Глава 2: Школьная жизнь

— На следующий день. Второй день моей школьной жизни.

Тело всё ещё ломило, но, к несчастью, госпожа Сакаки не дала мне разрешения пропустить занятия.

В отличие от вчерашнего дня, сегодня я доплёлся до класса в самый последний момент, почти опоздав. Стоило мне войти, как в меня тут же впились многочисленные взгляды.

Большинство — сочувственные, при виде моего избитого состояния, но некоторые были ближе к презрению, чем к жалости.

— Пф-ф… Гляньте-ка, неудачник явился!

Разумеется, это был неизменно бодрый Киридо. И правда, с утра пораньше фонтан энергии.

Похоже, вчерашняя драка успела сдвинуть расстановку сил в классе, и теперь вокруг уверенного в себе вожака сгрудилась такая же мелюзга.

С виду — обычная компания школьных хулиганов, каких увидишь в любой школе. Но во главе у них стоял на редкость самоуверенный тип, да и способности у них, вероятно, были куда сильнее моего [Ухудшения зрения], так что хлопот от них будет немало.

— Доброе утро, Амемори-кун!

— А, Курашики-сан.

Проигнорировав компанию Киридо, я направился к своей парте, когда по дороге меня окликнула Курашики. Как представительница класса, она была живой заводилой. Для такой, как она, поздороваться со статистом вроде меня, над которым издеваются, — вполне естественно. Со стороны это наверняка выглядело бы как: «Какая же она добрая»… однако—

— О, доброе утро, Амемори-кун.

В тот самый миг, как я услышал этот голос, лицо у меня само собой перекосилось.

Асахина — всё такая же величавая, и уже после первого дня явно шла к тому, чтобы стать центром класса… Тут было и так очевидно: проигнорируй я её — и вчерашняя история повторится.

Я понимал, что, если отвечу на приветствие, это испортит настроение одному типу, но всё же решил, что лучше так, чем вообще её не замечать. С этой мыслью я—

— Доброе утро…

Стоило мне вернуть приветствие, как я кожей ощутил на себе острый взгляд Киридо.

Мысленно тяжело вздохнув, я проигнорировал этот взгляд и добрался до своей парты.

С этого момента мой план был прост: сидеть тише воды ниже травы.

Ни во что не влезать и никого не задевать. Стать чем-то вроде воздуха — присутствовать естественно, но незаметно.

Самому не дёргаться, а если кто-то другой зашевелится — незаметно влиться в общее течение.

Пусть даже ради этого мне предстоит одинокая, серая школьная жизнь, меня более чем устраивало просто избегать лишних неприятностей.

И как раз когда я об этом подумал, я почувствовал взгляд сбоку.

…С дурным предчувствием я отвернулся к окну.

— Амемори-кун, можно тебя на минутку?

— Предпочёл бы обойтись без этого, так что, пожалуйста, не разговаривай со мной.

Я ответил, не глядя на неё, но Асахина сверлила меня взглядом через отражение в стекле. Бросив туда же короткий взгляд, я увидел, что и Киридо, раздражённый, тоже смотрит на меня через то же отражение. Мы что, уже и взглядом на таком расстоянии пересекаться не имеем права? Это тоже запрещено, господин хороший?

Делать было нечего, и я вновь перевёл взгляд на Асахину. Она смотрела мне прямо в глаза—

— Амемори-кун вчера целый день отсутствовал, верно? Значит, ты не знаешь многих объяснений, которые нам дали. Поэтому—

— А, Асахина-сан, Амемори-кун, тайм-аут!

Пока дурное предчувствие ещё не успело окончательно сбыться, откуда-то донёсся спасительный голос.

Вклинившаяся между мной и Асахиной девушка с привычной причёской была мне уже знакома.

Ага, это опять была Курашики-сан, которая выручила меня и вчера.

Она встала между нами и заговорила нарочито бодрым, совершенно фальшивым голосом.

— Я-я сама всё объясню…! Я же представительница класса! Оставь это мне, Асахина-сан!

А потом, так, чтобы Киридо не услышал, прошептала:

(Асахина-сан, если ты хочешь поговорить с Амемори-куном, то только не при Киридо-куне! Иначе всё будет как вчера!)

От её шёпота глаза Асахины удивлённо расширились.

Одним лишь взглядом она посмотрела в последний ряд у окна — туда, где с недовольным видом сидел Киридо, — и выражение её лица явно потемнело.

— Т-ты права… Прошу прощения. Поручаю это тебе.

— Конечно! Положись на меня, Асахина-сан!

С этими словами Курашики стукнула себя в грудь. Её внушительная грудь заметно качнулась, и мальчишки дружно шумно вздохнули. Меня подобное не интересовало, так что я никак не отреагировал.

…Нет, я, конечно, слегка посмотрел, но не в этом смысле. Угу.

Курашики-сан, заметила она мой взгляд или нет, наклонилась к самому моему уху.

— В общем, я сказала, что всё объясню тебе сама… Но, похоже, Асахина-сан тоже хочет с тобой поговорить, так что после уроков, когда никого не будет, нормально?

— Ну… наверное, да.

Пока рядом не будет Киридо, причин избегать Асахину-сан у меня нет. Подумав так, я кивнул, и Курашики-сан тут же ответила мне сияющей улыбкой.

— Отлично! Тогда со следующей перемены я всё тебе расскажу!

С этими словами она бодро убежала. Проводив её взглядом, я снова посмотрел на Асахину-сан, у которой было слегка неловкое выражение лица.

— Ты ведь мечтаешь стать героем, да? Тяжело, наверное, стремиться к профессии, которая существует только в фантазиях.

Я правда думаю, что Асахина-сан старается изо всех сил. То, как она вчера попыталась меня спасти, наверняка было результатом долгих раздумий и колебаний.

И то, что она вот так заговорила со мной сейчас, я тоже, если честно, ценил.

Но — это только если бы в классе не существовал некто по имени Киридо.

Герой правосудия не может видеть во врагах собственных одноклассников. Тем более всего лишь на второй день школьной жизни она, скорее всего, воспринимает меня просто как товарища, попавшего в беду, и собирается меня образумить.

Наивно, конечно… но что уж.

— …Прости, Амемори-кун.

Услышав это извинение, я молча отвёл взгляд.

— Не переживай… Я с самого начала ничего ни от кого не жду.

По крайней мере для меня доверять посторонним — немыслимо.

☆☆☆

— Итак, с этого момента я расскажу Амемори-куну кучу всего!

— О-о!

И вот, в обеденный перерыв. В небольшом холле перед выходом на крышу.

Курашики, которая, похоже, и правда собиралась мне всё объяснить, а не просто соврать для отвода глаз, бодро меня позвала и заявила это. Всё бы ничего, но—

— А ты здесь зачем?

— Э? А мне нельзя здесь быть?

Тот, кто подошёл ко мне с усмешкой и закинул руку мне на плечо, оказался Карасумой, с которым я тоже разговаривал вчера.

И как так вышло, что он и компания Киридо оба выглядят как хулиганы, а впечатление производят совершенно разное?

Черты лица? Что, красавчики теперь ещё и добрые? Он ведь запросто разговаривает со мной, хотя вообще никак не связан с Киридо. Уже по одному этому становится ясно, какой Карасума хороший парень—

— Да я ни за что не оставлю классную мадонну наедине с каким-то парнем!

…Беру свои слова назад. Похоже, ему просто хотелось подкатить к Курашики.

Я тяжело вздохнул, а Курашики, заметив это, придвинула ко мне лицо.

— Да ну, повеселее! Академия и так мрачная, так что хотя бы друг с другом надо разговаривать бодро, как друзья!

Она права. В этой академии, где всем заправляют школьные правила, и без того уныло. Так что хотя бы рядом с друзь… друзьями? А? Когда это мы успели стать друзьями?

Неужели дружба может возникнуть так естественно, что я даже не замечу? Такая мысль мелькнула у меня в голове, но озвучивать её значило бы только испортить атмосферу.

Не вмешиваясь, я жестом предложил ей продолжать. Курашики тут же достала лист формата A4.

— Та-дам! Список того, что я хочу рассказать Амемори-куну! Я столько всего придумала прямо на уроке! Только это секрет от учителей!

На обороте знакомой распечатки милым почерком было исписано всё подряд. Она что, успела сделать такое прямо на уроке?.. Стоп-ка.

— Это же тот важный документ, который раздала госпожа Сакаки…

— Не придирайся к мелочам!

С этими словами она уселась за длинный стол, стоявший в холле.

Мы с Карасумой тоже сели напротив неё. Она протянула нам ту самую распечатку.

— Вот! Тут почти всё, что говорила госпожа Сакаки!

И я посмотрел на листок, который она мне вручила—

☆☆☆

Топ-5 вещей, которые я хочу рассказать Амемори-куну!

① Во-первых!

Я слышала, что в этой школе нам каждый месяц выплачивают пособие на жизнь! Его размер зависит от поведения, оценок и прочего! Но до следующей выплаты ещё целый месяц, так что давай тратить деньги с умом! А ещё, если захочешь подработку, придётся пройти очень строгое школьное собеседование! Госпожа Сакаки сказала, что это «непросто»!

② Во-вторых!

Это про способности эсперов в этой академии! Способности тут вроде делятся примерно на четыре типа. Обычные, как у Амемори-куна или Киридо-куна, относятся к четвёртому рангу. Те, что с «Королём» в названии, — к третьему, а с «Благословением» — ко второму! [Благословение Бога Грома] Асахины-сан — это почти сильнейшая способность в школе! Там даже имя бога есть!

③ В-третьих!

Здесь за все три года никого не перетасовывают по классам! Так что потом мы так и будем 2-C, 3-C и так далее! А ещё ходят слухи, что в каждом потоке в класс A собирают самых выдающихся учеников! Но это только слухи, так что лучше не зацикливаться!

④ В-четвёртых!

Как оказалось, покидать территорию школы нам нельзя. Связи с внешним миром тоже нет, так что, если что-то случится, даже в соцсети не напишешь! Похоже, нормальной юности нам не видать! Амемори-кун, ты пользовался Твиттером?

⑤ В-пятых!

Прости, что я сначала смеялась над твоей способностью эспера!

У меня самой просто очень слабое усиление физических способностей, так что мы с тобой в одном положении — четвёртый ранг!

И остальные в классе тоже просили передать извинения за то, что смеялись! Просто при Киридо-куне им страшно говорить это вслух, но они правда так сказали, так что поверь мне!

Похоже, у тебя тут уже немало людей на твоей стороне!

Подготовила Курашики Хотару!

— Что это вообще такое?..

Именно такая мысль первой пришла мне в голову, когда я прочёл эту распечатку. Я покосился в сторону: Карасума, тоже заглядывавший в листок, выглядел не менее озадаченным, и лишь та, кто всё это составила, гордо выпячивала грудь.

— Ну как вам! А ещё я в будущем хочу стать писательницей! Эхе-хе!

— Не-а, без шансов с таким-то…

Карасума тут же безжалостно припечатал её сбоку. От его слов глаза Курашики широко распахнулись.

Похоже, удар пришёлся прямо в цель: она заметно сникла и опустила плечи.

— Ч-что?.. Не может быть… А я ведь была так уверена…

Глядя на совсем приунывшую Курашики, я перевёл взгляд на Карасуму.

Тот посмотрел на меня так, словно хотел сказать: «Чего это я теперь крайний?!» Нет, именно ты тут и крайний. Даже я чувствую атмосферу. Хоть бы немного такта.

— Хотя сказать хочется многое… есть две вещи, которые особенно бросаются в глаза. Во-первых: тут написано, что способностей четыре типа, но что это за неуказанный «высший ранг»?

— А, это? Госпожа Сакаки сказала, что это «чисто гипотетическая вещь, плод воображения». Что-то вроде городской легенды. По её словам, в реальности такое абсолютно невозможно. Вероятность меньше, чем встретить тридцать сияющих покемонов подряд.

— Это… да уж. Ну, раз гипотетически, тогда ладно.

Ну и вероятность. Если так подумать, значит, де-факто [Благословения] — и есть высший ранг, верно? А если ещё и среди них способность, дарованная сильнейшим богом… выходит, сила Асахины, пожалуй, входит в пятёрку лучших во всей академии.

— А что там за вторая вещь, о которой ты хотел сказать?

— Мм? А… Да ничего. Не бери в голову.

Сказав это, я вернул ей распечатку.

…А «вторая» вещь, о которой я колебался, стоит ли спрашивать, и которую мне очень хотелось узнать, была вот какой:……Мне очень хотелось спросить ещё об одном.

«Если уйти из этой школы, можно ли будет благополучно вернуться домой?»

За последние два года несколько учеников покинули академию.

И все до одного, по слухам, потом бесследно исчезли.

Но, глядя на то, как устроена эта академия, невольно начинаешь думать: «А слухи ли это вообще?»

Может, это и не слухи вовсе? А исчезновения реальны, и академия просто всё замяла?

Не думаю, что я один здесь с такими подозрениями.

То, что никто до сих пор не ушёл отсюда по собственной воле, само по себе уже о многом говорит. …Наверняка и у них в глубине души таится такое же беспокойство.

— Что, если, покинув эту академию, назад уже не вернёшься целым и невредимым?

До поступления сюда истории о пропавших людях и прочем были для меня всего лишь «городскими легендами».

Я знал, что это всего лишь слухи, и именно этим себя успокаивал, когда поступал.

Но теперь, когда я увидел, что это за школа, отмахнуться от такой информации уже не выходит.

Раз уж поступил сюда, безопасно выбраться отсюда можно будет, похоже, только после выпуска.

По крайней мере к такому выводу я пришёл, увидев ту брошюру.

…Впрочем, не тема для разговора здесь и сейчас, так что я решил промолчать.

— Спасибо, Курашики-сан. Было очень полезно.

— Не за что! …Мне кажется, я ещё много чего хотела сказать, но детали можно и потом! Спрашивай в любой момент!

— Ладно, тогда вопрос: Курашики-сан, у тебя есть парень или что-то вроде того?

— На такие вопросы — без комментариев, Карасума-кун!

Пока они вдвоём весело смеялись, я снова прокручивал в голове содержимое распечатки.

В её формулировках не было ничего особенно странного или выбивающегося, но… то, что я свалил посреди самого важного дня объяснений, в первый же день школьной жизни, всё-таки ударило больно. Наверное, не стоило так уж сильно провоцировать Киридо.

Пока я думал об этом, взгляд сам собой ушёл от этой парочки и скользнул дальше по коридору.

И, лениво посмотрев туда, я вдруг заметил—

— Ч-что?!

Женщину, выглядывающую из-за угла коридора и пристально следящую за нами, от чего по спине у меня побежали мурашки.

Чёрные волосы до пояса, налитые кровью глаза, школьная форма нашей академии с красной лентой. Без сомнений, первокурсница… И лишь спокойно это отметив, я наконец осознал—

— Эй, Карасума-кун.

— А? Чего вдруг… о-о?!

Когда я указал ему на фигуру, Карасума тоже её увидел и вскрикнул.

Но, разглядев человека как следует, тихо пробормотал:

— А?.. Асахина…-сан?

Чёрноволосое чудовище заметно дёрнулось.

Курашики с любопытством обернулась туда, куда мы смотрели, но в тот же миг чёрные волосы уже скрылись в глубине коридора. А затем послышалось показное покашливание:

— Кхм, кхм.

Через несколько секунд с другой стороны коридора появилась безупречная Асахина Касуми.

— О боже. Вот уж совпадение, все здесь! Я просто совершенно случайно проходила мимо!

— …Совершенно случайно? — одновременно вырвалось у нас с Карасумой.

И только Курашики, которая ничего не видела своими глазами, стояла в растерянности, склонив голову набок… Хотя, пожалуй, лучше, что она не видела. Картина там была вполне себе из фильма ужасов.

Эм, Асахина-сан, ты ведь собираешься стать героем справедливости… да?

Это уже смахивает на преследова… нет, пока рано делать выводы. Всё-таки это всего лишь первый раз. Было бы слишком поспешно объявлять её извращенкой только из-за этого. Слишком рано. Наверное. Точно!

— Но я рада! Похоже, нужная информация всё-таки дошла до Амемори-куна! Разумеется, я вовсе не подслушивала ваш разговор. Я просто случайно проходила мимо. Вот и всё!

— Ага… ну да, конечно.

Не найдя, что сказать, я выдал такой вот уклончивый ответ.

Когда Асахина села рядом с Курашики, я отчётливо увидел, как у Карасумы дёрнулась щека.

Идиот, не показывай всё лицом! Я и сам пока не понимаю, кто она такая: герой справедливости, какой кажется, или проблемная девушка с наполовину перекошенными замашками преследовательницы. Сейчас не время выдавать ей лишнюю информацию!

— Карасума.

Я ткнул его локтем в бок, чтобы он заткнулся. Реакция у него была уж слишком бурной.

— Ай! Ч-что ты творишь, Амемори-кун!.. А, точно, я только что кое-что вспомнил — простите, Курашики-сан, Асахина-сан, мне пора!

Сказал он это очень гладко и тут же бодро вскочил.

Я рефлекторно попытался схватить Карасуму за руку, но он улизнул быстрее буквально на мгновение.

Какая потрясающая чуйка на опасность. И какая резвая манера спасаться бегством в критический момент.

Не успел я опомниться, как Карасума уже мчался к другому концу коридора, а я только стиснул зубы.

Вот же сволочь… просто бросил меня как жертву, чтобы самому сбежать!

— Ч-что это с Карасумой-куном…?

В смысле, что с ним? Это с тобой проблемы.

Я приложил руку ко лбу, тяжело вздохнул и обратился к Асахине:

— И что ты будешь делать, если это увидит Киридо?..

— Не волнуйся. Я примчалась сюда, используя свою способность. В скорости мне нет равных. Никто за мной не угонится и даже не поймёт, куда я вообще исчезла.

Понятно. То есть если она использует силу, сбежать от неё я не смогу. Вот как оно.

— Кстати, вы двое уже пообедали?

С этими словами Асахина достала принесённый с собой бэнто. Она сама его сделала? Если так можно экономить деньги, то, может, и мне стоит попробовать… И мысли мои плавно унесло совсем не туда, где им полагалось быть с учётом страха.

— Раз уж речь зашла об этом, я ещё не ела… Давай пообедаем, Амемори-кун.

— А? А, да.

Со стороны это, наверное, выглядело как обед мечты — в компании двух величайших красавиц класса!

А изнутри — как адский обед с одной навязчивой девушкой и другой, которую я вообще не понимаю.

…И тогда я принял решение.

Я обязательно потом отыграюсь на Карасуме.

☆☆☆

И вот так прошло время, и не успел я заметить, как уже наступил конец занятий.

Снова оказавшись у лестницы, ведущей на крышу, я отвёл взгляд от стоящей передо мной девушки.

— Если хочешь поговорить, говори коротко. Я не настолько свободен.

На самом деле это была ложь. У Амемори Юто свободного времени хоть отбавляй.

Даже если считать друзьями только Курашики и Карасуму, для второго дня школьной жизни уже и два друга — более чем щедрый подарок судьбы. Столкнувшись с этой неприятной реальностью, девушка передо мной нервно теребила волосы.

— Ты прав, прости, что отнимаю у тебя время.

То, о чём раньше говорила Курашики — «после уроков выделить время, чтобы поговорить с Асахиной». Вот это самое.

Хотя мы и так уже вполне успели пообщаться за обедом. Впрочем, я допускал, что речь может идти о том, что не скажешь просто между делом во время еды.

— Эм… С тобой всё в порядке, Амемори-кун? Твоё тело…

— Благодаря тебе как-нибудь справлюсь.

Моё тело было уже почти полностью в порядке.

Спасибо и первой помощи медсестры, и тому загадочному лекарству.

И тому, что Асахина вмешалась именно тогда. Продлись та драка чуть дольше, под угрозой могла оказаться уже не только моя учёба.

— Я благодарен, что ты остановила это. И спасибо, что переживала за меня.

— Не то чтобы меня вообще стоило за это благодарить, но…

Асахина почему-то заметно растерялась. С чего она так нервничает? Наблюдая за ней, я услышал, как она пробормотала:

— П-прости… Я сейчас не очень умею подбирать слова. У меня такое впервые, и я не знаю, как это правильно сказать…

— Такое…?

Переспросил я — и тут же понял. Речь шла о Киридо.

За время учёбы в младшей и средней школе я не встречал особенно много парней, перекошенных до такой степени. Как бы плохо они себя ни вели, даже если собирали вокруг себя банду себе подобных, в конце концов это всё равно была просто шумная неуправляемая толпа.

Чтобы у человека возникло желание избить кого-то только потому, что девушка не ему, а кому-то другому сказала приветствие — такие вывернутые мозги, наверное, и в таком большом мире нечасто встретишь. Причём безо всякой реальной подоплёки… Чем вообще он живёт и о чём думает?

Стоило всё это сформулировать в голове, как я уже всерьёз начал беспокоиться о психическом состоянии Киридо.

— Киридо-куна, наверное, раздражает уже одно то, что я обращаю на тебя внимание. И, вероятно, он считает, что всё решилось бы само собой, если бы я просто перестала с тобой разговаривать.

— Рад, что ты быстро всё поняла. Тогда на этом и закончим.

С этими словами я было собрался уйти.

Но в следующий миг на краю моего зрения мелькнула молния — и я обнаружил, что Асахина уже сжала мою руку.

…Если у неё такая скорость даже в обычном режиме, то на пределе она, может, и правда приближается к скорости настоящей молнии?

Даже всего на второй день школьной жизни, ещё не овладев этой силой в полной мере, она уже внушала страх, если подумать о её потенциале… Впрочем, не то чтобы меня это особенно интересовало.

Я попытался стряхнуть её руку, Асахина же сжала её крепче, и на короткий миг это превратилось в настоящее состязание в силе.

Но победить её, пока она использует свою эсперскую способность, я всё равно не мог, так что лишь вздохнул и перестал сопротивляться.

— Я ведь только что сказал, разве нет? Ты нравишься Киридо, а потому ему не нравится и то, что ты уделяешь внимание мне — Амемори Юто. Именно его недовольство тем, что ты со мной разговариваешь, и выливается в насилие по отношению ко мне. Вот и всё, что происходит сейчас. Всё предельно просто.

— Это вовсе… не просто.

Эти слова она буквально выдавила из себя. Истинные чувства «девушки», называющей себя героем справедливости.

— Я… хочу стать героем справедливости. Эта детская мечта до сих пор не угасла. Я обязательно стану таким героем, который приходит на помощь тем, кто в беде, и с улыбкой спасает их.

— Прекрасная мечта.

— Да, спасибо.

Она поблагодарила, даже не изменившись в лице.

Но знаешь, Асахина Касуми, в этой истории твои мечты вообще ни при чём.

Ты и сама отчасти причина происходящего.

И если бы Асахины здесь не было, всё решилось бы само собой. Вот насколько это просто.

…Но, судя по ходу разговора, так легко всё не закончится.

— Я не хочу просто замазать проблему. Я хочу её решить, Амемори-кун. Я не хочу откладывать всё в долгий ящик, просто перестав с тобой общаться. Я бы хотела, чтобы мы с тобой и Киридо-куном всё обсудили, нашли точки соприкосновения, на которых можно будет договориться… и, если возможно, смогли ладить как одноклассники.

— И правда, прекрасная мечта.

Тот же ответ, что и раньше. Только смысл, который я теперь в него вложил, был совершенно другим.

— Теоретически, да, можно попытаться усмирить вставшую на дыбы лошадь разговорами и логикой. Но разве это не будет тем самым «откладыванием проблемы», о котором ты сама сказала, Асахина-сан? Недовольство просто продолжит копиться, и ничего не решится.

Решить проблему — значит устранить её причину.

В данном случае — либо саму Асахину, либо Киридо, которого нужно выкинуть из этой академии.

Грубо говоря, отчислить.

К счастью, в этой академии правил, за которые можно вылететь, хватает с избытком. Она ведь не настолько глупа, чтобы не суметь использовать это и добиться отчисления Киридо.

— Или ты хочешь сказать, что мне самому надо уйти из этой школы?

— Я-я вовсе не это имела в виду!

Голос Асахины громко прозвучал в пустом пространстве, и я прищурился. Под моим тяжёлым взглядом она ещё сильнее съёжилась, но решимость в её глазах ни капли не дрогнула.

— Я не хочу, чтобы кто-то — ни ты, ни я, ни Киридо-кун — покидал эту академию, и хочу решить всё разом. Это первый шаг на моём пути к тому, чтобы стать героем. По крайней мере пока эта проблема не будет улажена, я буду защищать тебя от всего остального.

Услышав эти слова, я невольно закрыл глаза.

Потому что для меня слова Асахины были слишком ослепительными.

Уметь говорить об идеалах — само по себе прекрасный дар. Ты можешь стремиться к той «точке назначения», которую сама себе нарисовала.

И это, без сомнения, врождённый дар Асахины Касуми, который ничем не заменишь.

Усилия, накопленные трудом, способны превзойти врождённый талант. Когда-нибудь она наверняка станет сильнее всех.

У меня было такое предчувствие… Однако.

Я донёс до неё своё понимание предельно ясно.

— Меня сейчас стошнит, Асахина Касуми.

Я открыл глаза. Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами.

— Реальность не удержать одними идеалами. Если ты гоняешься за мечтами, в реальности тебе не место.

Мечты — это идеал, а реальность жестока.

Истина, которую все знают с рождения. То, что всем известно.

И в тот миг, когда ты идёшь наперекор этой очевидности, — я слишком ясно вижу, куда тебя это приведёт.

К гибели, Асахина Касуми. В одиночку тебя непременно раздавит в прах.

— Скоро ты обязательно потерпишь неудачу. Стиснешь зубы — и так ничего и не сможешь изменить.

Ты станешь сильнее… но не сейчас. Для этого времени ещё не пришло.

Готов поспорить, проблему с Киридо ты решить не сможешь. С таким мерзавцем тебе не справиться. Герой справедливости не может вынести приговор собственному товарищу.

Ты так и останешься стоять в стороне — а когда наконец поймёшь это, будет уже слишком поздно.

Я повернулся к ней спиной и пошёл прочь.

Она не сводила с меня взгляда даже тогда, когда я уже уходил, и потому я лишь ускорил шаг.

…Это, конечно, тоже лишь моё убеждение, но.

Справедливость побеждает зло, однако и огромное зло тоже побеждает справедливость.

Когда у тебя заложники, а информации, чтобы их спасти, нет, когда тебя окружают превосходящие силы и угрожают тебе — тебя загоняют в угол.

Реальность не так сладка, как фантазии. Есть предел тому, чего можно добиться одной лишь чистой справедливостью.

— Любой тайфун рано или поздно выдыхается.

Одними красивыми словами реальность не сдвинешь.

То, что двигает реальность, — всегда уродливое, вязкое, как грязь, человеческое эго.

И чтобы Асахина Касуми могла сиять… думаю, ей неизбежно понадобится столь же уродливая тьма.

По крайней мере, Асахина Касуми.

Тебе стоило бы как следует усвоить, что даже герой справедливости остаётся человеком.

☆☆☆

На следующий день. Третий день моей школьной жизни. Как раз к тому моменту, когда боль в теле наконец начала стихать.

Я пришёл довольно поздно, и в тот день в классе царила какая-то гнетущая атмосфера.

Обычно здесь стоял оживлённый гул болтовни, но сейчас класс почему-то был подозрительно тих.

Может, кто-то опять что-то устроил с партами? — подумал я и пошёл к своему месту, но там меня, как всегда, встретила новенькая безупречная парта.

Если это не связано со мной… тогда Киридо? Он снова натворил дел?

Сбитый с толку, я покосился в сторону, и самопровозглашённый герой справедливости уже был в классе.

Но и от неё сегодня исходило какое-то странное ощущение.

Как бы это сказать… что-то похожее на ту атмосферу, что витала в первый день, когда все смеялись над моей способностью.

Если коротко — аура гнева. Она поднималась от неё буквально всем телом—

— Доброе ут… Чего!? Это ещё что за хрень?!

Громовой, раздражённый вопль Киридо разнёсся с задних парт.

Я обернулся и увидел, что у места Киридо в последнем ряду у окна уже собралась толпа. Растолкав всех и увидев свою парту, он всё сильнее и сильнее кривил лицо от ярости и шока.

— Что за…

Едва он это произнёс, как его взгляд упёрся в меня.

В его глазах пылала такая злость, что от этой внезапной враждебности я невольно напрягся.

— Амемори…! Это ведь ты, да!? Больше некому было бы так сделать из-за ненависти ко мне! Только ты один мог такое учудить, потому что затаил обиду за то, что я тебя избил!

— Ты это вообще о чём…

Подойдя к кипящему от злости Киридо, я наконец увидел и его парту — и распахнул глаза.

«Тупой Киридо!»

«Сдохни, агрессивный отморозок!»

«Ты уж определись, кто ты — гопник или шпана!»

«Ты ведь сам знаешь, что на крутого не тянешь, да?»

«Строишь из себя крутого, хотя рожа стрёмная, лол, дебил»

«Просто бесишь, мешаешь учиться. Исчезни, Киридо».

Вся парта была испещрена бесчисленными оскорблениями.

Каждая строчка была вырезана разным почерком, и в отличие от надписей маркером эти слова, будто выскобленные ножом, уже нельзя было стереть — только менять всю парту целиком.

— Это ещё что такое?

— Не прикидывайся идиотом! Кроме тебя, в этом чёртовом классе больше некому было так упрямо мне мстить! Или хочешь сказать, это кто-то из вас, ублюдков, сделал, а!? Ну!?

Киридо заорал так громко, что на шум начали стягиваться любопытные из соседних классов, а некоторые одноклассники, морщась, зажали уши.

На их лицах было вполне явное отвращение к Киридо.

По этой реакции не похоже, чтобы это сделал кто-то из класса.

…Но тогда кто?

Я задумчиво провёл рукой по подбородку — и в следующий миг кулак врезался мне в лицо.

Сильнейший удар отбросил меня назад.

— Амемори-кун!? Что ты творишь, Киридо-кун!

Я услышал встревоженный голос Асахины.

Что-то закапало мне на форму. Опустив взгляд, я увидел, как с носа прямо на пиджак капает кровь.

— П-перестань, Киридо-кун! Это уже слишком!

— Бить безо всяких доказательств — это уже…

Закричали двое из компании Киридо. …Ага, значит, меня опять ударили.

— Заткнитесь! В этом чёртовом классе больше некому было бы так упорно мстить мне за что-то подобное! Или хотите сказать, это вы сделали, а!? Ну!?

— Н-ну…

— Н-не то чтобы…

Да хоть немного бы поспорили ради приличия. Меня тут без вины бьют, между прочим. Я уже начинаю всерьёз раздражаться, просто по моему лицу этого не видно.

Я вытер кровь из носа и поднялся на ноги. Передо мной уже стояла Асахина-сан, закрывая меня собой.

Сбоку ко мне подбежала Курашики-сан и поддержала меня под руку.

— Т-ты в порядке? Амемори-кун…

— Ну, как-то так.

И надо же было этому случиться именно в тот день, когда мои раны наконец затянулись.

Я невольно приуныл, но только и всего.

Ни мстить, ни даже всерьёз думать об этом мне не хотелось.

В конце концов, это была бы бесполезная трата сил. Потому что…

— Сегодня ты что-то слишком бодр, Киридо Хаширу.

При звуке этого голоса плечи Киридо заметно дёрнулись.

У входа в класс стояла госпожа Сакаки, и глаза у неё сегодня были куда холоднее обычного.

— «Статья 5. Применение насилия в отношении учеников и преподавателей запрещено. Ученик, нарушивший это правило, если только пострадавший не простит его, будет подвергнут штрафу в зависимости от степени насилия, отчислению или иным мерам воздействия».

— Ты готов нести за это ответственность?

Если коротко — если жертва не прощает, положен штраф. А с учётом тяжести — минимум сто тысяч иен, а если не сможешь заплатить, значит, вылетишь. Наверное, как-то так.

— Ч-что за хрень! Я про такое не слышал! Не было никаких таких правил!

— Знал ты или нет, сути это не меняет: правило ты нарушил. Неведение будет расценено как пренебрежение школьными правилами. А одностороннее насилие без доказательств… Готовься как минимум к двумстам тысячам, Киридо.

Лично меня больше поражает даже не это, а то, что его фамилия — Хаширу. Но, похоже, сейчас не тот момент, чтобы восхищаться тем, насколько она ему не подходит.

— Э-эй, Амемори! Я не знаю, что тут происходит, но если ты меня простишь, штрафа не будет, да!? Скажи, что прощаешь, живо! От тебя всё равно толку только в таком, так хоть раз принеси классу пользу, идиот!

Вот это словесный поток. Я чуть не заорал в ответ: «Да пошёл ты, сам себе прощай, идиот!!»

Но устраивать перепалку было бы слишком хлопотно.

И ещё эти слова госпожи Сакаки… минимум двести тысяч.

Вспомнив об этом, я немного подумал.

И в итоге произнёс слова, полностью противоположные моим настоящим чувствам.

— …Ладно, на этот раз я спущу это тебе с рук.

Мои слова повергли класс в оцепенение.

Даже госпожа Сакаки, явно намеревавшаяся его наказать, удивлённо замерла. А у Асахины был такой ошарашенно-глупый вид, что хоть картину пиши. …Ну, по крайней мере внутри, потому что по моему лицу это всё равно не читается.

— Во-оот, другое дело! Эй, Амемори! Я тебе ещё припомню эту хрень с моей партой, понял, урод?!

С этими словами Киридо вернулся на своё место.

Исписанную парту тут же поменяли местами с партой одного из его прихвостней, так что теперь, к несчастью для прихвостня А, именно ему предстояло сидеть за этой затравленной партой до конца уроков. Ну, переживу без сочувствия.

— Эй… Амемори. Когда я услышала твоё самопредставление, то решила, что ты просто псих, но… О чём ты вообще думаешь? Или ты просто дурак?

— Какая жестокая формулировка… хотя возразить мне нечего.

Не пойми как, но она успела подойти поближе и теперь поддерживала меня с другой стороны, напротив Курашики… Хотя, если честно, я бы предпочёл, чтобы она проявляла ко мне побольше нежности. Хватит уже называть меня дураком. Особенно больно, когда это правда.

— Надо было вытрясти из него все двести тысяч, оставить ему сотню, потом дожать тем и этим, пока не сломается, и с удовольствием смотреть, как он слабеет.

— У тебя характер, знаешь ли, просто отвратительный.

Не удержавшись, я ответил на её безумную реплику. И глубоко выдохнул.

— Но… похоже, Киридо теперь сам стал объектом травли, да?

Стоило мне пробормотать это, как мои слова наверняка услышали все, кто стоял рядом.

К счастью, сам Киридо не услышал — он как раз орал на своих прихвостней, — но на мои слова всё равно никто не ответил.

Однако даже одной этой фразы было достаточно, чтобы в сердцах всех закралось сомнение.

[Киридо кто-то в классе ненавидит.]

Эта мысль останется тлеть в каждом из них, как тёмное пламя, и в следующий раз, когда Киридо опять устроит какую-нибудь выходку, это уже перерастёт в открытое раздражение по отношению к нему.

Хотя, с учётом того, что он уже сейчас орёт и шумит на весь класс, наверняка есть и те, кто уже думает: «Как же он меня бесит».

— Ну да ладно.

Киридо Хаширу. Главный проблемный ребёнок класса. Нестабильный элемент 1-C. Лезет ко мне при каждом удобном случае, зациклен на Асахине Касуми, без конца повторяет эгоистичные слова и поступки, совершенно не думая о других. Болван.

И вот, дойдя в мыслях до этого, я усмехнулся.

— Мм…

Рядом я услышал, как госпожа Сакаки судорожно сглотнула.

Интересно, у меня сейчас действительно получается улыбаться как надо?

Ну, я и сам это прекрасно осознаю, так что…

В общем-то мне всё равно, но Киридо.

— Ты немного заигрался.

Было бы ещё ничего, если бы ты просто испытывал чувства к Асахине.

Если бы ты тогда, в первый раз, ограничился тем, что врезал мне в классе, и на этом всё закончилось, — ладно, я бы ещё стерпел.

Но применять насилие к посторонним людям по причинам, о которых ты сам ничего не понимаешь… честно говоря, на такое я уже не могу закрывать глаза. Это уже начало мозолить мне и глаза, и уши.

Он и сейчас продолжает орать.

Разве ты уже не наигрался вдоволь? Не нагулялся по школьной жизни как тебе вздумается?

Хватит уже, Киридо. Не то чтобы я считал тебя таким уж плохим, но…

Думаю, пора бы мне тебя раздавить… ведь ничего страшного, правда?

Но не переживай. Я куда «добрее», чем госпожа Сакаки.

Я не стану говорить жестоких вещей вроде двухсот тысяч иен.

Я просто усмехнусь и поманю тебя поближе.

Я даже позволю тебе сопротивляться.

Так что можешь делать всё, что тебе заблагорассудится. А я спокойно доведу дело до конца.

Если коротко, всё сводится именно к этому.

— Амемори. На большой перемене зайдёшь в учительскую. Нам нужно поговорить.

Госпожа Сакаки смотрела на меня сверху вниз с непривычно серьёзным лицом.

— Какое совпадение. У меня тоже… были вещи, о которых я хотел бы вас спросить, Учитель.

На мой ответ её лицо заметно напряглось. Бросив короткий взгляд на Киридо, она вскоре вздохнула так, словно от чего-то отказалась.

— Хорошо. Надеюсь, разговор у нас выйдет мирным.

Не волнуйтесь, Учитель.

Я ни разу в жизни никого не ранил.

☆☆☆

И вот, на обеденном перерыве того дня меня вызвали в учительскую.

Однако сначала по всей школе раздалось объявление. И содержание у него было отвратительное.

«Кхм, проверка, проверка. Ученик первого года, класса C, Амемори Юто. Ученик первого года, класса C, Амемори Юто. Я не принимаю отказов под предлогом, что у тебя болят щёки после многочисленных ударов. Я уже всё выяснила и установила, что тебе не с кем есть обед. Немедленно явись в учительскую. Повторяю…»

И это повторили ещё раз пять.

Где-то на шестом круге я ворвался в радиорубку рядом с учительской, силой отключил трансляцию, после чего меня проводили в приёмную в дальнем углу учительской.

— Я пригласила тебя на обед из жалости к твоему одиночеству. Можешь разрыдаться от благодарности.

— Да, по дороге сюда я несколько раз был к этому близок.

Пока я шёл к радиорубке, на меня всё лилась и лилась клевета.

Причём с каждым повтором к ней добавлялось всё больше совершенно беспочвенных подробностей, а под конец это вообще превратилось в бурю словесных нападок, от которой хотелось закрыть уши. Так что, даже сохраняя каменное лицо, внутри я определённо пару раз всплакнул. Не по-настоящему, конечно, но морально — точно.

— Итак, что за дело? Я и без этой трансляции собирался прийти.

Спросил я, разворачивая хлеб, который купил в школьном магазине.

Я покосился на госпожу Сакаки — а у неё… везёт же, похоже, она заказала доставку. С шумом втягивая лапшу, она забрызгивала супом весь свой белоснежный лабораторный халат. Меня всегда немного раздражало, когда он пачкался, но, госпожа Сакаки, вы всё-таки женщина, могли бы и чуть больше следить за внешним видом!

— Мне просто… захотелось узнать твои истинные намерения. Это не официальная позиция школы, а мой личный интерес. Так что, сколько бы гадостей ты ни наговорил про академию, я сделаю вид, будто ничего не слышала. Клянусь в этом своей матерью и сестрой.

— Ха-а…

И насколько это вообще надёжная клятва — матерью и сестрой? Мои истинные намерения…?

Я всего лишь хочу жить тихо, не ввязываясь ни во что, спокойно и свободно.

Если подумать, ничего сверх этого в голову и не приходит.

— Если уж отвечать прямо… Вам не кажется, что правила здесь чересчур суровые? Они и так строгие, а за одно-единственное нарушение — сразу минимум сто тысяч иен штрафа… У директора с головой всё в порядке?

Когда я выложил это ей в лоб, она лишь криво усмехнулась.

— Только не вздумай говорить такое вне этой комнаты. И я не могу ни подтвердить это, ни опровергнуть. Директор школы — Ягумо Ёрихито — стоит на вершине даже среди учителей, так называемый [Бог Академии]. Высший, величайший [Абсолют] этого места. Даже мы не можем ему противиться.

— А-а, значит, директор…

Коротко ответив, я откусил от хлеба… ага, дешёвка, во рту всё пересохло.

И как раз когда я посмотрел на неё с надеждой, что она хотя бы нальёт мне чего-нибудь попить—

— Мм? Хочешь рамэн?

— Мне не нужна ваша недоеденная лапша.

С чего вообще у неё возникло такое недоразумение?

И всё-таки… я правда совершенно не понимаю этого человека. Она хочет доминировать над учениками как учитель? Или затаила какую-то обиду на академию? Или вообще ни о чём не думает? А может…

— Ладно… на вопросы о моих настоящих намерениях я отвечу, но до этого можно мне задать один вопрос?

С этих слов я и начал, глядя ей прямо в глаза.

— Госпожа Сакаки, вообще-то мне нужно кое-что одолжить. Под деньги.

— Одолжить? Что именно — мою вещь или имущество академии?

— Второе. Это находится в пределах школьного корпуса.

Я мельком огляделся. Чьё-то присутствие ощущалось, но все держались на расстоянии, и подслушивать никто вроде бы не собирался… Впрочем, даже если бы услышали, особой разницы не было бы.

— На самом деле—

И я озвучил своё предложение.

Пока она слушала, лицо госпожи Сакаки постепенно становилось всё напряжённее.

За все три года существования этой школы — был ли хоть один ученик, который в такое время предлагал нечто подобное?

Нет. Я бы даже заявил, что таких не было наверняка. На раннем этапе, когда информации об академии ещё недостаточно, нормальная стратегия — тратить средства осторожно. Любой рассуждал бы именно так.

Но, с другой стороны, получить почти полмиллиона иен на руки в самом начале — тоже колоссальное стартовое преимущество.

Если только удастся избежать первоначального штрафа.

Даже после крупной траты этого хватило бы примерно на месяц жизни.

— Ну так что, можете одолжить?

— Думаю, это возможно… Однако обойдётся это в триста тысяч иен.

— Совсем недорого. У меня всё равно останется сто восемьдесят тысяч.

На мою реплику она поражённо вздохнула.

— Хорошо. Я всё ещё считаю тебя сумасшедшим, но оформлением займусь. С завтрашнего утра ты, вероятно, уже сможешь этим пользоваться без проблем. Сумму спишут с твоего баланса.

— Большое спасибо. Вы очень меня выручили.

Не то чтобы это было жизненно необходимо, но… разница между «есть» и «нет» здесь очень велика.

Получив от неё обещание, я уже куда спокойнее отделывался от её дальнейших вопросов, а временами и сам кое-что спрашивал, так что время мы провели довольно содержательно.

И не успел я опомниться, как обеденный перерыв уже подошёл к концу.

До первого урока после обеда оставались считаные минуты. Если поторопиться, я ещё едва-едва успевал к началу занятия… буквально впритык.

Я поспешно поднялся, но госпожа Сакаки передо мной остановила меня.

— Подожди, Амемори. Ты поддержал разговор со мной, так что на этот раз я закрою глаза на твоё нарушение правил.

От её слов я испытал огромное облегчение.

После такой крупной траты ещё и штраф — и я оказался бы на самом краю отчисления.

Как же прекрасно, что в правилах есть это «в принципе». Просто замечательно.

У меня даже возникло ощущение, что, если подольститься к госпоже Сакаки, жить станет легче.

Я так подумал, но… наверняка найдутся ученики, которые так не считают.

Например… да. Герои с обострённым чувством справедливости?

— Ну что ж, пора идти на урок. Если я, как преподаватель, опоздаю на пять или десять минут, это плохо скажется на моей репутации. Ещё, чего доброго, Асахина меня словами размажет.

— Да не может быть, чтобы вас, Учитель, кто-то вот так взял и разнёс.

Я вообще не мог представить, чтобы её можно было логически прижать.

Обмениваясь такими репликами, мы вдвоём направились обратно в класс.

В соседних кабинетах занятия уже начались, и, проходя мимо 1-A и 1-B, я чувствовал, как изнутри в нас впиваются любопытные взгляды.

Чёрт, как же мы выделяемся…

Подумал я, заглядывая мельком в классы A и B… и тут мой взгляд зацепился за одну ученицу. Ослепительно светлые волосы, глаза, будто чистейшие драгоценные камни. Казалось, словно пространство вокруг неё существует отдельно от всего остального — настолько незапятнанный воздух окружал эту девушку.

…Или мне показалось? Она вроде бы выглядела знакомо, но пока что я решил сделать вид, будто ничего не заметил.

— Ну, надеюсь, хоть за опоздание меня не отругают.

Не успел я заметить, как мы уже дошли до класса C. …Урок начался больше десяти минут назад.

С улыбкой на лице госпожа Сакаки открыла дверь, и в нас разом впились взгляды.

Я немного удивился этим немым: «Вы ещё что тут забыли, раз заявились с опозданием?», но, поскольку у меня всё равно вечно одно и то же безэмоциональное лицо, я лишь безразлично отнёсся к этому. Вот он, минус отсутствия мимики.

— Итак, хоть мы и опоздали, начнём урок. Амемори, садись на место.

— Да…

Послушно ответив, я сел, пока она раскрывала учебник.

Пятым уроком сегодня была математика. Я уже успел испугаться, что у меня снова начнётся ПТСР, если она опять влепит мне какую-нибудь невразумительную задачу, как в прошлый раз, но если дойдёт до этого, Асахина или кто-нибудь ещё, наверное, опять меня выручит.

Именно об этом я и думал — когда в тот самый момент…

— Учитель, можно задать вопрос?

Резко заговорила моя соседка, Асахина Касуми. Она безупречно подняла руку, сохраняя идеальную осанку, и, увидев это, госпожа Сакаки лишь шире улыбнулась и кивнула.

— Ах да, опоздала ведь я. Если один вопрос утихомирит твоё недовольство, я не против.

Что ни скажи, а она всё равно смотрит на нас свысока, да? Она вообще способна выражаться хоть немного мягче? Пока я об этом думал, Асахина открыла рот:

— Амемори-кун только что не успел к началу урока, но был ли он наказан за нарушение школьных правил?

В тот миг, как я услышал этот вопрос, всё понял.

Асахина заметила лазейку в правилах. Это был не просто вопрос… скорее подтверждение того, что она уже догадалась.

Госпожа Сакаки с явным удовольствием на лице ответила Асахине прямо:

— Нет, «не был». Было бы странно, если бы учитель, сам ставший причиной нарушения правил, потом ещё и перекладывал ответственность на ученика. Ответ предельно прост и очевиден, Асахина Касуми.

Но Асахина не дрогнула от её слов. В её глазах всё так же пылало незыблемое пламя справедливости, и госпожа Сакаки тоже не стерла улыбку, даже принимая этот взгляд в лоб.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

А затем, в этой тягучей, болезненной тишине, Асахина ударила в самую суть:

— То есть… слово учителя выше правил. Иными словами, я всё верно понимаю?

По классу пронёсся ропот.

А Асахина всё-таки соображает быстро. До сих пор её мысли, должно быть, были заняты только историей с Киридо и мной, но… после этого случая она наконец дошла и до этого проблемного места.

— Т-то есть… в каком смысле?..

— О чём вы вообще?..

— Что ты имеешь в виду, Асахина-сан?..

Большинство в классе только растерянно хлопало глазами, не в силах уследить за ходом разговора. Но, если оглядеться, у некоторых лица уже были тяжёлыми. Наверняка они уже поняли, к чему клонит Асахина.

А это, вероятно, означало—

— Спрошу коротко. Неважно, насколько строго мы следуем правилам — если учитель скажет: «Отчислить», то в этот момент нас и правда отчислят, верно? Такое возможно?

— Разумеется. И что с того?

Шокировал не только вопрос, но и сам ответ.

Для тех учеников, кто вообще ни о чём не догадывался, это, наверное, прозвучало как гром среди ясного неба… или что-то в этом духе. Я сейчас просто подбираю выражения наугад, так что не уверен, насколько складно это звучит, но, в общем, удивились они явно сильно.

— Д-да погодите секунду!

Первым подал голос, как и всегда, когда ему хочется выдать что-нибудь в духе героя дешёвой манги, Киридо.

— Д-да это же бред! Какого чёрта нас могут отчислить просто потому, что так сказал учитель?! Вы вообще о чём думаете, у вас там головы на месте?!

— Вот как? То есть мне следует расценить это как оскорбление академии, Киридо? Кажется, в этот раз мне вполне позволено отчислить тебя по собственному усмотрению.

— Кх… Не зарывайтесь!

И госпожа Сакаки тут же заставила Киридо замолчать.

Учитель, у Киридо и так осталось не так уж много времени до конца его спокойной жизни, так что будьте к нему помягче.

— Разве это не… злоупотребление властью?

— О чём ты, Асахина? Это правило официально утверждено самим директором. Оно даже должно быть записано в ученическом справочнике. О том, что учителя и академия абсолютны.

— …Даже если это выше школьных правил?

— Именно. Утомительно разговаривать с такими тугодумами. Будь ты чуть сообразительнее, то поняла бы это ещё тогда, когда я позволила Амемори пропустить первый день, Асахина.

Провоцирует, ох, как провоцирует. Госпожа Сакаки, вы прямо нарочно их заводите. Это уже смахивает на растянутый монолог злодея, так что я лишь криво улыбнулся про себя, пока в учениках, которых она задела, поднималась явная злость.

— Если они несут такую чушь, тогда просто надо свалить из этой школы—

— И что потом, если свалить?

На слова Киридо отозвалась Асахина.

…А может, потом уже ничего и не будет.

Слухи о прошлых случаях и нынешнее устройство академии.

Эта худшая возможность одним махом остудила пыл учеников.

Ученики, разом притихшие и побледневшие. Среди них только Асахина по-прежнему смотрела вперёд.

— Я не могу закрыть глаза на такой абсурд.

— Общество и состоит из абсурда. И ты говоришь, что не можешь это терпеть…? Когда выйдешь во взрослую жизнь и столкнёшься с таким же абсурдом, тоже побежишь напрямую к начальству? Или станешь жаловаться президенту компании? Честное слово, дети — сплошная морока. Если уж так хочется жить мечтами, можешь и дальше цепляться за родителей.

Усмешка госпожи Сакаки незаметно превратилась в откровенную насмешку.

— Смотри внимательно, герой справедливости. Это и есть реальность — уменьшенная копия современного общества.

Наверное, в её словах тоже была своя логика.

И в том, что говорила Асахина, логика тоже была.

Лично мне хотелось бы просто махнуть рукой и сказать что-нибудь вроде: «Не слишком ли здесь суровые правила?», но когда вмешиваются эмоции, по прямой это уже не работает.

— Я… поняла. Значит, такова позиция школы, верно?

— Верно. Какого учителя ни спроси, ответ будет примерно таким… Впрочем, и раньше бывали ученики, которые, услышав это, лезли напролом и вылетали из школы прямо на месте.

Максимальная угроза со стороны госпожи Сакаки. Однако Асахина Касуми не дрогнула — в её глазах всё так же горело пламя справедливости.

Она сама по себе была надеждой, ярким светом для учеников.

А сама академия в их глазах, вероятно, уже выглядела как «совершенно безумное зло».

— ……

Потеряв интерес к ходу разговора, я перевёл взгляд к окну.

Весеннее солнце всё ещё пригревало, лепестки сакуры кружились на ветру.

Весна — время, когда люди обычно полны надежд и смотрят вперёд, и всё же

в классе остался лишь глухой привкус отчаяния.

— Ну что ж,

пробормотал я так тихо, что никто не услышал.

Незаметно для госпожи Сакаки я достал телефон и отправил сообщение одному человеку.

☆☆☆

Если попытаться описать человека по имени Амемори Юто одним словом—

я немного подумал, но в итоге остановился бы на слове [Лжец].

Я всегда укрыт ложью, небрежно выплёвываю её одну за другой. Всё, что обо мне думают окружающие, ошибочно, и даже я сам уже не понимаю, какой из меня настоящий.

И всё же свои взгляды я отстаиваю твёрдо, ясно проговаривая то, что мне неприятно.

Вещи, которые раздражают. Вещи, которые ходят кругами. И вещи, ограничивающие мою свободу.

А среди них сегодня я хочу поговорить о пустой трате времени.

О той отвратительной проблеме, что маячит прямо перед глазами и которую мне хочется поскорее замазать.

…Раз уж мы зашли так далеко, скажу прямо: речь о Киридо.

До сих пор я просто за ним наблюдал. Вдруг от него ещё будет какой-то прок. Возможно, его можно было бы использовать, чтобы сдерживать другие классы. Этот дурак даже заставил меня прикидывать самые разные способы, как бы его применить.

И вывод был один—

никак. Ни единой полезной стороны.

А раз так, значит, пора с этим кончать, верно?

— Прости… что вытащил тебя даже в такое место.

С этими словами я повернулся к ученице, стоявшей передо мной.

Если бы у меня была сила, чтобы покончить с ним прямо сейчас — хотя бы гипотетически.

Я бы прикончил его в тот самый миг, как только смог бы убедиться в его окончательном конце. В ту секунду, когда я был бы уверен, что ему конец, я бы довёл дело до конца.

…Иначе это было бы уже просто развлечением.

Мне не доставляет удовольствия пинать тех, кто оказался внизу. До такого я как человек ещё не опустился.

Хотя, если меня не трогает, что я отправляю кого-то в ад, в каком-то смысле можно сказать, что я всё же уже пал достаточно низко.

Как бы там ни было, пора и мне сделать свой ход.

То, как учитель выворачивает правила. Непостижимое поведение Киридо. Воплощение справедливости — Асахина Касуми.

К тому же в других классах оставались ещё двое, умудрявшихся не нарушать правил.

Если они встанут на пути класса C как враги, нам будет уже не до внутренних распрей.

Иными словами, вот что я хочу сказать—

— Нужно избавиться от Киридо. Помоги мне, Курашики.

Сказал я стоящей передо мной девушке.

— …………А?

После долгой паузы она наконец издала изумлённый звук.

Её глаза расширились так, словно она увидела нечто немыслимое, а рот несколько раз беззвучно открылся и закрылся.

После уроков. Я написал Курашики и вызвал её в пустой класс.

Разумеется, как обычно — без лишних заходов издалека. Я сразу перешёл к сути.

— Ч-что ты такое внезапно говоришь…

— Хватит уже ломать эту бессмысленную комедию.

Я резко перебил её, и её лицо едва заметно напряглось — совсем чуть-чуть, на волосок.

Курашики Хотару. Представительница класса. Яркая, энергичная заводила.

Она ставит других выше себя, щедро раздаёт доброту без разбора. И при этом справедливее всех, первой идёт говорить с учителями — для роли «представителя класса» она подходит идеально.

Разумеется, меня тоже не раз спасала эта её доброта, и то, как она всякий раз выхаживала меня после побоев, вполне выглядело как поведение по-настоящему хорошего и добродетельного человека.

Однако.

— Твоей «идеальности» чуть-чуть слишком много. Для меня от неё за версту несёт ложью.

От моих слов плечи Курашики дёрнулись.

Впервые я обратил на неё внимание ещё тогда, когда заглянул в класс.

Та, кто больше всех походила на старосту. Образцовая отличница… примерно таким было моё первое впечатление.

Но оно сменилось вполне определённым интересом, когда я назвал свою эсперскую способность.

В тот момент я смог подтвердить лишь пятерых, кто не засмеялся, услышав о моей силе.

Первой была Асахина Касуми.

Вторым и третьим — двое парней, которые, как и я, сохранили каменные лица.

Четвёртой — одна девушка, которая всё это время настороженно следила за мной.

И последней была—

— Почему ты не засмеялась над моей способностью?

Да, именно этот человек — «Курашики Хотару».

Словно спешно подыскивая себе оправдание, она приоткрыла рот, всё ещё держа на лице безупречную улыбку-маску.

Но извини. У меня нет никакого желания и дальше продолжать этот утомительный обмен вопросами и ответами.

— Когда госпожа Сакаки велела тебе назвать свою настоящую способность или ту, которую ты выдала за настоящую, ты, если помнишь, колебалась. Ни одна образцовая отличница не стала бы сомневаться в такой ситуации.

— А ты… и правда очень наблюдательный, да.

Курашики кое-как сумела выдавить из себя ответ.

Её плечи едва заметно дрожали, но, пожалуй, не от страха передо мной.

— Ты размышляла. О той лжи, которую собиралась раскрыть. О той самой «лжи», насчёт которой учитель пригрозила, что, если правда вскроется, ты потеряешь доверие. И всё же именно её ты без колебаний и выложила с самого начала.

Глупец бы просто расхохотался.

С презрением посмотрел бы сверху вниз.

Но тот, кто умеет думать, сперва усомнится — заподозрит, не ложь ли это.

Ну, наша Асахина, как и положено, сначала кинулась вперёд со своей справедливостью наперевес, не тратя времени на сомнения, а вот те трое с каменными лицами — дураки они или умники, судить не возьмусь. Но с этой всё было предельно ясно.

— Ты ведь усомнилась, верно?

Да, именно так. Она усомнилась.

В той самой «лжи», которую я якобы собирался раскрыть.

В той самой «лжи», насчёт которой учитель меня предостерегала, предупреждая, что это неразумно и что, если меня поймают, я потеряю доверие.

И всё же я без колебаний решил выложить её с самого начала.

Ну, не знаю уж, поверила ли она, что моя способность настоящая или фальшивая, но, скорее всего, она одновременно усомнилась и в самой способности, и в моей вменяемости. Потому-то ей было не до смеха. Атмосфера вокруг просто не оставляла ей на это времени.

— Кульминацией стало то, что ты задержалась в медпункте. Какой бы идеальной старостой ты ни была, ты бы не стала оставаться там до самого конца, рискуя нарваться на штраф. Вот тут-то, Курашики Хотару, ты и перестаралась.

Если тебе прямо говорят о такой возможности, то остаться всё равно может лишь тот, у кого на уме нечто куда важнее риска штрафа. В твоём случае — выяснить, кто я такой, верно?

В драке с Киридо я проиграл, так и не показав свою способность. Вернее, у меня и не было намерения её показывать. Поэтому эта женщина так и не смогла убедиться.

Не смогла подтвердить, настоящая у меня сила или нет.

Вот потому и решила убедиться.

Кто я такой — безмозглый идиот или нечто совсем иное.

…Ну так что, Курашики, ты уже готова поговорить со мной всерьёз?

Я посмотрел на Курашики.

Под моим тяжёлым взглядом.

На Курашики, застывшую от потрясения.

И сразу после этого.

Она вдруг расхохоталась.

— Ахахаха!

…Смех.

Такой, словно она окончательно тронулась.

Высокий, жуткий, неприятный.

В её голосе не было ни капли того, что могло бы располагать к себе.

Она смеялась.

Держась за живот.

Вытирая слёзы, выступившие в уголках глаз.

Но в следующее же мгновение.

Улыбка бесследно исчезла, и передо мной осталась Курашики Хотару — совершенно без выражения на лице.

— А ты и правда нечто особенное, Амемори-кун.

В тот миг она показалась мне призраком.

Словно из её души начисто вымыло всё, что было ей дорого…

Потому что я знал обычную Курашики Хотару. А то, что стояло передо мной сейчас, казалось чем-то нереальным, почти сном.

Но звук её шагов ясно напомнил мне:

«Это — реальность».

Она развернулась и пошла к двери.

В её спине уже не было прежней живости.

Я молча смотрел ей вслед, и в следующий миг меня привёл в чувство щелчок замка.

— Пустой класс. Только мы вдвоём.

Если услышать одни лишь эти слова, звучит почти по-юношески, да?

Но глаза, которыми она обернулась ко мне, были ледяными и прозрачными — и не имели ничего общего с прежней «старостой».

— Что ж, больше нет нужды скрываться, Юто Амемори.

И на всякий случай уточню: эту по-мужски жёсткую фразу произнесла, без сомнения, стоящая передо мной девушка — «Курашики Хотару».

Она распустила собранные волосы.

Оранжевые пряди тяжело опустились вниз.

И её сияющие глаза, прежде искрившиеся светом, теперь были мутными, как стоячая грязная вода.

— Ты прошёл проверку, Юто. Я тебя изучала. От тебя разило большим лжецом — таким же, как я. Поэтому мне было интересно: что ты такое на самом деле? На что способен? Какую истинную натуру прячешь? И ради чего всё это? Я пыталась выяснить всё это.

Глядя на меня, её глаза, казалось, дрожали от восторга.

И без малейших колебаний она заявила:

— Твоя «способность» — ложь, ведь так?

Моя способность — «ухудшать зрение».

Что ж, ни отрицать, ни подтверждать я не собираюсь. Хочешь считать её ложью — пожалуйста. Похоже, мне от этого ни жарко ни холодно.

— …Даже не отрицаешь? Ну, тогда я истолкую это так, как мне удобно. В той драке ты прекрасно видел все движения Киридо, но всё равно позволил себя избить. Человек с нормальными нервами не стал бы так скрывать свою силу. Вот я и подумала: а что, если ты просто притворяешься? Что, если всё это — спектакль?

— Это шутка такая? По-моему, я тогда просто нормально проиграл.

— …Хватит уже этой бессмысленной комедии. Возвращаю тебе твои же слова, лживый ублюдок.

Спектакль? Ну, пускай спектакль. По-моему, это скорее то, что называют «ложью», но зацикливаться на разнице смысла нет.

— Неважно. Про твою способность я пока спрашивать не буду. Всё равно могу предположить, что ты не ответишь. Но хотя бы на это ответь, Амемори.

Её жёсткий голос разнёсся по классу.

А в следующий миг её силуэт исчез, будто стёртый.

Всего один лёгкий шаг — настолько быстрый, что на миг мне и правда показалось, будто она растворилась.

Осознать произошедшее я смог только после того, как меня с силой впечатало в стену.

Удар вышиб из лёгких весь воздух. Я беззвучно захрипел, а прямо передо мной — так близко, что не отвернуться, — её глаза смотрели на меня, пока она держала меня за воротник.

— Чего ты добиваешься?

Чего я добиваюсь… Впервые я и сам задумался над этим лишь после чужого вопроса.

Госпожа Сакаки уже спрашивала меня о похожем. О моих истинных намерениях.

Если подумать, глубоко внутри я до смешного прост. До трагического чист.

— …Наверное, если коротко — хочу жить свободно.

— Свободно, значит?

От моих слов по её телу пошла волна ярости.

Наверняка она решила, что я над ней издеваюсь.

Да и ладно, но раз уж собираешься слушать, будь добра — дослушай до конца.

— Я до крайности ненавижу, когда меня связывают. Эта академия вызывает у меня рвотный позыв. Мне хочется уничтожить и этих заносчивых учителей, и саму академию, которая меня сковывает.

Ложь льётся у меня изо рта без остановки. Я лгу с той же естественностью, с какой дышу.

Вернее, если быть точным, это не совсем ложь… но и не мои подлинные мотивы с причинами.

В ответ на мои слова.

Глядя на меня сверху вниз.

Она впервые по-настоящему застыла.

Я всегда говорю лишь ложь. Иду по пути, который дальше всего от искренности.

Но даже при всём этом.

Я не ошибусь хотя бы в одном — в том месте, к которому должен прийти.

Что бы ни случилось, чем бы ни пришлось заплатить,

эту одну цель я непременно достигну.

— Я хочу уничтожить эту академию.

Да, я улыбнулся.

На моём лице не отражалось ни единой эмоции. И всё же лишь это одно в нём было ясно видно — наслаждение.

Широкая улыбка, искажённая холодным безумием.

Интересно, какими глазами я тогда на неё смотрел?

Сверху вниз на меня глядели дрожащие глаза Курашики — глаза, в которых был страх передо мной.

— Разве я не говорил, что я опасен? Всё ровно так, как я и сказал. Асахина Касуми уже осознала, что в этой академии «учителя» обладают большей властью, чем «правила». А теперь, благодаря её словам и поступкам, этот факт поймёт весь класс — нет, возможно, весь курс. В результате её чувство справедливости разожжёт класс, и вся академия содрогнётся от мятежа.

У неё для этого более чем достаточно и харизмы, и скрытого потенциала.

Она даже после того, как обрушила на одноклассников целый поток обличений, всё равно остаётся для них объектом одностороннего восхищения. Уже одного этого достаточно, чтобы даже дилетанту стало ясно, насколько через край в ней плещется харизма.

И однажды она объединит класс и поднимет знамя восстания против академии.

Это уже не то будущее, которое можно предотвратить одним лишь предсказанием.

Это случится скоро. Хотя до этого «скоро» ещё больше полугода… Но когда момент придёт, тех, кто нарушает гармонию класса, — честно говоря, такие просто не нужны.

— Значит, мы заранее отсечём всё ненужное. Устраним это из тени, прежде чем оно помешает.

А если говорить ещё прямее—

— Мы станем [тьмой] за [светом]. Спрячем во тьме всё то ненужное, что Асахина Касуми не способна осудить.

После этих слов Курашики отпустила мой воротник.

В её глазах плескались изумление, страх и — самую малость — восторг.

Уголки её губ сами собой поползли вверх.

— Ты совершенно перекошенный. Тут и сомнений нет.

— О, я знаю, — ответил я.

Я ничего не чувствую, когда давлю других.

К примеру, даже если бы ради собственной цели я разорвал чью-то душу в клочья, оставив от человека лишь лицо и имя, а потом выбросил бы его, как грязную тряпку, я, наверное, ничего бы не почувствовал. Нет, я бы просто не смог ничего почувствовать.

Не исключено, что уже через пару дней я бы о нём вообще забыл.

Какой здравомыслящий человек назовёт «нормальным» того, кто может без колебаний растоптать чужую жизнь, а потом жить себе дальше как ни в чём не бывало?

— Если вкратце, свергать академию мы целиком оставим Асахине Касуми. Ну, если она окажется слишком бесполезной, тогда будем разбираться по ходу дела. А пока мы тайно уберём того типа, не впутывая Асахину Касуми.

Для этого нам нужен способный человек, который находится сравнительно близко к Асахине и при этом пользуется полным доверием класса. И ещё — кто-то, кто будет стоять за спиной Асахины Касуми… кто-то, кто возьмёт на себя роль «приманки Юто Амемори».

Впрочем, второго мы потом подберём уже из самого класса.

— Судя по тому, что ты сказала, всё ясно. Как бы мы ни крутили ситуацию, Асахина Касуми не захочет, чтобы Киридо устранили. Значит, в это дело она не вмешается. Мы сами тихо с ним разберёмся.

Все нужные условия уже на месте. Его образ мыслей нам понятен до мелочей, нужная подготовка ума уже проведена.

Так что осталось лишь… раздавить его.

— Если бы речь шла только о том, чтобы убрать одного Киридо, мне и одному бы хватило. Но если думать о том, что впереди, мне понадобится кто-то столь же полезный, как ты.

Раз уж она вот так обнажила свои истинные намерения, я уже намерен во что бы то ни стало втянуть её на свою сторону. Нельзя, чтобы она просто замарала ноги по щиколотку. Нужно, чтобы нырнула в эту грязь с головой.

Я схватил её за руку и притянул к себе.

Курашики не успела среагировать. Игнорируя её тревогу, я заглянул ей в глаза с предельно близкого расстояния.

— Курашики Хотару, ты мне нужна. Одолжи мне свою силу.

Куда в итоге заведёт нас это безумие?

Не знаю. Но пока что

я начну отсюда и рвану вперёд настолько далеко, насколько смогу.

— С таким настроем я и иду дальше.

— Знаешь, моя цель — навести в этой школе порядок, — с привычной улыбкой сказала Курашики, пока мы шли обратно в общежитие.

Выйдя из класса, где прошла наша беседа, я возвращался в общежитие, а она шагала рядом.

На первый взгляд её «истинное» лицо уже снова скрыто. В отличие от того, что было раньше, сейчас она безупречно играет роль идеальной старосты — настолько безупречно, что даже я не могу разглядеть, где заканчивается игра.

Я опасался, что после того, как она так легко показала свою настоящую сторону и всего через несколько дней в этой школе уже стала моей сообщницей, на неё нельзя будет положиться, но… похоже, тревожился я зря. Эта девушка сама намеренно приоткрывала кусочки своей подлинной натуры.

На этом этапе я уже даже не мог понять, кто из нас двоих оказался на наживке другого — я или Курашики.

— Вот как… навести порядок?

— Угу. Я хочу жить легко. Ради лёгкой жизни я готова приложить любые усилия. И если ради этого придётся притворяться кем-то другим — меня это ничуть не смущает. Я правда в это верю.

Она сказала это просто — навести порядок.

— Это же раздражает, разве нет? Когда одноклассники за спиной поливают тебя грязью или когда школьные правила душат тебя по чьей-то прихоти. Поэтому я и прячу свой колючий характер. Юто, я решила помочь тебе в том, что ты собираешься сделать.

Как и было условлено, мы заключили временный, пробный союз.

Впрочем, и он был лишь временным. Со своей стороны она выдвинула мне и соответствующие условия.

— Но только при условии, что у тебя, Юто, действительно есть сила, позволяющая говорить о таких вещах. Скажу сразу: Юто, в ту же секунду, как ты хотя бы раз проиграешь, я тебя брошу.

Что именно она имела в виду под «брошу»… ну, в общем, просто отвернётся от меня.

Условие довольно жёсткое. Я ведь мелкая сошка, которая проигрывает даже Киридо.

— А, но специально проигрывать я тебе разрешаю, ладно? Хотя, по-честному, проигрывать такому мусору — позор… Но, Юто, ты ведь из тех, кого заводит поражение, да?

— Пожалуйста, не равняй меня с подобными типами.

От одной этой фразы у меня пошли мурашки. Потирая руки, я отвёл от неё взгляд.

На краю поля зрения качнулся её заново собранный хвост.

Однако голос, донёсшийся до меня, был на удивление холодным:

— К счастью, твоя цель довольно близка к моей. Так что помогать тебе мне вовсе не в тягость… Однако не заблуждайся. Я тебе не товарищ. Я всегда буду готова предать тебя в ту секунду, когда сочту бесполезным.

Прекрасно. Я ведь тоже не собирался ничего, кроме как использовать её и выжать досуха.

У меня изначально не было никакого чувства товарищества.

Мне не нужны ни доверие, ни узы.

Всё, что между нами требуется, — это сотрудничество. Не больше.

Пока я смотрел на вечернее небо, Курашики, всё ещё носящая личину старосты, заговорила со мной:

— Итак, какой план дальше, Юто? Пойдём напролом?

— Не говори ерунды. У меня нет ни единого шанса победить Киридо в открытом столкновении.

— Ты можешь говорить такое сразу после того, как я сказала, что брошу тебя, если ты проиграешь?

Ну, сколько бы ты ни говорила… Я ведь, по сути, уже один раз проиграл.

Без преувеличения, думаю, Киридо действительно силён. Хотя по роли он и похож на цепного пса, которого выпускают в начале романа, физически он один из лучших на всём нашем курсе. А уж то, как быстро он освоился с управлением своей способностью всего за несколько дней, и вовсе впечатляет. Не будь у него таких проблем с характером…

— Но если бы ты использовал свою настоящую силу, победить смог бы, верно?

— …Я же говорил: у меня нет никакой «настоящей» силы.

Насчёт своей способности я не лгу. Наверное. Хотя, возможно, и эта фраза тоже ложь.

Ах да. Я как раз вспомнил одну-две вещи, которые хотел сказать.

Порывшись в кармане, я снова посмотрел на Курашики.

— Кстати, это ведь ты разрисовала парту Киридо, да?

— Э-э-э? Вообще не понимаю, о чём ты!

По одной её реакции всё стало ясно. Вот зараза… из-за тебя меня снова ударили!

Ты вообще в курсе, что, когда у меня идёт кровь из носа, форма пачкается? Хотя бы химчистку оплати!

Подумав об этом, я протянул ей предмет, который только что достал из кармана.

— И ещё. Это глушилка прослушки. Впредь, когда будет нужно, подключай её к смартфону перед звонком. Она отключает любую прослушку.

— Ого, Юто умеет делать даже такие штуки?

Я передал ей устройство против прослушки, замаскированное под мобильную зарядку.

Достаточно просто воткнуть его в розетку — и на время оно полностью глушит прослушку.

— Для связи нам разрешены только выданные смартфоны. Само собой, стоит исходить из того, что академия отслеживает все наши переговоры. С этого момента всё важное я тоже буду обсуждать только по телефону. По почте вообще ничего писать не стану.

— Ух ты. А я, если честно, и не собиралась устраивать какие-то подозрительные звонки… Но ладно. Раз уж вещь полезная — грех не воспользоваться! Спасибо, Юто!

Курашики сказала это с прежней бодростью.

Эй, ты. Не забывай, что именно ты испортила парту Киридо, понятно?

Скорее всего, ты хотела натравить его на меня, чтобы проверить, что я за человек на самом деле. А между прочим, тот удар был весьма болезненный! Ты вообще представляешь, насколько неприятно получить прямой кулак в лицо?

Ну, в момент удара я почти свёл урон на нет, так что всё было не так плохо, как выглядело со стороны.

С этими мыслями я тяжело вздохнул.

— Та-а-ак, и какая же у Юто настоящая способность?

— Какая же ты настойчивая, Курашики.

Я нахмурился… или, по крайней мере, попытался, хотя, думаю, лицо у меня всё равно осталось пустым.

Почему она так упрямо убеждена, что я вру?

Логика её мне совсем не ясна, но даже если бы у меня и правда была какая-то скрытая сила, против Киридо я бы, скорее всего, её не использовал. Куда неприятнее те типы, которым удалось остаться первыми на курсе, ни разу не нарушив школьных правил.

Один из них — я, Амемори Юто.

Вторая — Асахина Касуми.

Третий мне неизвестен, а вот четвёртый, вероятно…

— Ладно, не стоит с ним связываться, если в этом нет необходимости, —

пробормотал я, покосившись на идущую рядом Курашики.

— Курашики. Завтра в шесть утра встретимся в том самом классе, где были сегодня.

— Так рано… Мы что, что-то собираемся делать?

Она посмотрела на меня с любопытством, а я невозмутимо произнёс:

— Завтра утром мы уберём Киридо. Это уже решено.

…Иногда мне это до сих пор снится.

Меня бросила мать.

Помню, это было ещё в начальной школе.

У неё были длинные чёрные волосы до самой талии, и даже её профиль был красив.

Моя мать была куда моложе отца — наверное, между ними было лет десять, а то и больше.

Я любил мать, и даже теперь мне снится её прекрасная спина.

Стоит мне закрыть глаза, как передо мной всплывают тёплые сцены тех дней.

— Я до сих пор отчётливо помню взгляд той женщины, что меня бросила.

В пять утра, на пятый день в академии, Киридо проснулся.

Я попытался было поспать ещё, но настроения уже не было… И стоило мне вспомнить причину, как я раздражённо цокнул языком. Точно. Один урод из моего класса не дал мне нормально выспаться.

— Чёрт…!

Коротко выплюнув это слово, я сел, скинул футон и, увидев стол у себя в комнате, со злости пнул его.

Я был в ярости. В самой настоящей.

И направлена она была всего на одного человека — Амемори Юто.

Он бесил меня с самого начала. Хотя сам был не силён — жалкий слабак с какой-то посредственной способностью, — он взял и открыто выставил это напоказ, а потом ещё и начал крутиться вокруг Асахины, строя из себя союзника справедливости.

…Асахина Касуми — особенная. Я это понимаю, потому что это я.

Другие парни этого точно не понимают, но я понимаю.

Она отличается от всех. Поэтому я и обратил на неё внимание с самого начала. В тот миг, когда увидел эти чёрные волосы, зелёные глаза, эту спину, я решил: она будет моей.

А этот тип…

— Бесит до одури…

Он посмел прикоснуться к моей Асахине. Уже одного этого было достаточно, чтобы захотеть забить его до полусмерти.

Даже при том, что она не здоровалась со мной. Не махала мне рукой.

Уже само то, что кто-то оказался впереди меня, — этого было достаточно, чтобы я пустил в ход кулаки.

Я парень не дурак, так что всё продумал так, чтобы ни у кого не возникло лишних подозрений, и заманил этого ублюдка на поле. Ну да, пару раз я дал слабину и сам словил удары, но в остальном избивал его, сколько душе угодно.

…Но потом Асахина снова встала на его сторону.

И как назло, именно тогда он перехватил мои удары. Меня бесило не только то, что я опозорился, проиграв бабе, и не только то, что получил нагоняй от начальства… Больше всего меня задело то, что предпочли его, а не меня.

— Когда-нибудь я точно прикончу этого ублюдка…

Моя ярость к нему переливалась через край.

Убить, убить, убить, убить… Впервые в жизни — а я ведь чуть ли не каждый день дрался ещё до поступления сюда — во мне родилось по-настоящему чистое желание его уничтожить. Собственными руками с ним покончить—

— А, точно, этот урод ещё и парту мою изуродовал…

Мысли об Амемори напомнили мне и о парте. Я… э-э, тогда просто поменял её местами с партой одного из статистов. Школьные правила я их тоже заставил прочитать, и запрета на перестановку парт там не было, так что напрямую мне это не навредило, но… спускать Амемори такое с рук я точно не собирался. Пусть испытает унижение куда хуже того, что пришлось вынести мне.

— Да… надо отыграться на его парте!

И тут меня осенила гениальная мысль! Точно, если я сделаю с партой Амемори то же самое — или даже хуже, — это будет идеальная месть! Чёрт, какие же жуткие вещи я умею придумывать. Даже самому страшно от того, насколько я умён!

Я тут же отправил своим шавкам сообщение, чтобы немедленно тащились в академию.

Сейчас пять утра, но они всё равно сразу увидят сообщение от меня. Опоздают — получат штраф.

Я умылся, почистил зубы, натянул форму и вышел из комнаты.

Пока горячо, надо действовать. Если не отыграюсь прямо сейчас, меня просто не отпустит. По дороге я взял на завтрак сэндвич в ближайшем магазинчике и, жуя его, снова принялся обдумывать план.

Как именно отомстить? Одних надписей маловато. А, придумал! А если заляпать его парту объедками из столовой? Вот это уже будет по-настоящему мерзко!

Потратив минут тридцать на шлифовку своего замысла, я добрался до школьного корпуса чуть позже шести утра.

Но в тот момент моих шавок рядом не было. Наверное, в туалет пошли или ещё куда… В любом случае, уже за то, что не вышли меня встретить, их стоило прикончить. Прикончить, да, прикончить… Тонкостей я, может, и не понимаю, но звучит круто, верно? Они заслуживают смерти!

Размышляя об этом как-то вяло, я бездумно перевёл взгляд на обувные шкафчики.

И тут мои глаза резко расширились — от человека, которого я никак не ожидал здесь увидеть.

— А?.. Асахина?..

И тут мои глаза широко распахнулись при виде человека, которого я совершенно не ожидал здесь увидеть.

— А?.. Асахина?..

У шкафчиков для обуви стояла Асахина Касуми и как раз переобувалась в сменку. Похоже, она меня ещё не заметила.

Ошибки быть не могло — это Асахина. Эти чёрные волосы, эти зелёные глаза.

Я ни за что не спутаю эту девушку… эту [спину] с чьей-то другой.

— Эй, Асахина! Вот уж совпадение — встретиться так рано утром! Прямо судьба!

Я помахал рукой и рванул к ней. В редкий день, когда я сам пришёл в школу пораньше, ты тоже приходишь рано. Это и правда похоже на судьбу!

Нет, это и есть судьба. Это точно моя судьба — заполучить тебя.

— Точно, Асахина!

Я подбежал к ней. Чтобы увидеть её улыбку, я наклонился ближе, заглядывая ей в лицо.

И прежде чем я успел понять, что произошло, Асахина исчезла прямо у меня из-под носа.

— Чего?! Куда, чёрт возьми, она делась?!

Я в панике завертел головой по сторонам. Благословение Бога Грома… это не слишком ли быстро?!

И хотя я её окликнул, она меня проигнорировала… или просто не заметила? Нет, она наверняка просто не заметила. Точно, так и было—

— Асахина!

Оглядываясь, я заметил вдалеке в коридоре Асахину, идущую прочь.

Даже не переобувшись в сменку, я понёсся по коридору в уличной обуви.

Вот именно, Асахина, не может быть, чтобы ты меня проигнорировала. Ты ведь просто меня не заметила, да?

Я догнал её и потянулся к её спине.

Мои пальцы уже почти коснулись знакомых чёрных волос…

но и на этот раз, прямо перед тем как я должен был до неё дотронуться, её фигура снова исчезла.

— Да чёрт… Почему, как—?!

Сжав вытянутую руку в кулак, я скрипнул зубами от злости и досады.

Как ни оглядывался, Асахины нигде не было. Мой взгляд сам собой опустился к ногам… и я заметил лежащий там белый конверт.

Заинтересовавшись, я поднял его и увидел на обороте имя: [Асахина Касуми].

Неужели это… любовное письмо?

Я поспешно разорвал конверт и вытащил письмо. И правда — внутри было страстное признание Асахины в любви ко мне.

…Какого чёрта. Значит, она вовсе не игнорировала меня! Всё то странное поведение раньше, наверное, было только потому, что она стеснялась передать мне это письмо.

Пробежав глазами письмо, я довольно ухмыльнулся. С таким-то мне уже не до того ублюдка Амемори! Надо срочно найти Асахину и ответить на её признание… показать ей свою силу, и тогда уж наверняка—

— Что это? «До классного часа, на третьем этаже, в самой дальней пустой аудитории, буду ждать тебя»… вот как? Ха, ну погоди, Асахина, я уже иду!

Наверняка на моём лице расплылась жуткая ухмылка. До того я был счастлив.

Значит, Асахине я всё-таки нравлюсь. Это я, именно я для неё важнее всех остальных.

В какой бы школе я ни оказался, куда бы ни пошёл, в конце концов король всё равно я.

Так что…

[— Я буду ждать тебя. Моему самому дорогому Юто Амемори.]

Увидев эту строчку в конце письма, я почувствовал, как мир у меня перед глазами заливается багрянцем.

Мозг отчаянно пытался не понимать смысл этих слов.

Но тело оказалось честнее: охваченный яростью, я скомкал записку и швырнул её прочь.

Даже не успев толком подумать, я с силой ударил ногой по полу коридора и сорвался с места.

— Я его… убью!

Разум отлетел прочь, и из самой глубины инстинктов хлынуло густое, тяжёлое желание расправиться с ним.

Я понял. В тот миг, когда я снова увижу Юто Амемори, ему конец.

Я прикончу Амемори. Это уже решено. Изобью, втопчу, сокрушу.

Иначе этот гнев не унять.

Я добежал до лестницы наверх. Асахины всё ещё нигде не было видно.

Пошёл ли он в пустой класс, сделал ли крюк… неважно.

К счастью, я знал, куда должен явиться Амемори. А значит, я на полной скорости врежу ему так, что мокрого места не останется, покажу Асахине, во что он превратился… покажу свою силу, и тогда наверняка…

[— Ах, Юто-кун, а я… всё-таки правда тебя любила.]

У меня в голове зазвучали галлюцинации. Почему этот голос… нет, почему Асахина говорит таким голосом?!

Даже в моём воображении слышать такой сладкий голос должен только я!

Я выкрикнул это, но галлюцинации не прекращались.

[— Да, и я тоже люблю тебя, Юто-кун.]

[— Я влюбилась с первого взгляда. Совсем потеряла голову.]

[— Э? Киридо? Хаширу? А кто это?]

[— Кажется, так его и звали. Если честно… я почти забыла, потому что он мне совершенно неинтересен.]

[— Он ведь жутко раздражает, правда? Этот тип серьёзно думает, что его любят?]

Эти отвратительные галлюцинации никак не кончались.

Будто кто-то прямо мне в ухо нашёптывал — словно активировалась какая-то способность.

Голосом Асахины… голосом Асахины…

[— Я тебя просто ненавижу. Даже видеть тебя не хочу.]

Этот голос.

Он наложился в моей голове на голос матери из тех времён.

[Я тебя ненавижу. Даже видеть тебя не хочу.]

Этот голос

наложился в моём сознании на голос моей матери.

— Амемори-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и—!!

Я заорал. Думать о чём-то ещё я уже не мог.

Голова опустела. Кроме желания уничтожить его, внутри не осталось ничего. Я больше не мог соображать.

И я побежал. Я задействовал свою способность эспера 《Импульсный рывок》 на полную мощность и сорвался вперёд.

Место — самая дальняя аудитория на третьем этаже.

Именно там… ждал этот ублюдок. Ждал Амемори.

— Кья-а—?!

Пока я мчался по коридору, до меня донёсся чей-то вскрик.

В руке осталась резкая боль, но мне было плевать.

Где-то позади слышались ещё какие-то крики и болезненные стоны.

Но да какая разница… плевать мне…!

— Аме—мо—ри—!

Я уже видел свою цель.

Самую дальнюю аудиторию на третьем этаже.

И в поле моего зрения — Асахина как раз входила в класс.

На её лице светилась ничем не замутнённая радость. Лицо девушки, идущей навстречу тому, кого она любит.

Эта улыбка — улыбка, которой она ни разу не подарила мне, — обожгла меня изнутри—!

— Асахина—! Да ты ж—!

Я закричал изо всех сил. Но Асахина даже не обернулась в мою сторону.

Она ведь должна слышать мой голос! Почему она не смотрит сюда, почему?!

— …Почему она смотрела на меня именно так?

В голове вспыхнуло воспоминание из прошлого.

Я пытаюсь ударить Амемори, но мой кулак останавливают в последний миг. Амемори, глядящий на меня без тени эмоций, удерживая удар.

— И Асахина, бросающая на меня этот ледяной взгляд.

Взгляд, каким просто союзники смотрят на «зло»… худший из взглядов.

Вспомнив ту Асахину, тогдашнюю, я снова заорал что есть сил.

Смотри на меня! Только на меня! Асахина, смотри только на меня!

Не смотри на меня так. Смотри на меня так мягко, как смотришь на Амемори.

Только на меня…!

— Да чтоб тебя—!

Как только Асахина вошла в аудиторию, её фигура исчезла.

Я оказался у двери сразу следом за ней.

Погнавшись за удаляющейся спиной Асахины, я пинком распахнул дверь и ворвался в класс—

и глаза мои распахнулись до предела.

— О, пожаловал тот самый гость, которого я и ждал.

Внутри был Амемори Юто.

Он сидел на парте, глядя на меня сверху вниз, а рядом с ним… какого чёрта здесь Курашики Хотару? Но Асахины, которую я только что видел входящей в класс, нигде не было.

— Чт… что это…

Слова вырвались из меня с трудом.

Услышав их, Амемори Юто громко рассмеялся.

Этот безэмоциональный тип впервые показал хоть какое-то выражение лица. …И эта улыбка была так жутко перекошена, от неё веяло таким холодным безумием, что по спине у меня побежали мурашки — до того она была гибельной.

— Киридо. Я тебя устраню.

Эти слова никак не могли принадлежать тому «Амемори Юто», которого я знал.

Это была та самая пустая аудитория, где я раньше встречался с Курашики.

Шторы в классе были плотно задёрнуты, и внутри стоял полумрак.

Единственным источником света были маленькие фонари, расставленные по классу, но после того как Киридо выбил дверь, внутри заметно посветлело.

Продолжая размышлять, сидя на парте, я обратился к стоявшему передо мной Киридо:

— Киридо, я тебя устраню.

Я поднялся с парты, на которой сидел.

Киридо, который раньше безжалостно меня избивал… неужели его придавила сама атмосфера? Почему-то теперь он выглядел так, будто боялся меня, и дрожал уже вполне заметно.

— Ты… да что ты…!

— Могу считать это твоей решимостью? У меня мало времени, и я бы хотел покончить с тобой побыстрее.

Я резко оборвал его, едва он начал кричать.

Было шесть тридцать утра. Хотя и раннее утро, некоторые ученики уже могли начать приходить в школу. И меньше всего мне хотелось, чтобы кто-нибудь увидел, как я ломаю Киридо.

— Ты… Амемори!

Киридо смотрел на меня так, будто кипел от ярости… вот только ноги его так и не сдвинулись с места. Сражённый этой атмосферой, стиснутый страхом, нынешний Киридо был не более чем перепуганным щенком.

А мучить такого щенка вредно для душевного здоровья, так что давайте закончим быстро.

— Эй-эй, Юто! Киридо вроде бы напуган, но с ним ведь и возиться-то не нужно, правда? С одного взгляда ясно, что скоро он сам собой исчезнет, разве нет?

Широко ухмыляясь, Курашики бросила ему это прямо в лицо.

— Ку… Кура…шики…? Ты-то тоже… что ты…?!

От слов Курашики из горла Киридо вырвался короткий вскрик.

Но в ответ он услышал лишь щелчок языком.

— И в следующую секунду тело Курашики резко ускорилось.

— Не смей звать меня по имени, отброс. Мне от этого только имидж портится.

Следующий голос донёсся уже из-за спины Киридо.

Когда Киридо в потрясении обернулся, она уже стояла там, держа в одной руке выбитую дверь.

…Не может быть, чтобы с её тонким телосложением можно было развить такую силу. Эта невероятная подвижность, эта мощь, позволявшая удерживать дверь одной рукой, — её способность, без сомнения, была связана с физическим усилением.

Киридо ошеломлённо уставился на то, как Курашики, подтащив сломанную дверь, перекрыла ею выход.

— Госпожа Сакаки говорила об этом в первый день. У способностей есть «иерархия».

Если память мне не изменяет, именно о ней мне рассказывала та, внешняя Курашики. Четвёртый ранг — «Ничто», третий — «Король», второй — «Благословение», и призрачный первый — «Последовательность», возникающая лишь с астрономически малой вероятностью.

— Есть только одна проблема. Как, по-твоему, называется моя способность? Господин «четвёртый ранг».

— Что-то из ранга Короля, наверное? Ясно же, что она на голову выше прочих.

— Не желаю слышать это от фальшивого мусора с липовым нижним рангом. Заткнись. Ты что, смотришь на меня сверху вниз?

Раз уж она назвала меня четвёртым рангом, я просто прикинул наугад, но, похоже, ошибся.

Лицо Киридо побледнело, и он заметно задрожал. Резкая перемена Курашики вкупе с её словами — мол, «ты всерьёз решил, что у меня всего лишь Король?» — явно пробудили в нём дурное предчувствие.

— Вт… второй ранг… «Благословение».

Когда он это произнёс, я совершенно отчётливо увидел, как уголки губ Курашики приподнялись.

Благословение… то есть тот же уровень, что и у Асахины Касуми. Впечатляет. Пожалуй, я бы и правда не смог победить.

Рассеянно подумав об этом, я снова перевёл взгляд на Киридо.

Похоже, показательное выступление Курашики под девизом «сопротивление бесполезно» подходило к концу.

— Ну а теперь перейдём к главному.

К истинной причине, по которой я позвал сюда Киридо.

По какой-то неведомой причине у него было лицо человека, увидевшего мираж с госпожой Асахиной, но галлюцинации в зрении я ещё могу списать на проблемы с глазами, а слуховые — отправить по маршруту «сходи к лору». Однако… эй, Киридо, всё остальное я уже не могу спустить тебе просто так.

— Скажу сразу. Мне было бы совершенно безразлично, если бы вы с Асахиной начали встречаться, и, если бы это подняло её боевой дух, я бы даже решил тебя поддержать. Если бы по ту сторону меня ждало спокойствие, меня бы это полностью устроило. Поэтому, каким бы отвратительным ты ни был, все эти несколько дней я по крайней мере молча за тобой наблюдал.

Всегда оставалась вероятность, что я просто что-то не так понял. Что мне самому не хватило проницательности.

Подходишь ли ты, чтобы быть рядом с Асахиной? Сможешь ли в будущем принести пользу этому классу?.. Я внимательно присматривался к тебе, слушал тебя.

— И мой вывод — ты лишний. Поэтому я тебя раздавлю. Я убираю всё ненужное из своего поля зрения.

— Хе… хорош уже нести чушь…! Ты вообще кем себя возомнил?!

Кем себя возомнил, значит. Было бы неплохо пафосно бросить что-нибудь вроде «я — это я», но с моим безэмоциональным лицом это прозвучало бы до смешного убого. Да и вообще, не тот у меня стиль, чтобы такое говорить.

Но, в сущности, совершенно неважно, кем я себя считаю.

Да, неважно. Я давлю тебя просто потому, что ты раздражаешь.

Топчу твою жизнь просто потому, что мне так захотелось.

— В конце концов, я ведь делаю то же самое, что и ты.

Ты и я — одно и то же.

Вот почему, что бы ты со мной ни делал, злиться на тебя мне было трудно. Странно было бы ненавидеть то, что сам с лёгкостью причиняешь другим.

Поэтому — эй, Киридо, только не смей жаловаться на несправедливость.

Мы с тобой, по сути, одинаковы. Почти товарищи.

— Так что не ной, когда всё закончится прямо здесь, Киридо Хаширу.

На доске спереди вспыхнуло большое изображение.

Щурясь от резкого света, Киридо перевёл взгляд на экран.

— Надо сказать, выражение его лица в тот момент было просто бесценным.

[Хе-хе, уже представляю, как Амемори опять поплетётся в школу волоча ноги…]

На экран вывели не кого иного, как самого Киридо. Место действия — вход в школьный корпус. Время — раннее утро, только-только взошло солнце. При тусклом свете он запихивал целую горсть кнопок в чью-то сменную обувь.

Если смотреть на это со стороны, выглядишь ты просто клиническим идиотом.

Я вяло подумал об этом, пока изображение не сменилось следующим.

На этот раз на фото Киридо с мерзкой ухмылкой канцелярским ножом вырезал царапины на чьей-то парте.

Эффект, похоже, оказался ещё сильнее, чем прежде — Киридо вскрикнул от потрясения.

— Чт—?! Хватит нести бред…! Не может быть… Я этого не делал!

— Ну-ну, успокойся, Киридо. Для начала досмотри до конца.

И одновременно с тем, как я щёлкнул пальцами, на экран вывели следующее — фото, где Киридо роется в контейнере с объедками из столовой, и фото, где он вываливает их на чью-то парту. Два снимка были выведены рядом, слева и справа. По виду — обычные кадры, сделанные на смартфон. Любой, кто их увидит, без колебаний поверит в его вину. Любой — кроме него самого.

+++++

смена сцены

+++++

— Да хватит уже нести чушь! Я такого не делал! Правда!

Он был взвинчен до предела.

Даже неспециалист с первого взгляда понял бы: он не врёт.

Вот именно. Это картина того, что ты только собирался сотворить в будущем.

Такие фото просто не могли существовать в этой точке времени… Однако, Киридо.

— И всё же, как ни странно, фотографии-то у нас есть, — пробормотал я, показывая ему фотоаппарат и видеокамеру, которые поставил на парту.

Это мы с Курашики купили вчера после школы в магазине электроники на свои деньги. Обошлось недёшево, но, по-моему, удалось взять действительно качественные вещи.

— Ты, тва—!

Киридо заорал — и в следующий миг его силуэт рванулся вперёд.

Оба устройства исчезли у меня из рук. Обернувшись, я увидел, как Киридо с яростью швыряет их на пол и топчет так, что от них остаётся только хлам.

— Думаешь… я просто это проглочу?!

— К сожалению, реальность бывает жестока. Всё это действительно существует, Киридо.

Сказав это, я коснулся экрана своего смартфона.

[Я убью его, точно убью!]

Из динамика раздались те самые яростные слова, которые я прежде слышал от Киридо. Он дёрнулся и резко обернулся, а потом, осознав, что именно произошло, залился краской. В его глазах вспыхнула густая ненависть.

— Ты, тва—!

— К сожалению, само по себе это не нарушает школьных правил. Однако если я заявлю, что ты меня избил, и приложу к этому запись, сказав, что «уж это я точно не могу оставить просто так»… Ах, Киридо, я так за тебя переживаю. Боюсь, как бы тебя не отчислили.

Когда я ровным голосом бросил ему эту издёвку, на лбу у Киридо вздулась чёткая жила.

Откуда-то донёсся глухой удар.

— И в следующий миг фигура Киридо резко, молниеносно метнулась ко мне.

Похоже, сорвавшись, он уже окончательно снял с себя ограничители и разогнался на полную.

Если говорить только о скорости, сейчас он вполне мог бы потягаться и с Курашики, обладающей Благословением, но—

— Разве я не говорил, что устраню тебя… самыми обычными средствами?

Сразу после этого Киридо рухнул у моих ног.

Он повалился, так и не поняв, что произошло, а Курашики, до сих пор молчавшая, тихо и протяжно свистнула. Я покосился в её сторону — по её щеке уже стекал холодный пот.

— …Юто, это сейчас ты был таким быстрым?.. Нет, погоди, даже быстрее Асахины?

— Не хочу сравнивать.

Поскольку вопрос был слишком дурацким, я ответил уклончиво, почти не задумываясь.

《Благословение Бога Грома》 Асахины Касуми. Я и сам не понимаю, как со способностью, которая всего лишь «портит зрение», можно превзойти Благословение, но раз Курашики так говорит, возможно, это и правда.

— Эй, ты ведь врёшь насчёт своей способности, да?!

— Мм? Не переживай, Киридо. На кого-то вроде тебя я свою силу применять не стану.

Даже если бы у меня и была какая-то скрытая способность. Что бы это ни было за сила.

Нет уж, против тебя я бы ею не воспользовался. Всё-таки мой противник — это всего лишь Киридо.

— То, что ты только что увидел, было чистой физической силой. Подключать к этому ещё и способность было бы уже жестоко, тебе не кажется?

Я одарил его самой доброжелательной улыбкой, на какую был способен. Пусть и без единой эмоции на лице.

В ответ лицо Киридо стало мертвенно-синим, а Курашики скалилась так широко, что у неё почти свело щёки.

Глядя на их реакцию, я снова посмотрел сверху вниз на Киридо.

— Я не стану тебе мстить. Ты просто тихо исчезнешь из этой академии, и на этом всё кончится.

Я едва заметно кивнул Курашики. Та, хоть и с откровенно недовольным видом, подошла ко мне и—

со всей силы врезала мне кулаком в лицо.

— …!

Совершенно иной вес удара — совсем не такой, как у Киридо.

Меня с бешеной силой отбросило к окну, и звук разлетающегося стекла эхом прокатился по классу… нет, наверное, по всей школе. Я едва успел ухватиться за раму, чтобы не вывалиться наружу, а затем намеренно сплюнул кровь, наполнившую рот, прямо на грудь формы. Подняв подбородок, я подал Курашики знак.

Та, будто ей было лень, достала из шкафчика швабру. А затем, уперев её в колено, с сухим хрустом переломила древко надвое. Всё ещё не в силах осмыслить этот безумный поворот, Киридо только тупо таращился на половинку швабры, пока резкий звук ещё звенел в классе.

— Держи, Киридо-кун, это тебе.

Курашики, снова нацепившая личину идеальной старосты, вложила ему в руки одну из половин сломанной швабры.

Киридо в оцепенении уставился на обломок, который машинально принял.

А тем временем Курашики с силой опустила вторую половину швабры себе на голову.

— Угх—?!

…Похоже, это было больно. Хотя я отметил это с полным безразличием, словно наблюдал за чем-то, что меня совершенно не касается.

+++++++

+++++++

Кровь стекала по лбу Курашики. Я — избитый союзницей, Курашики — ударившая себя сама. Перед лицом этой немыслимой картины Киридо поднялся на ноги, сжимая в одной руке обломок швабры.

— Эй, да какого чёрта вы творите с самого начала?! Чего вы вообще добиваетесь—?!

— «Пункт пятый: насилие в отношении учеников и преподавателей запрещено. Ученик, нарушивший этот пункт, обязан уплатить штраф либо будет временно отстранён или отчислен в зависимости от тяжести проступка, если только пострадавший его не простит».

— «Пункт шестой: уничтожение чужого имущества запрещено. Ученик, повредивший чужую вещь, если только пострадавший не простит его, обязан полностью возместить ущерб и выплатить штраф в размере 100 000 иен, либо будет временно отстранён или отчислен».

— «Пункт седьмой: использование чужих вещей без разрешения запрещено. В принципе, тот, кто использует или присваивает чужую вещь без согласия владельца, обязан выплатить штраф в 100 000 иен либо будет временно отстранён или отчислен».

Я спокойно зачитал ему школьные правила, перекрывая его голос.

Снаружи, за дверью класса, уже слышался торопливый топот.

Шаги быстро приблизились к нашей аудитории, затем кто-то пинком распахнул и без того выбитую дверь и вошёл внутрь.

— Амемори! Не думала, что ты вдруг возьмёшь пустой класс… Что ты вообще—?!

…В этой академии учителя абсолютны.

Если учитель говорит, что что-то можно, значит, можно.

Если учитель говорит: «Можешь взять класс», — значит, это возможно.

Даже если за это придётся заплатить 300 000 иен за год.

На раннем этапе, когда на руках у тебя почти полмиллиона иен, а сам Учитель говорит, что это «возможно», — значит, одну пустую аудиторию арендовать вполне реально.

— …Киридо, что ты здесь делаешь?

Голос госпожи Сакаки был бесконечно холоден.

А за ней стояла… неожиданно. С расширенными от потрясения глазами на нас смотрела черноволосая девушка — Асахина Касуми. Увидев её, Киридо исказил губы в кривой усмешке.

— Эй, выслушайте меня, обе! Эти двое ненормальные! У них были фотки того, чего я вообще не делал, потом они внезапно начали бить друг друга… И даже разговаривают совсем не так, как обычно! Да, они притворяются кем-то другими! Они специально, чтобы свалить всё на меня—!

— Помолчи немного, Киридо.

Голос госпожи Сакаки так и остался ледяным.

На доске всё ещё проигрывалось видео со смартфона Курашики.

Скользнув по нему взглядом и мгновенно оценив ситуацию, госпожа Сакаки тонко прищурилась и криво улыбнулась мне, после чего подошла к Курашики и мягко коснулась её лба.

— Текущее положение дел и без твоих оправданий вполне ясно. Иначе говоря, тебя поймали с поличным на твоих проделках, сделали замечание, но вместо того, чтобы смириться, ты пришёл в ярость, и всё дошло до нынешнего состояния. Разве не так, Киридо?

— Чего?! Не неси чушь, Сакаки! Да тут же и так видно, что это—!

— Выглядит так, будто ты избил Амемори, а когда Курашики попыталась его защитить, ударил и её шваброй. Со стороны это смотрится именно так.

От этих слов Киридо застыл, не в силах вымолвить ни звука.

Разумеется, наше взаимное избиение и самоповреждение — всё это мы и устроили.

Но даже так крепко сжатый в руке Киридо обломок швабры, его обычное поведение, а также фото и видео его возможных преступлений лишь подчёркивали «злую сущность» Киридо Хаширу.

Пусть даже это «зло» и было создано искусственно.

— А, Асахина! Ты же поверишь мне, да?! Я принадлежу тебе! Эй, Асахина, ты… ты ведь единственная, кто меня понимает—!

— …О чём ты вообще говоришь?

Асахина коротко пробормотала это, и её плечи дрогнули.

Вспыхнула жёлтая молния, и она в одно мгновение оказалась передо мной.

Нерешительно протянув руку к моей щеке, она посмотрела на меня глазами, полными сожаления.

— …Прости. Хотя я обещала тебя спасти. Хотя клялась защищать тебя… В тот момент, когда я была нужна тебе больше всего, меня даже не оказалось рядом—!

Раздался пронзительный скрежет.

И я увидел, что зубы стиснула вовсе не Киридо, как я сперва подумал, а Асахина, стоящая передо мной.

— Не может… быть, да? Эй, Асахина! Почему ты на стороне Амемори?! Ты, ты должна принадлежать мне, только мне одному—!

— Имей хоть каплю стыда, Киридо Хаширу.

Резкий голос, разнёсшийся по классу, принадлежал Асахине.

Он пылал гневом. Куда острее и холоднее, чем при нашей первой встрече, но при этом в нём гремела раскалённая ярость — сильные, беспощадные слова.

В отличие от того гнева, который раньше был направлен на весь класс, теперь все её чувства были сосредоточены только на одном человеке — Киридо.

Даже если его тело не было ранено.

Даже если он не чувствовал физической боли.

Слова, сказанные той, кого он боготворил, безошибочно вонзились Киридо в сердце.

— Хотя он всего лишь хотел жить спокойно, ты бессчётное число раз оскорблял его, а потом ещё и поднял руку на Курашики-сан, которая вообще не имела к этому отношения… Как низко, как подло… Мне стыдно, что я вообще думала, будто с тобой можно прийти к примирению.

Сейчас, в этот самый момент, перед ним стояла уже не какая-то союзница справедливости.

Просто обычная первокурсница старшей школы — девушка по имени Асахина Касуми.

Именно поэтому её слова и зазвучали так сильно.

Потому что она больше не была героиней, а просто девушкой рядом с парнем.

Для Киридо, которого так ясно отверг человек, которым он восхищался, это, без сомнения, было больнее всего.

— Эй, Киридо-кун… Впервые в жизни я говорю эту фразу кому-то другому.

— Асахи—!

— Я тебя ненавижу. И больше никогда не хочу видеть твоего лица.

Казалось, будто внутри него что-то надломилось. …Киридо бессильно рухнул на колени.

Его глаза опустели, в них не осталось ни единого проблеска света.

Лишь пустота расползалась внутри него, и поверх этой пустоты зазвучал голос госпожи Сакаки.

— Киридо. Я признаю за тобой нарушение школьных правил и назначаю тебе наказание. Нарушены пункты пятый, шестой и седьмой. Насилие по отношению к ученикам, уничтожение имущества учеников и несанкционированное использование имущества академии, временно выданного ученику. Повреждение имущества академии, арендованного учеником, будет считаться «двойным нарушением», а потому твоя кара автоматически удваивается.

И так пришёл конец Киридо Хаширу.

Повреждение имущества в классе — 11 случаев. Плюс хищение вещей — 3 случая. Насильственные действия — 2 случая.

— Судя по степени повреждений и сложившейся ситуации, размер штрафа по пятому пункту — за насилие — я определю по собственному усмотрению. За насилие в отношении Амемори Юто — 200 000 иен. За насилие в отношении Курашики Хотару — 400 000 иен.

Разница, вероятно, шла оттого, что одна жертва — парень, а другая — девушка.

Парень с разбитым лицом — ещё не такая уж проблема.

А вот для девушки всё иначе. Повреждённое лицо — уже не шутка.

Так что решение было вполне оправданным.

К этому добавились компенсации за многочисленные испорченные вещи, а также штрафы за хищение и насилие.

…Да. Пожалуй, это уже перебор, но, в конце концов, раз всё закончилось удачно, значит, и ладно.

[Киридо Хаширу нарушил пункты 5, 6 и 7 школьных правил. В качестве наказания с вашего счёта будет списано 236 612 иен… Ошибка. Обнаружена недостаточность средств. В связи с этим, в соответствии с пунктом 1 школьных правил—]

Пока из его смартфона раздавался этот механический голос, я вспомнил первый пункт.

[Пункт первый: все нижеследующие школьные правила являются абсолютными принципами школьной жизни в академии. Ученик, нарушивший правила и не способный уплатить штраф, подлежит безусловному отчислению.]

Это была формулировка, против которой невозможно протестовать, как бы ты ни бился.

И всё же именно поэтому она принесла мне облегчение.

Я медленно выдохнул и закрыл глаза.

[Киридо Хаширу отчислен.]

Эти слова были абсолютом, превосходящим в этой академии даже бога.

Через разбитое окно в класс влился свежий ветер.

Стояла весна. Время, когда грудь полна предвкушения и все радуются новому началу.

Лепестки сакуры кружились в воздухе и опускались мне на голову.

Моё сердце было таким же ясным, как весеннее солнце.

— В полном контрасте с атмосферой в этом классе.

Киридо Хаширу был отчислен.

Первое происшествие с начала жизни в академии — и в его центре оказался именно этот ученик.

Впрочем, до настоящего «инцидента» это всё же не дотягивало, так что считайте это лишь небольшим послесловием.

Киридо Хаширу отчислили.

Похоже, эта новость в одно мгновение разлетелась по всей академии, и потому мы с сидящей рядом девушкой — Курашики Хотару — как пострадавшие, само собой, тут же стали местной темой для обсуждений.

На следующий день после отчисления Киридо шёл урок физкультуры. Я прижимал к щеке пакет со льдом, Курашики сидела рядом с перебинтованной головой, и мы, освобождённые от занятия под предлогом «наблюдения» из-за травм, полученных на днях, молча смотрели, как одноклассники проходят боевую подготовку.

— Так что же всё-таки за способность у Юто-куна на самом деле?

— [Ухудшение зрения], я же говорил.

Я снова дал тот же ответ на тот же вопрос — уже и не знаю, в который раз.

— Да мне уже надоела эта очевидная ложь! Как Киридо-кун и говорил, верно? Он видел, как Асахина-сан вошла в пустой класс. Слышал её голос, будто у него были слуховые галлюцинации. Амемори точно скрывает свою настоящую способность!

— Бредни сумасшедшего. Если всерьёз прислушиваться к такому, уши сгниют, госпожа староста.

Так я ей и ответил, но староста, похоже, была не слишком довольна.

— Если честно, я до сих пор не до конца понимаю, как именно это было сделано… Особенно те фото и видео, которыми подставили Киридо-куна. Я вообще в этом не участвовала. Если сам Киридо-кун тоже ничего не понимал, значит, ты, Амемори-кун, в одиночку замаскировался и всё это снял… Но на тех снимках углы такие, что один человек никак не смог бы снять всё в таком виде.

Она заглянула мне прямо в глаза. Говорила она тоном справедливой и безупречной старосты, но взгляд, которым смотрела на меня, был острым, как у хищной птицы.

— Скажи, Амемори-кун, ты ведь тайно сотрудничаешь с Асахиной-сан?

С этими словами она перевела взгляд на Асахину, которая занималась на уроке физры.

— [Благословение Бога Грома]. Думаю, главный ужас этой способности — в скорости. С такой скоростью, может, Амемори-кун и смог бы среагировать, но обычный человек — ни за что, верно? Полагаю, это уже быстрее, чем вообще можно успеть заметить, даже если у тебя усилено тело.

Если дело в скорости Асахины, тогда все те «видения» Киридо получают объяснение.

И если в том видео я был замаскирован под Киридо, то и загадка фотографий тоже решается.

Но, Курашики. В твоём выводе не хватает самой важной части.

— …Сотрудничать с кем-то вроде меня? С Асахиной?

— Ага… Это-то я и сама понимала.

На мои слова Курашики на удивление легко отступила.

То, что я тайно сотрудничаю с Асахиной.

Скажу прямо: вероятность этого — ноль. Абсолютно невозможно.

Что бы ни случилось, это чистая правда.

…Впрочем, любой бы это понял, учитывая её характер.

Я, пожалуй, проигнорирую то, что Курашики сейчас косвенно назвала меня «нечеловеком».

— Тогда мне остаётся думать только одно: у тебя уже есть какой-то другой сообщник… Ах-ах, выходит, я ошиблась в тебе, Амемори-кун? Думала, ты безнадёжный одиночка, у которого проблемы с общением…

— Эй, не говори такие грустные вещи.

Не то чтобы я вообще ни с кем не мог говорить. Просто мне не нужно.

Если бы захотел — заговорил бы с кем угодно. Наверное, даже с какой-нибудь случайной старшеклассницей, мимо которой прошёл бы в коридоре. Другое дело, что было бы потом.

— Ладно, личность твоего второго сообщника я из тебя ещё вытрясу как-нибудь в другой раз…

Сказав это, она снова посмотрела на меня.

— Пока что моя догадка такова: настоящая способность Амемори-куна — это… [Трансформация].

— Ты ведь вообще не умеешь слушать, да?

Серьёзно, мне самому уже хочется сорваться.

Подумав так, я глубоко выдохнул и окинул взглядом окрестности.

Так… Есть ли кто-нибудь, кто нас подслушивает?.. Кроме Асахины, тренирующейся вдалеке, никого не видно. Я вообще не понимаю, с чего она так мной интересуется, но… с такого расстояния она точно ничего не услышит.

— …Да. В целом ты не ошиблась.

— О, ты всё-таки скажешь правду?

Курашики тут же придвинулась ко мне вплотную. А вдалеке, будто в ответ, Асахина вздрогнула и стала всё чаще поглядывать в нашу сторону. Что с этими девицами вообще не так?

Я коротко вздохнул и вновь поведал ей о своей способности.

— Моя настоящая сила — [Трансформация]. Обычная способность четвёртого ранга… мелочь без особых примет.

Услышав мой ответ, Курашики сделала крайне скучающее лицо.

У неё на лбу почти было написано: «И это тоже ложь». Я сделал вид, что ничего не заметил.

— Я переоделся в Асахину и спровоцировал Киридо прямо у него под носом. Вот и всё объяснение.

Если точнее, я просто старательно его игнорировал. Я решил, что так Киридо взбесится ещё сильнее.

А ещё то фальшивое любовное письмо — это ведь ты его для меня написала, Курашики. Судя по истошным воплям Киридо, которые я едва слышал издалека, эффект был просто замечательный.

— Но, Амемори-кун, ты ведь всё это время сидел в классе рядом со мной, разве нет?

— Правда? Возможно, после того как ты меня ударила, от шока у меня память слегка помутнилась.

— Может, стоило врезать тебе посильнее.

На мой легкомысленный ответ она процедила слова с явным раздражением.

— …Ладно, не обязательно тебе всё обо мне знать. Пока я сам не лезу в тебя с расспросами.

Как я уже говорил, ей не нужно ни понимать меня, ни доверять мне.

Достаточно, чтобы она выслушала план и выполнила свою часть.

В конце концов, мы просто сотрудничаем и используем друг друга.

Я думаю — ты двигаешься. Ты думаешь — двигаюсь я. Наши отношения построены на том, что каждый пытается выжать другого досуха. До крайности перекошенная связь.

И всё же даже при этом мы вот так можем перебрасываться шутками… странно.

Почувствовав, что к нам приближается нечто неприятное, я перевёл взгляд вперёд.

— А… э-э… м-м… Аме, Амемо, Амемо, Амамори-кун!

Передо мной стояла заикающаяся Асахина, глядя на меня, а тёплые взгляды одноклассников почему-то вызывали у меня странный дискомфорт.

— О-одноклассница Асахина! Е-если хочешь, давай вместе потя—

— Прости, я сейчас восстанавливаюсь.

— Я и не думала, что ты согласишься… нет, я знала. Да, я знала, Асахина Касуми… Конечно же ты откажешь.

Разумеется, отказ.

У меня и не было намерения с ней взаимодействовать. Да, я собирался использовать её как фигуру, но всё-таки повседневная прилипчивость — это уже немного другое. Хотя нет, не немного. Совсем другое.

Поэтому я и придерживаюсь позиции: «Ты сказала, что защитишь меня от Киридо, но не защитила. Ты нарушила своё обещание, так что я утратил к тебе доверие. Может, больше не будешь со мной разговаривать?»

Неважно, что Киридо уже нет.

Сколько ни мнись, сколько ни мычи, это бесполезно, госпожа Асахина. Даже если тебе грустно, утешать я тебя не стану. Разговаривать с тобой я не хочу, поняла?

— Н-но, Амемори-кун! Именно потому, что ты сейчас ранен, растяжка особенно важна! Когда человек травмирован, ему, как правило, не хватает движения! А растяжка без сильной нагрузки — это как раз оптимально, мне кажется! Я не отступлю!

Однако Асахина, похоже, тоже не собиралась сдаваться.

Ну, последнюю фразу она уж точно выдала от чистого сердца, но что вообще несёт эта девушка?

Если ты ранен, лежи спокойно и отдыхай. Это должно быть железным правилом.

И как раз в тот момент, когда я собирался снова её оборвать, поверх моих слов раздался голос Асахины.

— Я… не смогла тебя защитить. Это не изменится, и я не собираюсь делать вид, будто всё иначе. Я не стану оправдываться. В том, что тебя столько раз ранили, виновата я. Этот факт уже никогда не изменится. И этот грех не исчезнет до конца моей жизни.

— О чём ты вообще—

— Поэтому—!

Голос Асахины звенел так, будто она вовсе не собиралась давать мне вставить ни слова.

Сидящая рядом Курашики тихо прыснула от смеха.

Щёки Асахины налились краской от напряжения. Она сжала кулак перед грудью и объявила:

— Сколько бы раз ты меня ни отвергал, я не сдамся! На этот раз уж точно я буду рядом и защищу тебя, чтобы ты мог жить спокойно! Даже если мне придётся заплатить за это собственной жизнью!

Таково было заявление Асахины Касуми.

Она собирается защищать меня. Сперва я подумал было, что для героини справедливости, которая защищает всех подряд, это просто громкие слова, но Асахина всё же не из тех, кто бросается подобным бездумно.

В конце концов, это был ответ, к которому она пришла, поразмыслив.

Она прямо посмотрела мне в глаза.

…Хорошо, Асахина Касуми. Раз уж ты зашла так далеко, у меня тоже есть кое-какие мысли на этот счёт.

Я поднялся и в ответ уставился прямо на Асахину.

Наверняка в моих глазах тоже должен был гореть огонь решимости.

Увидев что-то в этом пламени, Асахина просияла—

— Эм, пожалуйста, не разговаривай со мной. Ты раздражаешь.

— Асахину будто кровью вырвало.

+++++

+++++