По правде сказать, деньги вообще не проблема. Деньги просто мешаются — есть они или нет, разницы никакой.

При моём нынешнем отчаянном положении я бы с радостью взялась за работу даже бесплатно. Но без заказов даже это невозможно.

Следовать совету Коуты я не намеревалась. Однако пауза есть пауза. Мне попросту не дано делать ничего без заказов — это моё самое уязвимое место. И на этот раз по нему ударили блестяще.

Воистину блестяще.

В такие моменты лучше всего просто завалиться спать, — с этой мыслью я забралась на крышу своего нынешнего жилища и разлеглась там звездочкой.

К слову, мое нынешнее место жительства — это «Небесное дерево» [1], в этой достопримечательности я поселилась без спроса.

Из-за моей последней работы мне пришлось на какое-то время обустроить базу в Токио, но стоило мне сюда переехать, как все горожане эвакуировались.

Тотальная эвакуация.

Это стало горячей темой для обсуждения, как «эффект бублика» [2], так что вряд ли есть нужда в объяснениях, да я и сама не в курсе деталей, но, судя по всему, правительство издало указ об эвакуации.

Из-за меня теперь война начнётся, что ли?

Оглядываясь назад: если бы я в то время хорошенько пораскинула мозгами, то, возможно, и заметила бы существование «Джентльменского соглашения», но касаемо одной из моих многочисленных слабостей...

...следующей по величине после самой главной является то, что я не обдумываю вещи должным образом.

Ума не приложу, чего мир так дрожит перед кем-то вроде меня — я же буквально состою из одних изъянов.

Но раз уж в Токио почти не осталось людей, я решила обосноваться в самом приметном месте — на «Небесном дереве».

Дело сделано, и, по-хорошему, мне пора съезжать, иначе город окончательно загнётся.

Но как только представлю, что на новом месте начнется всё то же самое... в общем, мне тупо лень шевелиться.

Может, вообще запереться в каких-нибудь глухих горах? Или рвануть на тот изолированный остров к Ирии?

Звучит так, словно я и впрямь собираюсь на пенсию.

В общем, решив скоротать эту ночь здесь, я уставилась в мутное звездное небо Токио — я назвала его «мутным» лишь в качестве избитого клише, потому что с моим-то зрением оно было для меня абсолютно усыпано звёздами.

— Как бы там ни было, тебе сейчас лучше вести себя тихо. Что бы ты ни сделала, всё равно раздуют скандал.

Поскольку одной лишь информации от Коуты не хватало для должной степени достоверности, после этого я на всякий случай поспрашивала знакомых и друзей тут и там, но все они в один голос давали мне ровно те же советы.

Не обошлось и без бестактных идиотов, которые прямым текстом советовали мне выйти в тираж... но моя реакция — точнее, отсутствие желания на них орать — меня уже не удивляла.

— Джун-сан, я понимаю, что вы в беде, и правда хотела бы помочь... но если вариантов нет, то и я бессильна.

Произнесла Саса Сасаки из полиции Киото — она теперь там большая шишка. Для человека из «системы», связанного по рукам и ногам всякими «джентльменскими соглашениями», её слова прозвучали на редкость смело и даже по-дружески. Но в то же время она с жестокой точностью описала моё положение.

Ну да, всё так. Со стороны посмотреть, сейчас я словно бегу ультрамарафон, возглавляя гонку, и едва я пересекаю финишную черту, как какой-то придурок вдруг начинает придираться, требуя, чтобы я удвоила пройденную дистанцию...

Вряд ли кто-то в здравом уме назовет это словом «проблема». Мне просто говорят: «Отдохни, посади себя под домашний арест».

Домашний арест... ага, как же. Уж лучше самоубийство, да только я понятия не имею, как это делается.

И всё же, я в тупике . Если нет работы, то что ещё делать? Что люди вообще делают, когда отдыхают? То, что я вот так валяюсь на крыше «Небесного дерева», считается за отдых?

Для меня даже сон — это подготовка к завтрашней работе. А теперь мне говорят спать без всякой цели?

...Я всегда считала себя человеком дела, до мозга костей преданным своей профессии, но кто ж знал, что я настолько тяжелый трудоголик. Что имеем — не храним, или как там...

Знай я, что всё так обернется, может, стоило халтурить побольше? Помнится, кое-кто говорил мне: «воспринимай это как отпуск, дарованный Богом, и займись тем, до чего из-за работы руки не доходили»... Но если Богу так уж хочется мне что-то подарить, пусть лучше подкинет работенку, а не отпуск.

И всё же то, что я не предпринимаю никаких действий и просто валяюсь в постели — лет десять назад я бы не задумываясь выместила злобу на ком-то или на чём-то, — возможно, объясняется тем, что в глубине души я предвидела: однажды, как и говорила Коута, этот день настанет.

Бессознательно.

Конечный пункт Сильнейшей в человечестве — выход за рамки самого человечества.

Звучит как дурная шутка, но вряд ли кто-то сейчас шутит. Все предельно серьезны.

Что меня действительно шокировало — так это то, что даже люди типа Коуты — те, кто обычно плевать хотели на понятия вроде «могущества» или «величия», и скорее подняли бы их на смех, — смирились с нынешним положением дел, сказав: «Тут ничего не поделаешь».

Можно сказать, дошло до того, что они уже даже не считают это проблемой... Не зря тренировалась, значит.

По сути, это высшая форма похвалы и признания, так что по идее мне стоило бы проявить хоть каплю скромности. Но это ведь не настольная игра-сугороку [3]. Что прикажете делать тому, кто «прошёл» человечество до самого конца? Покинуть мирскую суету, напустить на себя важный вид и просто наблюдать за тем, как все веселятся?

Ну уж нет, я не вынесу такой пытки, более приземленного человека, чем я, еще поискать надо. Что это вообще за наказание такое?

Даже если мне скажут заняться тем, на что раньше не хватало времени из-за работы... ничего не придёт на ум.

То, чего я не делала, — это, как правило, то, чего я попросту не хочу делать. Разве что о пощаде кого-нибудь молить?

— Может, любовь?

Кто же мне это сказал? Сморозил такую непроходимую чушь, что я даже забыла, кто именно это был. Если поднапрячь память... ах да, кажется, я тогда ответила так:

— Что ты несёшь, поймав такую любительницу людей, как я? Ты меня с какой-то наивной школьницей перепутал, что ли? Вот сейчас как полюблю, придурок!..

Да, пожалуй, я тогда слегка перегнула с грубостью.

Возможно, я даже вспылила.

— Нет-нет, Джун-сан, вы, конечно, любите людей, и, возможно, искренне... И я не считаю вас наивной школьницей. Но, посвятив всю себя одной лишь работе, вряд ли вы когда-либо переживали по-настоящему хорошую любовь.

Услышав это, я почувствовала себя... совершенно неописуемо.

Потеряла дар речи?

Не нашла, что возразить?

Нет, просто мне показалось это невероятно глупым.

Заявлять женщине в самом расцвете сил, что у неё нет опыта в любви — верх бестактности.

Так кто же это всё-таки был?

— Я говорю не об отношениях, а именно о чувстве влюбленности [4].

Человек из моих с трудом восстановленных воспоминаний оказался весьма настойчивым. Но когда тебе это повторяют так въедливо, волей-неволей начинаешь улавливать суть.

А если серьезно, то у меня практически не было такого понятия, как «девичьи годы». С тех самых пор, как я себя помню, меня использовали как рабочую силу трое моих отцов.

Грубо говоря, я уже тогда была подрядчиком.

Может, Коута и преувеличивает про «с четырёх лет и так далее», но у меня и правда есть ощущение, что я перескочила детство и оказалась прямо здесь.

Или, может, я стала взрослой, оставшись ребенком. В последнее время я всё чаще провожаю взглядом тех, кто младше меня, но уже становится взрослым.

Дело даже не в том, что я «не теряю детскую непосредственность» — у меня вообще нет ничего, кроме неё.

Если подумать, это всё так глупо.

Прославленные мастера объединяются в стаи и решают меня бойкотировать, испугавшись кого-то вроде меня — ребёнка-переростка. Принадлежишь ли ты к организации или ты одиночка, но раз уж я тут в кои-то веки изолирована, неужели не найдется смельчака, который сочтёт это отличным шансом и нагрянет в безлюдный Токио?

Я бы даже поддалась в кои-то веки.

Подробности этого мерзкого соглашения я не узнавала, но, если верить догадкам, мне просто запрещено поручать работу. Это ведь не означает, что бросать мне вызов тоже запрещено?

Месть, расплата... даже если нет никаких личных счетов, можно просто захотеть сделать себе имя за мой счёт. Мотивов для вызова должно быть хоть отбавляй...

Но тут я поняла причину отсутствия всех этих «хоть отбавляй».

Конечно, есть фундаментальные факторы вроде неуверенности в себе... страха бросить мне вызов и проиграть.

Но помимо этого, в нынешней ситуации любой профессиональный игрок во что бы то ни стало захочет избежать победы надо мной.

Потому что победить нынешнюю меня — значит поменяться со мной местами. А полное исчезновение работы и любых связей с миром — это жестокий удар для любого. Если так посмотреть, то тех, кто сейчас просто наблюдает со стороны, тоже можно понять: вступишься за изгоя — сам станешь изгоем. Вот и сидят тихо.

Может, если грамотно использовать этих трусов, удастся как-то прорвать текущую блокаду...

Я начала было строить планы, но тут же бросила эту затею.

Если бы я продолжила ломать голову, то рано или поздно, возможно, и придумала бы какой-нибудь гениальный план, но в этом вся я — мне стало до того скучно и неинтересно, что я просто забила.

А с чего это я должна сама проявлять активность и связываться с этим трусливым миром?

Какая же я всё-таки вспыльчивая.

Но то, что такая вспыльчивая особа вообще дошла до того, чтобы кое-как планировать решение проблемы, — уже чудо из чудес... И всё же, возможно, в качестве ответной реакции, я впервые по-настоящему столкнулась со словом «отставка».

Как-то из крайности в крайность, но... не пора ли мне и впрямь уйти со сцены?

Поскольку я для себя всегда была просто собой, я никогда не задумывалась об этом всерьёз, но теперь понимаю: нынешняя Айкава Джун находится на пике своей формы.

Уйти в отставку на пике — это в духе финального эпизода сёнэн-манги, звучит довольно круто...

Если так, собрать друзей и устроить грандиозную церемонию проводов было бы не так уж и плохо. С другой стороны, я прекрасно осознаю, что завтрашняя я будет на ещё большем пике, чем я сегодняшняя.

Финальную главу пускай оставят для «Последней Искренности в человечестве» [5], а саму себя я считаю навеки незаконченным шедевром.

В этом и заключается суть сильнейшей...

А раз так, то объявлять об уходе прямо сейчас — было бы как-то ни туда, ни сюда.

Останется ощущение незавершенности. В итоге — замкнутый круг. Вот так валяться одной и терзать себя сомнениями — это мой предел? Ладно, на сегодня лучше всего просто заснуть. А завтра утром, глядишь, всё чудесным образом разрешится само собой...

С этими мыслями — скорее отчаянными, чем позитивными, — я закрыла глаза. Наверное, это потому, что кто-то однажды сказал мне...

— Джун. Возможно, ты станешь сильнее всех. Когда-нибудь ты и правда, без тени сомнения, достигнешь статуса Сильнейшей из человечества. Но это не повод для беспокойства. Твоя жизнь всё равно не будет иметь ничего общего со скукой. Даже если по какой-то нелепой случайности тебе наскучит жить... судьба распорядится так, чтобы избавить тебя от этой скуки

Возможно, именно эти слова, сказанные кем-то и когда-то, служили мне опорой. Этот человек так боялся, что я заскучаю или мне станет нечем заняться?

Другими словами, наступление этой самой скуки означало пришествие таких неприятностей, каких еще никто никогда не видел...

— ............!

В этот момент, едва я закрыла глаза и за мгновение почти погрузилась в сон, отключив большую часть функций своего тела, я услышала грохот. Нет, слово «взрыв» подойдет лучше. Звук, разрывающий барабанные перепонки.

Да, сначала я услышала именно звук.

И это... на самом деле было странно.

Например, если взять фейерверк или гром — свет распространяется быстрее звука, поэтому тот факт, что сначала до меня донесся звук, противоречил законам физики. Я никогда не изучала эту тему всерьёз, но то, что свет быстрее звука — это, казалось бы, знание на уровне здравого смысла.

Впрочем, подобные мысли пришли ко мне гораздо позже. В реальном времени я, не понимая, что происходит, просто терпела этот оглушительный взрыв и ощущение, будто меня придавило сверху всем телом.

Звук — это по сути волна, он похож на ветер, и он буквально распластал меня на крыше «Небесного дерева», раскинув мне руки и ноги.

Дрожь пробирала до костей. И не прекращалась.

Грубо говоря, казалось, что меня расплющит вместе со «Небесным деревом»...

Да, именно «грубо говоря». Потому что чуть позже меня действительно расплющило вместе со «Небесным деревом», но причиной тому стал вовсе не звук.

— ...................!

Давление колоссальной громкости. И направленность ровно сверху. Разумеется, это навело меня на мысль о начале битвы.

Как я и думала недавно: нашелся какой-то безрассудный смельчак, который увидел в сложившейся ситуации и моей изоляции отличный шанс заполучить меня, и бросился в атаку.

Должно быть, это был восхитительный человек с характером, который атаковал меня, закрыв глаза на риск поменяться со мной местами.

Ю-ху! Кто же это? Тот самый манипулятор звуком из прошлого?

Нет, его уже нет в живых...

Да кто угодно сгодится, лишь бы он сразился со мной.

Я уже была готова принять вызов в своей излюбленной, простой манере, но жестоко ошиблась. К сожалению, как когда-то не было того манипулятора звуком, так и сейчас никто меня не атаковал.

Этот взрыв не был нападением. Но и предупредительной сиреной он тоже не являлся. Однако свою функцию он, безусловно, выполнил.

Как бы там ни было, благодаря ему я успела переключить сознание и принять боевую стойку, что было огромным плюсом. Будь я в глубоком сне, моя защита определенно снизилась бы на несколько процентов. Так что в роли будильника этот взрыв был превосходен.

Впрочем, я бы назвала это скорее сигналом тревоги, оповещением о переходе к следующей фазе. На самом деле, по моим субъективным ощущениям, грохот стоял довольно долго, но в секундах это, вероятно, заняло не так уж много времени.

Если бы я позже не услышала об этом, то, может, и не узнала бы.

Так или иначе, вслед за звуком пришел свет.

Как я уже сказала, звук почему-то опередил свет, но когда свет наконец догнал его, он оказался куда мощнее. Это была ослепительная вспышка. И тоже ровно сверху... Но она была настолько невыносимо яркой, что я даже не поняла, что именно светится.

Сказать, что я почувствовала себя так, словно меня в упор облучают металлогалогенной лампой [6], значит ничего не сказать.

Слишком уж блеклое сравнение.

Больше похоже на то, будто в ночном небе внезапно взошло солнце.

Позже я узнаю, что эта метафора оказалась на удивление близка к истине, но тогда я лишь рефлекторно зажмурилась от невыносимого света. Словно свет сдул звук, этот грохот незаметно исчез. Но я не могла насладиться этой милостью — яркость была такой, что я рисковала ослепнуть, даже закрыв глаза.

Проклятье.

Тем не менее зажмуриваться в такой момент — для меня было бы жалко. Я удерживала свои рефлексы на чистой силе воли. Однако из-за комбинации звука и света, превосходящей любую светошумовую гранату, я намертво застыла.

Меня буквально пригвоздило к месту.

А пригвожденная к месту я была отличной мишенью.

Мишенью? Ну да, мишенью.

Вслед за звуком и светом пришла третья фаза.

Прямое попадание...

...того самого источника звука и света, который сбросил на меня взрыв и вспышку, упав откуда-то с огромной высоты прямо мне в живот.

— Гх, — вырвалось у меня.

А ведь я впервые за очень долгое время услышала собственный стон.

Всё, что я помню... точнее, всё, что я успела осознать, закончилось на этом моменте.

Что вообще произошло?

Чем на самом деле были этот звук и свет?

Что за «объект» обрушился мне прямо в живот сверху?

И главное, что же теперь будет?

Не зная ответов ни на один из этих вопросов — иными словами, в предвкушении чего-то невероятного...

...я, Айкава Джун, Сильнейший Подрядчик человечества, ставшая фактически безработной, потеряла сознание.

Гх.

[1] «Небесное дерево»: (Tokyo Skytree) — телевизионная башня в Токио, самое высокое сооружение в Японии.

[2] Эффект «бублика»: (ドーナツ化現象) — урбанистический термин, обозначающий отток населения из центра города в пригороды, из-за чего центр пустеет, подобно дырке от бублика.

[3] Сугороку: (双六) — традиционная японская настольная игра. Выражение «пройти до конца» (あがる — agaru) используется в таких играх для обозначения финиша или завершения игры. Джун использует эту метафору, задаваясь вопросом о том, что делать человеку, который «прошел» предел человеческих возможностей.

[4] «Я говорю не об отношениях, а именно о чувстве влюбленности». Игра слов. В оригинале противопоставляются понятия «Renai» (恋愛) и «Koi» ( 恋). «Renai» подразумевает длительный процесс романтических отношений и встреч, в то время как «Koi» означает чистое, вспыхнувшее чувство влюбленности и страсти.

[5] Последняя Искренность в человечестве: (⼈類最終の真⼼) — игра слов от Джун и прямая отсылка к Омокагэ Магокоро. Имя Магокоро записывается иероглифами «真⼼» (Искренность/Чистое сердце). А её эпитет — «Последняя в человечестве» (⼈類最終, Jinrui Saishū)

[6] Металлогалогенная лампа: (メタハラ — Metahara) — тип газоразрядной лампы, отличающийся высокой мощностью и ослепительной яркостью излучения.