У побережья залива Сан-Франциско находился крошечный – меньше сотни тысяч квадратных метров по площади – остров.

Он состоял в основном из мрачных валунов и отвесных обрывов, увенчанный небольшой группой грубых бетонных зданий.

В отличие от своей тёзки – олуши, остров Алькатрас был мрачным и тоскливым местом.

Изначально необитаемый остров был преобразован в крепость, чтобы защитить Сан-Франциско во время золотой лихорадки. Затем его грозная оборона была увеличена во времена гражданской войны, и когда всё закончилось, военно-морская крепость могла похвастаться впечатляющей батареей из ста одиннадцати железных пушек дальнего радиуса действия, а также устрашающими пушками Родмана – в то время вершиной военной огневой мощи.

Остров стал тюрьмой для военнопленных, удерживая их там во времена гражданской войны и продолжая выполнять свою функцию даже после того, как его роль форта устарела.

Крепость, которая была построена, чтобы держать людей подальше, стала тюрьмой, чтобы удерживать их внутри, поместив внутри солдат-преступников, военных заключённых и даже некоторых коренных американцев. К концу двадцатого века немногие помнили, что когда-то она была крепостью.

В 1933 году Алькатрас перестал быть военной тюрьмой и был заново открыт как наиболее грозная федеральная тюрьма Соединённых Штатов.

Здание тюрьмы гордилось длинным коридором, который станет известен как Бродвей – одна из наиболее знаменитых тюремных достопримечательностей Алькатраса. В глубине, под этим коридором, находился бывший склад, подвал которого был модифицирован, чтобы служить в качестве зоны одиночных камер. И глубже, намного глубже…

В самых недрах тюрьмы находилась маленькая комната, которая не была изображена ни на каких чертежах здания.

В ней существовал «он».

Это была особая камера, которую сделали специально, чтобы содержать одного человека. Его.

На самом деле, она казалась слишком большой, учитывая, что это была тюремная камера. Она была достаточно просторной, чтобы не выглядеть неуместной в качестве гостиничного номера.

Но иллюзия того, что это было роскошное место, быстро разбивалась на части, стоило мельком осмотреться вокруг. В комнате не было украшений, только лишь самое необходимое. Маленькая, изношенная кровать, голая раковина. Один кусок мыла и алюминиевая кружка. Из-за размеров камеры она казалась даже более пустынной, а не наоборот.

Преступник, содержащийся внутри камеры, проводил своё время так тихо, что само его существование не замечал никто, кроме нескольких избранных тюремных охранников.

Он безмолвно сидел на краю кровати, глядя на стену, которой никогда не касались лучи солнца.

Взгляд мужчины был пустым. Он целенаправленно уставился в одну точку, глядя на что-то, что мог видеть только он.

— Я веду дневник у себя в голове, – внезапно сказал мужчина.

Его взгляд не колебался, и казалось, что он разговаривал с кем-то. Скорее всего, с самой комнатой.

Снаружи его камеры не стояла охрана.

Как и не было кого-то, кто бы находился с ним внутри.

— Я привык подкупать охранников, чтобы они приносили мне почитать книги и газеты… Но недавно правила пересмотрели, довольно строго, хотел бы я заметить, так что их все забрали.

Он продолжал говорить.

Целенаправленность в его голосе делала очевидным, что он адресовал свои слова кому-то или чем-то, очевидно ожидая ответа от пустой комнаты.

— Новый надзиратель, который прибыл после того, как федеральное правительство получило этот остров, – Джеймс Джонстон, – талантливый человек. Он делает всё возможное, чтобы заключённые были одеты и их хорошо кормили, но взамен он ужасающе строг, когда дело доходит до держания их в узде. Я бы поставил на то, что этот остров войдёт в историю как тот, с которого нельзя сбежать.

— Я пришёл сюда не для того, чтобы слушать твоё нытьё, – сказал голос там, где не должен был находиться ни один голос, и сам воздух начал колебаться и искривляться. – …Ну неважно.

Бесформенный посетитель, который наполнил комнату, начал сходиться вместе, собираясь в одной точке перед человеком на кровати.

Мужчина моргнул, а когда он открыл глаза вновь, там, где раньше ничего не было, находился мужчина с пронзительным взглядом в деловом костюме… Ронни Скиато.

— …Давно не виделись, Хьюи Лафорет. Если я не ошибаюсь, мы не пересекались друг с другом с нашей первой встречи на корабле.

При упоминании своего имени, Хьюи посмотрел высокому мужчине прямо в глаза, искренне улыбаясь.

— Ах. Так вы помните моё имя, хотя я не могу вспомнить, чтобы когда-либо говорил его вам.

— Конечно же Майза рассказал мне всё о своих товарищах. Вижу, ты не удивлён моему визиту, так что, полагаю, ты следил за мной, прямо как и я за тобой.

— Сначала я планировал наблюдать только за Майзой. Это чистая случайность, что мне посчастливилось наткнуться и на вас, демон… Или вы предпочитаете Ронни Скиато? Это ваше настоящее имя? Бессмертные не могут использовать фальшивые имена, разговаривая с другими бессмертными, но мне нужно, чтобы вы сами подтвердили, что тот же закон применим и к демонам, – легкомысленно сказал Хьюи, хотя в его голосе было заметно некое уважение, когда он беседовал с демоном лицом к лицу.

Ронни пару секунд смотрел на него, а затем медленно и осознанно произнёс:

— Моё имя Эльмер К. Альбатрос.

— …?

Впервые улыбка на лице Хьюи потухла.

Имя, которое он хорошо знал, поскольку оно было именем его единственного во всём мире друга.

И он был уверен, что существо, с которым он сейчас столкнулся лицом к лицу, не было этим человеком.

На лице Ронни можно было заметить ухмылку, которая словно заменяла ту, что сошла с лица Хьюи.

— …Я назвался фальшивым именем, не так ли?

— А-а…

— Но если ты хочешь услышать мои слова, то я скажу тебе: Ронни Скиато в некотором роде моё настоящее имя. Это то, как я сам назвал себя. Конечно, это при учёте, что ты веришь мне.

Хьюи улыбнулся Ронни так, словно забавлялся этим, будто говоря, что он его понял, но тем не менее в его взгляде всё ещё был виден холодный блеск.

— …Я бы был премного благодарен, если бы вы воздержались от вот такого использования Эльмера в своих экспериментах, даже если это всего лишь его имя.

— Странная просьба от кого-то, кто без колебаний использует жизни и судьбы других в своих собственных исследованиях.

Хьюи проигнорировал слова другого мужчины и вместо этого спросил:

— Отбросим этот вопрос в сторону, могу ли я узнать, почему вы решили посетить меня сегодня? Я боюсь, беседы в камере строго запрещены. Если кто-то из охранников случайно увидит нас сейчас…

— Ничего не произойдёт, потому что эти правила не распространяются на тебя. И даже если так, я позабочусь об этом.

— Ясно. Всемогущество поистине великая вещь. Хотя, должен сказать, с учётом всего этого, вы удивительно человечны, – саркастично заметил Хьюи, и остатки гнева улетучились из его тела.

Ронни тоже принял это предложение о мире и перешёл к настоящей причине, по которой он пришёл.

— Я перейду к сути дела. Хьюи Лафорет… какова твоя конечная цель?

— …Моя цель?

— О чём ты думал, настраивая себя против Небулы, собирая незавершённый эликсир бессмертия?

Хьюи с любопытством склонил голову набок, словно озадаченный существом, которое он назвал всемогущим.

— Зачем вы спрашиваете? Для вас было бы работой пары секунд прочитать мои мысли, не так ли?

— Невежественный болван. Разве это весело? Ты хочешь, чтобы я умер от скуки?

— …

В этот раз Хьюи замолк, когда он напомнил себе, что столкнулся с демоном.

Теперь я понимаю, почему ты предложил нам бессмертие за просто так. Для тебя это не больше, чем игра.

— И это весело? – спросил он, не позволив ни единой мысли отразиться на своём лице. – Вот так появляться в воздухе в тюремной камере максимальной секретности на другой стороне континента, чтобы лично спросить меня.

— Определённо. Это очень весело – разговаривать с таким чудиком, как ты, и у меня не было времени сесть на поезд. В любом случае часы приёма уже наверняка закончились.

— Как ужасно. Вы просто извращаете правила в те, которые бы соответствовали вашим прихотям, – сказал Хьюи, и, хотя он покачал головой в притворном отчаянии, его голос был таким же ярким от волнения. – Само ваше существование… жульничество. Да, вот это слово. Просто ходя по земле, и живя, и дыша, и действуя, вы искривляете законы вселенной и ставите их перед собой на колени. Законы физики не действуют на вас, вы ломаете их столь просто, что для вас это вторая натура!

Дыхание Хьюи ускорилось от волнения, и он наклонился вперёд, понижая свой голос, когда ответил на вопрос Ронни.

— Моя цель выяснить, на что именно способны бессмертные. И что до окончательного результата, то я хочу… вас, – он замолчал. – Не вас лично. Но я хочу создать демона с такими же силами, как и у вас, своими собственными руками… или, скорее, самому стать таким существом.

— …Завидуешь тому, как хорошо я выгляжу? – подразнил его Ронни, но Хьюи не обратил на это внимания.

Уголки губ Ронни приподнялись в весёлой улыбке, когда он сказал:

— Ну, в таком случае. Как идёт исследовательский процесс?

— Я… У меня есть теория касательно вашей истинной природы.

— …Разве я сам не рассказал это? На самом деле я не демон. Я просто алхимик, прямо как и ты… Тот, что жил слишком уж долго.

— Это правда, но не до конца. Разве я не прав?

Услышав проницательные слова Хьюи, Ронни ответил молчанием.

— Вы не демон и не бог. Но вы также и не простой алхимик… А, но я должен закончить свои исследования прежде, чем объявить своё заключение…

На несколько минут комнату наполнила тишина.

— Знаете, – сказал Хьюи, сдвинувшись с мёртвой точки. – На самом деле, я очень удивлён. По правде сказать, я не до конца верил, что Небула сделает нечто столь дерзкое…

— Ты отправил своих маленьких подопытных крысок прирезать всех, просто чтобы убедиться?

— Я был почти уверен в этом задолго до того, как отправил Кристофера, уверяю вас. Отчёты Близнецов почти всегда точны.

Хьюи усмехнулся, спокойно продолжая.

— Я задался вопросом. Сможет ли Небула держать их под контролем? Эти люди не изучали бессмертие как концепцию… Нет, вместо этого они испытали его сами, почувствовали, как жизнь возвращается в их тела. И не просто один или два человека. Практически половина сотрудников одним махом вкусила этот запретный плод. И, кроме того, это не было неудачной попыткой, несмотря на тот факт, что Тим провалился в том, чтобы заполучить эликсир. Я смог слегка потешить себя, наблюдая за Далласом Дженуардо, должен добавить, весьма увлекательный образец, и более того Тим сильно повзрослел в течение этих событий. Достаточно, чтобы его скрытая неприязнь ко мне вылезла на поверхность.

— И всё прошло по твоему плану? – спросил Ронни, в этот раз звуча искренне удивлённым.

Хьюи кивнул.

— Естественно. Большинство событий разворачивались согласно моим планам или планам Небулы, но есть и несколько случайных факторов, которые никто из нас не смог учесть. Например, Клэр Станфилд, бывшая группировка Феликса Уокена и… и, конечно, вы.

— Единственное, что я сделал ранее – это напугал нескольких сотрудников ресторана тем, что устроил небольшое шоу для девочки-мексиканки.

— Всемогущество определённо приносит свою выгоду, не так ли? – дразнящим тоном заметил Хьюи, казалось, наслаждаясь ситуацией.

— Я взглянул на Кристофера Шальдредо и его друзей, – саркастично произнёс Ронни, резко меняя тему. – И на этих твоих Близнецов тоже. Похоже, ты нашёл хорошее применение исследованиям Сциларда.

Они оба знали, что Ронни имел в виду, говоря это: Хьюи украл результаты исследований. Однако Хьюи улыбнулся.

— Вы собираетесь сдать меня за корпоративный шпионаж?

— Не думаю, что смог бы выжать достаточно денег из разорённого человека в тюрьме.

— Тюрьма… Ах да. На данный момент я веками был заперт в тюрьме.

Хьюи встал и повернулся, глядя на суровые стены, а его глаза расфокусировались, словно он смотрел на что-то, что мог видеть только он.

— Ещё тогда, на корабле… Вы поместили нас всех в тюрьму, известную как время. А… В этом месте нет прошлого, нет настоящего и нет будущего. Только вихревой водоворот времени.

— …

— Чего могут достичь бессмертные? Каков лимит наших возможностей, наш истинный потенциал? Это мысль, которая держала меня в плену все эти годы. Видите ли, никакая мудрость или сострадание не смогут сделать смертного человека Богом, который бы излечил мир от боли. Чтобы спасти одного человека, необходимо бесконечное множество жертв. Это предел человечества.

— Ты недооцениваешь то, что может сделать человек.

— Боже-боже… Не скажу, что когда-либо ожидал услышать это от демона…

Наконец, Ронни решил дать Хьюи один последний кусочек информации, прежде чем уйти.

— Нечестно будет с моей стороны взять, ничего не отдав взамен, не так ли? Я скажу кое-что, чего, я уверен, ты не знаешь.

— Что же это?

— Ты знаешь человека по имени Ладд Руссо?

— Ах да, конечно. Он был одним из… случайных факторов во время эксперимента на Флайинг Пуссифут.

Хьюи с презрением поджал губу, когда сказал это, словно он находил саму идею того, что что-то вообще может пойти в его экспериментах не так, неприятной.

— Однажды он объявил, что собирается убить тебя, и теперь я слышу, что его переводят на этот остров. Невероятная удача, не думаешь?

— Вовсе нет. Какая удача в человеке, который собирается убить меня?

— …Потому что, по крайней мере, тебе больше не будет скучно.

К тому моменту, как Хьюи открыл рот, чтобы возразить, было уже слишком поздно.

Тяжёлый воздух в комнате вернулся к норме, в маленькой камере снова не было никого, кроме заключённого, который жил там.

⇔

С внезапного визита и столь же внезапного отбытия Ронни прошёл час.

Теперь другое существо делило камеру с Хьюи.

Это, конечно, был не Ронни Скиато.

— Разве тебе не скучно из-за того, что они забрали твои книжки, отец? – спросила она, и её высокий, детский голос звучал явно не к месту в тюремной камере.

— Нет, дорогая. У меня даже время от времени бывают посетители, которые составляют мне компанию, – ответил Хьюи, мягко гладя фигуру по волосам.

Прямо как и у Хьюи, у фигуры – девочки – были чёрные волосы и ярко-золотые глаза, выглядывающие из-за вороней чёлки.

Она была практически такого же роста, как и Хьюи, когда тот сидел на кровати, и это в сочетании со звучанием её голоса делало очевидным, что она всё ещё маленький ребёнок.

Никакие взятки не помогли бы поместить ребёнка в одну из камер Алькатраса.

Другими словами, ситуация в камере Хьюи происходила без всякого ведома персонала острова.

— Отец! Угадай что? Я сегодня увидела старшую сестрёнку!

— Это замечательно, Лиза, – сказал Хьюи, и глаза девочки загорелись детским ликованием, когда её биологический отец назвал её по имени.

— И знаешь что, отец? – прощебетала она, и её голос совершенно отличался от того, который она использовала при Кристофере и его товарищах. – Я намного сильнее, чем она! Я правда-правда сильнее! Если бы там не было этого парня Вино, то я бы точно убила её!

Хьюи неуклюже улыбнулся и слегка ткнул Лизу в щёку одним пальцем.

— Разве я не говорил тебе пока не убивать свою сестру, дорогая?

Его голос оставался совершенно спокойным и ровным, но девочка тут же повесила голову, а на её глаза навернулись слёзы.

— М-мне жаль, отец! Я… я не буду делать этого вновь, обещаю! Умоляю, отец, простите меня, прошу!

— Ха-ха, я не злюсь на тебя, Лиза.

— Правда?

Лиза с надеждой подняла взгляд, и её отец улыбнулся и мягко погладил её по одной щеке рукой.

— Правда. Не волнуйся.

— Ты не ненавидишь меня, верно?

— Как же я могу ненавидеть свою собственную дочь? – сказал Хьюи.

Улыбка на его лице остановилась задолго до того, чтобы достигнуть его глаз, а голос звучал так, словно он зачитывал сценарий, но Лиза не замечала ничего из этого.

Она покраснела и улыбнулась, робко глядя вверх на своего отца.

— Отец? Кто для тебя важнее: я или Шанне?

Улыбка Хьюи стала ещё более нежной, когда он услышал нотки неуверенности в голосе девочки.

— Ты, конечно, Лиза.

Лиза обрадовалась и прыгнула в объятия отца.

Но она не заметила.

Её радость была настолько сильной, что она не заметила, что Хьюи даже не смотрел на неё, когда говорил.

Вместо этого он смотрел в одну точку в воздухе, уставившись на что-то, что мог видеть только он…

Бессмертный обманывал всех вокруг себя.

Он врал своим подопытным крысам. Он врал миру вокруг него. Он врал даже самому себе.

Старые воспоминания ожили в его голове.

⇔

«Хьюи, в этом мире нет ничего, кроме любви и справедливости. И это включает в себя любовь людей к себе и справедливость, которую они поддерживают во имя своих желаний. Так что делать, чтобы заставить всех людей в мире улыбаться? У меня самого есть идея, но хотя это довольно легко сказать, на деле всё обстоит иначе.»

— Ты меня заинтриговал.

«…Тебе нужно стать злодеем.»

— Злодеем?

«Если всё в этом мире – это лишь конфликт индивидуальных справедливостей людей, и невозможно спасти всех… Тогда ты можешь стать единственным в мире «злодеем». Покажи им что-то, что идёт против всех их правил, что-то, что выходит за рамки всех их справедливостей.»

— …Смехотворное предложение.

«Заставляет тебя улыбаться, не так ли?»

⇔

— Эльмер… – пробормотал Хьюи, вспоминая своего старого друга. – Думаешь, прямо сейчас я смехотворен? Улыбнулся бы ты, если бы увидел меня сейчас?

Его голос был настолько тихим, что даже его дочь не услышала мужчину, хотя она всё ещё цеплялась за его талию. Слова остались неуслышанными, исчезая во тьме его тюремной камеры.

Всё тише.

И тише…