет, но…

— …Это, скорее всего, невозможно.

Пробормотав это, я перевёл взгляд на Асахину-сан.

Нэцухара встретился глазами со своими одноклассниками, стоящими позади.

А затем та самая девушка-альбинос, которую он раньше таскал за волосы, направилась к центру, опираясь на плечо другого ученика. По ходу событий её имя сразу стало понятным.

— Неужели…! Татибана-сан это…

— Ага, именно она. Асахина Касуми, твоим противником будет эта девчонка.

Нэцухара улыбался с видом человека, уже уверенного в победе.

Конечно, Асахина-сан сильна… Но прежде всего она герой справедливости — к добру ли, к худу ли.

И потому, как бы сильна она ни была против зла… она не может быть сильна против такой же справедливости, против слабых.

Как ни крути, слабые и беззащитные для неё — это «те, кого нужно защищать».

Асахина-сан сжала кулак и скрипнула зубами.

Похоже, только сейчас до неё дошло… что она попалась в ловушку.

— Я понял это ещё в тот момент, когда впервые пришёл в ваш класс. Ты не такая, как тот тип, который убрал Киридо. Потому что ты не можешь по-настоящему стать бессердечной. Когда прямо перед тобой стоит «зло», вроде меня, вставать на сторону справедливости — это же до смешного бесполезно, верно?

Сказав это, Нэцухара отступил назад.

И на месте остались только тяжело избитая альбиноска… Татибана и Асахина-сан.

Асахина-сан широко раскрыла глаза, её руки были крепко сжаты.

Из сжатых кулаков капала кровь.

На её лице читалась не столько ненависть, сколько досада.

— Это… плохо.

До меня донёсся голос Курашики, и я прикрыл глаза.

Судя по рассказу Асахины-сан, Нэцухара особенно упирал на то, что «раздавит их собственными руками». И он провернул это до ужаса умело.

Именно поэтому Асахина-сан оказалась полностью обманута.

Она поверила словам зла, которому нельзя доверять.

По классу 1-C пробежало беспокойство.

Нэцухара Эйэн уже был убеждён в своей победе.

— Сразу скажу: мои пешки никогда не сдаются.

Скорее всего, это было равносильно объявлению мата.

Асахина-сан ошеломлённо распахнула глаза и уставилась на Нэцухару.

Тот изогнул губы в насмешливой улыбке и с издёвкой провозгласил:

— Асахина Касуми, ты не сможешь ударить «слабого».

Асахина Касуми должна одолеть Татибану Цукихимэ.

Столкнувшись с этим фактом, Асахина Касуми застыла.

Это было видно любому. Татибана Цукихимэ — жертва Нэцухары Эйэна.

Щёки распухли, со лба сочилась кровь. Прижимая к себе плечо, словно там была трещина или перелом, она дрожала. Волосы, за которые грубо дёргали, торчали в беспорядке, и всё её тело говорило о тяжёлых травмах.

Для Асахины Касуми она была тем, кого следовало защитить.

Но Татибана Цукихимэ не скажет: «Я сдаюсь».

Потому что Нэцухара Эйэн страшен. Она ни за что не сдастся добровольно, потому что боится его.

Иначе говоря, чтобы победить, Асахина должна ударить Татибану и лишить её сознания.

Она должна поднять руку на ту, кого справедливость обязана защищать.

Пока она этого не сделает, Асахина Касуми не сможет добраться до Нэцухары Эйэна.

— …Кх, да это же…!

— Ого, побитая собака залаяла. Ничего не можете, если ситуация не под вас, да?

Нэцухара издали наблюдал за этим с невозмутимым видом.

Увидев его, Асахина-сан с такой силой стиснула зубы, что было слышно. Сжав кулак до предела, она перевела взгляд на стоящую перед ней Татибану… Это было последним сопротивлением, на которое Асахина-сан ещё была способна.

— …Татибана Цукихимэ-сан… верно? Пожалуйста, сдавайтесь.

— Н-нет… я не могу…!

В ответ на слова Асахины Татибана отреагировала почти чрезмерно резко.

В её глазах ясно читался страх. А вот Нэцу, напротив, оставался совершенно спокоен и ни на миг не терял самообладания… Я с пустым выражением лица смотрел на эту слегка леденящую сцену.

— В-вы… пожалуйста, не бойтесь. Если я… если я одолею Нэцухару-куна, Татибана Цукихимэ-сан… тогда вы освободитесь от насилия! Тогда вам больше не придётся бояться…

— Т-ты… ты не сможешь… ни за что… не сможешь победить… класс A…!

Татибана уже, похоже, совсем не слушала.

Асахина широко раскрыла глаза и запнулась.

А окружающее её беспокойство сменилось отчаянием.

Даже одноклассники, должно быть, уже всё поняли.

Асахина не сможет победить Татибану Цукихимэ… Она проиграет, несомненно проиграет.

Потому что иначе ей никак не избежать причинения вреда «Татибане Цукихимэ».

Какая глупость. Какая наивность. …Какой фарс.

Но, с другой стороны, именно в этом и заключается судьба героя.

Ты сама устремилась к этой фантазии, и потому испытания, которые ждут тебя впереди, неизмеримы.

…Я не стану винить тебя, Асахина Касуми. Я с самого начала знал, что всё будет именно так.

Ты жила праведно до этого момента.

Ты говорила правильно и действовала правильно. Поэтому и кризис, перед которым ты сейчас стоишь, тоже справедлив.

Неважно, кто был бы твоим противником, рано или поздно такие моменты всё равно бы настали.

И я подумал: если уж тебе всё равно предстоит пережить поражение, то лучше раньше, чем позже.

Вот почему я тоже ничего не сказал. Потому что и на этот раз я уверен: Асахина проиграет.

— Сакума.

Я окликнул стоящего рядом Сакуму.

Тот удивлённо повернулся ко мне, но, увидев мой взгляд, на несколько секунд застыл, а затем громко вздохнул.

— …Чёрт, ну и ладно. Похоже, другого выхода нет.

Яростно взъерошив волосы, он направился к Асахине.

Взгляды сосредоточились на Сакуме. Улыбка Нэцухары стала ещё шире, но особого интереса он, похоже, не проявил.

Сакума положил руку Асахине на плечо, и та сильно вздрогнула.

— Эй, герой справедливости. Меняемся.

— С-Сакума-кун? Н-но это же…

— Никаких «но»… Признай честно. На этот раз ты попалась на уловку Нэцухары. А я терпеть не могу ни самодовольных ублюдков, ни тех, кто упрямо отказывается признать очевидное.

Как и ожидалось от Сакумы — язык у него по-настоящему грязный. Один неверный шаг — и его бы уже освистали, но он не ошибается, а потому и держится на вершине классной иерархии.

Он уставился на Нэцухару и приподнял уголок рта.

— …Ну, так даже лучше. Такие, как он, бесят меня сильнее всего. Асахина, ты и сама могла бы прикончить его, но… именно этого ублюдка я и хотел добить собственными руками.

— С-Сакума-кун…

Сакума, у тебя просто отвратительные формулировки. Жестковато как-то.

Но сказал ты всё равно хорошо. Симпатия Асахины-сан к тебе чуть выросла! И дальше перетягивай на себя всё её внимание — я буду только благодарен. Искренне за тебя болею!

— Эй, судья! Асахина снимается, мы меняемся!

— …Вас это устраивает, Асахина Касуми-сан?

После слов девушки-судьи Асахина-сан закусила губу.

Её взгляд повернулся в эту сторону.

Все вокруг смотрели только на неё.

Но в их глазах отражалось вовсе не презрение… совсем нет.

— Ну, теперь остаётся только положиться на Сакуму!

— Вот именно! В следующий раз ещё покажешь себя, Асахина-сан!

— Ага! Не переживай так сильно!

— Мы ведь тоже обсуждали план вместе с Асахиной-сан, так что это и наша ответственность тоже!

Со всех сторон посыпались слова поддержки.

От этого у Асахины-сан на глазах выступили слёзы, и она ответила судье:

— ………Д-да. Я сдаюсь.

В ответ на эти слова издали донёсся хохот Нэцухары.

Судья кивнула, и герой справедливости проиграла, так и не вступив в бой.

Когда она вернулась к нам, она выглядела такой маленькой по сравнению с собой обычной, что казалось, будто это вообще другой человек. Словно дрожащий огонёк свечи, который может погаснуть от одного лёгкого дуновения… И почему-то, глядя, как одноклассники так за неё переживают, я и сам почувствовал смутную тревогу.

…Ну, если Сакума проиграет, следующим ведь выйду я, верно? Раз уж я всё понимал и всё равно решил «ничего не говорить», то и на мне лежит своя доля ответственности.

Асахина-сан прошла мимо меня.

И тогда я сказал ей лишь одно:

— Дальше положись на Сакуму.

☆☆☆

— Йе-е-е-еха, класс A тоже сдаётся! Раз Татибана выбыла, следующим выходит тот, кого вы все так ненавидите, — Нэцухара Эйэн!

++++

смена сцены

+++

…Сакума не плохой человек, но он не герой справедливости.

Наверное, если бы захотел, он смог бы победить Татибану. Ему было бы тяжело, но он всё равно смог бы вырубить её.

Именно поэтому Нэцухара так легко и отвёл Татибану назад.

Он выскочил в центр и грубо оттолкнул Татибану, которая еле плелась, волоча ноги.

— Кья-а!

— Эй, ты…!

Увидев это, Сакума пришёл в ярость, но Нэцухаре было наплевать.

Он беззаботно присвистнул, всем видом изображая безразличие, и в его глазах даже не отражалась фигура Сакумы.

От того, что тот настолько откровенно смотрел на него сверху вниз, у Сакумы на виске вздулась синяя жилка.

— Я хотел разобраться с тобой вот этим кулаком…

— Ха! Да мне и думать-то особо не о чем. Ты же всё равно проиграешь, верно? Скорее всего, уже к завтрашнему дню я вообще забуду морду какого-то побитого пса.

Как всегда — издёвки и высокомерие.

Столкнувшись с этим, Сакума глубоко вдохнул.

— И воспламенил собственное тело… нет, его окутало пламя?

Даже с расстояния в несколько десятков метров я чувствовал обжигающий жар.

Мы невольно отступили назад, а Нэцухара присвистнул:

— Хью-у. Так это и есть твоя «особая сила», да?

— Ага, запомни как следует, ублюдок. [Король Лавы] — сила, которая тебя прикончит.

Это власть короля, управляющего всеми видами жара.

Будь я на его месте, наверное, сгорел бы заживо, стоило бы мне просто попытаться к нему прикоснуться.

Подумав об этом… я покосился на Куроцуки.

А он… с безразличием смотрел вообще куда-то в сторону.

Словно этот бой и его исход не интересовали его ни в малейшей степени.

Увидев его поведение, я почесал затылок.

Внимание одноклассников уже полностью переключилось на Сакуму.

Безо всяких преувеличений, если не считать Асахины-сан и Куроцуки, среди тех, чьи способности известны открыто, это сила читерского уровня.

Было бы странно ничего от него не ждать.

Но я всё равно буду действовать, исходя из предположения о поражении.

Если Сакума проиграет — …следующим раздавят уже меня.

А если раздавят меня, я не смогу ни добиться, ни оставить после себя ничего.

Поэтому, пока Сакума дерётся, я постараюсь успеть закончить все приготовления.

Поражение Асахины Касуми, невыгодное положение класса C, неизвестная особая сила Нэцухары.

Приняв всё это во внимание, я снова пришёл к выводу.

Сейчас — единственный момент, чтобы втянуть в это Куроцуки Канадэ.

Я мельком посмотрел на Курашики и увидел, что она тоже смотрит на меня.

В её выражении не было ни капли «нетерпения».

Потому что знает, что я тоже участвую?

Если так, то лучше не жди от меня слишком многого. Если даже Сакума не сможет победить, то и я, скорее всего, Нэцухару не одолею. Почти наверняка.

Так что если уж на кого-то и надеяться, то скорее на Куроцуки, чем на меня.

Я направился к Куроцуки, который стоял один поодаль, и остановился прямо перед ним.

Он удивлённо посмотрел на меня, а я без всякого выражения обратился к нему:

— Куроцуки Канадэ, нам нужно поговорить.

— …Поговорить?

На моё предложение Куроцуки открыто насторожился.

Разумеется, он уже хоть немного, но знает о моей ненормальности.

Я намеренно уклонился не полностью, принял на себя и выдержал его атаку. Голым телом.

Так что теперь он, без сомнения, меня «опасается».

К добру это или к худу.

— …Извини, но мне с тобой особо не о чем говорить—

Я не дал ему договорить.

— Зато у меня есть, даже если у тебя нет.

Он ошеломлённо посмотрел на меня… а потом широко раскрыл глаза.

Я не знаю, что именно он увидел в моих глазах.

Такой гений, как он, возможно, способен разглядеть что-то даже в моём обыкновенном взгляде.

Но мне это неинтересно. Меня такое не волнует.

Меня интересует лишь одно.

Глядя ему прямо в глаза, я задал лишь один вопрос.

— Ради чего ты живёшь?

Пожалуй, вопрос вышел куда более философским, чем я рассчитывал.

☆☆☆

Куроцуки Канадэ был гением с самого рождения.

Большинство вещей ему было достаточно увидеть один раз.

Даже будучи новичком, он мог делать то же самое, что и опытные люди.

Так было и в спорте — стоило ему один раз посмотреть, и он уже мог влиться в команду.

Он даже мог стать там ведущим игроком.

То же самое касалось и учёбы. Достаточно было просто внимательно слушать урок, чтобы получать высший балл.

Он мог добиваться лучших результатов без каких-то особых усилий.

Как у тебя так хорошо получается?

В чём секрет, чтобы стать в чём-то сильнее?

Как ты вообще так много учишься?

На такие детские вопросы одноклассников

он отвечал без ложной скромности, без бахвальства и без хвастовства:

— Потому что я гений.

И в этих словах был и другой смысл:

Так что можете полагаться на меня ещё больше.

Я хочу использовать этот талант ради всех.

Потому что это сила, способная заставить всех улыбаться.

…Вот только он не понимал одного.

— Почему же… он плакал?

☆☆☆

Два года назад. У Куроцуки был мальчик, которого можно было назвать его лучшим другом.

— Йо, Канадэ! Давай по дороге домой заскочим в игровой центр!

— …Ицуки, поблизости нет никакого игрового центра.

Куроцуки мягко улыбнулся в ответ мальчику по имени Ицуки. Ицуки, как всегда, дружелюбно усмехнулся и сказал: «А, точно».

Маленький городок на Хоккайдо. Город настолько крошечный, что на параллель в школе приходилось всего по два класса.

Именно там жил Куроцуки Канадэ.

Его талант был широко известен и друзьям, и учителям.

И всё же сам он оставался всего лишь «местной знаменитостью», не выходя за эти пределы.

Он даже не задумывался о том, чтобы пробиться в большой мир и проявить себя там.

Если он мог жить, помогая тем, кто рядом, — Куроцуки этого было достаточно.

— Доброе утро, вы двое! Сегодня хоть не клюёте носом, да?

Эти слова двум парням бросила одноклассница.

— Хе-хе! Сегодня с утра клубных занятий не было, так что я успел выспаться!

— Ну, я на уроках вообще никогда не дремлю, Канаэ.

Девушка по имени Канаэ радостно улыбнулась в ответ на их реплики.

Канаэ была подругой детства Ицуки.

Куроцуки, переведшийся к ним ещё в начальной школе, знал её уже почти пять лет.

Можно было бы даже назвать это судьбой. С тех самых пор, как он перевёлся сюда в начальной школе, и до нынешнего момента они втроём ни разу не оказывались в разных классах.

— Слушай, Ицуки! У нас скоро контрольные, так что тебе пора бы уже как следует взяться за учёбу! А, точно, Канадэ, может, позанимаешься с нами?

— Э-эй! Ты что, вот так запросто попросила Канадэ раньше меня?! Я сам хотел сначала попросить—

— Ну-ну, успокойтесь вы оба. И вообще, вам бы не помешало для начала попробовать самим заниматься.

Отказывать он, конечно, с самого начала не собирался.

Куроцуки сказал это скорее шутя.

— Если сами, мы точно провалимся на экзаменах!?

Их голоса прозвучали в унисон. Слаженный комедийный номер друзей детства — прямо как у супружеской пары.

Куроцуки с кривоватой улыбкой посмотрел на них и пожал плечами.

— Ну, я не слишком уверен, что сумею хорошо вас учить. Вы оба ведь вообще не занимаетесь, так что у вас даже основы хромают.

Это была ужасная игра.

Уверенности у него как раз полно.

Но как важный для них друг он просто пытался окольным путём сказать: «Вам бы стоило больше заниматься каждый день».

…Впрочем, похоже, этот тонкий намёк до них так и не дошёл.

— А? Да я-то вообще уверен, что учусь лучше этого типа.

— Чего-о сказал?! Ты, который на последнем тесте по японскому набрал пять баллов — гх!

Локоть Канаэ вонзился Ицуки в живот.

Японский, пять баллов. …От этого катастрофического результата весь класс будто на миг онемел.

Куроцуки посмотрел на неё так, словно хотел сказать: «Ты вообще в своём уме?», а Ицуки, согнувшись, схватился за живот. Щёки Канаэ, похоже, вспыхнули от смущения.

— Э-это наш… секрет, ясно?

— Нет, вообще-то все и так уже зна—

— Я тебя умоляю, Канадэ! Если мои оценки упадут ещё ниже, мне урежут карманные деньги!

Да куда уж ниже-то?

Куроцуки проглотил эти слова и, вздохнув, ответил:

— …Ладно. Буду учить тебя в меру своих сил.

— Да! Спасибо тебе, Кана-адэ!

Сказав это со слезами на глазах, Канаэ вдруг бросилась к Куроцуки и обняла его. Куроцуки растерянно и смущённо замер, а Ицуки, явно недовольный, повысил голос:

— Эй! Ч-что ты творишь! Ну-ка, отлипни!

— Э-э, что такое, только не говори, что ревнуешь? Неужели?

— Ха-а!? С чего бы мне тебя ревновать!

И вновь локоть Канаэ вонзился Ицуки в живот.

Ицуки валял дурака, Канаэ тут же подыгрывала.

А я всё время смотрел на них и смеялся.

Это было по-настоящему счастливое время.

От него на душе становилось тепло. Мир, окрашенный в оранжевые тона, тёплый и уютный.

— Э-эй… помогите мне… хватит просто ржать…

— Т-ты в порядке? Канаэ, по-моему, это уже чересчур…

— Хмф! От такого он не умрёт!

— Да ты меня прикончить решила?!

Ицуки поднял шум, и в итоге они как-то незаметно снова расхохотались вместе.

Понемногу ученики начали расходиться из класса. У Канаэ тоже приближалось время клубных занятий.

— А! Уже так поздно… Простите, вы двое, но мне пора!

— И не возвращайся больше!

— Вот назло тебе обязательно вернусь!

С этими словами Канаэ умчалась на занятия клуба.

Куроцуки, который ни в какой клуб не ходил, и Ицуки, у которого в этот день клубных занятий не было, просто так пошли домой вместе.

— Так вот, насчёт вчерашней передачи по телевизору…

Заговорил Куроцуки, теперь уже первокурсник старшей школы.

Наверное, то время и было самым счастливым.

☆☆☆

— Ха… ха… Ч-чёрт…!

Ицуки, тяжело дыша, упёрся руками в колени.

Сегодня на физкультуре был футбол.

Ицуки состоял в футбольном клубе. Смешивая кровь, пот и слёзы, он с первого года был там ведущим игроком.

По крайней мере в усердии его точно никто не мог превзойти.

Он был уверен и в этом, и в собственных силах. Поэтому даже не сомневался, что в обычной школьной игре в футбол на физре ему никто не соперник…

…По крайней мере до этой минуты.

Он вытер пот со лба и посмотрел вперёд.

Там Куроцуки отправил мяч в ворота соперника, а команда в жёлтой форме разразилась полными досады криками.

Среди них была и Канаэ, и, увидев её, Ицуки раздражённо поморщился.

— Какой же ты крутой, Куроцуки Канадэ! И какой же ты жалкий, Ицуки!

Услышав голос Канаэ, Куроцуки криво улыбнулся.

— Проиграешь, если будешь на это вестись. Это же просто провокация.

— Да знаю я… хотя бы это…

Но даже понимая это, он всё равно не мог унять растущее внутри недовольство.

Он знал, что Куроцуки Канадэ — гений… и думал, что с его талантом тягаться невозможно.

Но неужели талант полностью перечёркивает все усилия, которые он вложил?

Он отдал футболу огромную часть своей юности.

И всё это рушится перед одним-единственным словом — [Гений].

Обычный парень, Ицуки, до скрипа сжал зубы.

Почему, почему он не может проявить себя?

Почему Куроцуки может вот так блистать?

— Эй, Канадэ!

— …М? Что такое, Ицуки?

Слова сорвались с губ прежде, чем он успел подумать.

Услышав озадаченный вопрос Куроцуки, Ицуки растерялся.

Не зная, что сказать дальше, он в отчаянии выдавил какой-то детский вопрос.

— К-как… у тебя так хорошо получается?

Он знал, что вопрос до ужаса очевидный. Да, Ицуки и сам это понимал.

— Н-ну, смотри, я же в футбольном клубе, да? Твои движения и всё такое…! Я подумал, может, смогу взять это на заметку! Если у тебя есть какой-нибудь секрет, научи меня! Мы ведь лучшие друзья, разве нет?

На настойчивые слова Ицуки Куроцуки лишь неловко улыбнулся.

Увидев это выражение лица, Ицуки широко раскрыл глаза и закусил губу.

Ну да. Куроцуки, хоть и хорош, всё же просто обычный человек и вовсе не состоит в футбольном клубе.

Зачем он вообще задал такой вопрос? Просить совета у новичка, пусть даже у лучшего друга, когда сам состоишь в клубе. Наверняка и самому Куроцуки трудно на такое отвечать — ведь это он будто бы должен быть тем, кто учит.

— П-прости! Я сейчас… не то сказал…

Ицуки поспешно попытался добавить: «Забудь», — и открыл рот.

Но раньше него прозвучал ответ Куроцуки.

— Прости, но, поскольку я гений… я и сам не очень понимаю, в чём тут секрет.

В тот миг, когда он услышал эти слова — этот ответ, —

почему-то ему почудился звук чего-то ломающегося.

Он не знал, что именно сломалось.

Но мог сказать наверняка: это было что-то важное, чему ломаться было нельзя.

— …Гений.

Мысли спутались так, что он уже не понимал, о чём вообще думает.

Ицуки эхом повторил слово, произнесённое Куроцуки.

Все признавали, что Куроцуки — гений. И Ицуки тоже это понимал.

Но услышать это из его собственных уст было совсем другим—

— …Ицуки? Что случилось?

— Н-ничего… Прости за глупый вопрос.

Сказав это, Ицуки побежал к мячу.

Оставшийся на месте Куроцуки озадаченно склонил голову, но вскоре тоже рванул следом.

И почти сразу после старта обогнал Ицуки.

— На следующей неделе Ицуки ушёл из футбольного клуба.

☆☆☆

— Отлично! Супер, Канаэ, Канадэ!

Сегодня раздавали результаты тестов.

Глядя на свою возвращённую работу, Ицуки сиял, а двое, увидев его бланк с ответами, изумились по-настоящему.

— Да ладно… Ты набрал больше девяноста по всем предметам! Т-только не говори, что списал…

— Не списывал! Я не стал бы позорить общий труд таким способом.

— Да я шучу. Я лучше всех знаю, как усердно ты занимался.

После того как он бросил клуб, Ицуки всерьёз взялся за учёбу.

Потому что начинал терять удовольствие от спорта.

И ещё он хотел показать Канаэ, что тоже способен нормально учиться.

В спорте ему ни за что не сравниться с Канадэ — Ицуки понял это за годы наблюдений.

Значит, хотя бы в учёбе он должен был отыграться.

Вот видишь, и я тоже могу.

Окрылённый, Ицуки перевёл взгляд на Куроцуки.

И увидел у него на лице странное, сложное выражение.

…Твёрдая уверенность в тот же миг окрасилась дурным предчувствием.

Словно в идеально белое озеро упала капля грязи.

Очень скоро это дурное предчувствие превратилось в уверенность, а вся его самоуверенность почернела, как смоль.

— …Да быть не может, правда?

Ицуки не знал обычных оценок Куроцуки.

Он знал только, что тот отлично учится.

Но сам он вечно едва не проваливался, так что специально и не интересовался, сколько баллов набирает Канадэ. Поэтому он думал, что на этот раз, с такими результатами, уж точно победил.

Но ошибся.

— Вообще-то…

Раскрытые перед ним работы были все до одной идеальными.

Даже на тех заданиях, которые учитель составил с мыслью: «Такое они вряд ли решат», — он дал образцовые ответы.

Это были работы, к которым невозможно придраться, — сплошные «сто из ста».

— П-потрясающе! Как и ожидалось от Канадэ, ты и правда хорошо учишься!

— Что значит «как и ожидалось»? Я же с самого начала это говорил.

Услышав это, Ицуки широко распахнул глаза.

Его предчувствие оказалось верным — Куроцуки сказал те самые слова.

— Потому что я же гений.

Эти слова стали проклятием.

☆☆☆

— Потому что я же гений.

Он слышал эту фразу бесчисленное количество раз.

И всякий раз, когда слышал её, сердце будто сжималось. В груди болело, подступала тошнота.

Он знал, что в Канадэ нет злого умысла.

Ицуки не знал человека добрее него.

Тот всегда ставил других на первое место. Искренне думал о том, как им помочь.

Многих людей он спасал.

Ицуки и Канаэ тоже были спасены им не раз и не два.

Счёт шёл на множество раз. И они были ему благодарны… наверное.

В этом городке не было никого, кто бы его не знал.

Потому что Куроцуки Канадэ был героем этого города.

…И всё же.

Стоило Куроцуки заговорить —

и эта фраза тут же всплывала в голове.

Она окрашивала все его воспоминания о Канадэ в чёрный цвет.

И внутри закипала злость.

— В последнее время ты совсем перестал с нами гулять, Ицуки.

— А… Ага, наверное.

После школы. Просёлочная дорога, по которой домой шли только Ицуки и Канадэ, попрощавшись с Канаэ.

По обе стороны тянулись рисовые поля, оттуда доносилось стрекотание лягушек и насекомых.

Куроцуки заметил, что с Ицуки что-то не так.

И потому хотел хоть как-то это исправить.

Хотел вернуть их обычные, счастливые дни, как раньше.

— Канаэ тоже говорила. Что-то вроде: «С Ицуки в последнее время стало трудно ладить, да?» …Если что-то случилось, скажи мне. Мы ведь друзья, верно?

— …Ага.

Он получил тот же ответ, что и раньше.

Куроцуки неловко улыбнулся, подыскивая следующие слова.

И тут… заметил, что Ицуки остановился.

— …Что такое, Ицуки?

— ………Слушай, а ты вообще хоть раз в жизни учился?

Это был внезапный вопрос.

Совершенно естественно растерявшись, Куроцуки честно ответил:

— Н-нет… особенно нет.

— Тогда спорт… Ты хоть раз тренировался до полусмерти? Ломал себя без сна, лишь бы не проиграть кому-то—

— Я-я не делал такого, но… к чему ты…?

Отвечая, Куроцуки словно слегка отшатнулся.

И от его слов, и от его реакции гнев Ицуки взорвался.

— Да не издевайся ты надо мной!

От этой внезапной вспышки Куроцуки широко раскрыл глаза.

— Почему, почему, Куроцуки Канадэ?! Ты вообще понимаешь, как сильно я стараюсь?! Пока ты… пока ты играешь с Канаэ, я в отчаянии зубрю! Пока ты беззаботно прохлаждаешься, я отчаянно бьюсь…! Я даже бросил клуб, выбросил всё остальное и вкалываю…! А ты…!

— И-Ицуки…?

С губ Куроцуки сорвался растерянный голос.

Услышав его, Ицуки и сам пришёл в себя и широко раскрыл глаза.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он только что наговорил.

Наконец, прикрыв рот рукой, Ицуки прошептал Куроцуки: «Прости».

Но чувства, однажды вырвавшиеся наружу, уже нельзя было вернуть назад.

— …Ты ведь, наверное, всё равно не сможешь понять.

На слова Ицуки Куроцуки не нашёл ответа.

Потому что они были правдой.

— Ты гений, у которого всё получается. А я просто посредственность. Я ничего не могу, и сколько бы ни бился… мне всё равно никогда до тебя не дотянуться.

Вскоре Ицуки, всё ещё опустивший голову, поднял лицо.

— Почему, почему…

— Мне нравится Канаэ.

Он знал это. И всё равно не понимал.

Почему, почему он говорит ему это именно сейчас?

Почему… он плачет?

— Я хотел стать человеком, который ей подходит, и потому так отчаянно старался. …Ты знал? Она ведь лучшая в легкоатлетическом клубе. Каждый день трудится без передышки… А я просто посредственность, у которой за душой ничего нет. Поэтому я хотя бы хотел заполучить одно оружие — хоть что-то, в чём я был бы лучше всех.

— Ицуки… я… я…

— Я знаю, что ты нас поддерживал. Знаю, что Канаэ за меня переживает. Но… но, знаешь…

Он плакал. На пустынной просёлочной дороге в сумерках… тот, кто когда-то был его лучшим другом, рыдал, не в силах сдержаться.

— Я так сильно тебя ненавижу… что уже не могу это выносить!

Это была уродливая зависть.

То, с чем Куроцуки сталкивался уже далеко не в первый раз.

Но на этот раз всё было иначе.

Получить самую сильную ненависть из всех — от лучшего друга, которому он искренне доверял.

Для него, тогда ещё всего лишь второкурсника средней школы, это чувство оказалось слишком тяжёлым.

— …………

Раздался сухой, странный звук.

Внутри Куроцуки Канадэ что-то важное сломалось.

А когда он это осознал, то уже бежал.

Позади эхом разносился голос Ицуки, кричавшего ему остановиться.

«Прости», «я зашёл слишком далеко», «пожалуйста, выслушай меня».

Игнорируя все эти слова, Куроцуки бежал.

Бежал, бежал без остановки.

Добежав до дома, он заперся у себя в комнате.

С того дня Куроцуки больше ни разу не вышел из дома.

Почти каждый день Ицуки и Канаэ приходили к двери его комнаты.

Из-за неё доносились извинения, слышалось, как кто-то плачет.

Те двое искренне за него переживали.

Но дверь больше так и не открылась.

Дверь его комнаты оставалась наглухо закрытой.

Куроцуки больше никогда не показался им на глаза.

Так прошло время, и наступила весна их третьего года в средней школе.

Я услышал слух, что впервые оказался не в одном классе с ними двумя.

☆☆☆

— Ради чего ты живёшь?

Я спрашиваю Куроцуки.

От моих слов он вздрогнул и опустил лицо.

— …Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, но…

— Тогда перефразирую. Почему ты прячешь свой талант?

После этих слов он поднял голову.

В его глазах был чёрный свет — будто он что-то утратил.

Хотя, возможно, не что-то, а «кого-то».

…Да, всё-таки его глаза очень похожи на мои.

И Куроцуки, глядя на меня сверху вниз, похоже, тоже что-то заметил.

— Т-ты… неужели…

— Эй, Куроцуки Канадэ. Что ты думаешь об этом?

Я перевёл взгляд на бой между Нэцухарой и Сакумой.

Особая сила Сакумы — [Король Лавы].

Читерская способность, почти полностью сводящая на нет огненные силы и позволяющая свободно вызывать, контролировать и направлять лаву и пламя. С такой особой силой обычно никто не может потягаться.

Но если смотреть на это, то сила Нэцухары, скорее всего…

— …Похоже, Сакума-кун в невыгодном положении.

Сейчас центр поля боя был окутан алым пламенем.

По земле текла лава, багровое пламя отталкивало сам воздух. Просто находясь там, можно было обжечь ступни и спалить лёгкие… Обычный человек, скорее всего, не прожил бы там и нескольких минут.

И всё же посреди этого Нэцухара Эйэн смеялся.

— …Пламя, лава, жар — всё это сводится на нет. Вероятно, сила Нэцухары-куна — это полностью улучшенная версия силы Сакумы-куна.

— …Высший уровень способностей, связанных с жаром… сила [Благословения].

Иначе говоря, тот же уровень, что и у Асахины-сан и Куроцуки.

С учётом совместимости и всего прочего, похоже, шансов у Сакумы нет.

Да и остальные ученики, скорее всего, тоже ничего не смогут сделать.

Я мельком посмотрел в сторону и увидел Асахину, которая, наблюдая за Сакумой, выглядела так, будто вот-вот умрёт.

— …Похоже, этот бой закончится поражением класса C.

Куроцуки слабым голосом высказал своё мнение.

Но, если смотреть на ситуацию объективно, я не мог отрицать его слова.

Проблема в том, что если мы просто проиграем и на этом всё, то Асахина-сан может выдать что-нибудь вроде: «Я возьму на себя ответственность и уйду».

А мне ещё нужно, чтобы она кое-что сделала.

Она должна пережить это и вырасти.

…И ещё у меня мало денег, так что двести тысяч иен в случае поражения я тоже заплатить не смогу.

Вот почему на этот раз мне нужен именно ты, Куроцуки.

— Если кто и может победить Нэцухару, так это ты, Куроцуки… больше никто.

— …………

На мои слова Куроцуки ответил молчанием.

Я не знаю, что случилось у него в прошлом.

Не знаю и о чём он думает сейчас, как живёт и зачем вообще пришёл в эту школу.

Я не знаю ничего — и мне это неинтересно. Но вот в чём я уверен.

Ты намеренно подавляешь собственный талант.

— Гу-ха…!?

— Мм? А я ведь ещё даже силу не использовал?

Кулак Нэцухары вонзился Сакуме в живот.

От чудовищной мощи его тело согнулось дугой, и Сакума, пошатываясь, отступил, тяжело дыша.

Нэцухара загнал в угол силу Короля, так ни разу и не воспользовавшись собственной способностью.

…Он, похоже, куда сильнее, чем я предполагал.

— Я… я гений. Я давно это знаю.

Внезапно я услышал голос Куроцуки. Обернувшись, я увидел, что он обхватил себя за плечи и дрожит.

Похоже, у него и правда глубокая травма.

Когда он трясётся вот так, я уверен: что бы я ни сказал, до него это не дойдёт.

— Именно поэтому я и ненавижу этот талант. Подумай только. Подумай… почему я заставил его плакать. Что я сделал не так. Я думал об этом бесконечно. И в конце концов понял. Наверное, Ицуки исказился именно из-за моего таланта.

Ицуки? По атмосфере было ясно, что спрашивать, кто это, сейчас нельзя.

— В средней школе… я почти не задумываясь выставлял свой талант напоказ. Я ведь думал: если могу кому-то помочь, то должен. Но в итоге… зависть, злоба, ненависть со стороны лучшего друга. Смешно ведь, правда, Амамори-кун? Я… я был ненавидим своим лучшим другом и сбежал как можно дальше.

Похоже, он боится. Но не собственного таланта…

Он боится, что из-за этого таланта снова причинит кому-то боль.

— Я… больше не хочу использовать такой талант…

Куроцуки Канадэ произнёс это голосом, тонким, как писк комара.

— Лучше уж лишиться чего-то, чем иметь талант. Мне не нужен талант. Ничего страшного, даже если я ни на что не способен! Ведь, пожелав этого по своему эгоизму, я потерял всё… Этот талант свёл Ицуки с ума… Такое, такое…!

Его плечи дрожали, он сдерживал слёзы. Он боялся — как и любой мальчишка его возраста.

Это была совсем не та сторона, которую в классе 1-C показывал [Одинокий гений].

Теперь, когда я об этом подумал, он, наверное, и держался так именно затем, чтобы больше никому не причинить вреда. Убивая себя, подчиняясь доброте, натянув на себя шкуру одинокого волка.

Таков был тот образ Куроцуки Канадэ, который мы видели снаружи.

— Эти глаза… с-стоит мне только их представить, как мне… страшно…

Мне не нужно представлять, что случилось в его прошлом, да и выяснять это я не собираюсь.

Я отвёл от него взгляд и снова посмотрел на поле боя.

— Похоже… бой уже окончен.

На моих глазах кулак Нэцухары снова вонзился Сакуме в живот.

Ещё одно прямое попадание — и Сакума, уже перешагнувший собственный предел, рухнул на колени, а затем осел на землю.

Но ещё до того, как судья успела объявить его поражение…

…Нэцухара уже топтал голову Сакумы и смеялся.

— Всё ко-о-ончено! Сакума-кун, который строил из себя преемника Киридо, так и не смог даже разок заставить меня использовать силу и был побеждён! Всем спасибо за старания~

При виде этого зрелища среди одноклассников разлилось отчаяние.

И неудивительно: Сакума был одним из сильнейших бойцов класса C.

А даже он не сумел вынудить Нэцухару использовать свою силу.

…Если честно, дело дрянь. Да что за ерунда, у этого типа вообще параметры боя сломаны, что ли?

И мне следующим драться с таким?

— Э-эй, Сакума! Ты как там, живой?!

Карасума в досаде выкрикнул это. Но для Нэцухары подобные крики были сладчайшим нектаром.

С наслаждением исказив лицо, он пнул тело Сакумы в сторону класса C.

Асахина-сан поспешно бросилась вперёд и поймала его, но… Сакума был полностью без сознания. Даже отсюда было видно, что ранения у него довольно серьёзные.

— Класс A, Нэцухара Эйэн. Чрезмерное насилие, выходящее за рамки здравого смысла, не может быть допущено… Если вы продолжите вести себя безнравственно, вам будет засчитано поражение.

— А? Что-то я не помню таких правил, но… ладно, понял. Как бы там ни было, двоих, кого я хотел раздавить, я уже выбил. Остались мелкие сошки, которых даже провоцировать неинтересно. Раздавлю вас в один миг. — А теперь, кто следующий?!

Громкий голос Нэцухары эхом разнёсся вокруг, и я шагнул вперёд.

Куроцуки Канадэ смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Куроцуки. Ты только что что-то говорил про талант, но… если вкратце, то ты имеешь в виду: «Раз я превосхожу всех остальных, то не хочу становиться серьёзным», верно?

— Д-да… наверное, так, но…

Его речь сбилась.

Обернувшись, я увидел, как он, дрожа, смотрит на меня.

— Тогда всё хорошо. — Ты прошёл, Куроцуки Канадэ.

Если ты способен хотя бы на это, значит, проблем нет. Считай, я признаю, что у тебя есть право стоять рядом со мной.

Хоть ты и говорил это куда сложнее, по сути ведь тебе просто нужен кто-то сильнее тебя, верно?

Кто-то, о кого ты разобьёшься, даже если выложишься до конца и исчерпаешь все свои силы.

Если впереди тебя будет идти такой человек, тогда ты сможешь драться всерьёз. Вот что ты хочешь сказать, верно?

Эй, Куроцуки.

Ты, безусловно, гений.

Но о мире ты знаешь слишком мало.

Я знаю множество гениев твоего уровня.

Я знаю даже таких, рядом с которыми ты сам выглядел бы младенцем.

…Хотя, к сожалению, я вовсе не гений.

Но, по крайней мере, я — гораздо сильнее тебя.

— Ну что ж, теперь моя очередь.

Я двинулся к Нэцухаре.

Краем глаза я увидел, как Курашики широко распахнула глаза.

Но ещё сильнее, похоже, удивились мои одноклассники.

— А-Амамори-кун…!

— Эй, Амамори! Ты что, не видел?! У Сакумы вообще не было шансов…!

Когда я шёл вперёд, Асахина-сан крепко схватила меня за руку, а Карасума, осматривавший Сакуму, выкрикнул это, и я кивнул.

— Даже если Куроцуки не факт, что сможет победить, так что постарайся избить меня как можно слабее.

С этими словами я стряхнул их руки и сделал шаг вперёд.

Увидев моё лицо, Нэцухара слегка удивился.

Наверное, когда он разыскивал «того, кто добился отчисления Киридо», то заодно и меня проверил.

Самая слабая способность, посредственные оценки и физические данные, с виду полное отсутствие таланта. Вероятно, примерно такое впечатление у него обо мне и сложилось.

— Эй-эй, ты серьёзно…? Совсем с головой не дружишь?

— Если я не в своём уме, то тогда, может, я безумен?

Когда я так сказал, Нэцухара радостно расхохотался.

Словно беззаботный ребёнок, которому подарили новую игрушку.

Но в нынешней ситуации эта невинность уже оборачивалась безумием.

— Вот это кайф, новая уточка сама принесла мне шею! Ты ведь любимчик Асахины, да? Интересно, как она разрыдается, когда я раздавлю тебя у неё на глазах?

— Амамори-кун! П-пожалуйста…! Я возьму на себя ответственность, так что, пожалуйста, сдайся…! Нэцухара-кун куда сильнее… чем Киридо-кун…!

Когда Асахина-сан закричала это, улыбка Нэцухары стала ещё шире.

Ой-ой, похоже, охотничий азарт у него уже зашкалил.

Но, ну… у меня тоже есть кое-какие дела. Обычно я бы просто сдался и сказал: «Я проиграл», но только в этот раз так легко отступить я не могу.

Так что для начала — уж прости за это, Нэцухара Эйэн.

— Я заставлю тебя вкусить унижение.

— А…?

Нэцухара недовольно подал голос.

— Начинается матч между Нэцухарой Эйэном и Амамори Юто.

Прокричала девушка-судья.

Все были уверены, что меня мгновенно прикончат.

Даже сама судья, похоже, уже приготовилась в любой момент немедленно остановить бой.

Издали до меня донёсся крик Асахины-сан.

Я подошёл к Нэцухаре вплотную.

— …А?

Удивлённый возглас сорвался у него сам собой.

Нэцухара застыл с совершенно ошарашенным лицом.

— И я просто без затей врезал ему по лицу.

— Губух!?

Вместе с безобразным воплем тело Нэцухары несколько раз перекувырнулось в воздухе.

По инерции его швырнуло на землю.

Вокруг больше не слышалось ни единого крика.

Все с широко раскрытыми глазами, замерев, смотрели на происходящее.

Двигались сейчас только двое — я, ударивший его, и Нэцухара, которого ударили.

— Чт-что за… что вообще…

Нэцухара в растерянности и раздражении что-то пробормотал.

И я, как он недавно сам делал, наступил грязной подошвой на его голову.

Нэцухара широко распахнул глаза, будто не в силах осмыслить происходящее, но,

когда я чуть сильнее надавил ногой, в его глазах вспыхнула ярость.

— Я сдержался… Неужели не понял, Нэцухара? Сила удара была не настоящей.

Я понизил голос так, чтобы слышал только он.

Я специально бил вполсилы. Если я просто возьму и выиграю, это ведь будет слишком заметно, верно?

Если всё закончится прямо сейчас, будет выглядеть так, будто ты просто оказался слабаком.

Давай, постарайся. Сильный Нэцухара.

У меня на тебя ещё есть дела.

— Я дам тебе как следует победить, так что вставай.

Я видел, как его тело отчётливо затряслось, и слышал громкий скрежет зубов.

— Ты…!

Он с силой сбросил мою ногу, сделал несколько шагов назад и злобно уставился на меня. Нэцухара как-то сумел подняться, но его тело заметно шаталось — удар всё ещё не прошёл бесследно.

В его глазах смешались ярость, досада и ещё множество разных чувств.

Я мельком посмотрел в сторону Куроцуки.

Много говорить не буду. Просто смотри.

Я покажу тебе доказательство того, что обычный человек превзошёл тебя.

— Дерись всерьёз, Нэцухара.

Я объявляю это.

Сегодня я разрушу твоё представление о [Гении].

☆☆☆

— Не зарывайся…! Я ещё не закончил!

Превосходство, казавшееся абсолютным. Небрежность и высокомерие. Бой, в который он вступил вальяжно, уверенный, что без труда сокрушил сильнейших бойцов класса C. Всё это было разбито в одно мгновение.

Нэцухара, должно быть, был в бешенстве и изо всех сил пытался скрыть своё смятение.

— Я тебя убью!

Нэцухара выбросил вперёд острый кулак… Он что, занимался боевыми искусствами? Удар был поразительно отточенным — совсем не таким, как у обычного человека. Неудивительно, что он так легко разделался с Сакумой.

Но ты правда думаешь, что нечто подобное подействует на меня?

— Губух—!?

Контрудар в упор, одним движением.

Из лица Нэцухары брызнула кровь, и он, тяжело дыша, пошатнулся назад.

— Ты…!

— Чт-что… здесь происходит…

Растерянный Нэцухара и Асахина-сан, не способная понять, что происходит. Я мельком посмотрел на Курашики. Она выглядела ошеломлённой, но при этом тоже бросила на меня взгляд.

«Ты уверен, что вот так выделяться — это нормально?»

Ну… нет, ненормально. Но даже так, в нынешней ситуации у класса C нет никакого будущего, если я этого не сделаю. Ничего не поделаешь. Да, ничего не поделаешь.

Ответив ей этим чувством, я уловил взгляд Курашики: «Лжец».

Я вернул ей глазами: «Подыграй мне, пожалуйста», и почувствовал, как она мысленно вздохнула.

— Может… у Амамори-куна и правда просто «хорошее зрение»… или что-то вроде того.

Когда Курашики произнесла это вроде бы «правдоподобное» объяснение, все взгляды тут же собрались.

Ну и что же ты сейчас придумаешь в качестве отговорки? Даже мне стало немного любопытно.

Я видел, что и Нэцухара тоже сосредоточил внимание на Курашики. Прямо перед противником собирать информацию… Неужели он уже настолько начал меня опасаться? Ну, на исход это всё равно не повлияет, так что ладно.

— Я думала, это просто везение… но, может, и нет. Быть может, это благословенная удача, ниспосланная самими небесами! Его истинная сила — божественные глаза, способные видеть всё сущее! Он уклонялся от смертельных ударов Киридо-сана, избегал атак Куроцуки-сана — не по случайности, а по неизбежности! Что-то вроде этого, да!

— Э-эм… Да! Наверное!

Стоявшая рядом Тэндо-сан подхватила объяснение Курашики.

После её слов внимание учеников сосредоточилось на мне.

Значит, версия эволюционировала от везения до динамического зрения, да… Трудновато корректировать своё положение и образ, когда сеттинг персонажа по имени [Амамори Юто] ещё до конца не устоялся.

И ещё, Курашики-сан. Ты всё это время смотришь на меня взглядом: «Ты вообще в своём уме?», но, пожалуйста, не переживай из-за этого.

Даже если я сейчас избил Нэцухару, в итоге всё равно не буду выделяться.

Я стою здесь, уже всё это как следует просчитав.

— Ясно… Значит, ты был не просто мелкой сошкой. — донёсся неприятный голос Нэцухары. — Но! В этой школе решающее значение имеет сила способности! Каким бы превосходным ни был твой «базис», такая жалкая сила, как у тебя, для моего <Благословения> ниже всякой мошкары!

— Благословение… Значит, всё-таки оно!

Я и так понял, что он обладатель благословенной способности, когда он разделался с Сакумой.

Нэцухара вытер кровь, текущую из носа, и скрестил руки.

Вокруг него тут же взметнулись искры, и он осклабился с видом человека, уже уверенного в победе—

— Я тебя похвалю! Ты сумел вынудить меня использова— гуэх!?

Удар ногой в лицо.

Пока его отбрасывало назад, он, присев, схватился за лицо, а я без всякого выражения смотрел на него сверху вниз.

— Хватит болтать, просто используй свою силу.

Не только он — многие первогодки до сих пор не умеют как следует пользоваться своими способностями.

Какой бы непобедимой она ни выглядела, между «я решил использовать силу» и «сила проявилась» всё равно всегда есть задержка. А значит, нужно просто бить в это окно.

Даже если способность специализируется на скорости, способов справиться с ней всё равно бесчисленное множество.

…А, Киридо? Только не говори глупостей.

— Да он… настолько силён?

Я услышал поражённый голос Карасумы.

Интересно, удалось ли хоть немного развеять отчаяние? Атмосфера уже слишком затхлая, так что, пожалуй, пора бы её сменить.

— Д-да ты…! Я тебя убью…!

Нэцухара с неприкрытой яростью бросился на меня.

Я тут же ушёл в сторону, перехватил одну его руку, заломил её за спину и наступил ему на спину.

То, что обычно называют «вывихнуть сустав».

— Не дёргайся. Иначе я тебе кость сломаю.

— …Кх, т-ты…!

И в тот момент, когда он ещё только сдавленно шипел, я раздавил кости в его запястье.

Всё тело Нэцухары покрылось холодным потом, а губу он закусил с такой силой, что побелел.

Похоже, не закричал. Для школьника — похвально.

Он посмотрел на меня через плечо… и в его глазах уже поселился страх.

— Не волнуйся. Я серьёзен.

Если я говорю, что сломаю — значит, сломаю. Если говорю, что убью — значит, непременно убью.

Ты ведь мой враг, верно? Тогда во мне не остаётся ни колебаний, ни сомнений.

Прочитав что-то в моих глазах, он с силой заскрежетал зубами.

И — вскоре я почувствовал, что что-то не так.

— …? Это…

Я отпустил его руку и резко отскочил на большое расстояние.

Оживившиеся было ученики недоумённо склонили головы, а в следующий миг широко раскрыли глаза, увидев, как Нэцухара поднялся… потому что земля вокруг него обратилась в жидкую грязь.

— …Тц, наконец-то использовал, да…

— С-Сакума! Ты в порядке!?

Обернувшись, я увидел, что Сакума, который до этого был без сознания, очнулся.

— Моя сила… совершенно не действовала. Иначе говоря, его способность полностью нейтрализует жар. Или же… это просто сила жара, превосходящая мою.

Земля плавилась, и в центре всего стоял Нэцухара.

Жар опалял мне кожу. Глаза щипало и сушило, стоило вдохнуть — и лёгкие начинали вопить от боли. Так дело не пойдёт, и я прикрыл рот краем одежды. Впрочем, это всё равно что плеснуть водой на раскалённый камень.

— Ты… меня разозлил. Амамори, да? У тебя такая мелкая сошечья рожа, что я никак не могу запомнить твоё чёртово имя!

— Нэцухара, чрезмерные провокации делают тебя просто жалким.

Или ты просто настолько плохо запоминаешь имена?

Нет, имена других людей надо как следует запоминать. Невежливо иначе.

Я уже собирался продолжить, но в следующее мгновение рефлекторно выставил вперёд правую руку.

С чудовищной скоростью в мою ладонь влетела «глыба железа». Я машинально попытался её поймать, но… почувствовал, как плоть обжигает боль, и тут же выпустил раскалённый кусок металла.

— Это…

Опустив взгляд на ладонь, я увидел на ней огромный ожог.

Из валявшегося у моих ног куска железа с жутким шипением повалил пар, закрывая обзор.

Эй, а это ведь уже довольно опасно, нет? Мысль об опасности мелькнула у меня в голове и тут же ушла.

Я посмотрел вперёд — и увидел, что тело Нэцухары изменилось, став тускло-красным.

Кожа стала сталью, а воздух вокруг него сам превратился в пламя.

Для меня, у которого в арсенале только удары руками да ногами, этот облик был почти как кошмар.

Составные способности не так уж часто встречаются, но… ясно. Похоже, его сила — это не только жар. Даже Куроцуки пришлось бы непросто.

— Я убью тебя — <Благословение Расплавленного Железа>!

Из него, будто из эпицентра, хлынуло чудовищное давление.

Воздух дрожал от жара.

Волны жара вырывались наружу ударными волнами, отбрасывая мои чёлки назад.

— И это… мне ещё трогать руками?

— Попробуй, сраное насекомое!

Заорал Нэцухара и одновременно с этим ринулся вперёд.

По сравнению с прежним… его движения не изменились. Нет, скорее, мне они даже кажутся медленнее.

Всё его тело стало железным. Само собой, подвижность должна была притупиться. Но это—

(А, почти…!)

Из-за невыносимого жара я уклонился от атаки и отскочил на расстояние.

Стоило мне вырваться из зоны жара, как стало легче дышать, и я глубоко вдохнул.

— Моя сила… это абсолютные копьё и щит. Пламя, что уничтожает всё, пламя, что сжигает всё! Железная кожа, способная выдержать что угодно, — неуязвимость во плоти! С расплавленным железом мне нет равных! Вот кто я такой! Нэцухара Эйэн!

Не обращая внимания на кровь, текущую из носа, он ринулся на меня.

С таким жаром даже я долго не продержусь.

— Ах, Амамори-кун! Это слишком опасно! Пожалуйста… сдавайся…!

— Амамори! Не думай о том, что будет дальше! Мы ещё остаёмся! Ты уже и так отлично справился… даже не используя способность! Дальше оставь нам, просто сдавайся!

Раздались голоса Асахины-сан и Карасумы.

Поднялись и голоса других учеников, с которыми я прежде даже не разговаривал.

Похоже, со стороны это и правда выглядело как мой предел — максимум того, на что я сейчас способен.

Когда я перевёл взгляд на Куроцуки, тот лишь качал головой.

Хватит, остановись уже. В нынешнем состоянии ты всё равно ни за что не победишь Нэцухару.

Эти чувства слишком уж ясно читались… И всё же я не побежал.

— …Ты всё ещё не хочешь признать?

— А? Что, игра в догонялки уже закончилась?

Увидев, что я перестал убегать, Нэцухара ухмыльнулся ещё шире.

В ответ я расслабил плечи и глубоко вздохнул.

Эй, Куроцуки. Будь ты на моём месте, смог бы победить Нэцухару голыми руками?

Если бы твой ответ был: «Смог бы», — я бы сразу сдался. Если ты способен одолеть такого монстра безоружным, тогда ты действительно гений, до которого мне не дотянуться.

Но если ты сам понимаешь, что не смог бы,

тогда запомни как следует — у нас нет никаких шансов на победу. Врежь это себе в глаза.

Я поднял кулаки. Нэцухара слегка отреагировал, а затем медленно сократил дистанцию.

— Буду мучить тебя и резать по кускам медленно-медленно. Есть последние слова? Хотя нет, только не вздумай умолять о пощаде.

— Ну… а что, если я скажу, что занимался боевыми искусствами?

Очевиднейшая ложь.

Нэцухара приподнял бровь, но особой реакции не показал.

Сжав кулак, он смотрел на меня сверху вниз, захлёбываясь раздражением и гневом.

— …Тц, ты всё ещё думаешь, что можешь победить? Забираю свои прежние слова назад. Больше, чем Асахину или того червяка до тебя… Амамори, больше всех я ненавижу именно тебя. Хватит уже. Сейчас я выложусь всерьёз… и, блядь, убью тебя!

Его тускло-железное тело раздалось ещё сильнее.

Нэцухара, который до этого был примерно одного со мной роста, теперь легко перевалил за два метра.

Чудовищное тело, на которое приходилось смотреть снизу вверх, железные мышцы, готовые вот-вот лопнуть. Подавляющая тяжесть.

Как ни посмотри, он был живым воплощением кровожадной жажды убийства.

— Амамори-кун…!

— Во время продолжающегося конфликта ученикам класса C запрещено вмешиваться. Если вы нарушите правила, классу C будет засчитано безусловное поражение.

Девушка-судья перевела взгляд на меня. Наши глаза встретились; на её лице не было ни капли пота.

— Амамори Юто… советую тебе сдаться. Иначе ты умрёшь.

— Спасибо за предупреждение.

Сказав это, я снова перевёл взгляд на Нэцухару.

Его глаза были полны убийственного намерения. Он поднял гигантский кулак — почти метровый в поперечнике.

Жгучий жар обжигал кожу и выжигал лёгкие. Глаза уже были на пределе.

А вдобавок ко всему эта чудовищная, давящая мощь вынуждала меня зажмуриться.

— Сдохни, Кулак Храброго Железа!

Огромная масса жара рухнула вниз.

Если бы удар пришёлся в лоб, это означало бы мгновенную смерть. Я безошибочно чувствовал силу, обрушивающуюся на меня.

Даже с закрытыми глазами я понимал, что смерть уже рядом.

Думал ли Нэцухара, что победа у него в кармане?

Попытается ли вмешаться Асахина-сан?

Успеет ли Куроцуки увидеть эту сцену?

Что за… просто идеальный момент. Лучше и быть не могло, Нэцухара Нагаши.

Я знал: стоит только загнать тебя в угол — и ты обязательно отреагируешь именно так.

Я сжал кулак и открыл глаза.

И тоже выбросил вперёд прямой удар правой, навстречу гигантскому кулаку, падающему на меня.

В тот миг по телу прошла отдача.

Глухой звук — будто столкнулись две твёрдые глыбы.

Огромный кулак и мой тонкий кулак на худой руке.

И всё же почему-то они сошлись в мёртвой точке.

— Чт…

От Нэцухары пошла волна потрясения.

Но, впрочем, удивляться тебе ещё рано.

Я довернул кулак, вдавливая удар глубже.

И тогда — из кулака Нэцухары вырвался вопль боли.

— Гуаа!?

Вслед за вспышкой мучительной боли. Железная кожа покрылась трещинами.

Ярко-алая кровь хлынула наружу, и Нэцухара, не выдержав острой боли, пошатнулся назад.

В его глазах отражался я.

Всё моё тело было покрыто тяжёлыми ожогами. Кожа на кулаке обуглилась и осыпалась, лёгкие были на пределе.

Из одного глаза текла кровь, и половина поля зрения пропала.

С виду я был тяжело ранен… и всё же в преимуществе оставался именно я.

— С туманом я ничего не успел сделать. В обычной жизни я вообще не бью так. Но… против такого медленного типа, как ты, я ещё могу драться, Нэцухара Нагаши.

Жиденькая отговорка для окружающих. Но он уже был не в том состоянии, чтобы слушать.

— Ч-что это… такое?! Какого чёрта, какого чёрта ты вообще такое?!

В глазах Нэцухары остался один только страх.

Против всей его силы… и при этом простой человек в лоб разбил его кулак.

Амамори Юто всё ещё ни разу не использовал способность.

Я понял, что его дыхание стало сбивчивым и что он уже не может скрыть охватившую его панику.

Извини, что напугал тебя, Нэцухара. Просто смирись с тем, что на этот раз тебе не повезло.

Я тяжело выдохнул и поднял обе руки.

— Я сдаюсь. Это мой предел.

И вот так я проиграл Нэцухаре Нагаши.

☆☆☆

Тяжело израненного меня встретил класс C.

— Ах, Амамори-кун… Ты так сильно ранен—

— Ага… вот так бывает с излишней самоуверенностью… Я ведь не Асахина, которая сломалась, даже не успев сразиться, да…?

— Блевх!?

От моих слов Асахина закашлялась кровью, и их убойный эффект наконец рассеялся.

Она рухнула на колени, а Карасума поддержал меня сбоку.

— …Честное слово, ты как был собой, так и остался. Хотя, конечно, мы все в шоке от того, что ты оказался сильнее, чем мы думали.

— Я… вроде никогда и не говорил, что слабый?

— Ну, это да, но…

Карасума криво усмехнулся — так, что и словами не передать.

Опираясь на его плечо, я опустился рядом с раненым Сакумой.

Похоже, наш одноклассник Исино как раз лечил его раны. Исино заметно колебался, не зная, кого спасать первым — меня или Сакуму, но Сакума вздохнул и ткнул пальцем в мою сторону.

— Эй, Исино. Да тут и слепому видно, что этот идиот в более хреновом состоянии. Нет, он вообще уже одной ногой на том свете. Давай лечи его быстрее.

— П-понял! Амамори-кун, ты как… в порядке…?!

Вот уж Сакума — небрежно, а всё равно по-мужски.

Хотя его собственные раны уж точно тоже не были пустяковыми.

И всё же он без колебаний прервал собственное лечение. На такое мало кто способен решиться сразу… впрочем, тут сыграло роль и то, насколько ужасно выглядел я.

— Я тебя спасу! 《Король Медицины》!

Исино Макото. Его способность — 《Король Медицины》, мягкая сила, способная исцелять любые раны.

Из его ладоней полился зелёный свет, вливаясь в моё тело.

— Плохо… Лёгкие у него почти не работают, всё тело в ожогах… Ты правда в порядке, Амамори-кун? Это уже…

— А, да ничего страшного.

Ну, если быть точным, адская боль безостановочно накрывала всё моё тело.

Ха-ха, шучу. Я попытался изображать крутого, но куда там. Больно так, что хоть сдохни, блин. Спаси меня, Исино. Больше никогда не полезу на такую дурь. Серьёзно, да ну нахрен.

Пока Исино лечил мои раны, на меня внезапно упала тень.

Подняв глаза, я увидел Куроцуки с крайне сложным выражением лица.

— Амамори…-кун.

Увидев потрясение в его глазах, я тяжело вздохнул.

— Сейчас я могу сказать тебе только одно.

Я рывком поднялся на ноги.

Куроцуки посмотрел на меня сверху вниз. Глядя ему прямо в глаза, я сжал кулак.

И врезал этим кулаком ему в грудь.

Куроцуки Канадэ. Ты гений.

Иногда твой талант может ранить людей.

Иногда друзья могут завидовать твоему таланту.

Но просто рассмейся и сдуй всё это к чёрту.

Талант — штука куда более свободная и прекрасная.

Живи гордо, как гений по имени Куроцуки Канадэ.

Шлифуй себя, стремись к вершинам. Не останавливайся, иди дальше.

Если все твои завистливые соперники проигрывают тебе — ничего не поделаешь.

Доведя себя до совершенства, до предела, за которым уже нечего выжать.

В конце концов, сколько бы ты ни старался, меня тебе всё равно не догнать.

Я продолжу превосходить тебя во всём.

Так что хотя бы сейчас перестань сдерживаться.

И дальше оставайся [Гением Куроцуки Канадэ].

— Следующий — ты.

— …

Он опустил взгляд на кулак, врезавшийся ему в грудь, и о чём-то задумался.

Пока перепуганный Исино силой усаживал меня обратно, Куроцуки посмотрел на меня сверху вниз и наконец собрался с духом.

— Понятно… Тогда я возьму на себя эту обязанность.

В его глазах больше не осталось ни капли колебания.

☆☆☆

Амамори Юто — гений. Я действительно верю в это всем сердцем.

— Хаа, хаа… Ч-чёрт! Почему, почему именно я…! Испугался этого червя…! Не смеши меня! Почему я…!

Я шагнул вперёд, перед Нэцухарой Нагаши.

Того Нэцухары, который загнал в угол Асахину-сан и сокрушил Сакуму-куна, здесь уже не было.

Он даже не мог нормально удерживать свою способность. Огромное тело уже вернулось к прежнему размеру, а жар вокруг был и вполовину не тот, что раньше. От его подавляющей ауры не осталось и следа.

Передо мной стоял только напуганный мальчишка — сломленный, дрожащий от страха.

— Неужели Амамори-кун так сильно тебя напугал?

— Т-ты…!

Стоило мне обратиться к нему, как Нэцухара отреагировал чрезмерно резко.

Без сомнения, он дёрнулся, едва услышав это имя. Спрятав разбитую руку, он уставился на меня.

Что ж, Нэцухара, я понимаю, что ты чувствуешь.

Амамори Юто вполне можно назвать чудовищем.

Несмотря на всё, что он сам говорил, в самом конце тот кулак, который он выбросил в Нэцухару…

был чем угодно, только не «техникой».

Ни мастерства, ни хитрости. Чистое насилие, выплеснутое грубой силой.

И этот кулак в лоб разнёс духовную способность.

Без всяких усилений. Без использования силы. Он превзошёл Нэцухару Нагаши одной только физической мощью.

…Меня от этого в дрожь бросает.

Даже назвать его чудовищем — как-то слишком мягко. Он и правда уже за пределами человеческого.

И всё же почему-то именно это и кажется мне смешным. Настолько он безумен.

— Это было полное поражение.

— Мне стыдно, что я вообще когда-то считал себя «величайшим в мире».

Всё это время совсем рядом со мной был кто-то куда более великий.

Прямо у меня перед глазами находился человек, который с лёгкостью мог сделать то, чего не мог я.

Так чего же мне теперь колебаться?

— Теперь я… смогу встретиться с Ицуки и Канаэ с улыбкой.

Когда я увижу их, я извинюсь. И поговорю с ними спокойно, с улыбкой.

О моём сокрушительном поражении… и о человеке по имени Амамори Юто, которого я стал уважать.

— З-заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись! Да заткнитесь вы все и сдохните! Вы все мне подлизываетесь…! Я собственными руками втопчу каждого из вас в ад!

Прокричал Нэцухара Эйэн, высвобождая свою силу.

И когда жар вновь хлынул наружу, я тоже активировал свою способность.

— Явись — <Благословение Владыки Демонов>.

Нэцухара Эйэн. Он силён. После наших боёв я в этом не сомневаюсь.

И всё же, увидев его силу собственными глазами…

— Прости заранее, Нэцухара.

— А?!

Я швырнул эту истину прямо в его перекошенное от раздражения лицо.

— Видишь ли… я второй величайший гений в этом мире.

☆☆☆

— <Благословение Владыки Демонов>… значит.

Сверхъестественные способности, дарованные ученикам. Среди них такие силы, как Асахинино <Благословение Бога Грома>, носящие имена богов, стояли на вершине среди Благословений.

И, без сомнения, его сила уступала лишь им.

— Замри.

С этим одним-единственным словом, в следующее же мгновение, всё бушующее пламя покрылось льдом.

Обжигающий жар обратился леденящим холодом. Когда я перевёл взгляд на Нэцухару, его тусклое тело уже было целиком заковано в лёд. Ледяная статуя Нэцухары возникла в одно мгновение.

— Ого… да тут кто-то ещё безумнее Амамори.

Пробормотал рядом со мной Сакума с благоговейным изумлением.

Я и сам был немало потрясён, но Куроцуки пошёл ещё дальше.

Ведь одним-единственным словом он полностью запечатал жар Нэцухары.

Мало того, он ещё и высокий, и красавчик. Фотогеничный до невозможности, крутой до дрожи — на его фоне мои подвиги выглядели лишь разогревом. Впрочем, именно этого я и добивался.

Но и от этого Нэцухара не пал.

— Да чтоб тебя…!

Лёд резко затрещал.

В следующее мгновение лёд разлетелся под напором жара, и Нэцухара появился вновь — невредимый.

— Да как ты вообще… победил этого читера…?

— Может, просто повезло?

Полностью проигнорировав вопрос Сакумы, я следил за реакцией Куроцуки.

…Похоже, он совсем не удивлён. Отсюда даже казалось, будто он просто заново подтверждает и осознаёт пределы собственной силы и той мощи, которую способен выдать.

Почему-то при виде этого у меня сразу всплыла одна мысль.

— Неужели…

— Куроцуки-кун… ни разу до этого не сражался всерьёз…?

Неизвестно когда успевшая подойти поближе Курашики дёрнула щекой.

От её слов весь класс C ахнул, а сам виновник переполоха — Куроцуки — с бесстрастным лицом продолжал смотреть только на Нэцухару.

— Теперь замри. Но только в одной точке.

И снова хлынул холодный воздух. Этот абсурдный жар был в одно мгновение скован льдом.

Сила… стала явно мощнее, чем прежде.

Попади это в меня — и я бы точно сдох на месте, да?

Пока по моей щеке стекал холодный пот, Нэцухара снова вырвался изо льда.

— …Да чтоб тебя! Ты… вообще не собираешься со мной драться—

— Ещё раз.

Куроцуки взмахнул рукой, и ещё более чудовищный холод хлынул наружу, снова замораживая Нэцухару.

…К этому моменту даже я понял, что именно пытается сделать Куроцуки.

Нэцухара прожигал лёд жаром, а Куроцуки тут же сковывал этот жар новым льдом… и так без конца.

Но кое-что менялось. С каждым новым применением сила Куроцуки становилась всё выше.

Быстрее, мощнее и, главное, куда искуснее. Она росла с пугающей скоростью.

— Да прекрати уже! Меня здесь уже всё бесит…! И ты туда же — решил со мной ещё и в состязание способностей поиграть, а?! А?!

— …Нет, хватит. Я уже сделал всё, что мне было нужно.

И после этих слов Куроцуки больше не использовал лёд…

Окружающие ученики лишь недоумённо склонили головы, но, похоже, несколько человек всё же кое-что поняли.

Бой Нэцухары был ярким и масштабным, так что большинство видело в нём только «силу жара». Однако по своей сути экстрасенсорная способность Нэцухары была [Жар Железа].

Если его жар слишком силён, нужно всего лишь ударить в слабое место самого железа.

Хруст — от руки Нэцухары донёсся сухой звук, и он в шоке уставился на свою правую руку.

Я ведь действительно раздробил её своим кулаком.

Впрочем, лишь до «определённой» степени. Этой раны было недостаточно, чтобы окончательно вывести руку из строя.

Но этого должно было хватить, чтобы дать Куроцуки нужную лазейку.

— Н-не может быть… ты!

— В конце концов, это всего лишь доля силы Благословений. Простое чередование холода и жара вряд ли дало бы ощутимый эффект. Но Амамори-кун показал мне путь. Он создал брешь. А повреждение такого уровня уже позволяет мне вызвать полное разрушение.

Иначе говоря, рана, которую нанёс я, была «слабым местом».

Если резко чередовать в одной точке экстремальный холод и жар, то даже металл начнёт слабеть и становиться хрупким.

Разрушение должно было начаться именно с той раны, которую я ему оставил.

— Э… это… это не может быть! Хватит нести чушь! Я — Нэцухара! Гений, который поставил класс A на колени всего за один день! Я стою на вершине! Я король! Я собираюсь править этой академией… потому вы все для меня лишь пешки! Ступени! Но… почему… почему именно я…!

— Гений? Ты хоть понимаешь, что означает это слово, когда произносишь его?

В правой ладони Куроцуки возникла гигантская «чёрная пуля».

…Она была на один или даже два размера больше той, что он выпускал в меня.

Лицо Нэцухары судорожно исказилось. И одновременно с этим началось разрушение его руки.

И остановить это разрушение он уже не мог.

— Ч… чёрт! Почему… почему, почему…!

Куроцуки лишь раз мельком взглянул на вопящего Нэцухару, а затем без малейшей жалости вбил решающий удар.

— Слово «гений» существует именно для таких, как мы.

«Чёрная пуля» в упор ударила Нэцухару Эйэна.

Крика не было.

Нэцухара, у которого в одно мгновение срезало сознание, рухнул на землю с закатившимися глазами.

А Куроцуки равнодушно посмотрел на него сверху вниз.

— И ещё тебе бы не помешало получше разобраться в значении слова «король».

Его фигуру сейчас можно было назвать только одним именем — [Король Демонов].

☆☆☆

+++

смена сцены

+++

Итак.

Первый в этом семестре конфликт по «Заявке на поединок» между классами A и C подошёл к концу.

Если оглянуться назад, то закончился он на удивление быстро.

В тот самый миг, когда Нэцухара Эйэн пал, оставшиеся участники класса A тут же признали поражение, и победа досталась классу C.

В результате Нэцухаре был наложен запрет причинять вред другим, и справедливость Асахины восторжествовала.

— А это уже последствия.

— Как и ожидалось, в итоге мы всё-таки проиграли.

Радостно пробормотала девушка.

Местом действия был класс 1-A.

И сцена, открывшаяся там, для любого выглядела бы «ненормальной».

— Значит, в эту формулу…

— Я король, я сильнейший, не может быть, не может быть, не может быть…

Классная руководительница писала мелом на доске.

А Нэцухара Эйэн бормотал какой-то бессвязный бред.

…Их глаза были пусты.

Ни малейших признаков эмоций, ни проблеска рассудка.

— Как и ожидалось? Ты знала, что мы проиграем?

Подала голос рыжеволосая девушка, Акиха.

Она тоже была заявлена участницей в этом конфликте.

Пусть сразиться ей в итоге так и не довелось, но, окажись там Амамори, он бы наверняка был настороже именно из-за неё.

Столь тяжёлой была аура и давление, исходившие от этой девушки.

— Ну же, Акиха, это грубо.

— А? Тогда объясни, ты что, с самого начала ожидала поражения класса A?

— Нет? ……, но, глядя на результат, похоже, это с самого начала был проигранный бой.

Ответила Акихе другая участница поединка, Май Синрэн.

А затем первая девушка, всё так же спокойно глядя перед собой, продолжила:

— По крайней мере, я полностью предполагала именно такой исход. Поэтому я и направила условия поражения так, чтобы они касались именно «Нэцухары Эйэна».

По-настоящему опасным в классе A был только Нэцухара Эйэн.

Именно поэтому Асахина, устанавливая правила, сказала: «Всё, чего мы требуем от тебя…»

Думая в том же ключе, Курашики и остальные, присутствовавшие там, тоже не вмешались.

Даже не осознавая, что их мысли уже были слегка направлены экстрасенсорной силой.

— Благодаря этому мы сможем снова бросить вызов классу C.

Там же присутствовали и Роберт Беккио, и Ёнэда Ханбэй, и другие ученики, признавшие поражение во время боя.

— Но, чёрт, тот парень, Куроцуки вроде? Он просто ненормальный. То есть взять и вот так полностью запечатать Нэцухару… класс C вообще безумный.

— Да не только он. По-моему, Асахина Касуми тоже довольно опасна для такой упрямой дурочки.

Следом за Акихой Ёнэда тоже дал свою оценку классу C.

В классе C особенно выделялись двое с мощнейшими экстрасенсорными способностями — Асахина Касуми и Куроцуки Канадэ.

Наверняка там были и другие обладатели сильных способностей. Хорошим примером был тот же Сакума Дзюнъя, с которым мы сражались.

Однако… увидев этот бой, я всё поняла. С таким уровнем мы могли бы справиться и нормально.

А если Сакума Дзюнъя — это их верхняя планка, то остальных тоже можно примерно оценить.

Вот почему именно эти двое и были главной угрозой в их классе.

Пока девушка не упомянула ещё одного человека.

— Но сильнейший среди них — он. Амамори Юто.

После этих слов в классе 1-A воцарилась тишина.

За исключением классной руководительницы, продолжавшей вести урок, и Нэцухары, всё так же бормочущего всякую чушь.

Все остальные замерли от потрясения.

— А? Чего? Откуда ты это вообще взяла?

— Нет-нет, ты вдруг начала уважать кого-то другого… это что ещё за шутка такая?

В классе A собрались вундеркинды всех мастей.

И все они признавали, что не могут победить её.

Признанная всеми несравненным гением, талантом, рождающимся раз в тысячу лет, — такой была эта девушка.

Чтобы сильнейшая среди них вдруг даже в шутку проявила к кому-то «уважение» — подобное было немыслимо.

— Если бы не он, Куроцуки Канадэ просто признал бы поражение. А тогда, возможно, и самому господину Амамори пришлось бы показать свои силы. Я предложила этот бой именно в расчёте на это, но кто же мог подумать, что он сумеет растормошить самого Куроцуки Канадэ…

— Эм, госпожа… вы, получается, знали того человека?

— Да, знала. И очень хорошо.

Девушка знала Амамори Юто.

Нет — девушка поступила в эту академию именно ради Амамори Юто.

Она перевела взгляд за окно.

Её профиль залился румянцем.

Словно у девушки, томящейся по возлюбленному.

Словно у демона, нашедшего любимую игрушку.

Все присутствующие вздрогнули и почувствовали страх, увидев это выражение её лица.

Эта девушка подчинила себе класс A меньше чем за час.

Раскусив силу Нэцухары Эйэна, она промыла ему мозги и сделала своей пешкой. Своей марионеткой.

Затем она обратила внимание и на другие классы, проанализировав всех, кто мог представлять опасность.

Класс 1-B — Синдзаки Ясухито.

Класс 1-C — Асахина Касуми, Курашики Хотару, Куроцуки Канадэ и Амамори Юто.

— Если следить за Синдзаки-куном, класс B можно пока не трогать. Но ты — другое дело. Ты чудовище, чью силу я признаю.

…Было бы куда проще, если бы он сам вышел на сцену открыто.

Но он, скорее всего, не станет появляться на людях.

Чтобы двигаться свободно.

Да… вероятнее всего, он поставит вперёд кого-то вроде Куроцуки Канадэ в качестве своей марионетки.

Представив всё так далеко наперёд, девушка рассмеялась.

— Мне так много хочется с тобой обсудить.

Её белые волосы качнулись на ветру, а красные глаза сузились от восторга.

В следующее мгновение раны, которые она прежде получила от Нэцухары, исчезли.

Исчезли без следа, словно их никогда и не было.

Нет — никаких ран не было с самого начала.

— Господин Амамори… ах, я так хочу поскорее сразиться с вами.

— Эту девушку звали Татибана Цукихимэ.

Гений, рождающийся раз в тысячу лет.

+++

смена сцены

+++