К тому моменту, как мы вышли из палаты и немного прошли по коридору, я уже примерно догадывалась, где нахожусь.

И дело не в том, что я увидела что-то в окно — окон в коридоре не было вовсе. Я почуяла это по воздуху. Сама атмосфера этого места прямо-таки била в нос. Знакомый запах... и, честно говоря, тошнотворный.

Одновременно с этим я осознала, в какие глубокие неприятности влипла.

Ведь если это место действительно то, о чём я думаю, то дело тут вовсе не в больничном режиме. Как бы сильно я ни ненавидела это место, само оно ненавидит меня ещё больше.

— Понимаю, вам нужны разъяснения... однако ситуация пока не настолько ясна, чтобы я могла вам что-то объяснить, — произнесла шедшая впереди Тороми.

Её голос звучал холодно. Она даже не сделала вид, что сочувствует мне — а ведь я, закованная в кандалы по рукам и ногам, едва поспевала за ней. Впрочем, такая манера поведения мне даже нравилась. Засчитаем ей это как плюс.

— Говоря прямо, моя текущая работа заключается в исследовании... упавшего объекта, который в вас врезался.

Исследование... упавшего объекта?

— А? — я наклонила голову набок.

Мне казалось, что изучение штук, падающих с неба, не входит в интересы «Четырёх Богов и Одного Зеркала». Как ни крути, на этом вряд ли заработаешь много денег. Если уж на то пошло, это скорее по части Синдиката Кунагиса или кого-то из той сферы.

— Разумеется, Синдикат Кунагиса тоже в деле. Как и «Убивающие Имена», и «Проклинающие Имена»... — добавила Тороми. — Что ж, как вы и догадались, нашей изначальной задачей было «наблюдение за Айкавой Джун». Тот факт, что согласно Договору мы лишили вас сил, ещё не означает, что вы стали безвредной. Лично я так не считала, но кое-кто полагал, что вы, потеряв работу и отчаявшись, можете начать крушить всё вокруг без разбора.

А у них неплохая интуиция. Я, конечно, так не сорвалась, но вообще-то вполне могла бы.

Значит, меня спасли так быстро именно потому, что за мной следили?

Но ведь вам было бы куда спокойнее, если бы я просто сдохла. Зачем же понадобилось меня вытаскивать?

— Из-за упавшего объекта, — ответила Тороми. — Мы не смогли его заметить.

Чего? Вы не смогли заметить? Чушь какая-то. Если вы следили за мной, то не могли не заметить ту штуку, что в меня врезалась. Там были такая вспышка и такой грохот!

— «Вспышка и грохот» — это одно... но само тело упавшего объекта зафиксировать не удалось.

Да какая разница?

Я возмущалась в таком духе, благополучно забыв о том, что сама-то ни черта не поняла, что в меня прилетело, хотя и приняла на себя прямой удар. Ладно, мой случай понятен: когда на такой бешеной скорости на тебя несётся нечто, излучающее настолько яркий свет, там вообще не разберёшь, что это было. Но те типы, что за мной следили — у них-то наверняка было самое современное оборудование. Даже если в реальном времени не вышло, могли бы потом свои записи анализировать, разве нет?

— В том-то и дело... никаких записей нет.

А?

— Ни видео. Ни фото. Ни звука. Вообще никаких данных. Ничего не осталось — буквально ни следа. Упавший объект... просто «невозможно было зафиксировать». Его можно было наблюдать лишь невооружённым глазом и слышать собственными ушами. Будь это метеорит таких масштабов, ни один телескоп в астрономических обсерваториях мира его бы не пропустил, но на деле ни один его не засёк, — продолжала Тороми.

Хм? Честно говоря, я не очень понимаю, что она имеет в виду. Видели, но не смогли зафиксировать?

Впрочем, похоже, сама Тороми тоже до конца не понимала, о чём говорит, так что всё звучало как-то скомканно.

— То есть, по сути, этот «упавший объект» был прозрачным? — подытожила я. — Просвечивал насквозь... типа человека-невидимки?

— Именно так, — Тороми кивнула с какой-то излишней, почти неестественной силой. К чему такие усердия?

Ладно, допустим, его нельзя зафиксировать приборами, но это ведь не значит, что его «не видно» вовсе. В конце концов, невооружённым глазом его разглядеть можно, так? Ведь мы его в итоге подобрали. Хотя, по факту, это было сплошное месиво из вспышек и грохота.

— На данный момент ведутся активные исследования, — продолжила Тороми. — Поэтому нам необходимо ваше содействие, Айкава-сан, как единственного очевидца и, можно сказать, пострадавшей.

Ишь чего захотели. Сначала изолировали меня от всего мира, а теперь «содействие». Впрочем, если «это место» действительно то, о чём я думаю, подобные наглые просьбы для них — обычное дело. У этих ребят ни стыда, ни совести.

...Хм. Но раз всё то оцепление, что выставили против меня, в полном составе перекочевало в группу по изучению метеорита, значит, нельзя сказать, что «это место» единогласно дёргает за ниточки. Как бы то ни было, мысль о том, что эта исторически мерзкая компашка сплотилась на почве вражды ко мне... Что ж, вспоминая времена былой «Великой войны», невольно чувствуешь, как тесно переплелись прошлое и настоящее. Приятно сознавать, что я стала тем самым связующим звеном — для Подрядчика это высшая честь, предел мечтаний.

На деле же это означало лишь то, что с работой моей покончено.

— И что, — спросила я, — мне считать это официальным предложением работы?

— Нет. Пожалуйста, даже не думайте об этом, — ответила Тороми.

Я-то пыталась её поддеть, а она ответила предельно серьёзно, даже с какой-то скукой. Ну надо же, какой облом. Значит, мой «план по уходу на покой» идёт строго по графику. Или же...

Или же они нашли в этом «упавшем объекте» некую ценность, превосходящую саму Айкаву Джун? А это может быть интересно.

Пока я размышляла об этом, Тороми, всё это время шагавшая по коридорам, напоминающим лабиринт, наконец остановилась. Пока мы шли, она то и дело открывала карточкой-ключом массивные, с виду неприступные ворота. Всё это выглядело так, будто меня ведут в какую-то сверхсекретную комнату с дурной славой, но я не из тех, кого можно пронять подобным пафосом. Для меня все эти бронированные заслоны ничем не отличаются от обычных качающихся дверок в баре.

— Сюда.

Тороми указала на палату с табличкой «ICU» [1].

ОРИТ? Отделение интенсивной терапии... верно? Что за дела? Я уж была уверена, что меня ведут к месту хранения метеорита, а меня притащили к какому-то больному. Где логика? Или был ещё какой-то пострадавший от этого «падения», и нас решили свести, чтобы сверить показания? Звучит правдоподобно, но как-то не вяжется с тем, что я слышала минуту назад.

— Сбор обломков «упавшего объекта» прошёл без особых проблем... вернее, это было даже слишком просто. Видите ли, Айкава-сан, вы вцепились в него прямо-таки мёртвой хваткой.

Так сказала Тороми. По её словам, когда они раскапывали меня в самом эпицентре — на дне кратера — спасатели первым делом увидели мою руку, торчащую из земли. И вот второй рукой, той, что до последнего оставалась под завалами, я, оказывается, намертво вцепилась в этот самый «упавший объект». Сжала и ни в какую не отпускала. М-да, ну и хватка у меня, сама собой горжусь. Ну и?

Тороми коротко кивнула и жестом указала в сторону реанимационной палаты.

За толстым стеклом, будто в океанариуме, внутри кто-то лежал — весь опутанный проводами и трубками, подключённый к аппаратам интенсивной терапии.

Вокруг суетились люди, похожие на врачей и медсестёр. Хотя, если моё предположение об этом месте верно, то передо мной скорее исследователи и их ассистенты. Тот, кто спал там... Из-за ракурса лица было не разглядеть, а из-за того, что всё тело было плотно замотано бинтами, нельзя было определить даже пол.

Объект исследований. Обычный подопытный образец, да?

Я подумала: «Как бы ни развивалась наука, как бы ни росло самосознание в вопросах прав человека, подобные места вообще не меняются...» — но, как оказалось, я сильно ошиблась.

— Он — и есть «упавший объект», — произнесла Нагаторо Тороми. Сухо, без тени эмоций.

«Он»?

— Объект, предположительно упавший из космоса. Временно классифицирован как живое существо, причём гуманоидного типа, однако...

Чего?

Резко обернувшись и пристально посмотрев на Тороми, я перевела взгляд на монитор у кровати. Частота сердечных сокращений. Пульс. Энцефалограмма.

Все показатели на экране упрямо застыли на «0».

Кругом нули. Словно мониторят состояние трупа... но ведь я только что слышала совсем другое.

Погодите-ка. Мне ведь говорили, что его невозможно зафиксировать приборами, что это «прозрачный» объект, с которого нельзя считать данные... Невидимый, так? Но на койке совершенно точно лежит человек... Нет-нет, стоп. Я сейчас услышала фразу «упал из космоса»? Упал из космоса... значит, в ту ночь в меня врезался не метеорит, не ракета и даже не спутник, а...

— Именно. Если выражаться научно, истинная сущность того, кто едва не отправил вас на тот свет, — это внеземная форма жизни, прибывшая из космоса... проще говоря, «инопланетянин».

С тех пор как я начала называть себя «Сильнейшим подрядчиком человечества», прошло уже немало времени. И всё же столкнуться с чем-то по-настоящему нечеловеческим... такое со мной случилось впервые за очень и очень долгий срок.

Мда-а. Ну и вляпалась же я.

[1] ICU (Intensive Care Unit) — отделение интенсивной терапии и реанимации (ОРИТ), специализированное стационарное отделение для лечения пациентов в критическом состоянии, требующих круглосуточного наблюдения и поддержки жизненно важных функций.