Армия продвигалась всё глубже на земли лесного народа. Лес становился гуще, ветви нависали так низко, будто пытались коснуться шлемов проходящих войнов. Но дорога была расчищена заранее — авангарды дварфов прошли здесь несколько дней назад, оставив за собой следы огня, вырубленных деревьев и разграбленных поселений. Дэйма видела тела полулюдей — лис, волков, зверолюдей с заячьими ушами. Некоторые были убиты на месте, других, по следам, увели в рабство.

Она уже устала удивляться жестокости войны. Её отряд шёл в резерве, занимая срединное положение между блоками пехоты.

Спустя несколько часов пути, за очередным поворотом лесной дороги, открылся вид на город.

Он стоял на холме, окружённый деревянными стенами — высокими, но слишком хрупкими для сил, приближавшихся к ним.

Командиры сразу подняли сигналы.

Пушки големов накренились, направляя свои кристальные стволы на стены. Маги дварфов и Империи поднимали барьер.

Осаду начали почти сразу.

Отряд Дэймы держался в резерве. Рыцари А-ранга стояли позади основных ударных частей, готовые вступить, если гарнизон окажет сопротивление.

Но сопротивления почти не было.

Город защищали ополченцы — худые, растерянные, плохо вооружённые. Многие даже не имели доспехов, и, что хуже всего, их ранг силы едва достигал уровня обычных жителей. Немногие бойцы B-ранга держались храбрее, но они были одиночками.

Дэйма наблюдала, как стена города рухнула всего за один день.

Големы ударили по укреплениям так, будто ломали старую ветхую дверь.

Затем дварфы, словно лавина, хлынули в пролом.

Кровавая бойня захлестнула улицы.

К вечеру город был взят, очищен, разграблен и официально объявлен территорией, занятой союзной армией.

На следующий день после падения города армия снова двинулась вперёд.

С рассветом пришло донесение разведчиков:

с юга движется основная армия Лесного Народа.

Имперские командиры приказали ускорить марш.

Дварфы перестроились плотнее.

Големы выдвинули пушки вперёд.

Вскоре лес расступился, и перед огромной равниной обе армии остановились друг напротив друга.

Равнина не была велика, что и половина дварфийской армии едва помещалась на ней; остальным пришлось оставаться в лесу, скрытыми в тени деревьев.

Посреди поляны выехали трое:

— король дварфов Бурон Железная Гора, в бороде которого переплетались серебряные руны;

— его ближайшие советники;

— и со стороны Лесного Народа — высокий, широкоплечий зверочеловек с гривой как у льва — вождь Рал’анаир.

Когда они приблизились друг к другу, воздух словно застыл.

Вождь заговорил первым:

— Мой старый друг… — его голос был низким, хриплым, но в нём звучала боль. — Зачем ты вторгся в земли моего народа? Зачем убиваешь тех, кто жил здесь поколениями?

Король дварфов медленно стянул перчатку, будто желая показать, что идёт на разговор открыто.

— Причину ты знаешь, Рал’анаир. — Бурон говорил тяжело, каждое слово — как удар молота. — Мы обсуждали это десятки раз. Я пытался решить спор мирно. Ты отказался.

Вождь стиснул зубы.

— Ты хочешь горы, богатые залежами камня и руды. Но я говорил: эти земли всегда принадлежали Лесу. Наши предки жили здесь задолго до того, как вы построили первые свои шахты.

Король усмехнулся.

— Горы и Лес? Не смеши меня!

— Вы не используете их, вы даже не спускаетесь в глубины. Или отдашь их мне добровольно — или я заберу силой. Твой народ отважен, но его копья не выдержат стали наших големов.

Рал’анаир вздохнул. В его глазах было не отчаяние, а понимание неизбежности.

— Ты прав, Бурон… Нам вас не победить. Но мы не можем отступить. Эти земли — долг нашего народа. Мы обязаны защищать их с того дня, как Лес пустил свои корни на севере.

Король выпрямился.

— Тогда я выбью вас из севера.

— И пусть звук ваших криков не долетает до моих гор.

Вождь развернулся.

Но перед тем как уйти, он сказал:

— Даже если ты сокрушишь меня — ты никогда не получишь эту землю.

Он ушёл так же спокойно, как и пришёл.

Король дварфов — тоже.

Когда переговоры закончились, Дэйма впервые увидела истинный масштаб сил Лесного Народа.

Их войско занимало весь дальний край равнины — густая стена живых тел, превосходящая объединённую армию Империи и дварфов почти в полтора раза.

Но их вооружение было… странным.

Огромные звери, обвитые лозами, тащили за собой конструкции из живого дерева.

Катапульты, похожие на переплетения корней.

Трибушеты, где противовесом служили каменные идолы.

Воители в масках, в украшениях из клыков.

И среди них — немало бойцов A, S и даже чуть выше ранга.

Но всё равно было видно:

их сила — природная, живая, дикая.

Сила Империи — искусственная, инженерная, холодная.

Обе стороны подняли магические барьеры, чтобы ограничить разрушительный потенциал сил и не уничтожить равнину одним ударом.

Големы начали первую подготовку к стрельбе.

Пушки зарядились.

Маги Империи и дварфов зажгли руны.

Начиналось то, что уже нельзя было остановить.

Над равниной повисла тишина — короткая, как вздох перед криком.

Потом её разорвал первый выстрел.

Големы дварфов качнулись вперёд, их кристальные стволы засветились ярким синим.

Мана дрогнула, давя на уши, и через мгновение в воздух вырвался ослепительный луч.

За ним второй.

Третий.

Артиллерия Империи и Еледора начала методичный, тяжёлый обстрел.

Но барьер Лесного Народа выдержал первый залп.

Прозрачная куполоподобная оболочка дрогнула, выгнулась внутрь, но не рухнула — друиды стояли позади своих линий, поднимая руки к небу, удерживая защиту на пределе.

Командиры дварфов не растерялись:

— Продолжать огонь! Не сбавлять темп!

Снова грохот.

Снова вспышки света.

Барьер треснул — едва заметно, но треснул.

Жители Леса не стали ждать, когда их защита рухнет.

Они рассыпались на множество малых, плотных отрядов, которые начали движение вперёд — быстро, как волны по траве.

Воители с копьями, лучники, зверолюди в масках, крупные полулюди из медвежьих племён, заклинатели природы — всё смешалось в огромную живую массу.

Сотни отрядов двигались отдельно, каждый со своей задачей, но всё равно сливаясь в единую волну наступления.

Однако чем ближе они подходили к противнику, тем тяжелее становилось удерживать барьер.

Друиды задыхались — расстояние истощало их силу, а удары дварфийской артиллерии били без остановки.

Треск усилился.

Защитная оболочка моргнула.

И через неё прошёл первый снаряд, оставляя за собой след света.

Барьер начал осыпаться.

Катапульты Лесного Народа — причудливые конструкции из живых корней и стволов — пытались двигаться вперёд, тащимые огромными оживлёнными деревьями.

Они могли бросать снаряды на шесть километров, но расстояние между армиями было почти десять.

Поэтому Лесная Армия отчаянно рвались вперёд, стараясь сократить дистанцию.

Деревья, словно великаны из древесины, тянули машины, но они были медленнее, чем требовала ситуация.

Тем временем армия Империи и дварфов начала наступление, не дожидаясь, пока барьер рухнет окончательно.

Рыцари и пехота сдвигались как единый механизм, а между ними медленно шагали големы.

Организованная, тяжёлая, продуманная масса.

И среди них — расы, которые в Лесу могли бы быть братьями врагам.

Но магия подчинения делала своё: зверолюди под флагами Империи шли в бой так же хладнокровно, как и люди, не в силах противиться приказам.

Барьер Лесного Народа рухнул.

Равнина взорвалась от столкновения.

Големы ринулись вперёд, давя всё, что попадалось под их огромные каменные ноги.

Живые деревья — тренти — пытались остановить их: обвивали корнями, поднимали с земли, бросали камни.

Но им не хватало силы.

Один трент загорелся от импульса огненной магии.

Другой был разрублен надвое рыцарём высокого ранга.

Третий рассыпался в щепки под ударом големского кулака.

Дварфийская пехота двигалась так ровно и так плотной линией, что казалась стеной, режущей всё на своём пути.

Их топоры и молоты мелькали, как стальные искры.

Им навстречу бросались зверолюди, лучники, друиды, но строй дварфов почти не ломался — были потери, но каждый погибший сразу заменялся следующим за ним.

Их никогда не удавалось смять.

Имперские мобильные отряды добивали катапульты — прыжки, резкие рывки, удары заклинаний.

Оружие лесных даже не успевало сделать ни одного серьёзного выстрела.

Даже элитные отряды Лесного Народа — те, чей ранг превышал A, а некоторые приближались к S — сражались отчаянно, но их было мало.

Големы и высокие рыцари Империи брали на себя всю тяжесть удара, и каждый выпад элиты Леса натыкался на ровную стену, укреплённую магией и дисциплиной.

Линия фронта начала прогибаться.

Лесной Народ терял позиции.

Но они не отступали.

И битва стала настоящей мясорубкой.

Бой длился уже много часов.

Кровь пропитывала равнину так глубоко, что под ногами с каждым шагом становилось вязко, будто земля сама пыталась удержать павших.

Потери Лесного Народа росли до ужасающих величин — сотни тысяч.

Их боевой дух, ещё недавно пылавший, начинал угасать.

Некоторые отряды уже бежали к лесу, спасая тех, кого могли.

Но основные силы ещё держались, упирались, как корни старого дерева, цепляясь за землю до последнего.

Дварфы, напротив, теряли меньше — тысячи, десятки тысяч, не более.

Организованные построения, железная дисциплина, магия барьера и сталь големов делали своё дело.

Было видно, что победитель уже почти определён.

Войска Империи и Еледора теснили врага вперёд, как разъярённая река, и даже командиры начали обмениваться жестами уверенности — ещё немного, ещё один прорыв, и всё закончится.

Дэйма стояла в резерве, вместе с отрядом, к которому её приписали.

Отсюда битва выглядела как грандиозное, чудовищное зрелище — море тел, сталь, вспышки магии.

Иногда Вельта бросала короткие комментарии — о том, как держат строй дварфы, о том, что лесные зверолюди больше не способны остановить големов.

Даже осторожная Вельта, казалось, верила, что исход уже предрешён.

Но именно в этот момент всё вдруг переменилось.

Сначала это был звук.

Не человеческий, не животный — какой-то первобытный, низкий, булькающий рёв, будто сама смерть решила напомнить о своём присутствии.

Он прошёлся над равниной волной и пробрал до костей всех, кто был на поле.

У лесных отрядов в глазах промелькнула надежда.

У воинов Империи и дварфов — тревога.

У командиров — непонимание.

А у Земфирона, который молчал почти весь поход, впервые за долгое время прорвалось резкое, холодное:

«Уходи.

Сейчас же.

Это не твой бой.»

Дэйма едва успела спросить «почему», как земля впереди… разорвалась.

Будто под ней что-то дремало — огромное, страшное — и теперь выбралось наружу.

Сначала появился один.

Потом — три.

Потом десятки.

Из земли, из трещин, из разрывов пространства выпрыгивали монстры, похожие на волков, но во много раз больше человеческого роста.

Их тела были закрыты чёрными доспехами; на лапах — когти, длинные, как кинжалы; в руках — топоры и мечи, словно они совмещали в себе и зверя, и воина одновременно.

Их внутренняя мана вспыхивала алым огнём — настолько ярким, что это было видно даже сквозь магию барьера.

Ранг.

Дэйма почувствовала его до тошноты.

S.

И не ниже.

Каждый из них был как целый взвод рыцарей.

Их было… всё больше.

С каждой секундой.

Дварфы не успели перестроиться.

Первая линия просто исчезла — разорвана, смята, разрезана когтями, которыми монстры крушили сталь, как сухие ветки.

Голем попытался нанести удар по одному из них, но волкоподобный демон прыгнул ему на грудь, вбил когти в руническое ядро — и ядро взорвалось, разлетевшись на осколки.

Сразу два других голема рухнули, их ядра разломаны силой, которая не должна была принадлежать живым существам.

Катапульты Лесного Народа, что ещё оставались, были разорваны.

Лучники — смяты.

Элита лесных пыталась наступать вместе с этими монстрами, но даже они боялись стоять слишком близко.

Через несколько минут кипящий людской и дварфийский фронт пошёл в обратный ход.

Страх поднимался, как волна.

Официры кричали о перестроении, но никто не слышал.

Стены из дварфов, ещё недавно непоколебимые, обрушились.

Имперские рыцари пытались удерживать строй — магией, силой, дисциплиной — но каждый удар этих волкоподобных чудовищ сносил десятки бойцов.

И вот уже те, кто были уверены в победе, обернулись в бегство.

Равнина превратилась в хаос.

Лесной Народ, ещё недавно на грани поражения, кричал от радости и ужаса.

Дварфы орали командам, но их голоса тонули в рёве монстров.

А Земфирон повторял одно и то же:

«УБЕГАЙ.»

И впервые Дэйма почувствовала настоящий страх — не перед числом врагов, не перед силой, а перед чем-то таким, что не должно было здесь появиться.

Паника расползалась по равнине, как чёрное пламя.

Имперские и дварфийские отряды рушились, строи разваливались, крики тонули в рёве монстров.

Дэйма почувствовала, как земля дрожит — не от магии, не от снарядов, а от ужаса тысяч воинов, бегущих в разных направлениях.

Вельта выхватила меч и сделала шаг вперёд — к линии боя, туда, где погибали их товарищи.

— Я должна помочь! — крикнула она.

Но Дэйма перехватила её за руку:

— Нет! Мы ничего не сможем там изменить! Их командир… он спасёт фронт!

Едва она произнесла эти слова, как Земфирон вспыхнул холодом:

«Он уже мёртв.»

И Вельта услышала это.

Дэйма почувствовала, как тело подруги замерло — будто из неё выбили опору.

Но времени задавать вопросы не было. Они обе повернули головы к центру равнины — туда, где находился командный пункт.

И увидели.

На месте шатров штаба теперь стояла группа псов — чудовищных, многометровых, в чёрных доспехах.

А среди них — один ещё больше остальных.

Он держал в лапе — человеческую голову.

Голову их командующего, SS-ранга, того самого, кого считали живой легендой.

Пёс швырнул её в грязь, словно мусор.

Король дварфов, бледный как камень, оседлал своего боевого зверя и бросился в бегство, прикрываемый остатками гвардии.

— Если мы выйдем за пределы барьера мира… мы сможем спрятаться, — сказала Вельта дрожащим голосом. — Но если опоздаем… они нас догонят.

Дэйма кивнула.

И они побежали.

Позади слышался грохот, скрежет, рёв — монстры рвали всё живое, нагоняя бегущие отряды.

Их было слишком много.

И каждый был силой, сравнимой с чем-то из легенд.

Но в этот момент произошло то, чего никто не ожидал.

Барьер мира задрожал — будто его ударили чем-то невероятно быстрым.

И в следующее мгновение небо разорвалось светом.

Что-то влетело внутрь барьера такой скоростью, что воздух вокруг загорелся.

Огромные тени пронеслись над землёй, и с треском обрушились перед бегущими войнами — так, что земля прогнулась и вздыбилась.

Когда пыль рассеялась, стало ясно:

Перед армией Империи стояли крылатые рыцари.

Каждый — выше трёх метров.

Сталь их доспехов переливалась полумраком.

За спиной расправлялись массивные крылья, чья размах почти удваивал их силуэт.

Они молча заняли линию, перекрыв путь псов.

Между двумя сторонами возникла тишина — тяжёлая, как камень.

И вдруг впереди выкрикнул один из рыцарей:

— Воины Ужаса! Отступите!

Или мы вступим в бой.

Из строя монстров вышел тот самый, что держал голову командующего.

Он был гораздо крупнее остальных, его глаза пылали белым пламенем.

— Я, герцог Лунного Легиона Ужаса, Лотар, — произнёс он рыкнувшим голосом. —

И ты, жалкий человек, смеешь указывать мне?

Здесь территория моего народа.

Или ваш трусливый Император решил снова начать войну?

Крылатый рыцарь не дрогнул.

— Наши люди действуют без ведома Императора.

Виновные будут выявлены и казнены.

Лотар замолчал.

Огонь в его глазах стал ярче, но голос — чуть спокойнее:

— Тогда убирайтесь из леса.

Но не радуйтесь.

Мой Повелитель сам явится к вашему Императору за ответом.

Последние его слова прозвучали так холодно, что даже крылатые рыцари чуть сдвинули стойку — будто готовясь к атаке

.