Ночь после нападения превратилась для ордена в бесконечный ад труда и боли.

Орден, что насчитывал почти два миллиона воинов по всей Империи, в одном только этом городе потерял несколько тысяч. Многие пропали, многие погибли в огне, сгорев в собственных шатрах, а раненых укладывали рядами вдоль стены, не успевая исцелять.

Город гудел тревогой. Гарнизон метался как потревоженный улей: следователи, маги, чиновники — все бегали, писали отчёты, сверяли списки выживших. В столицу ушло срочное донесение, и вскоре пришёл ответ: подобные атаки произошли по всей территории Империи. Где-то уничтожали деревни полностью, где-то вырезали целые кварталы, а в некоторых регионах даже крепости не устояли.

И только здесь… всё закончилось быстрее, чем должно было.

Будто кто-то остановил удар в последний момент.

На третий день, когда в город вошёл отряд, перед которым вся стража вытянулась по стойке смирно. Серебро их доспехов сияло приглушённым холодом, будто на металле лежал иней. Символы ледяного солнца на плащах узнавали даже дети: рыцари Ордена Ледяного Солнца, самый старый и самый могущественный орден Империи, созданный ещё при основании государства.

Они не спрашивали разрешения. Не объявляли о своём прибытии. Просто начали действовать.

Они допросили всех, кто видел хоть что-то, от рыцарей до местных рабочих. Изучали следы боя, рассматривали тела нападавших, проверяли барьерные швы улиц, обходили каждый уголок разрушенного лагеря. Их движения были точными, холодными, как работа клинка врача.

И вскоре объявили:

Нападавшие — Радикальный Союз Человечества.

Фанатики, уверенные, что люди должны править всеми мирами и что любой нелюдь — ошибка, которую нужно исправить кровью.

Но дальше начиналось странное.

Все, кто участвовал в нападениях — все, даже самые высокие члены этого движения, — были мертвы.

Не убиты рыцарями.

Не сожжены огнём.

Они погибли ещё до прибытия следователей, и так, будто кто-то оборвал им жизнь одним ударом в разных местах Империи.

Кто-то расчистил следы.

И сделал это с такой силой и точностью, что даже рыцари Ледяного Солнца не смогли определить метод.

Дэйма слушала отчёты, стоя среди обломков шатров, когда в её сознании тихо шевельнулся знакомый голос.

«Дэйма… не вмешивайся.»

Она вздрогнула — Земферон говорил редко, и сейчас его голос был тяжелее обычного, тёмнее.

«Эта нить ведёт к существам, куда страшнее любого короля… и сильнее любого императора.

Тебе ещё рано смотреть в эту сторону.»

Она попыталась спросить, что он имеет в виду, но меч умолк, словно спрятался глубже.

И она вспомнила тот дом… тот сад…

разговор двух мужчин:

«Эти радикалы окончательно обнаглели…»

«Я передам тебе документы…»

«С остальным разберись сам…»

Когда Дэйма вернулась в тот переулок на следующее утро, двери больше не было.

Вернее, она была — но старая, скрипучая, ведущая в заброшенный склад.

Никакого сада.

Никаких столов.

Никаких людей.

Будто всё, что она видела, было миражом.

Но миражи не оставляют чистой одежды.

Не исцеляют раны.

И уж точно не убивают сотни радикалов в одном городе.

Орден скорбел по погибшим — многие тысячи братьев по оружию они потеряли за один день.

Но и это меркло на фоне общего ужаса: по Империи погибло более десяти миллионов нелюдей.

Что-то движется в глубине Высшего мира.

Нечто огромное, скрытое, действующее в тени.

И Земферон…

Земферон скривал это.

Земферон так и не дал Дэйме ни единого объяснения.

Каждый раз, когда она пыталась вернуть разговор к ночному нападению, к уничтоженным радикалам, к странному дому, он отвечал одно и то же — устало, почти раздражённо:

«Ты слишком слаба, чтобы знать то, что связано с этим делом.

Не задавай лишних вопросов.»

И замолкал.

Но Дэйма чувствовала: он знает куда больше, чем говорит.

И то, что он скрывает — не просто тайна. Это предупреждение.

Когда следователи Ледяного Солнца объявили, что виновники найдены мёртвыми — все, от бойцов до высшего командования — блокаду врат сняли. Жизнь в городе медленно возвращалась к прежнему шуму, зданию и толкотне.

Переброска ордена возобновилась.

Рыцари снова собирали вещи, укрепляли строевой порядок, занимали места в очередях к портальным узлам.

Несколько рыцарей Ледяного Солнца, видимо, сочтя себя вправе задавать вопросы, подошли к командованию ордена Туманной Долины:

— «Почему мы видим здесь целую армию новоиспечённого ордена? Разве ваша задача — не охрана долины? Что вы делаете на северном маршруте?»

Ответ был кратким, официальным и безапелляционным:

— «Переброска в штаб-квартиру для дополнительной боевой подготовки. Приказ сверху.»

Рыцари Ледяного Солнца не возражали.

Но взгляд их задерживался на колоннах молодых рыцарей дольше, чем требовалось.

Словно они видели что-то, чего сами ещё не могли понять.

Так прошёл месяц.

Месяц переходов из врат во врата, ночёвок в переходных городах и крепостях, бесконечных построений и проверок.

Путь, который пешком занял бы десятки лет, портальная сеть сокращала до жалких дней.

И всё же Дэйма впервые по-настоящему почувствовала масштаб Империи.

И то, насколько мала Туманная Долина в её пределах.

Наконец они достигли Северной Заставы — стального бастиона, стоящего на границе с королевством Еледор.

Застава была больше, чем город.

Высокие стены, башни, укрепления, туннели, склады — и всё это кипело, содрогалось под тяжестью прибывающих армий.

Более полутора миллионов рыцарей и оруженосцев ордена уже собрались здесь.

Воины от D-ранга до S-ранга, чьи ауры гудели в воздухе как натянутые струны.

И над всеми стоял он — главнокомандующий ордена, один из редчайших в Империи воинов SS-ранга.

Его появление на площади заставы было подобно появлению божества: одна лишь его сила давила на разум, заставляя слабых инстинктивно склоняться.

Но даже его присутствие меркло перед силой Рыцарей Ледяного Солнца — ведь именно их орден считался величайшим и древнейшим в Империи.

И даже SS-ранги среди них были не пределом.

Они были не богами — но теми, кого боги предпочли бы избегать.

Теперь всем раскрылся истинный смысл операции.

Орден Туманной Долины направлялся не на отдых и не на учения.

Он выступал в роли дипломатической армии-наёмника, отправленной помочь дварфам королевства Еледор в их войне против Лесного Народа.

Лесной Народ не граничил с Империей напрямую.

Но в центре их земель пролегала часть горного хребта — богатого на руду, редкие металлы и драгоценные камни.

Эти горы дварфы считали своими исконными землями.

И теперь собирались вернуть их любой ценой.

Империя не могла послать свои войска напрямую — в Еледоре не было имперских врат, а открывать новые было слишком опасно.

Поэтому войскам ордена пришлось перейти границу пешком и воспользоваться подземным магическим транспортом дварфов — гигантской сетью древних тоннелей, которые соединяли весь северный континент.

Подземные поезда, движимые маной, несли армии сквозь толщу земли.

Их гул был как дыхание титанов, когда тысячи вагонов, гружённых рыцарями, оружием и припасами, уходили в темноту туннелей.

Через два месяца, говорили дварфы, весь контингент ордена будет стоять на границе с Лесным Народом.

Основной ударной силой будут сами дварфы — четыре миллиона тяжёлых пехотинцев, кузнецов войны, мастеров камня и стали.

От ордена требовалось иное:

магия, стратегия и быстрая ликвидация ключевых противников.

Впереди была большая война.

Марш начался ещё до рассвета.

Небо Высшего Мира было неподвижным и ровным, цвета тёмного металла, и казалось, будто само пространство притихло, наблюдая за тем, как движется армия.

Когда рыцари Империи завершили переход через земли Еледора, к их колоннам присоединились армии дварфов.

То, что увидела Дэйма, было похоже не на войско — а на каменный прилив, идущий сквозь горы.

Дварфы шли плотными рядами, сплочённо, как будто каждый из них чувствовал шаг соседа.

Их броня была украшена рунами — не декоративными, а боевыми, оживающими при каждом движении.

Но больше всего поражали не сами дварфы.

А то, что двигалось за ними.

Каменные големы-дворфов

Первый голем вырос над горизонтом, как скала, которая внезапно решила идти вместе с армией.

Ростом в двадцать, а то и тридцать метров, покрытый ритуальными узорами, он напоминал статую древнего титана.

Но это был не идол.

Это был живой боевой механизм, созданный дварфами в глубинах гор.

За ним шагал второй.

Потом третий.

Дэйма насчитала более двух сотен таких, только среди ближайших колонн — и это была лишь часть армии.

На плечах некоторых големов — словно маленькие птички на гигантах — стояли магические пушки.

Кристаллические стволы мерцали голубым светом; к ним тянулись рунические цепи, соединённые с сердцем голема — ядром манового камня чудовищной мощности.

Каждый выстрел такой пушки мог разрушить крепость.

Но с поднятым барьером мира он превращался в концентрированный луч, способный сжечь десятки врагов, не ломая реальность вокруг.

Армии Империи и Еледора теперь маршировали одной стеной.

Слева — рыцари ордена: сотни тысяч, выстроенные ровными рядами, как сегменты живого механизма.

Спереди — лёгкие подразделения D- и C-рангов.

Чуть позади — тяжёлые A-ранги.

Затем — особые подразделения и маги, тянущие на себе поддержку барьера.

И в глубине — S-ранги, резервы, способные вмешаться в любую точку за долю мгновения.

Справа — дварфы, идущие шагом, напоминающим удары молота по наковальне.

Массивные щиты, двуручные топоры, рунические молоты, оживлённые клятвами крови.

А над ними — големы, как лес гигантов.

Переход через границу Еледора занял несколько дней, и вскоре армия подошла к основному маршруту, ведущему к спорным горам.

С утёсов им открывался вид на великое лесное плато, которое лежало между горной цепью и дальними, невидимыми отсюда равнинами.

Лес был густым, зелёным, ровным, просто бесконечная полоса деревьев, жизнь, земля, притихшая перед приходом войны.

Но именно эти горы, что поднимались впереди, были целью всего похода.

Чем ближе они подходили к границе Лесного Народа, тем сильнее Дэйма ощущала напряжение пространства.

Барьер мира, поднятый над армией, вибрировал, будто сопротивлялся чему-то невидимому.

Когда армия начала спускаться с горного перевала, Дэйма впервые увидела последствия авангарда, который прошёл здесь несколькими днями ранее.

Между деревьями попадались сожжённые домики полулюдей, разбитые колодцы, перевёрнутые телеги.

Иногда — тела, которые ещё не успели похоронить.

Полулюди — лисы, волки, зверолюди с заячьими ушами — лежали там, где их настиг удар.

Некоторые были связаны; их, видимо, собирались увезти в рабство, но отряд, что шёл впереди, не успел или не счёл нужным.

Вельта, глядя на всё это, едва заметно сжала кулак.

— Наши? — негромко спросила Дэйма.

— Авангард дварфов и имперских разведотрядов, — коротко ответила Вельта.

— Для них это обычная зачистка.

Она не оправдывала — просто констатировала факт.

Пехота проходила через лесные поселения так же ровно, как через обычные поля.

Никто не задерживал шаг.

Никто не поворачивал головы.

Такова была война Империи: чёткая, холодная, не знающая сомнений.

Барьер мира

Вскоре маги подняли барьер — прозрачную куполообразную оболочку, почти невидимую.

Это не означало угрозу.

Это была стандартная процедура любого крупного марша:

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"text": "\u0431\u0430\u0440\u044c\u0435\u0440 \u043f\u043e\u0434\u0430\u0432\u043b\u044f\u0435\u0442 \u0440\u0430\u0437\u0440\u0443\u0448\u0438\u0442\u0435\u043b\u044c\u043d\u0443\u044e \u0441\u0438\u043b\u0443 \u0440\u0430\u043d\u0433\u043e\u0432,"
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"text": "\u0441\u0442\u0430\u0431\u0438\u043b\u0438\u0437\u0438\u0440\u0443\u0435\u0442 \u043f\u0440\u043e\u0441\u0442\u0440\u0430\u043d\u0441\u0442\u0432\u043e,"
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"text": "\u043d\u0435 \u0434\u0430\u0451\u0442 \u0441\u043b\u0443\u0447\u0430\u0439\u043d\u044b\u043c \u0432\u044b\u0431\u0440\u043e\u0441\u0430\u043c \u043c\u0430\u0433\u0438\u0438 \u0443\u0431\u0438\u0432\u0430\u0442\u044c \u0441\u043e\u044e\u0437\u043d\u0438\u043a\u043e\u0432,"
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"text": "\u0437\u0430\u0449\u0438\u0449\u0430\u0435\u0442 \u0430\u0440\u043c\u0438\u044e \u043e\u0442 \u0432\u043d\u0435\u0437\u0430\u043f\u043d\u044b\u0445 \u0437\u0430\u043a\u043b\u0438\u043d\u0430\u043d\u0438\u0439 \u0438\u0437\u0434\u0430\u043b\u0435\u043a\u0430."
}
]
}
]
}
]
}

Барьер слабо гудел, покрывая собой сотни тысяч шагов вперёд.

Лес был тихим.

Слишком тихим.

Но это была тишина отсутствия врага.

Не засады — просто пустота.

Лесной Народ, вероятно, отступил глубже в свои земли, готовясь к войне там, где горы узкие и где они знают каждый камень.

Армия двигалась дальше.

Впереди виднелись первые каменные выступы спорного хребта.

И когда Дэйма посмотрела на эту огромную стену войска — рыцарей, дварфов, гигантских големов — она впервые почувствовала масштаб того, во что она попала.

Это была не вылазка против Нусуров.

Это была не оборона крепости.

Это было вторжение.

Настоящее, холодное, расчётливое.

И впереди могло быть всё, что угодно.