В общем, по иронии судьбы меня спасли те самые люди, что так старательно от меня отгораживались.

Хотя травмы казались пустяковыми, я и впрямь висела на волоске от смерти. Не явись они за мной, я бы, наверное, благополучно померла.

Такое нельзя оставлять без благодарности.

Но почему мне так часто спасают жизнь именно враги? Ладно, в этот раз эти «заключившие соглашение» не были мне прямыми врагами — но и спасать меня по доброте душевной они явно не собирались...

Как бы там ни было, в себя я пришла лишь спустя неделю после того, как приняла на себя удар рухнувшего с небес объекта. Похоже, целых семь дней я балансировала на грани жизни и смерти.

Ну, это если верить дате на календаре в палате.

Впрочем, я прожила не настолько гладкую жизнь, чтобы, очнувшись в незнакомой больничной комнате без окон, слепо заглатывать любую подсунутую мне информацию.

— Доброе утро, Айкава-сан.

Едва я открыла глаза, как женщина, сидевшая на складном стуле возле кровати, поприветствовала меня.

— Меня зовут Нагаторо Тороми. Можете звать меня Тороми.

Услышав это, я задумалась.

«Не зови меня по фамилии. Только мои враги зовут меня так», — хотела было выдать я свою коронную фразочку, но кое-что меня остановило. Имя «Тороми» мне ни о чём не говорило, а вот фамилия «Нагаторо» звучала знакомо. Точно ручаться не стану, но когда-то одна горничная упоминала, что человек с такой фамилией служит семье из коалиции «Четырёх Богов и Одного Зеркала».

Значит, она так или иначе связана с теми, кто меня «устранил». Пусть и не прямой враг, но союзницей её тоже вряд ли назовёшь. Но если уж как-то описывать её внешность — настоящие «брови мотылька»[1]... стройная, сдержанно красивая женщина. В общем, она пришлась мне по вкусу.

Люблю красивых женщин.

Я спросила её:

– Какое сейчас время, где мы и что вообще произошло?

— Весьма прямолинейные у вас вопросы.

Тороми улыбнулась сухой, отработанной улыбкой — и ответила лишь на первый вопрос.

То есть назвала сегодняшнюю дату. Где мы и что стряслось — умолчала. Место она, похоже, скрывала намеренно, а вот что произошло — это, скорее всего, интересовало её саму. Я прочла это по выражению её лица, жестам, лёгким сменам интонации. Я, конечно, давно не практиковалась, но в «чтении мыслей» я всё так же хороша.

В любом случае, раз уж она (или они?) действительно вытащила меня с того света, я должна по-человечески поблагодарить. Что я и сделала.

— Вы так легкомысленны... А ведь вы были на грани смерти. То, что вы почти полностью оправились всего за неделю — просто поразительно.

Ну, что тут скажешь... для меня «на грани смерти» — почти рутина.

Хотя валяться неделю в отключке — это уже перебор, давненько со мной такого не случалось... Честно говоря, и не припомню, когда меня в последний раз так размотало, что пришлось лежать в больнице. Оглядев себя, я поняла: бинтов и марли на мне больше, чем самой больничной пижамы. Но вроде всё на месте — руки-ноги целы.

Ха-ха-ха. Ну и дела... могли бы уж, пока я без сознания валялась, сухожилия на руках перерезать.

— Были такие предложения... в том числе от начальства — попробовать ослабить вас препаратами или физически. Но все, кто имел с вами реальное дело, в один голос заявили: «не надо». Я сталкиваюсь с вами впервые, но, судя по слухам, тоже предпочла бы вариант «не трогать». Честно говоря, я не сторонница подобных глупостей — загонять вас в угол, тем самым лишь давая вам дополнительную силу.

«Несёт какую-то чушь», — подумала я.

И тут, приглядевшись, поняла: на запястьях Тороми красовались наручники, а на ногах — тяжёлые кандалы. Это что, какой-то экстравагантный писк моды? Оковы для сдерживания собственной силы? Да нет, она совсем не похожа на боевой тип.

Выходит, учитывая, что в палате мы одни, всё это — часть плана «Не загонять меня в угол». Демонстративный отказ выводить меня на сцену.

Джентльменское соглашение.

Что ж, снимаю шляпу, отличная идея. Без понятия, как обстоят дела снаружи, но нападать на женщину, закованную в цепи, у меня нет ни малейшего желания. А вот если бы к кровати привязали меня — я бы показала им, как рвут металл.

— Айкава-сан. По нашим расчётам, лучшая защита и атака против вас — это заставить вас «скучать». Разумеется, мы проявим должное уважение к Сильнейшей из человечества, однако с этого момента не ждите ни капли веселья.

Какое мерзкое заявление.

Но, надо признать, противопоставить этой мерзости мне было нечего.

Даже если бы я голыми руками разорвала кандалы Тороми, это ничего бы не изменило — драться она всё равно не собирается.

Ладно уж.

Пока что поиграю по их правилам. В конце концов, я перед ними в долгу за спасение. Только вот в голове всё равно крутится вопрос: с чего вдруг они вообще решили меня спасать?

Если я для них действительно такая серьёзная угроза (не буду строить из себя скромницу и списывать всё на их «переоценку»), могли бы спокойно оставить всё как есть. Они уже провернули довольно грязный трюк, выкинув меня как Подрядчика с доски — так откуда этот внезапный приступ гуманизма?

Что же всё-таки произошло?

Насколько я могу судить по затуманенным воспоминаниям, я находилась на крыше «Небесного дерева». И тогда с небес обрушилось нечто... ослепительная вспышка, грохот. В моменте я вообще не поняла, что это было. Но теперь, вспоминая... Ощущение такое, будто в меня врезался метеорит.

— Да... ну, можно сказать и так.

Тороми ответила весьма уклончиво.

Хм, звучит слишком уж фантастично? Может, логичнее предположить, что в меня прилетела наведённая ракета или обломки военного спутника? А если вернуться к версии с метеоритом... даже с моим дьявольским везением до такого уровня «как в манге» дело всё-таки не доходит.

— Как в манге... — многозначительно пробормотала Тороми.

Её обычно бесстрастное лицо слегка дрогнуло.

Если верить моему старому доброму «чтению мыслей», она подумала что-то вроде: «А ведь и правда, прямо как в манге».

— Позвольте для начала объяснить хотя бы масштаб ущерба... Вы, как видите, благополучно выжили, но ведь это был «падающий объект», способный отправить в кому даже Сильнейшую. Проще говоря — Токио уничтожен.

Уничтожен. Серьёзно?

— Ну, благодаря вам эвакуация населения была завершена заранее, так что это крайне редкий случай катастрофы без единой жертвы... Но сейчас там творится настоящий хаос.

Тороми произнесла это как-то отрешённо, но моё внимание зацепилось за слово «катастрофа».

Понятие растяжимое, включает и аварии, и теракты, но всё же чаще ассоциируется со стихийными бедствиями. Выходит, мне на голову рухнула не ракета и не спутник, а самый настоящий метеорит? Ух ты, аж дух захватывает! И еще кое-что показалось мне странным: Тороми назвала Токио словом «там», словно её это вообще не касалось.

А? Разве не странно?

Ведь если Тороми — Нагаторо Тороми — родом из объединения «Четырёх Богов и Одного Зеркала», новость о стирании Токио с лица земли должна была стать для неё громом среди ясного неба. Отсутствие жертв — это прекрасно, но речь идёт о столице, а значит, экономический ущерб не поддаётся исчислению! Человек, служащий коалиции, которая держит в руках финансовые потоки Японии, просто не имеет права реагировать так равнодушно.

Хотя, может, я делаю слишком поспешные выводы, цепляясь лишь за её фамилию?

Тороми, словно угадав мои подозрения, произнесла:

— Что ж, предоставим решать местные проблемы местным... А я намерена выполнить свою работу.

Судя по этим словам, меня увезли из Токио куда-то очень далеко. На Хоккайдо? На Окинаву? Я бы с радостью прогулялась перед отъездом... Или, может, вообще за границу? И в чем же, интересно, заключается твоя работа?

— Позвольте задать вам несколько вопросов, Айкава-сан.

Мои вопросы Тороми пропустила мимо ушей, а вместо этого она сама задала свой... Ну да, кто бы сомневался, что она не станет выкладывать всё просто так. Выбивать информацию силой — вариант нерабочий, да и мне, по сути, скрывать нечего.

Так и быть, побуду пока в роли допрашиваемой. Редкое зрелище, да? Чтобы я на полном серьезе отвечала на вопросы следователя.

— Пожалуйста, расскажите в мельчайших подробностях о том моменте, когда вы приняли на себя удар «метеорита».

И я рассказала. Болтала без умолку.

Было шумно, ослепительно ярко и больно. Бла-бла-бла, то да сё [2].

— ...

Тороми не проронила ни слова, но по её лицу читалось: «Перестань издеваться, отвечай нормально». Это было понятно и без всякого чтения мыслей.

Похоже, она твёрдо вознамерилась лишить меня веселья, но я всё равно нашла способ развлечься — просто выводя её из себя. Веселье можно найти в чём угодно. Да и попроси она рассказать серьёзно, я бы не смогла: в тот момент я сама ни черта не соображала. Кстати, а что стало с этим метеоритом (или чем он там был)? Его подобрали вместе со мной или он сгорел в атмосфере?

— ...В этом-то и проблема.

А? Это она сама с собой?

— Я вас поняла. Тогда давайте пройдёмся, Айкава-сан, — сказала Тороми. — Вы посмотрите на него своими глазами и всё подтвердите. На этот «падающий объект».

Падающий объект? Значит, его всё-таки подобрали? Метеорит, ракету, обломки спутника — неважно.

— Да. Он находится в одной из комнат этого комплекса.

На вопрос, смогу ли я встать, я ответила: «Естественно», и попыталась слезть с кровати. И тут же рухнула. Видимо, тело ещё не до конца меня слушалось.

— Я принесу костыли... Нет, лучше подготовлю инвалидное кресло.

— Обойдусь, — оборвала я её. — Лучше принеси-ка мне одежду. И желательно что-нибудь красное.

[1] «Брови как у мотылька» (яп. 蛾眉, Gabi / Габи)

Это классический элемент традиционной японской и китайской литературы. «Габи» дословно переводится как «брови мотылька» и описывает идеал женской красоты: тонкие, изящно изогнутые брови, напоминающие усики шелкопряда.

[2] Бла-бла-бла, то да сё (яп. かくかくしかじか / каку-каку сика-дзика) — японское идиоматическое выражение, используемое для намеренного пропуска подробностей в рассказе, аналог нашего «и так далее, и тому подобное» или «то да сё».