Несколько дней назад – Ночь – Чикаго – Складской район возле озера Мичиган.

В ту ночь взошла яркая и красивая луна.

И в этот день должна была состояться сделка.

Семья Руссо переживала тяжёлые времена, будучи окружённой и находясь под давлением со всех сторон могущественными мафиозными организациями.

Их последняя отчаянная попытка выцарапать путь из дыры, в которой они оказались, заключалась в продаже наркотиков азиатской преступной организации из другого района.

Семью Руссо настолько загнали в угол, что у них не было иного выбора, кроме как нарушать порядок в глухих переулках.

И их самая большая сделка была запланирована на эту самую ночь. Однако…

— Ах… Цветы и правда прекрасны…

Мягкий лунный свет освещал складской район.

Между бетонными плитами, которые служили на свалке полом, виднелись маленькие участки грязи, и в одном из таких участков распустился одинокий цветок.

Всего один.

Единственный отголосок природы в море тёмно-серого цвета.

Юноша присел перед маленьким цветочком, тихо разговаривая сам с собой.

— Ах… Какой милый цвет… Какая милая форма… Сам факт его существования в подобном месте, жизни, не только побеждающей перед лицом стольких невзгод, но даже собравшей достаточно сил, чтобы расцвести… Просто дух захватывает.

Его черты, смягчившиеся при свете луны, образовали хрупкую гармонию с цветком перед ним.

Если бы только не одна деталь.

Была всего одна небольшая деталь, которая казалась неуместной в этой мирной сцене…

— Эй-эй… Кажется, мы уже сказали тебе проваливать, урод.

— Придурок, ты совсем крышей поехал?

…И ей могла быть группа опасных с виду мужчин, окруживших юношу и его цветок.

Казалось, их было больше дюжины, и все они злобно уставились на чужеродный элемент среди них.

Но молодой человек будто не осознавал того, в каком отчаянном положении находится, всё ещё с нежностью глядя на цветок.

— Просто прекрасно…

— Эй! Ты слышишь меня?!

Один из мужчин шагнул к парню, любующемуся растением, и схватил его за оборку воротника.

Юноша носил странную старомодную одежду, из-за которой он выглядел как средневековый дворянин. Возможно, единственным, что хоть как-то компенсировало его архаичный наряд, был тот факт, что его одежда была окрашена в тёмные оттенки чёрного и алого, идеально сочетаясь с приглушёнными цветами ночи.

Молодой человек вовсе не сопротивлялся, когда гангстер заставил его подняться на ноги, вместо этого обернувшись и со всё той же мягкой улыбкой взглянув на нападавшего.

— Вы не думаете, что это вдохновляет? Он смог подобающе вырасти несмотря на сильный ветер, что дует с озера.

— Чего?

Юноша не обратил никакого внимания на раздражённый тон мужчины и продолжил.

— Есть ли что-нибудь, что я могу сделать для этого прекрасного цветочка?

— …Ты послужишь отличным удобрением, когда я прикончу тебя, пацан, – зарычал гангстер, хватая молодого человека за плечи.

Он готовился нанести атаку головой, за которой бы последовал удар коленом в живот.

— Точно! – внезапно воскликнул юноша.

Неожиданный крик заставил мужчину замереть всего на мгновение, прежде чем атаковать.

Но его нерешительность обратилась тем, что он полностью остановился, стоило молодому человеку продолжить, и руки нападавшего внезапно ослабли от шока.

— Думаю, вы все должны умереть ради этого цветка.

— …Что?

Вдруг мужчина осознал.

С улыбкой его противника что-то было не так.

Абсолютно каждый зуб во рту парня был острым как бритва клыком, отчего эта улыбка напоминала зубастую ухмылку вампира.

А затем их взгляды встретились.

Склеры были запятнаны чем-то тёмно-красным, в то время как радужки были белоснежными.

А в середине каждого глаза причудливой окраски виднелся чёрный зрачок, столь неподвижный и глубокий, что казалось, будто он поглотит всё, что попадёт в его поле зрения.

Стоило ему увидеть жуткое лицо юноши, как мужчина вспомнил нечто из детства.

Возможно, это была старая сказка, поведанная ему бабушкой, или некий невинный слух, ходивший только среди детей.

— Ты выглядишь прямо как вам-…

Чирк.

Это был весьма безобидный звук.

Серебряное лезвие погрузилось глубоко в горло мужчины, прямо как горячий нож, скользящий по маслу.

— …

Мужчина несколько раз бесшумно открыл и закрыл рот, но остриё разрезало его спинной мозг в мгновение ока, и через секунду он окончательно лишился сознания.

— …А?

— Эй! Что случилось?

Люди, стоявшие вокруг мёртвого гангстера, ещё не осознали, какая участь постигла их товарища.

Для них всё выглядело так, словно он всё ещё стоял там, рукой крепко держа незнакомца за воротник. Они лишь подумали, что это немного странно, начиная беспокоиться из-за того, что их товарищ так внезапно застыл.

Словно отвечая на их растерянность, молодой человек отозвался мягким безразличным тоном вместо их мёртвого товарища.

— Ну, знаете, дело не в том, что случилось…

Его нож всё ещё был погружён глубоко в горло мёртвого мужчины, а сам юноша мельком взглянул на лица собравшихся гангстеров.

— …Ах, вы все настолько прекрасные, бесполезные, ужасные и жалкие создания.

— Что?..

Только тогда мафиози окончательно убедились, что что-то не так.

Мрачные мысли о судьбе их замершего товарища начали заполнять их головы, каждая из которых была ужаснее, чем предыдущая, и их черты с опаской напряглись, когда они все подступили чуть ближе.

— Верно! Знаете, пока мы говорим, я должен проинформировать вас, что люди, с которыми вы собирались иметь дело сегодня ночью, не смогут прийти!

Мужчины остановились, застигнутые врасплох этим внезапным заявлением.

Они воспринимали юношу как кого-то, никак не связанного с их бизнесом, но теперь он вдруг ни с того ни с сего упомянул их сегодняшнюю цель пребывания здесь.

Не обращая внимания на то, что он наступил на негласный барьер, воздвигнутый мафиози, молодой человек продолжил, а на его лице всё так же виднелась ласковая улыбка.

— Вас бросили! Покинули! Ваши партнёры не только отказались сопроводить вас в путешествие в иной мир, но, на самом деле, они даже не соизволят оставить цветы у ваших могил! Что ж, мысль о том, насколько вы нелепы, даже заставила бы меня пожалеть вас… Но увы. Перед красотой этого цветка вы все… в равной степени бесполезны!

Он закончил свою короткую речь, сделав рывок рукой, которая сжимала его оружие.

Бах бах бах

Резкий, влажный треск послышался в воздухе.

Звук выстрела расколол ночное небо, и одновременно с этим шею мёртвого гангстера разорвало, и из неё вылетел шквал пуль.

— Гах…

— А-а-аргх…

Ближайшие мафиози внезапно обзавелись ярко-красными дырами в груди и лице, после чего безмолвно свалились на землю, словно марионетки с обрезанными нитями.

— Что за…

— Ублюдок!..

Оставшиеся мужчины, около десятка человек, сунули руки в пальто, застигнутые врасплох внезапными смертями в своих рядах.

Но юноша ни на дюйм не сдвинулся с того места, где стоял, используя труп мёртвого мужчины как щит, продолжая нажимать на курок на лезвии, которое он сжимал в руках.

Выстрел за выстрелом эхом разносились над озером, но абсолютно каждый из них раздавался от орудия молодого человека.

Его пули попадали именно в тех мужчин, которые были ближе всех к тому, чтобы достать свои пистолеты, и, когда около половины из них пала, парень вытащил свой нож из шеи человеческого щита.

Маленький фонтан крови слабо брызнул из зияющей раны.

Взгляды гангстеров метнулись на оружие юноши, сияющее в лунном свете, хотя их руки всё ещё тянулись к пистолетам.

…Пистолет… и нож?

Ну, это действительно напоминало пистолет, в этом не ошибёшься.

Что столь удивило мафиози, так это то, что дуло было намного длиннее, чем у нормальных орудий такого размера.

Затем лунный свет явил их взору то, что, как они думали, было дулом, освещая острые края.

— Нож… пистолет? – недоверчиво пробормотал один из гангстеров.

Он быстро отбросил изумление, достав своё собственное орудие и прицелившись из него прямо в юношу.

Невероятно, но загадочный молодой человек решил опустить своё оружие вместо того, чтобы выстрелить, позволив странному пистолету безвольно повиснуть сбоку. Очевидно, его судьба была предрешена, когда гангстер нажал на курок.

Но что-то, скрывающееся в тени, не позволило этому произойти.

Через десятую долю секунды после выстрела в ночи прокатился резкий лязг…

Перед юношей стоял худощавый силуэт, которого не было там ещё секунду назад.

Металлический скрежет послышался как раз от рук фигуры, которые она скрестила перед своим лицом. Мелкий каскад из бело-голубых искр отлетел от них, когда отражённая пуля отрикошетила во тьму.

Гангстеры на мгновенье застыли, переваривая то, что только что произошло у них на глазах.

— Какого чёрта…

— Кто ты, мать твою, такой, ублюдок?! Откуда ты взялся?!

Фигура носила странные наручи на обеих руках, и, похоже, именно ими она и отразила пулю.

— Не… проверяй меня, – прорычала тень, хмуро глядя на парня, которого она только что защитила. – Сейчас не время для игр… Кристофер.

Кристофер неторопливо покачал головой, словно опечаленный гневом, направленным в его сторону.

— Ох, ну же, Чи. Ты же знаешь, я всегда серьёзен. И я не проверял тебя! Я доверяю тебе, в этом есть разница. Поэтому, можно даже сказать, что я люблю тебя! Ох, позволь мне внести некоторую ясность, парни не особо в моём вкусе, просто чтоб ты знал, не хочу тебя разочаровывать.

Мужчина, названный Чи, молча покачал головой, направляясь в сторону оставшихся мафиози. Те быстро вернулись обратно в реальность, начав словно безумные палить в сторону приближающегося силуэта, но пули лишь с лязгом отскакивали во тьму, сопровождаясь синими искрами, отлетающими от холодного металла.

Чи устремился вперёд, словно зверь, делая круговые движения руками перед собой.

Он наклонился так низко, что его грудь практически задевала землю, однако так он мог защищать рукавицами всё своё тело.

Да это же нево-…

Гангстер, который находился к Чи ближе всех, не успел даже закончить свою последнюю мысль.

Круговые движения, которые делал Чи, вдруг стали шире, образовывая сферу, как раз задевающую гангстера. Затем конечности Чи замелькали ещё быстрее, и эта сфера в мгновение ока охватила всё тело его цели.

То, что ранее казалось не более чем стальными перчатками, вдруг раскололось в районе запястий Чи.

По его пальцам скользнули четыре экстравагантно изогнутых лезвия. Перчатки превратились в когти и пронеслись по голове его жертвы.

Четыре красных линии появились на его шее и лице.

Они были достаточно глубокими, чтобы оказаться смертельными.

Чи даже не нужно было смотреть, чтобы убедиться в этом: ему хватило одних ощущений, чтобы всё понять, и он рванул вперёд, пробежав мимо уже мëртвого мужчины. Тень ни на секунду не замедлилась, скользнув по рядам мафиози, словно тёмная молния.

Половина из оставшейся группы свалилась на землю замертво.

— Какого хрена происходит?!

— Это… монстр?!

Те везучие парни, которые оказались вне диапазона атаки когтей Чи, быстро развернулись, направляя свои пистолеты в спину отступающей тени.

Но как раз когда их пальцы напряглись на курках, они услышали чей-то голос позади.

— Хм-м… Вы все… и правда невероятно слабы, не так ли?

Нежный голос, казалось, принадлежал девушке, а его соблазнительный тон звучал совершенно не к месту в ночи, полной запаха крови и густой завесы из пороха в воздухе.

— ?!

Мгновение мужчины колебались, решая, стоит им обернуться или просто выстрелить.

Некоторые из них инстинктивно нажали на курки, но их пули не попали даже в поднятые руки Чи.

Девичий голос позади них хихикнул, наблюдая за этой сценой.

— Семья Руссо, да? Помнится, несколько ваших членов были убиты какими-то местными детишками в прошлом году… или это было в позапрошлом? Хи-хи-хи…

Насмешка в её голосе была очевидна, но даже тогда мужчины обнаружили, что их скорее переполняет замешательство, а не злость.

Кто эта девушка… Нет, что, мать вашу, они такое?

— Как жаль. Я думала, что семья Руссо одна из наиболее влиятельных организаций Чикаго. Но, если учитывать, что несколько десятков детей смогли прикончить нескольких ваших… А теперь о нескольких десятков из вас бережно позаботились несколько из нас… Ну, что ж. Я бы сказала, что это довольно унизительно… Вы согласны?

Теперь стало ясно, что девушка – союзница пары монстров, которые сражались против них.

А это значило, что она враг.

В таком случае план действий был прост. Всё, что им нужно – это развернуться и наполнить её раскалённым свинцом.

Но что, если у неё тоже есть пушка?

Плевать.

Сейчас было не время для осторожного планирования. Один из мужчин обернулся, его палец уже напрягся на спусковом крючке.

Если девушка вооружена, он выстрелит ей прямо между глаз. Если нет, то он возьмёт её в заложники.

Это был хороший и к тому же простой план. Парень повернулся, уверенный, что у него всё выйдет.

Остальные выжившие, скорее всего, последовали его примеру, разворачиваясь назад…

— Что?..

…И их разумы опустели.

Там никого не было.

Они слышали там что-то, они были уверены в этом, но их взорам открылась только красноватая от ржавчины стена склада.

Растерянность постепенно сменил страх, и мужчины начали лихорадочно искать обладательницу загадочного голоса.

— …Что… Где-гхп.

Холодная заострённая сталь вылетела из тьмы.

Попав им прямо в черепа, лезвия вскоре стали теплее от того, что покрылись кровью, но гангстеры больше не были в состоянии заметить это.

— Что за хрень у вас творится?! – крикнул мужчина через плечо.

Всё это время он следил за Чи, который продолжал приближаться, но тем не менее он осознал, что позади него что-то не так.

Мужчина случайно бросил взгляд назад и увидел своих союзников, распластавшихся на земле, а в их головах торчали тёмные кольца.

Кольца вонзились глубоко в кости, фактически исчезая в черепах мужчин, так что даже быстрого взгляда хватило, чтобы понять, что они уже мертвы.

Затем послышался голос.

— Мне жаль, – раздался девичий голос из тёмного угла склада, отчётливо и тихо.

Однако звучало это так, словно она говорила прямо у них в головах.

— Мы не намеревались убивать кого-то из вас. Но Крис, вроде как, опять капризничает. Вы же понимаете, да? Мне правда очень жаль.

— Бл-…

Хаотичный вихрь эмоций, пронёсшийся в сознании каждого из мужчин, наконец остановился на одном общем чувстве: ужасе.

Но как раз, когда они открыли рты, чтобы дать голос этому примитивному инстинкту…

— Заткнитесь. Ненавижу громких людей.

…Чи промелькнул возле них, словно порыв ветра, и крик с тихим вздохом стих в их разорванных глотках.

Только один из них, обильно истекающий кровью от ран по всему телу, а не от перерезанного горла, нашёл в себе силы, чтобы на последнем издыхании проклясть своих убийц.

— Чёрт возьми… Если бы… если бы только Ладд был здесь… В-вы, ублюдки, бы… пожалели…

— Не знаю, кто такой этот твой Ладд, но его тут нет.

Чи вонзил один из своих клинков глубоко в шею умирающего мужчины, не выражая при этом никаких эмоций.

— Гх-х-х…

— И это всё, что имеет значение.

С того момента, как битва началась, прошло меньше минуты, но складской воздух уже пропитало зловоние крови.

Этой сцены было достаточно, чтобы свести любого здравомыслящего человека с ума, но лицо Чи, который стоял посреди всей этой резни, оставалось абсолютно пустым и бесстрастным. Его стальные когти уже снова превратились в рукавицы, и лезвия, которые спокойно лежали на его руках, теперь защищали их.

Загадочной девушки всё ещё нигде не было видно, и окутавшую их тишину нарушало только завывание ветра со стороны озера.

— Ах… Этот цветочек… столь прекрасен… верно?

Юноша – Кристофер – быстро перестал обращать внимание на происходящее и снова потерялся в своём маленьком мирке, полностью поглощённый созерцанием маленького цветка, словно зачарованный.

— О… О боже…

Позади него стоял мужчина.

Он находился среди тех, кто окружил Кристофера всего пару мгновений назад, но он не был ранен, поскольку каким-то образом избежал и когтей Чи, и причудливых колец с лезвиями.

Кроме того, он даже не пытался достать пистолет или проявить хоть какую-то враждебность по отношению к убийцам.

Ну, если точнее, так было до этого момента.

Злость омрачила его выражение лица, когда он набрался сил и начал тираду, направленную на Кристофера.

— …Какого хрена это было?

— «Цветы прекрасны». Что ещё это могло быть?

— Не шути со мной! Я нанял вас, чтобы вы устроили тут шумиху и убили только этого парня, не, мать твою, всех! – крикнул мужчина, со всей силы пиная один из трупов, валяющихся на земле.

Это был тот, кого Кристофер убил первым.

— Но… Но ты, твою налево, перебил вообще всех! Ты всё испортил!

Пока мужчина излагал свои жалобы, Кристофер обернулся в его сторону, глядя на него, как маленький ребёнок.

— Но вы были обречены с самого начала, не так ли? Не вините нас во всём этом.

Беря на себя инициативу Кристофера, позади мужчины голос подал Чи:

— Смотри, агент под прикрытием. Ты проделал отличную работу, проникая в семью Руссо, но наш источник сообщает, что ты под макушку накачался наркотиками, с которыми они имеют дело последние несколько месяцев. Ты проник туда как охотник, но теперь ты не более чем отброс.

— Чт-…

Девичий голос во тьме перебил «гангстера» прежде, чем тот успел начать оправдываться.

— Взгляни на себя, милый. Ты знал, что, если семья Руссо потерпит крах, в штабе узнают о твоём маленьком… хобби. Ты сам стал бы преступником. Ты понимал это, когда нанял нас, не так ли? Ты хотел, чтобы мы позаботились о единственном человеке, который знал о твоей зависимости – человеке, который продавал тебе товар. Ты хотел, чтобы мы провернули всё так, словно его убили во время стычки с другой организацией.

Мужчина напрягся, не в силах скрыть своё удивление, когда нанятые им люди вдруг вылили на него всю информацию, которая, как он думал, была надёжно скрыта.

— …Ну поздравляю, что вы выяснили всё это. Так даже проще. Но тогда какого чёрта вы сделали это?! Подумайте, насколько это хреново выглядит, если я один останусь во всём этом грёбаном-…

— Пожалуйста, не кричите.

Лицо Кристофера внезапно появилось в поле зрения мужчины.

Его нежная улыбка явила два ряда острых клыков, тускло сияющих в лунном свете.

— Так у этого цветочка опадут все лепестки, – шёпотом произнёс молодой человек, изящно поднося один палец к своим губам. – Если вы в настроение кричать, то почему бы не обратить это в песню? В песню о цветах! В песню о природе! Нам не нужен текст в песне, которая прославляет мир, верно? Что угодно пойдёт. Теперь, повторяйте за мной… Ла… ла-ла-ла… ла.

Чистый голос Кристофера наполнил воздух, когда песня без слов слетела с его губ.

— Ла, ла, тра-ла-ла, ла-ла, – впервые за всё это время на лице Чи появилась улыбка, когда он начал подпевать ритмичному голосу.

— Лу-ла, ла-ла-ла, ла-ди-да.

Теперь из теней к ним присоединился девичий голос, окружив агента под прикрытием нежным ансамблем музыки.

Естественно, сейчас мужчина был не в том душевном состоянии, чтобы просто расслабиться и слушать их.

— Ответь мне, мать твою! Зачем ты сделал это?! – крикнул он, и на его шее вздулись вены.

Лидер этого импровизированного хора лишь вздохнул и покачал головой.

— Я уже ответил на этот вопрос, который вы повторяете снова, и снова, и снова, – сказал Кристофер, который теперь напоминал капризного ребёнка, излагая простые факты. – Я сделал это, потому что цветок был прекрасен, вот и всё.

— …А?

Детектив под прикрытием несколько раз прокрутил этот ответ в голове, не в силах понять слова юноши.

— Это… это не имеет никакого смысла! Кто, блядь, будет убивать людей, потому что думает, что грёбаный цветок красивый?!

— Ну, а почему нет? Это с какой стороны посмотреть.

— Да чёрта с два! Это здравый, мать твою, смысл!

Детектив тяжело дышал и его трясло от эмоций, и, словно подстраиваясь под его настроение, движения Кристофера становились всё более и более оживлёнными. Юноша начал качать своей головой всё быстрее и быстрее.

— Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет, в этом вы совершенно не правы.

Кристофер приостановил свои непрекращающиеся движения и ткнул детектива в нос, словно хозяин, который ругал свою собаку, которая плохо себя вела.

— Понимаете, здравый смысл говорит, что «людей убивать нельзя», точка. Независимо от причины. И всё же, учитывая, что мы здесь, вы уже допустили это, так что, очевидно, здравый смысл не имеет к произошедшему никакого отношения. И вот, что имеет значение.

— Это тупо! Какое отношение красивый цветок имеет к тому, что ты людей убил?!

— Вы не поймёте, даже если я объясню. Видите ли, это связано с моими субъективными взглядами. Я просто хотел увидеть цветок, распустившийся посреди горы трупов. Вот и всё. Ладно?

— Нет, не ладно, да и мне плевать! Ты, мелкий… Вы должны быть грёбаными наёмными убийцами! Думаете, вы можете вытворять такое дерьмо, а потом спокойно найти себе работу?! А?! – крикнул детектив, явно держась на волоске.

Несмотря на тот факт, что это он был тем, кто нанял их, мужчина содрогался, стоя перед Кристофером, словно мышь, столкнувшаяся с голодным котом.

И у мыши, которую загнали в угол, не было иного выбора, кроме как обнажить зубы и драться. Но Кристофер лишь улыбнулся, не обращая внимания на эту угрозу. Его по-детски невинная улыбка и ряды острых зубов внутри создавали пугающий диссонанс, что делало его ещё более ужасающим.

— Я уверен, что наша репутация в безопасности. Почему, спросите вы? Ну…

Револьвер с клинком прижали к горлу детектива под прикрытием.

— Гах…

— Если из тех, кто знал об этой работе, в живых не останется никого, кроме нас, то никто и не узнает. Верно ведь?

— У-ублюдок!..

— Я люблю нож-пистолет, потому что я могу пырнуть кого-то лезвием, а затем прикончить его пулей. Так я могу повеселиться целых два раза. Это в некотором роде как ружьё со штыком, если не считать того, что, думаю, это оружие слишком маленькое, чтобы называть его ружьём, или, если на то пошло, штыком, – пробормотал Кристофер, умышленно игнорируя изначальное предназначение оружия.

Его палец поднялся и нежно лёг на курок.

Детектив заметил, что в движениях юноши не было ни капли колебаний, и его ужас достиг своего пика. Он открыл рот, чтобы закричать, однако не издал ни звука.

Кристофер поднял свой взгляд, чтобы посмотреть на луну.

— Ах… В эту ночь луна столь прекрасна… М-м-м, верно. Как я мог вообще беспокоиться о таких вещах как наш контракт, или наша репутация, или справедливость, или зло, или люди, которых я убил, в присутствии столь изумительной луны, столь великолепного цветка? Разве при них всё просто не обращается в ничто?

Он ярко улыбнулся и убрал пистолет.

— Я просто шутил. Удивлены? Напуганы? Отгоните этот страх прочь песней! Ну же, дайте голос облегчению, которое испытываете, оставаясь в живых! Ла-ла, ла-ла-ла! Пусть песня льётся из вас!

— …

Детектив стоял с раскрытым ртом, поражённый ужасом. Кристофер вздохнул и снова подсказал ему.

— Вот, повторяйте за мной. Лу-лу, ла-ла-ла… Ну же, пойте. Мне становится одиноко, – сказал юноша, чьё выражение лица оставалось всё столь же искренне открытым и дружелюбным, но для детектива это казалось ужаснее, чем что-либо другое. – Тра-ла-ла… Ла-ла?..

Улыбка замерла на лице Кристофера, и его палец вновь подкрался к курку.

Сознание мужчины, уже ослабевшее от недель принятия наркотиков, начало отключаться из-за нависшей угрозы неминуемой смерти.

— Но… А…

— …

Лезвие, установленное на дуло, прижалось к горлу мужчины, и клинок начал надавливать на кожу, как раз грозясь пролить кровь…

— Крис.

Кристофер невольно остановился, склонив голову набок, когда услышал голос девушки.

— Послушай. Я получила сообщение от Близнецов… От Шэма и Хилтон.

— Правда, Лиза?

Кристофер тихо опустил оружие и развернулся.

Я жив?

Единственная мысль, промелькнувшая в разуме их клиента, больше не была о том, чтобы жаловаться о его непослушных наёмных работниках, а чистым, инстинктивным облегчением.

Я действительно жив?

— Ох, верно. На самом деле, я соврал вам. Однако лишь однажды.

Словно читая мысли мужчины, Кристофер внезапно замер.

— А?

— Я сказал, что ваши партнёры не придут, но это была ложь.

— …Ох.

— Что за хрень здесь произошла? – низкий, ровный голос послышался позади детектива под прикрытием.

Он обернулся и вместо Чи увидел около дюжины человек, стоявших в полукруге вокруг него.

— Это ты сделал? Отвечай.

Мужчины предпочли встать там, где кровь, всё ещё текущая из многочисленных трупов, не запачкала бы их обувь. Тихая аура мертвецкого спокойствия, окружившая их, сотрясла разум детектива, как порыв сильного ветра.

— Н-нет… Это… это не то, что вы подумали…

Он оглянулся, но там никого не было.

Ни Кристофера, ни Чи. Пропало даже ощущение присутствия невидимой девушки по имени Лиза, которая следила за ними. Они все исчезли, как утренний туман, испаряющийся в лучах солнца.

— А…

Отчаяние.

Понимание обрушилось на зависимый от наркотиков разум детектива. Различные эмоции сменили страх, который сжимал его сердце всего секунду назад.

Абсолютное отчаяние.

Они не поверят ему, даже если он объяснит, что тут произошло.

Нет, даже если они поверят ему, когда он расскажет об убийцах и о том, что они решили оставить его в живых, ему придётся объяснить, почему они так поступили. Ему придётся рассказать им, что он был тем, кто нанял их.

И это ничем не отличалось от того, чтобы просто потерять свою жизнь.

Ему нужно объяснить это так, чтобы казалось, будто он выжил случайно. Он никак не может позволить им узнать о наёмных убийцах.

Другими словами, Кристофер совершенно не рисковал своей репутацией. Так он обеспечил себе практически такую же гарантию безопасности, как если бы просто убил детектива. И к тому же теперь у него был материал для его шантажа.

Мужчина ничего не мог сделать. Он был в ловушке.

Столкнувшись с отчаянием, которое было его реальностью, детектив под прикрытием рухнул на колени в море крови, бормоча себе под нос:

— …Монстр…

⇔

— Ах… Потрясающе… Фантастически! Великолепно! Одинокий цветок, распустившийся у ног человека, впавшего в глубокое отчаяние… Несомненно, это будет история на века! Грандиозная, эпическая история, любимая всеми! – взволнованно крикнул Кристофер, уставившись в бинокль, в то время как лодка, на которой он находился, плыла по озеру Мичиган.

Возле него стоял угрюмый Чи, который молча смотрел в свой собственный бинокль, совершенно не разделяя эмоций товарища.

— Но кое-что беспокоит меня. Сможет ли этот цветочек тоже пережить века?

— Человек будет уже слишком мёртв, чтобы беспокоиться о подобном, – пробормотал Чи, но, несмотря на этот холодный контраргумент, Кристофер улыбнулся ещё шире и радостнее, обнажая свои клыки.

— Звучит просто замечательно. В буддизме это называют быстротечностью, верно?

— …Не то чтобы меня волновало подобное, Кристофер, но ты осознаёшь, что, если мы продолжим делать это, нам и правда придётся беспокоиться о нашей репутации?

— А-ха-ха-ха-ха-ха. Какая разница? В любом случае мы же лишь забавляемся на стороне. Нам нужно беспокоиться о мнении только одного человека. Это наша настоящая работа, не так ли?

Чи тихо вздохнул и покачал головой.

— Мы в течение многих лет делали себе имя в этом бизнесе. Мы не настолько известны, как Вино или Мастер на все руки, но пытайся держать в уме, что мы действительно присутствуем в мире наёмных убийц, ладно?

— Такого рода слава ничего не значит для меня. Что толку в этих голосах, если они звучат в обожании? Ох, то, что я только что сказал, звучало довольно круто, да? Запиши это для будущих поколений, ладненько?

— Не наглей.

— Без разницы! Если мы станем «самыми известными» в этом бизнесе, то мы должны будем позаботиться о Вино, верно? Продвигаться по служебной лестнице такая морока.

Кристофер ещё пару секунд пялился на берег, но вскоре из-за движений лодки мужчина и цветок скрылись из виду. Вдруг юноша стал нехарактерно холоден и спросил:

— Так какие там новости от Шэма?

— Меня не спрашивай, – ответил Чи, но откуда-то с лодки вдруг послышался голос, словно ожидавший этих самых слов.

— Я отвечу на этот вопрос, поскольку это связано с твоей «настоящей работой», Крис.

Кристофер и Чи посмотрели туда, откуда исходил звук, но их взгляды встретила лишь тёмная водная гладь.

— Лиза? А? Погоди, мы на лодке, и ты не… Где ты?!

— Хмпх. Ты напугала меня.

Два парня растерянно переглянулись, но «голос» Лизы не обратил на них никакого внимания и продолжил.

— О том, что Хьюи передаёт вам. Он хочет, чтобы вы завтра сели на поезд в Нью-Йорк и выручили Тима.

— Вау, – отозвался Кристофер, однако его изумление звучало слишком уж притворно, а затем юноша широко улыбнулся. – Бог ты мой! Сколько времени прошло?! Не побоюсь сказать, что прошли годы, нет, десятилетия с тех пор, как нас звали на настоящую работу!

— Три месяца прошло.

Кристофер молча проигнорировал Чи и обнажил свои зубы, в то время как глаза юноши заблестели от ликования.

— И Адель! Я не видел её много лет! Она, должно быть, расстроена, знаете, работать на Тима и всё такое. Этот парень настаивает на том, чтобы всё обходилось без жертв, представляете? Бедная, бедная девочка.

Юноша насмешливо покачал головой, изображая печаль, и прогнулся назад, наклонив свою голову лицом к полной луне, которая освещала озеро.

— Ну, время для грусти прошло! Луна улыбается нам, так что с этого момента всё точно будет идти гладко! Верно, друзья мои. Куда бы мы ни отправились, за нами будет следовать благословение солнца… И кровавый дождь…

⇔

Несколько дней спустя – Станция Пенсильвании, Нью-Йорк.

— Да пошло это благословение солнца. И любой пролившийся кровавый дождь будет смыт в два счёта, – насмешливо пробормотал Чи, сложив свои забинтованные руки на груди, стоя у входа и глядя на улицы Нью-Йорка, на которых царила настоящая буря.

— Матушка природа настолько невероятно капризна. Это я в ней и люблю, – с робкой улыбкой сказал Кристофер, одной рукой размахивая ярко-красным зонтиком. – Давай споём о дожде. Что-то оптимистичное, что позволило бы закрыть зонт и промокнуть до костей. Чи, будь душкой и придумай какой-нибудь хороший текст, ладненько?

— Нет.

Проливной дождь пролетал мимо зонтиков и поливал их обоих водой.

Они прибыли посреди столь яростного ливня, что складывалось впечатление, будто он разрежет всё надвое.

Они прибыли с полным намерением окрасить дождь горячим и липким оттенком алого…

⇔

В то же время – Заброшенное здание неподалёку от Центрального вокзала.

— Не похоже, что он утихнет, – тихо пробормотал Тик, вслушиваясь в рёв идущего снаружи дождя, который только усилился.

— …Ага, – мягко ответила Мария, забившаяся в один из углов пыльной, грязной комнаты.

Её голос не звучал столь же легкомысленно, как обычно, и казался скучным и мрачным.

Всего один лязг столкнувшихся клинков отправил девушку прямиком в бездну.

Лезвие катаны, которое резало всё и вся.

Это всё, во что она верила в своей жизни.

Нет, это всё, чем она являлась. Её вера в меч была смыслом её существования.

Вера в остриё клинка её катаны, вера в то, что её меч лучше всех остальных, и она доказывала эту веру двумя своими руками и остриём клинка, которым она сражалась… Всё это было жизнью Марии Барцерито.

Но теперь по этой вере бежала трещина.

В разуме Марии вновь всплыли слова копейщицы, столь же чёткие, как когда она услышала их впервые.

«Но вера, это лишь, ум-м… То, за что вы цепляетесь, пытаясь утешить саму себя.»

Нет.

«И как доказательство этого… вы уже начали сомневаться, не так ли?»

Нет!

Девушка отрицала это вновь и вновь, но этот призрак отказывался исчезать из её головы: копьё, которое держала её враг, с визгом неслось ей в шею…

«…Вы верите, что меч… не может одолеть копьё.»

Фантомный клинок погрузился глубоко в мягкую плоть её горла.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

— Маша?!

Мария сидела, прижав колени к груди: её руки ранее были обёрнуты вокруг ног, но теперь метнулись к голове, и девушка издала мучительный вопль.

В этот раз улыбка исчезла с лица Тика, и парень бросился к подруге.

Специалист по пыткам обеспокоенно посмотрел ей в лицо, пока девушка сильно тряслась, сжимая голову.

— Что-то не так, Маша? Ты ранена?

— А-а-а… А-а-а-а-а-а-а…

Кажется, Мария взяла себя в руки и краем глаза боязливо взглянула на Тика, словно напуганный щенок. Она судорожно вздохнула, пытаясь вернуть себе самообладание.

— А… а… Извини за это, амиго.

— Ты точно в порядке? – чуть надавил Тик, по-детски настойчивый.

Мария выдавила из себя улыбку и сказала:

— Конечно, амиго! Просто небольшой кошмар…

— Ты не проиграла.

— Чт-…

Стоило ей услышать это внезапное заявление, как глаза Марии расширились, но Тик оставался всё так же спокоен, говоря так, словно он видел призрака, что цеплялся за разум девушки.

— Я думал об этом с тех пор, как мы сбежали, и мне кажется, что ты-ы-ы вовсе не проиграла, Маша…

— …А-ха-ха, не нужно утешать меня.

— М-м-м… Но только подумай. Мистер Ронни вмешался и испортил всю-ю-ю схватку. А это значит, что в ней нет ни победительницы, ни проигравшей…

Мария вновь подумала о том сражении, размышляя над словами Тика.

Ронни.

Это имя ничего не значило для неё, но в то же время девушка прекрасно знала, о ком говорит Тик. Это, должно быть, тот загадочный мужчина, который вмешался как раз перед тем, как её битва с Адель подошла к ужасающему концу, и в мгновение ока забрал их орудия.

Как он смог сделать это, когда обе девушки были начеку, стремясь убить друг друга? Это беспокоило её… но не сильно. Сейчас у Марии на уме были другие мысли.

— М-м-м… Нет, Тик. Я уже проиграла… Дело не в силе. Я засомневалась в моём Мурасамии, хоть и всего на секунду. Я проиграла…

— Но-о-о…

Мария перебила парня прежде, чем он успел сказать хоть что-то:

— Говорю тебе, я проиграла! Проиграла! Ты совсем не понимаешь, как я чувствую себя, Тик! – крикнула девушка, чей голос дрожал от напряжения и неуверенности.

Она подумала о том, что только сами бойцы имеют право решить исход сражения, и слова Тика показались ей в высшей степени необдуманными.

Накопившиеся внутри неё эмоции в отчаянии вырвались наружу, на мгновение подавив девушку, прежде чем испариться, словно дымка сна.

И она решила выпустить их все на человека перед собой.

— Да что ты вообще понимаешь?! Ты даже не дрался, так что ты можешь знать о победе и поражении? Ты никогда не побеждал в схватке! Всё, чем ты занимался – это резал людей на части, пока они даже сопротивляться не могли! Ты всю свою жизнь прятался! Так что ты вообще можешь об этом знать, Тик?!

— …

— Всё, что ты делаешь – это постоянно улыбаешься! Как ты можешь, как ты можешь понять…

Мария замолчала: дыхание девушки было обрывистым, и её тут же захлестнули сожаления. Она неудачница, она жалкая, она худшая среди самых худших. И теперь она взяла свои грусть и гнев и набросилась на единственного человека, который пытался ей помочь, вместо того чтобы направить их на себя.

С тех пор, как они укрылись в заброшенном здании, всё, чем он занимался – это пытался поддержать её ослабевший дух. Но, на самом деле, частично её тревога исходила от разочарования в себе, поскольку девушка не могла оправдать ожиданий юноши.

А затем она просто спустила все свои негативные эмоции на самого Тика.

— Ох…

Девушка понимала, что должна извиниться. Но она всё ещё колебалась, не зная, что сказать.

Тик воспользовался этим моментом, чтобы заговорить, и его голос звучал так, словно он был мальчишкой, который сломал игрушку своей лучшей подруги.

— Прости-и.

— Что?

— Наверное, из-за того, что я глупый, я не могу понять, как ты себя чувствуешь.

Нет, дело не в этом.

Мария пыталась отрицать это, но обыденность в признании Тика потрясла её настолько, что это не дало ей возможности не согласиться.

— Я же говорил тебе раньше, не так ли? На самом деле, я не могу-у-у понять то, что ты называешь верой, Маша, потому что я не могу увидеть её своими собственными глаза-а-ами. Вот почему я не могу в это поверить. Если бы я был немного умнее, то точно бы смог понять тебя. И я бы тебя так не расстроил…

— …

— …Мне жаль. Я не могу понять, что ты чувствуешь, когда говоришь, что ты проиграла, Маша.

Каждый раз, когда он извинялся, сердце Марии охватывало чувство вины.

Создавалось ощущение, что с каждым словом он раскрывал ещё одно изобличающее доказательство её слабости.

Но девушка не могла остановить его. Она чувствовала, что у неё попросту нет права на это.

У неудачницы вроде неё нет иного выбора, кроме как слушать Тика и вырезать каждое его слово в своём сердце.

Однако его следующие слова шли против всего, что он сказал ранее.

— Вот почему… ты должна выиграть.

— …А?

— Я уверен, что, если в следующий раз ты победи-и-ишь, это будет просто прекрасно.

Мария могла только ждать, когда Тик продолжит, совершенно растерянная и не понимающая, что он имеет в виду.

— Я изо всех сил постараюсь понять каково это, когда ты проигрываешь, Маша… Но-о-о знаешь, я глупый, так что это, наверное, займёт очень-очень много времени.

— …

— Но даже глупец вроде меня без проблем понимает то, что человек чувствует, когда выигрывает. Я уверен в этом, – сказал парень, и его обещание звучало как обычный легкомысленный комментарий. – Я знаю это, потому что ты всегда улыба-а-аешься, когда побеждаешь в схватке, Маша, и я понимаю в каких случаях люди улыба-а-аются. Это одинаково для всех. Так что в следующий раз, когда ты выиграешь, я то-о-очно буду знать, как ты себя чувствуешь. И, кроме того, тогда ты защищала меня, так что ты не можешь назвать это настоящим сражением. Ве-е-ерно?

Тик щёлкнул своими ножницами и лучезарно улыбнулся, компенсируя пугающие слова, которые слетели с его губ.

— Потому что ты не телохранительница, Маша… Ты наёмная убийца.

⇔

Берег реки Гудзон – Рядом со строительной площадкой.

Заброшенную фабрику наполнил металлический запах ржавчины.

Это место было огромно: казалось, что его построили для производства тяжёлой техники или чего-то подобного. Интерьер заполняли безнадёжно заржавевшие машины и трубы, которые больше никогда не будут полны пара. Обнажённая лампочка свисала с потолка, выделяя лишь минимум света, необходимого, чтобы осветить всё здание.

— И что нам теперь делать? – спросил тихий голос, приглушённый окружающей пылью.

Владельцем этого голоса был молодой человек с татуировкой, покрывающей половину его лица, которая исказилась так, будто он сейчас разрыдается.

Он стоял, окружённый, по крайней мере, двумя десятками молодых парней и девушек.

Они все были бандой, которая заявилась в Нью-Йорк, свободным сборищем хулиганов без какого-либо определённого названия, состоящей целиком из людей, собравшихся вместе из-за общих интересов.

Молодой человек с татуировкой стоял в центре, хныкая, и сказал:

— Сейчас мы и правда застряли между молотом и наковальней… Что нам делать, Нис?

— М-м-м… Ну, думаю, наверное, в поместье Дженуардо никого больше не осталось…

Услышав слова девушки в очках – Нис, парень с татуировкой – Джакуззи Сплот, издал тяжёлый вздох.

— И как всё кончилось вот этим?.. – пробормотал юноша себе под нос, мысленно возвращаясь к событиям этого дня.

Этот день, казалось, был таким же, как и многие другие.

Абсолютно нормальный, мирный денёк, но ровно до тех пор, пока к ним не заявились первые гости.

Однако, когда через порог перешагнули Айзек и Мирия, то парочка без сомнений была лишь усладой для глаз, но шторм ненормальности уже начал приближаться к разношёрстной банде.

Практически сразу после того, как прибыли Айзек и Мирия, с ними пришла увидеться странная группа людей.

Они спросили у банды Джакуззи только одно: «Вы хотели бы стать бессмертными?» – а затем внезапно убили своего товарища на глазах у Джакуззи.

После того, как Джакуззи потерял сознание, Шанне вдруг решила атаковать эту группу, которая назвала себя Лярвы, и сразу после этого к схватке присоединились девушка, сражающаяся парой катан, и парень с пунктиком на ножницах. Из того, что Джакуззи узнал, скорее всего, они были людьми Гандоров.

Не удовлетворённые этим, наблюдавшие силы сочли целесообразным добавить во весь хаос руководителя семьи Мартиджо, превращая роскошный особняк в полный дурдом.

Банда Джакуззи любой ценой должна была избегать и Мартиджо, и Гандоров.

А всё потому, что последние два года они развивали свой бизнес на территориях обеих организаций. На самом деле, это нельзя было назвать настоящим бизнесом, это звучало чересчур громко, и, слава богу, обе семьи, казалось, согласились с этим, поскольку ни одна из сторон не сочла нужным связаться с ними с тех пор, как они обосновались в Нью-Йорке. Именно из-за этого большинство друзей Джакуззи верили, что преступные организации не замечают их.

Они ошибались.

Главные страхи Джакуззи стали реальностью. Юноша и его товарищи понятия не имели, какие переговоры хочет вести мафия с уличной шпаной, они даже не задумывались так далеко вперёд, но подсознательно они понимали, что как бы там ни было, они ставят свои жизни на кон.

— …Но мы не можем убегать вечно. Это лишь ещё больше разозлит их… Я просто надеюсь, что мы сможем решить всё мирно, не проливая крови, – глухо произнёс Джакуззи, подводя итог всей ситуации.

— Не волнуйся, Джакуззи, – гордо воскликнул один из его друзей, привлекая внимание юноши.

Джакуззи повернулся, с недоумением глядя на него.

— Даже если это всё выльется в битву, мы не будем на стороне проигравших!

— Что ты имеешь в виду, Ник? – нервно спросил Джакуззи.

Ник лишь хмыкнул и произнёс:

— Вино скоро будет здесь.

По собравшейся толпе прошёл ропот.

Этих четырёх простых слов было более чем достаточно, чтобы вызвать суматоху.

— …Вы позвали мистера Феликса?

— Конечно же. Джек прямо сейчас отправился, чтобы позвать его.

Хулиганы нервно переглянулись: лицо мужчины, которого Джакуззи назвал Феликсом, чётко всплыло в их головах.

Конечно, в выражениях их лиц виднелось явное облегчение, однако помимо этого их к тому же омрачило беспокойство.

В итоге их взгляды остановились на одной из них.

На прелестной девушке в чёрном платье, которое идеально сочеталось с её чёрными волосами… Шанне Лафорет.

Стоило им упомянуть имя Вино, как глаза девушки слегка расширились, но вскоре она обуздала свои эмоции и продолжила тихо стоять на месте с безразличным выражением лица.

Однако, взглянув чуть ближе, становилось заметно, что блеск её глаз явно был куда мягче, чем обычно.

— Должно быть хорошо, когда у тебя есть жених, который в случае чего придёт спасти тебя, хм-м? – с дразнящей усмешкой сказала Нис.

Шанне отвела взгляд, однако все видели лёгкий румянец, окрасивший её алебастровую кожу.

Мужчина, который в настоящий момент звался Феликсом Уокеном, когда-то был известен как Клэр Станфилд, однако только Шанне – его невесте, позволялось называть его этим именем.

Он пришёл к ним около года назад, когда они обустраивались в Нью-Йорке, практически единолично разобравшись с событиями, которые в тот момент разворачивались вокруг Шанне.

В преступном мире он был весьма печально известной фигурой, которую кто-то звал «Вино», а кто-то «Мастер на все руки», но для банды Джакуззи он был довольно бесстыдным парнем, который появился из ниоткуда, назвавшись женихом Шанне.

В тот момент Шанне была не совсем согласна с данным заявлением, но прошло некоторое время, и, похоже, она более-менее приняла это.

Однако…

— Не знаю… Думаю, если он будет вовлечён, то всё просто станет ещё запутаннее… – с тревогой пробормотал Джакуззи, не утруждая себя сокрытием эмоций.

Другие тоже знали о причудах Уокена и сдержано кивнули, соглашаясь со своим лидером.

— Но ты должен признать, что у нас самих и шанса нет против этого парня Ронни.

— Н-но всё же…

Джакуззи покачал головой, не в силах отпустить это беспокойство, но как раз в этот момент один из парней, стоящих на страже снаружи, забежал на фабрику.

— Эй! Ребята! Этот… этот парень, который был тогда в особняке! Он здесь! Один!

— ?!

Его оповещающий крик тут же окутал фабрику бурей напряжённой тишины.

Джакуззи перестал плаксиво морщиться и решительно нахмурился, оценив ситуацию.

— В особняке… Какой именно парень?

Патрульный на секунду остановился, сортируя всё в своей голове, а затем ответил первое, что пришло ему на ум:

— М-м-м… Да, вот оно! Помнишь того парня, который пришёл с теми чудиками и ему копьё в шею воткнули, а потом чуть позже его ещё несколько раз убила та девчонка с мечами?

⇔

Даллас Дженуардо обнаружил, что находится во власти.

Его захватила единственная эмоция, та, что закипала глубоко внутри него.

Намерение убить.

Чистая, иссиня-чёрная, обуглившая его сердце, ужасающая вещь, сделанная из ярости, и жадности, и ненависти, и страха.

Дождь промочил его до самых костей, но даже ожесточённый поток воды, льющийся с небес, никак не мог остудить жгучую злобу, закипающую внутри него.

Если честно, то было довольно много людей, которых он хотел убить самыми разными способами.

Но всё это больше не имело для него никакого значения.

Каждая обида, скопившаяся внутри него, растаяла и превратилась в одну огромную ужасающую приливную волну озлобленности, которая выльется на первую бедную душу, достаточно невезучую, чтобы перейти ему дорогу, без разницы, кто это будет.

Но чтобы развязать эту петлю ярости, ему нужна была ещё одна вещь, то, чего ему не хватало… И он лучше кого бы то ни было знал, что это.

Сила. Мне нужна сила.

Мне нужно достаточно силы, чтобы убить кого-то. Это всё, что мне нужно.

…Почему у меня недостаточно силы, чтобы убить этих ублюдков, которых я ненавижу? Это не имеет никакого смысла, когда у тебя нет возможности убить придурков, которых нужно убить.

Он шёл под дождём без зонта, окутанный своими собственными эгоистичными мыслями.

Не то чтобы ему не хватало наглости убить кого-то.

Если бы кто-то сказал, что решимость, которая требуется для того, чтобы хладнокровно убить другого человека – это наглость, то Даллас Дженуардо определённо был к этому готов.

Единственной проблемой было то, что абсолютно каждый человек, которого он жаждал убить, был ему не по зубам.

Всё, что было на стороне Далласа – это сила неполного бессмертия, недосягаемого обычным людям.

Но большинство людей, которых он считал врагами, были полноценными бессмертными, а те, кто не был ими, находились куда выше по возможностям, чем Даллас.

— Может, та глупая парочка…

Даллас обдумывал этот вопрос в голове, не подозревая, что Айзек и Мирия тоже были бессмертны, но вскоре парень откинул вопрос в сторону.

— Нет, сейчас это дерьмо не имеет значения… Я должен убить Тима и всех его грёбаных Лярв… Прямо, мать вашу, сейчас!

Зубы парня громко заскрипели, после чего Даллас поднял взгляд, чтобы посмотреть на строительную площадку на берегу Гудзона, которая лежала прямо перед ним.

Река, в которой он провёл годы, умирая и захлёбываясь. Своим внутренним взором он практически мог видеть речное дно: то место, что состояло исключительно из боли.

Единственная причина, по которой он вернулся к столь ужасающему месту, заключалась в том, что он вспомнил кое-что.

Когда его бросили в реку, у него были товарищи.

Сейчас он даже имён их вспомнить не мог, но парень точно знал, что их было двое и они были неполными бессмертными, прямо как и он сам.

Он не мог вспомнить точные обстоятельства того, как его доставали со дна, но тем не менее парень проделал весь путь обратно к берегу в надежде найти какую-то подсказку.

В голове он называл их компаньонами, но это слово не несло для него никакой коннотации товарищества. Всё, что он чувствовал, думая о них, – это некое смутное предвкушение, поскольку парень знал, что они такие же бессмертные, как и он, так что они могут стать многоразовыми бессмертными инструментами.

Но в конце концов всё, что встретило его – это пустая строительная площадка. Там не было ни инструментов, которых он надеялся заполучить, ни какой-либо подсказки, где их искать.

— Чёрт возьми… Вся эта ходьба зря…

Сквозь ливень парень впился взглядом в неторопливый взбаламученный Гудзон.

Всего несколько дней назад это был его мир, водяная тюрьма. Он был вынужден тонуть снова и снова, время растягивалось до тех пор, пока не стало ощущаться как вечность… Даллас даже был рад, что практически тут же лишился сознания.

В конце концов, если бы парень находился в сознании всё время, то его разум охватила бы непрекращающаяся боль, и он очень легко мог бы сойти с ума. От этой мысли его лицо в отвращении скривилось, и парень сплюнул в бурлящую водную гладь.

Достаточно с него этого. Он развернулся, намереваясь уйти, но на полпути замер.

Вокруг него полукругом стояла маленькая банда молодых людей, старые и рваные зонтики защищали их от дождя. Ревущий ливень заглушил звуки их шагов, не допуская того, чтобы Даллас почувствовал их приближение.

— Что вам, мать вашу, надо? – сказал Даллас, явно не напуганный, хотя он очевидно был в меньшинстве.

Единственное, что изменилось в парне после многочисленных встреч со смертью – это то, что страх стал для него очень отдалённой, почти чуждой концепцией.

— От вас есть какая-то польза? Нет? Тогда отвалите. Хотя, если подумать, даже если есть – отвалите. Я вас всех урою.

— Ах, эм-м…

Агрессивная манера речи Далласа на самом деле заставила лидера банды слегка отшатнуться.

Джакуззи нервно ёрзал, пока говорил: его голос практически уносил прочь звук идущего дождя.

— Это… Вы один из людей Лярв?..

Даллас уставился на татуированного юношу, наконец вспомнив, где же он видел его раньше.

Это те сопляки, которых Тим собирался использовать, как приманку…

Они были бандой хулиганов, которые проживали в поместье Дженуардо на улице Миллионеров.

Если так подумать, то в любом случае, что эти клоуны делали в моём поместье? Тим, блин, ничего мне не объяснил… Блин, да плевать. Наверное, какая-то сделка, которую придумал папаша или Джефф.

Даллас знал, что его отец и старший брат приложили руку к производству наркотиков. В конце концов, основной причиной, по которой он ушёл из дома, было негодование относительно того, что его исключили из бизнеса на основании того, что он ещё слишком молод.

Парень всё ещё не знал, что семья Рунората устранила их, так что он предположил, что банда Джакуззи имела какие-то дела с его семьёй.

Осознав личности этих людей, Даллас тут же ответил:

— Зонтик.

— Что?

— Дай мне свой зонтик, если хочешь жить, пацан.

— А… И-и-извините, я не хотел обидеть вас. Вот, пожалуйста, только не трогайте никого, – тут же заикаясь ответил Джакуззи, машинально передавая свой зонтик.

— Джакуззи! – рявкнули Нис и остальные, но Джакуззи тут же подмигнул им, делая успокаивающие движения руками.

Некоторые возмущённо уставились на Далласа, но парень проигнорировал их, важничая перед Джакуззи.

— В чём дело? Разве ты не хочешь узнать, кто я такой?.. Ну же, поторопись и отведи уже меня в ваше убежище, отморозок.

— …Что? Ох, конечно! Прямо сейчас!

Даллас задумчиво уставился на промокшего юношу перед собой и мысленно вернулся к тому, что Тим сказал ему ранее этим днём.

«Хотя, думаю, правильнее будет назвать их «приманкой».

Приманка.

— Нравится мне, как звучит это слово.

— Извините?

Даллас не обратил на Джакуззи никакого внимания, мрачно ухмыляясь собственным мыслям, несмотря на озадаченный вопрос юноши. Парень уже думал о том, как использовать их в своём плане.

Если я смогу заставить их делать то, что я хочу… Я смогу убить этих ублюдков Лярв.

Он наконец нашёл способ воплотить своё намерение убить в реальность.

В его голове Джакуззи и его банда уже попали в категорию «товарищей».

— Ну, похоже, с этого момента мы будем часто пересекаться…

Слово «товарищ» в голове Далласа было синонимом к «инструменту».

Он напыщенно выпрямился, чтобы поприветствовать своих новых друзей.

— …Так что давай постараемся поладить, лады?

Парень поднял взгляд, будто вспомнив что-то, и протянул Джакуззи руку, которая держала украденный зонтик.

— Эй, ты промокнешь. Иди сюда.

— А… ум, ладно.

— Нет нужды благодарить меня. Просто помни, что ты мне должен… Нет, не один, а два раза… Нет, если подумать, даже три раза, поскольку с этого момента я многое тебе расскажу.

Джакуззи, хоть больше он не промокал, побледнел, не в состоянии понять, каким человеком был Даллас. Единственное, в чём он был уверен – это то, что, скорее всего, человек, с которым он делил зонтик, и вовсе был не человеком, а бессмертным монстром.

И всё же монстр или нет, любопытство юноши не давало ему покоя, и он наконец спросил:

— Ум-м… Мы должны вам за… зонт… и… рассказ? А что тогда третье?

— А? Тормоз, верно?

Джакуззи нахмурился, всё ещё озадаченный, но Даллас не обратил на него внимания и спокойно продолжил, всё так же погружённый в свои собственные мысли.

— Вы все жили в моём особняке, помнишь?

— …Что?

Даллас проигнорировал Джакуззи, у которого вопросов становилось всё больше и больше, повернувшись лицом к сильному ветру, дующему с берега, и решительно направившись вперёд.

Внутри он смеялся, по-детски ликуя, радуясь тому, что нашёл инструменты, которые он смог бы использовать для осуществления своих пожеланий убийства.

Дождь полил ещё яростнее… и небо оставалось мутным и тёмным.

⇔

Пятая Авеню – Эмпайр-стейт-билдинг.

Одно время этот участок земли был занят отелем Уолдорф-Астория – одним из лучших заведений Нью-Йорка. Когда грандиозный отель наконец переехал на другую сторону, Эмпайр-стейт-билдинг занял его место.

В контрасте с ярким стилем ар-деко экстерьера внутренний дизайн здания был прост и заполнен однообразными офисами.

Завершённое в 1931 году, здание было весьма известно и из-за того, что во время строительства было самым высоким зданием в мире, и из-за хитроумных мер, которые предпринимали, чтобы сохранить этот алчный титул. Например, великий шпиль, который якобы должен был служить как причальная мачта для дирижаблей, который был добавлен в чертежи в попытке превзойти Крайслер-билдинг, который тоже строили в тот период времени.

Оказавшись внутри, посетители видели десятки лифтов и двери в крепости из офисов, тянущихся всё выше и выше.

В одном из офисов где-то в середине здания стояла пара, глядя на которую сразу становилось понятно, что они явно здесь не по деловым вопросам. Они взволнованно переговаривались друг с другом, выглядывая в окно.

— Невероятно! Смотри, Мирия! Внизу люди выглядят такими же маленькими, как и муравьи!

— Кажется, что ты можешь наступить на них, если захочешь!

Они продолжали разговаривать, глядя вниз на толпу пешеходов, идущих под зонтиками.

— Но погоди, Мирия! Будь осторожна! Знаешь, говорят, если разозлишь муравья, то он может силой мысли разрушить замок!

— Хья-а-а-а-а! Спаси меня, Айзек!

Их беседа тоже была далеко не деловой.

— Мне даже трудно сказать, какой была изначальная поговорка, – вздохнул кто-то позади них.

Это был мужчина в официальном костюме: на секунду его проницательные глаза закрылись от смеха и некоторого раздражения. Его манера одеваться и держать себя создавала заметный контраст с парочкой у окна, которая не выглядела бы не к месту на костюмированной вечеринке.

Позади него стояла девушка в чёрном деловом костюме и подходящих по стилю брюках – Эннис, которая озадаченно смотрела на мужчину.

Убедившись, что Ронни закончил, она воспользовалась возможностью и спросила его:

— Извините, мистер Ронни, но… что это за место?

Девушка оглянулась на окружающую сцену, пока говорила.

Она отметила людей, которые продолжали лихорадочно работать. Некоторые из них носили товары туда и обратно по большой комнате, в то время как другие беспрерывно открывали и закрывали коробки и заворачивали их содержимое.

— В этом месте торгуют вещами по типу ювелирных украшений, часов и небольших произведений искусства… Это агентство по импорту, которое занимается исключительно маленькими товарами.

— Нет, это не то, что я имела в виду…

— Просто я директор здесь, а капо сочиета – владелец. Ну, думаю, так написано в документах. Я почти никогда не удосуживаюсь зайти сюда, – объяснил Ронни.

Эннис склонила голову набок, всё ещё сбитая с толку.

— Это означает, что нам всё ещё стоит позаботиться о том, чтобы скрыть наш бизнес. Хотя я привёл вас сюда не чтобы похвастаться… Я просто подумал, что это место подойдёт для того, чтобы укрыться от дождя.

Эннис с облегчением выдохнула, в то время как Ронни лишь небрежно пожал плечами.

Всего тридцать минут назад в особняке на улице Миллионеров он был совершенно другим человеком.

Абсолютная сила присутствия, которую он источал, заставила её ощущать, что стоит ей просто коснуться его, и она попросту уничтожит девушку, а свет в глазах мужчины был столь ужасен, что у девушки пропало хоть какое-то мужество даже подумать о том, чтобы не повиноваться.

Но существо, способное на столь ужасающие поступки, обернулось обратно в слегка старомодного, любезного каморриста, которого она знала, и единственной подсказкой к его истинной сущности был необычайно пронзительный взгляд, хотя даже он выглядел как-то не к месту в сравнении с остальной внешностью мужчины в данный момент.

Интересно, кто он на самом деле такой…

В течение менее чем одного дня голову Эннис заполнило огромное число вопросов.

Девушка покинула Альвеаре в поисках Айзека и Мирии, пытаясь забрать их обратно после спонтанной ссоры с Фиро. Её сопровождал Ронни, который якобы помогал девушке, отправившись позаботиться о каких-то делах семьи, но…

Как он так легко нашёл Айзека и Мирию?

Что стало причиной суматохи в особняке, в который он её привёл?

Как Ронни так просто вмешался, забрав оружие, которым намеревались нанести смертельный удар посреди сражения?

И…

Откуда та девушка знала её?

В особняке была девушка, которая сражалась копьём и которая слегка порезала ухо Айзека. Возмущённая этим, Эннис вмешалась и схватила девушку за руку. Но затем, услышав, как обратились к ней Айзек и Мирия, девушка уставилась на Эннис и тихо пробормотала себе под нос её имя.

«Эннис? Ум-м, прошу прощения, неужели… Сцилард Квейтс ваш…»

Для Эннис это имя означало как существо, что дало ей жизнь, так и наиболее ужасающую вещь, которую она только могла представить.

Но в Нью-Йорке… Нет, во всём мире не могло быть больше горстки людей, которые знали о её связи с древним алхимиком.

Эта мысль беспокоила её, когда девушка размышляла о загадочной банде, с которой столкнулась тогда в особняке. В сравнении с ними молодые хулиганы, которые предположительно были владельцами поместья, хоть и явно не выглядели как таковые, вели себя совершенно иначе. Только тот факт, что один из людей первой группировки умел орудовать таким копьём в помещении, уже делал очевидным то, что они явно были далеко не нормальными.

Эннис могла вспомнить каждую черту лица копейщицы, но неважно, сколько она пыталась, девушка не смогла заполучить хоть малейшую зацепку относительно её личности.

Если бы следующим словом, что она произнесла было «начальник», то Эннис смогла бы спать спокойно, зная, что девушка была лишь частью организации, которую в прошлом основал Сцилард.

Но если бы этим словом было «создатель»… То это бы означало, что девушка точно знает, что именно связывало Эннис и Сциларда Квейтса.

Что беспокоило её больше всего, так это то, что копейщица среагировала не на лицо девушки, а на имя «Эннис». Другими словами, это означало, что девушка не знала её в лицо. Но она знала имя.

Если я встречу её вновь… Тогда я спрошу её.

Встреча Эннис с группой копейщицы была чистой случайностью. На самом деле, они не имели никакого отношения к её текущей миссии.

Конечно, нельзя отрицать, что это волновало её, но девушка решила, что от её беспокойства не будет большого проку, и выкинула это из головы.

Она перевела свой взгляд на пару, которую изначально искала.

— Точно, Ронни! Ты не забыл оставить письмо, как мы тебя и попросили?

— Я надеюсь, ты не съел его, даже не проверив, что это такое!

Айзек и Мирия тоже стали свидетелями хаоса в особняке, однако на их лицах не было видно никакой растерянности и недоумения, которые чувствовала Эннис.

— М-м-м… Да, я позаботился о том, чтобы оставить ваше «требование о выкупе» на прилавке, где его точно заметят, – ответил Ронни, ухмыльнувшись.

— Вот как! Спасибо тебе огромное! Видишь ли, мы торжественно поклялись самим себе.

— Мы поклялись, что не вернёмся, пока Фиро не извинится перед нами!

Эннис как-то странно взглянула на троицу, пока те продолжали свою загадочную беседу.

Девушка неуверенно стояла посреди удушающего дыма, когда Айзек и Мирия внезапно схватили её за руку и вывели наружу. Одно шло за другим, и в итоге, по предложению Ронни, они пришли туда, где находились в данный момент.

С тех пор странная парочка сказала ей только одно:

— Нам очень за это жаль, Эннис, но не могла бы ты позволить нам украсть тебя совсем ненадолго?

— Нам правда очень-очень жаль! Мы ещё извинимся попозже!

Девушка понятия не имела, что именно произошло, но, в конце концов, её, вроде как, украли… Или, скорее, похитили.

— Хе-хе-хе, если бы только мы могли сейчас видеть лицо Фиро.

— Он, должно быть, сейчас слабее всех! Он потерял то, чем дорожит больше всего!

На лицах парочки появились редкие для них зловещие ухмылки, что побудило Эннис наконец спросить:

— Прошу прощения? То, чем Фиро дорожит больше всего?..

Услышав её вопрос, похитители немного покружили у окна. Свет электрических ламп отражался от дождевых капель, усеявших стекло, отчего создавалось впечатление, будто они танцуют на киноэкране.

— Конечно же это ты и Ронни.

— Его верная возлюбленная и почётный мастер!

Услышав это заявление, Ронни вновь усмехнулся, в то время как глаза Эннис удивлённо расширились, и девушка в шоке уставилась на пару.

— Мастер, да? Думаю, скорее всего, старый Ягурума имеет больше прав на этот титул, чем я.

— Возлюбленная?.. – медленно протянула Эннис, несколько раз моргнув, прокручивая этот термин у себя в голове.

Секунду девушка не могла понять, что они имели в виду, но наконец спокойно ответила:

— Боюсь, вы ошиблись. Я просто живу вместе с Фиро…

— Ха-ха-ха. Ох, Эннис. Ты немного медлишь в том, чтобы осознать, что такое любовь, да?

— Тогда это означает, что любовь Фиро трагически безответна!

Айзек и Мирия нашли время, чтобы остановиться и похихикать, в то время как глаза Эннис оставались практически комически огромными, а её голова в непонимании склонилась набок.

— Это, должно быть, ужасно, когда тебя называют медлительной эти двое… Ну неважно, – покачал головой Ронни, который явно забавлялся от этой ситуации, и вошёл в офис, чтобы проконтролировать происходящее там.

Эннис ещё пару секунд обдумывала их слова, впервые повернув мысли в собственную сторону.

— Фиро и я… возлюбленные?

Она никогда даже не думала об этом.

Фиро разделял с ней её жизнь, и если он захочет, чтобы она умерла, то на этом для неё всё будет кончено. Её жизнь находилась в его руках.

И это должно было быть совокупностью их отношений.

Но, на самом деле, девушка не могла придумать слово, чтобы описать эти самые отношения.

Это не была связь господина и слуги, и, хотя Фиро отдал ей часть себя, их нельзя было назвать братом и сестрой или отцом и дочерью.

А. Теперь она поняла. Учитывая все эти обстоятельства и тот факт, что Эннис жила вместе с Фиро, то, что люди считали их возлюбленными, имело смысл.

Эннис кивнула самой себе, но по какой-то причине она не могла до конца принять это объяснение.

С её создания прошло не так много времени, и Сцилард одарил её только необходимым минимумом знаний, так что концепция романтики была практически полностью чужда ей. Однако она знала, что значит дорожить другим человеком и любить его.

Но она всё ещё не могла полностью различить то, как она любила Фиро, и любовь, которую она чувствовала по отношению, например, к Айзеку и Мирии.

Что важнее, независимо от того, что могли подумать о них другие… Что думал сам Фиро?

И что я думаю о Фиро?

Если Фиро любил её, но в ответ она не могла думать о нём как о возлюбленном, можно ли будет расценивать это как предательство?

Она всё ещё не понимала своих собственных эмоций, так что девушка была беспомощна перед лицом поддразниваний Айзека и Мирии.

Интересно, что прямо сейчас делает Фиро?

Интересно, как он отреагирует, если узнает, что меня похитили?

Мысли о Фиро проносились в её голове.

Она задавалась вопросами о том, где может быть владелец её жизни и о чём он думает…

⇔

Чёрт возьми, чёрт, чёрт!

Это, это и есть бессилие?!

Я ничего не могу сделать. Абсолютно, мать вашу, ничего. Дерьмо.

И ты называешь это знаниями, старый хрен?

Все твои знания ни капли мне не помогают. Я ничего не могу с ними сделать.

Чёрт возьми, и дня не прошло с тех пор, как я сказал мистеру Майзе, что я самостоятельно постараюсь перебороть эти воспоминания.

Но теперь взгляните на меня! Я не могу даже контролировать, что происходит в этот момент, что уж говорить о чьём-то прошлом! Насколько это тупо?

Погоди, ничто из этого не важно в данный момент.

Неважно, что я выставляю себя дураком.

Всё, что сейчас важно – это Эннис. Она в безопасности?

Это всё, что я хочу знать.

Если она в безопасности… До тех пор, пока она в безопасности, меня не волнует, если эти воспоминания в итоге поглотят меня целиком.

На самом деле, я сам удивляюсь.

Я не знал, что Эннис так много значит для меня, что я с такой охотой рискну жизнью ради неё.

Может, это какая-то привязанность из-за того, что мы живём вместе так долго?

Нет, это не то.

Точно нет.

Конечно нет.

Это точно не нечто подобное.

Я влюбился в неё в тот самый момент, когда увидел. Никаких больше оправданий, я влюбился в неё целиком и полностью. В каждое движение, которое Эннис делает, в каждый изгиб её лица, в каждое слово, которое она произносит, в каждую эмоцию, которую она показывала мне.

Это всё, что мне нужно. Мне не нужна причина любить её.

Так что… Так что, кто-нибудь, ради всего святого, может рассказать мне, что происходит?

Как Даллас сделал это?

Я не могу поверить, что Даллас смог похитить и Эннис, и мистера Ронни в одиночку.

Может, это как-то связано с атакой на строительную площадку, о которой говорил мистер Ронни?

Или, может, с теми детьми из Чикаго, с которыми он собирался увидеться?

Ни черта не знаю, мать вашу! Я никогда и подумать не мог, что незнание может настолько разочаровывать.

Всё, что я могу – это бежать?

Нет, должно быть что-то ещё.

Но я не могу прекратить бежать.

Мои клетки говорят мне продолжать бежать. Они обдумывают всё за мою голову, потому что моя голова слишком обеспокоена, чтобы думать хоть о чём-то. Найди Эннис, говорят они мне, тебе нужно найти её сейчас, ты должен сделать это несмотря ни на что, ты не можешь остановиться, даже если это убьёт тебя…

Нет… я на пределе.

Я может и бессмертный, но напряжение, которое идёт на мои мускулы из-за постоянного бега, становится сильнее моей регенерации и естественного исцеления моего тела.

Мои ноги начали дрожать, как двигатель, у которого кончилось топливо…

И затем я упал на колени, силы покинули моё тело, когда я потерял равновесие и рухнул посреди улицы.

Вода, бегущая по улицам, залила грязью всё моё тело, но даже её вскоре смыл проливной дождь.

— Дерьмо…

И что мне теперь делать?

Кто-нибудь, скажите, что мне делать, твою мать!

Я посмотрел вверх, готовясь высвободить своё разочарование, крича в небо…

Но тогда я вдруг осознал, что дождь не капает на моё лицо.

Я увидел тёмную тень над своей головой. Думаю, кто-то держит зонтик надо мной.

Но кто это, чёрт побери?

Я проследил за ладонью, которая находилась в моём поле зрения, взглянул на руку, перешёл к лицу и увидел…

⇔

Восточная сторона Центрального вокзала.

Рядом с вокзалом находилось огромное здание, известное как Мист Уолл, которое служило нью-йоркской штаб-квартирой гигантской мегакорпорации Небула.

Оно было окрашено полупрозрачными оттенками серого, словно одноимённый туман, а от стиля ар-деко здание создавало для наблюдателей иллюзию, будто облако спустилось прямо на землю.

Верхние этажи были выполнены в форме пирамиды, напоминая некий монумент.

Оно не было столь же высоким, как близлежащий Эмпайр-стейт-билдинг, но всё же оно было весьма известно среди жителей района. Его статное величие пленило сердца тех, кто видел его.

Но в отличие от Эмпайр-стейт-билдинг Мист Уолл не был местом для самых разнообразных компаний и служил только одной единственной. Каждая комната, офис и магазин внутри: от первого до самого последнего этажа – принадлежали корпорации Небула.

Здание тянулось к небесам, словно символизируя мощь Небулы. И перед ним стояло около дюжины мужчин и женщин.

Молодой человек, который руководил ими, посмотрел на верхушку здания: его зонтик наклонился назад, так что капли дождя начали падать ему на лицо. Но он практически не обращал на это внимания, а его мысли были сфокусированы лишь на прошлом.

Парень… вспомнил мышь.

Когда он был мальчиком, ему в качестве питомца подарили белую мышь.

Она была совсем маленькой, но это первое живое существо, за которое ему поручили нести ответственность.

Для одинокого мальчика мышь была единственным другом.

В конце концов, у него не было друзей среди людей. Не то чтобы сверстники издевались над ним.

Скорее, это он не мог принять своих сверстников.

Мальчик был немного умнее, чем люди, окружавшие его в то время.

Он считал их столь невероятно глупыми, столь бесконечно слабоумными, что он думал, что даже просто попытаться поговорить с ними – это трата времени.

Он думал так не только о своих сверстниках. Он думал так и о своём отце, и о брате, и о покойной матери.

В некотором смысле, возможно, мальчик был не столь умён, как он считал.

В конце концов, он погрузил себя в бездну одиночества, глядя на остальных сверху вниз.

Со своего места в глубине он обнаружил, что лучезарная радость его старшего брата – это что-то, чему можно позавидовать.

Сам он был невероятно одинок, но его глупый братец улыбался так, будто он наслаждался всем, что только мир мог ему предложить.

Мальчик не мог принять это и обнаружил себя под ещё большим слоем отчуждения.

Единственное, что успокаивало его в те тоскливые дни – это белая мышь, которую он держал по собственной прихоти.

Мышь могла ответить на всё, что он говорил ей, только слабым писком. Он говорил с ней, рассказывая все беспокойства и трудности, которые он не мог рассказать никому другому.

Подобно брадобрею царя Мидаса, нашёптывающему секреты земле, мальчик делился всем с мышью, которая никогда не отвечала.

— Точно. Я просто использую эту мышь, чтобы не сойти с ума. Я создам свой мир внутри этой мыши… внутри Джимми, – холодно сказал мальчик самому себе, хотя ему не было и пятнадцати лет.

Мышь была не питомцем. Она была лишь инструментом и не более чем инструментом, чем-то, с чем связан его разум, чем-то, что он использовал, чтобы создать место, где бы он мог отдохнуть.

И это всё.

По крайней мере, так решил думать мальчик.

Но однажды… Мир, который мальчик построил внутри мыши, рассыпался в прах, и вместе с этим рухнули и мысли, которые он выстраивал вокруг него.

Однажды он вошёл в свою комнату, чтобы увидеть огромную пару ножниц – во много раз больше, чем сама мышь, – которые были воткнуты в её белую спину.

Это зрелище было чистым, жестоким и реальным, без сомнений говоря ему, что его старший брат воткнул свои ножницы в мышь.

Он убил его. Он мёртв. Тик убил его. Джимми мёртв.

Что удивило мальчика больше всего, так это то, что эмоция, которая вспыхнула внутри него – это печаль. Куда сильнее раздражение от обнаружения полезного инструмента сломанным, внутри мальчика было чувство от потери того, что у него отняли нечто дорогое.

Печаль, которую он чувствовал от потери близкого друга, вскоре обернулась болью и злостью.

Мальчик громко плакал.

Он кричал снова и снова, моля кого-нибудь, кого угодно вернуть ему Джимми.

Но он не кричал «Почему».

Почему Тик убил Джимми?

Мысль даже на секунду не посещала его. И когда прошло некоторое время, он пришёл к мысли, что неважно, почему Тик сделал это.

Какой бы ни была причина, факт того, что Тик взял ножницы и вонзил острые концы их лезвий Джимми в спину, оставался неизменен.

Мальчик плакал, буйствовал и кричал, пока не сорвал горло, и, когда его ярость прошла, он осознал одну вещь.

Тик ни разу не потрудился объясниться. Он ни разу не извинился.

И… это единственный раз, который Тим помнил, когда его брат выглядел опечаленным.

Не то чтобы я хоть когда-то мог сказать, о чём он, чёрт возьми, думает… Но я уверен, что он совершенно не волновался о том, что станет со мной.

В конце концов мальчик разделил с братом пути, так ничего ему и не сказав, и продолжил расти.

Человеком, который помог ему на дороге взросления, кто стёр его прошлое и помог ему воссоздать себя, был не кто иной, как его нынешний господин – Хьюи Лафорет.

Человек, который пришёл встретить его, когда он сбежал из дома, знал всё, что творилось в его голове.

Можно сказать, что Хьюи понимал всё в мальчике: от его эмоций до его прошлого и даже тех мыслей, что мелькали в его голове.

Мир, который он запер в мыши, тогда появился перед его глазами во плоти, разговаривая с ним. Воплощение белой мыши пришло к нему и вернуло мир, о котором он тайно шептал множество раз.

Всё в Хьюи Лафорете было скрыто за вуалью.

Мальчик смотрел на него и со страхом, и с обожанием, пленённый его загадочной харизмой.

В конце концов, мальчик принял мир, который предложил ему Хьюи, полностью настроенный окрасить мир, в котором он жил, этими цветами.

Это заняло у него годы, но мальчик смог изменить в себе всё.

Своё имя, свою причёску, свою одежду, свой голос, своё телосложение, свои мысли, свою личность. Всё в нём, что хранило его воспоминания, другими словами, всё, что делало его Таком Джефферсоном, было отброшено прочь в пользу другой жизни – жизни человека по имени Тим.

Но эти воспоминания – единственное, что он не смог отбросить, теперь стояли прямо перед ним вновь, как его главная помеха.

Более того, их принесла встреча с кем-то, кого парень не ожидал увидеть когда-либо вновь… Его старшим братом – Тиком Джефферсоном.

Почему это должно было произойти именно сейчас… Слишком многое стоит на кону! Я не могу позволить себе вот так отвлекаться!

Это даже не было случайностью или мимолётной встречей, как если бы парень, например, прошёл мимо него на улице. Они встретились, когда Тим был на миссии, прямо перед бандой Джакуззи Сплота.

И даже показалось, что его брат не в ладах со Сплотом и его друзьями.

Но, может, тут не о чем беспокоиться. Ничто не изменится до тех пор, пока я не позволю этому тревожить меня. Это лишь очередное препятствие, ни больше, ни меньше. Моё прошлое – это преграда, которая мешает моей миссии. Я просто не могу позволить ему отвлечь меня. Я не могу позволить ему…

Молодой человек повторял эту фразу у себя в голове, словно мантру, потихоньку успокаиваясь.

Он вспомнил, насколько сильно он трясся во время встречи с Тиком, даже внешне отражая свой шок. Но похоже, что сам Тик вовсе не узнал его, рассматривая Тима как полного незнакомца во время всего этого инцидента.

Ну, я зашёл настолько далеко, что побрил голову и надел очки, но всё же. Какого чёрта. Я приложил все усилия, чтобы забыть своё прошлое, но всё ещё узнал его, как только увидел… Но он совсем не понимал, кто я такой.

— …-тер Тим.

В конце концов, в том, чтобы быть семьёй или полными незнакомцами, нет почти никакой разницы. Я думаю, я наконец могу отпустить ту маленькую надежду, что держал все эти годы после того, как сбежал из дома…

— Мистер Тим!

Тим развернулся, наконец осознав, что кто-то звал его.

— Что такое? – спокойно спросил Тим, намеренно беря контроль над собственными чертами лица, чтобы внешне отражать лишь безмятежность. – Прости, я не слышал тебя из-за дождя.

Дождь действительно был довольно сильным, и от того, что он барабанил по зонтикам, он становился куда оглушительнее. Но, похоже, подчинённый Тима кричал достаточно громко, поскольку он несколько странно посмотрел на Тима, прежде чем заговорить.

— Ух, да… Мы ходили забрать мистера Кристофера и остальных, но их там не было.

— Что?

— Но они оставили на доске объявлений на станции это письмо.

Мужчина передал Тиму небольшую бумажку и вздохнул, явно недовольный.

Тим, в свою очередь, осторожно развернул письмо, чувствуя, что ему это не понравится, и скользнул взглядом по окрашенному красным тексту.

«Дорогой Босс,

Как вы? Я сам в данный момент чувствую себя ужасно хорошо.

Вы цените природу?

Вы поливаете цветы?

Я нет.

Если воды будет слишком много, то цветы могут сгнить.

Иными словами, это может заставить мир сгнить.

Это также может заставить сгнить и сердца людей.

Я вижу, что дождь на этих улицах заставляет разлагаться сердца жителей этого города.

Я сгнил первым. Совершенно никакой мотивации.

К счастью, однако, по приказу господина Хьюи я должен помочь вам только завтра.

Так что я решил не встречаться с вами и вместо этого прогуляться и развлечься.

Я буду развлекаться, пока совсем не устану.

Я желаю использовать своё сгнившее сердце в качестве удобрения, чтобы заставить распуститься цветы заветных воспоминаний.

Интересно, смогу ли я найти сотню друзей?

Скажите, как вы думаете, соотношение друзей и лучших друзей обратно пропорционально?

Ну, как бы там ни было, для меня это, на самом деле, неважно, так что я ухожу веселиться в дождливом Нью-Йорке.

Не волнуйтесь. Я изо всех сил постараюсь никого не убивать, пока мы не начнём нашу миссию.

Ох, верно, Близнецы следят за вами, где бы вы ни были, так что не зовите нас. Мы позовём вас.

Дождь тоже часть природы. Но я не люблю его.

Когда-нибудь великая воля природы повергнет меня.

Ха-ха. Из ада.»

Конец и начало письма были цитатами из записки печально известного серийного убийцы Джека Потрошителя, которую он оставил для своих поисков властям полвека назад в Лондоне. Видя, что они не имели ничего общего с содержимым самого письма, были велики шансы того, что это не более чем бездумная дань уважения.

Красные буквы слегка отдавали железом, так что становилось очевидно, что послужило «чернилами».

Тим достаточно скоро осознал это и раздражённо покачал головой, устав от извращённых тенденций своего коллеги.

— Кристофер… действительно жаждет того, чтобы испытать меня, не так ли?

— К тому же он упомянул имя господина Хьюи… – сказал подчинённый Тима, явно встревоженный.

Хьюи Лафорет был весьма печально известным террористом, в настоящий момент отбывающим срок тюремного заключения, и если власти найдут какую-либо зацепку, что в этом районе работают люди, служащие под его началом, то в конечном итоге это может неплохо помешать команде Тима.

— Он прекрасно знал, что означает упоминание этого имени. Этот ублюдок издевается над нами. Он совершенно не беспокоился о том, что случится, если дежурный на станции случайно прочтёт это, или, если кто-то другой заберёт её. Этот урод просто усмехнётся и скажет: «А дело становится интереснее», – нервно пробормотал Тим, вновь глядя на здание перед собой. – Чёрт возьми, я надеялся, что у меня будет хотя бы шанс дать ему разведать место прежде, чем мы на самом деле зайдём туда.

Дождь шёл так сильно, что было сложно разглядеть верхушку Мист Уолл. Вода капала с его лица, когда парень принялся размышлять вслух:

— Когда думаешь, что оно лишь наполовину столь же высокое, как Эмпайр-стейт-билдинг, то кажется, что это не так уж много… Но когда учитываешь, что мы собираемся атаковать это место завтра, то становится немного тревожно.

Он ещё пару секунд смотрел на здание, прежде чем внезапно отвернулся, хрустнув шеей, и взглянул в сторону девушки, стоящей рядом с ним.

— Адель.

— Д-да?

Копейщица вздрогнула: она явно не ожидала, что её окликнут, и торопливо обернулась, чтобы посмотреть на своего лидера.

— Иди найди Кристофера. Скажи ему, чтобы он по крайней мере изучил здание снаружи… Мы возвращаемся в наше укрытие. Оттуда мы постараемся связаться с бандой Сплота.

— Х-хорошо! – крикнула Адель, бросаясь прямо в дождь.

Всего через пару шагов девушка остановилась и обернулась.

— Что-то не так?

— Ум-м-м-м…

Робкая девушка ёрзала, подтверждая свой план на день.

— Если я быстро найду его и у меня ещё останется время, ум-м… Я схожу убью Еву Дженуардо, прямо как мы и обещали.

— …

Ева Дженуардо.

Она была младшей сестрой Далласа Дженуардо и, между прочим, заложницей, которую они подготовили, чтобы держать его в узде.

Не то чтобы они в самом деле похитили её, но они ясно дали Далласу понять, что если он помешает им, то они найдут и убьют её.

— Ну… Нет, пока нет. Мы всё ещё не знаем наверняка, предал он нас или нет.

— Но разве он не перестал быть полезен? Мы уже, ум-м, показали его регенерацию мистеру Сплоту, не так ли?

— Возможно.

Они завербовали Далласа по двум причинам. Во-первых, потому что их лидер – Хьюи Лафорет, заинтересовался в «неполном» бессмертии Далласа, намереваясь использовать его, как подопытную крысу, если это возможно.

Другой причиной была приманка, чтобы заставить Джакуззи Сплота и его товарищей вступить в их группу.

План заключался в том, чтобы воочию показать им бессмертие Далласа и затем уговорить их объединить усилия, пообещав им поделиться этой силой. Если бы всё, чего они хотели – это продемонстрировать им способности восстановления Далласа, тогда они бы покончили с притворством, перестав делать вид, что он их товарищ, и просто кинули бы его перед бандой Джакуззи, чтобы порезать несколько раз, однако это было бы обречено на провал.

В конце концов, Джакуззи и его друзья едва ли сочтут бессмертие привлекательным, если его покажут на беспомощной подопытной крысе, разрезаемой у них на глазах снова и снова.

Вот почему они использовали Еву, чтобы контролировать его…

Но в итоге результат оказался наполовину положительным, наполовину отрицательным.

Если бы всё шло согласно плану, то они бы показали регенерацию Далласа и затем вытащили его прочь прежде, чем он восстановит сознание и станет очевидно, что он не один из Лярв, но непредвиденные события весьма умело помешали им.

Что ещё хуже, Даллас, похоже, узнал парочку людей в особняке и словно с цепи сорвался, увидев их. Это был лишь один из немногих факторов, который привёл к хаотичному беспорядку, царившему в поместье.

Кое-какая мысль вдруг посетила Тима, и он спросил:

— Кстати, если подумать, Адель. Ты знаешь эту девушку в деловом костюме, которая находилась в особняке? Ты, кажется, назвала её Эннис.

Адель странно отреагировала на одну из девушек в поместье даже посреди всего этого хаоса. Она зашла настолько далеко, что даже намеренно произнесла имя «Сцилард Квейтс» в попытке посмотреть, как та отреагирует.

Конечно, беспорядок, который начался вскоре после этого, оборвал их беседу за пару секунд до того, как хоть какая-то из сторон успела ответить, но это к делу не относилось.

Кто она такая? Информационный брокер не упомянул её, даже когда мы спрашивали о Квейтсе.

Тим нахмурился, возмущённый осознанием того, что было что-то, чего он не знал в данной ситуации, и ответ Адель лишь усилил это ощущение.

— Эм-м… Извините, но это дело сугубо Ламий…

— Ты имеешь в виду, что ты не можешь сказать мне это, даже несмотря на тот факт, что я лидер Лярв – организации, которая включает в себя Ламий?

— Ум-м… Возможно… Но это то, что рассказал нам господин Хьюи… Так что для начала я должна спросить у него…

Тим издал долгий вздох – нерешительный ответ Адель лишь ещё сильнее рассердил его.

Напрямую от Хьюи, да?

Адель, Кристофер и остальные Ламии были особой командой, собранной Хьюи специально для работы, которая считалась тяжёлой даже для Лярв. Кем они были и как пришли к тому, что стали работать на Хьюи, было чем-то, что наверняка знали только сами Ламии.

Они были даже ближе к Хьюи, чем сам Тим, но у абсолютно каждого из них были некоторые серьёзные расстройства личности, из-за которых они становились неподходящим выбором для того, чтобы руководить Лярвами, и так вышло, что Тим взял эти бразды правления.

Даже несмотря на столь жалкое состояние разношёрстной банды, Тим был непоколебим в своей верности Хьюи.

Но в то время, как он уважал человека, который дал ему новый мир, он не испытывал подобных чувств к подчинённой этого человека – Адель.

— В любом случае, Адель. Пока не убивай Еву Дженуардо.

— Н-но…

— Ты просто хочешь убить кого-то, не так ли?

Адель вздрогнула, её рот на секунду со стуком закрылся, прежде чем искривиться в неловкой улыбке.

— …Н-не совсем.

— Тогда почему ты помедлила, прежде чем ответить мне? Ну, без разницы. Неважно. Дженуардо ещё можно использовать, так что пока оставь его сестру.

— Но даже сейчас он может пойти к своей сестре…

— Ну и что, если так? Тогда к этому моменту с этим уже слишком поздно что-то делать. Не беспокойся. Так ты лишь потратишь ещё больше времени. В итоге ты только создашь проблем.

Адель уставилась в землю, не в силах полностью принять ответ Тима, но наконец её выражение лица изменилось, словно девушка заявляла об уходе, и она молча отправилась искать Кристофера.

Глядя на плавные повороты её плеч, исчезающие из поля зрения, Тим устало пожал плечами.

— …Чёрт возьми, почему всем Ламиям обязательно нужно быть такими долбанутыми? – проворчал Тим, мысленно готовясь ко встрече с парнем, с которым ему придётся работать завтра. – В любом случае, чем он вообще собирается заниматься в такой ливень?..

⇔

— Дождливая, дождливая, дождливая сона-а-ата!

— Заткнись.

— Грубо. Тебе обязательно быть таким ворчливым? Ты разве не понимаешь, как я старался, придумывая песню, восхваляющую дождь?.. Просочиться во все расщелины и трещины в этом мире…

— Помолчи.

Чи даже не потрудился взглянуть на Кристофера, в то время как парень крутил свой зонтик по кругу, напевая, словно безумец.

— Но почему-у-у? Разве ты не любишь песни, как и я, Чи? Тогда на складе ты даже спел со мной. Не будь таким занудой. Ну же, давай петь! И по-прежнему смертельный удар дождя…

— Я пытаюсь сказать, что я ненавижу мерзости, которые ты называешь лирикой. Ты слишком тупоголовый, чтобы понять это, или я должен объяснить более подробно?

— Как я могу сделать какие-то выводы из «заткнись» и «помолчи»?

— …Хм, ты прав. Приношу извинения за свою ошибку. Тогда позволь мне развить эту мысль. Твоя незрелая лирика столь оскорбительна для слуха, что если ты не заткнёшься прямо сейчас, то я убью тебя.

Дождь простынями лился на Бродвей. Хотя всего пару часов назад улица была шумной и оживлённой, теперь дождь сжимал её в своих тисках, заставляя жителей Нью-Йорка волей-неволей бежать ко входу в большой театр. Однако, оказавшись там, они встречались с посетителями, которые пытались уйти, образуя человеческую трясину в дверях.

Странные глаза и зубы Кристофера скрывались за зонтиком, но красного бумажного зонта Чи, выполненного в восточном стиле, было более чем достаточно, чтобы привлечь к ним внимание.

— Знаешь, твои предпочтения в зонтиках практически столь же примечательны, как моя лирика. Это Нью-Йорк, друг мой, восточная граница американской мечты! Не думаешь, что ты слегка переборщил с духом первопроходцев, принеся сюда культуру с другой стороны Тихого океана?

— Я не так выделяюсь, как твои глаза и зубы.

— Вау, взгляните, у нас тут настоящий придурок. Вот так насмехаться над физическими характеристиками другого человека попросту неправильно!

— Ты получил это тело, потому что ты хотел этого, – парировал в ответ Чи.

Подобный обмен фразами повторился раз пять, и Кристофер, кажется, отбросил идею петь.

Наконец, юноша с восхищением взглянул на чёрный зонтик в своих руках и пробормотал себе под нос:

— Зонтики невероятны. Да, осмелюсь даже сказать, что я их уважаю.

— Чего?

— Только подумай об этом. Зонтик – высшая точка коллективной мудрости человечества, результат его попытки отринуть великий природный феномен, известный как дождь. Полагаю, они являют собой более явный мятежный дух, чем любая другая технология – это должно быть самим символом вызова природе. Думаю, одежда тоже сойдёт как способ побороться против природного изменения температуры, но она считается настолько необходимой, что не кажется особо вызывающей, не думаешь? Но зонтик! Вот это совершенно другое дело. Разве ты не можешь ощутить стремление человека, который создал его, представить, как он кричал: «Я не позволю тебе промочить меня, чёртов дождь!» – в небеса? – Кристофер усмехнулся, раскрывая ряды своих острых зубов, в то время как его рубиновые глаза сияли от детского ликования. – И к тому же – это эффективно! Кто бы мог подумать, что рамка из проволоки и небольшой кусок ткани смогут выстоять против дождя, который стремится промочить всё в целом мире?

— Не могу сказать, что они хорошо выполняют свою работу.

Чи был прав. Даже несмотря на завывающий ветер, из-за которого дождь хлестал практически горизонтально, вода падала с небес с такой силой, что отскакивала от тротуара, промочив их обоих наполовину, брызгая снизу вверх.

— Мы выиграем до тех пор, пока не позволим дождю промочить наши чувства. Конечно, я люблю и природу, и себя настолько невероятно сильно, что меня на самом деле не волнует, кто в итоге победит.

— …Я настолько потрясён, что даже не знаю, что на это сказать.

— Э-эй, посмотрите на этого парня, его сердце промокло насквозь. Но я знаю, что поднимет твой дух – песня! А теперь, давай споём песню, песню, чтобы спасти твою душу. Иными словами, песню, чтобы спасти твой мир! Божечки, разве масштаб не становится грандиозным? Изумительно. Не хочешь убить кого-то и принести в жертву?

— …Мне казалось, мы согласились, что попытаемся воздержаться от убийств, пока мы не на работе, – заметил Чи, прерывая решимость Кристофера прежде, чем она успела начать набирать обороты.

Парень давно работал с Кристофером, так что он знал. Он знал, что это предложение Кристофера было не просто шуткой и что в ту секунду, когда парень покажет хоть какой-то знак одобрения, Кристофер не будет колебаться и омоет людей, бегущих по улицам в поисках укрытия рядом с ним, дождём из крови.

Кристофер просто слегка пожал плечами и тихо, уверенно остановился посреди дороги.

Слава богу, там не было ни людей, ни машин, которые могли бы пожаловаться, что он преграждает путь. Судя по тому, как он себя вёл, он воображал себя неким эквивалентом звезды на киноэкране.

— М-м. Вот он я, стою посреди Бродвея. Но что же это? Дождь сдерживает меня от того, чтобы ощутить его знаменитую безумную энергию. Что ж, мне даже становится немного скучно.

— Тогда пойдём встретимся с командой Тима.

— Тим лишь удвоит скуку, так что нет. Ни за что, – ответил Кристофер, отвернувшись, словно маленький ребёнок.

Юноша продолжил идти вперёд, глядя по сторонам, ища нечто, что развеселило бы его.

Они провели так где-то полчаса, гуляя под дождём, в то время как голова Кристофера вращалась назад и вперёд, как у какой-то сломанной куклы.

Они оставили Бродвей далеко позади, когда Кристофер наконец заметил кое-что несколько довольно странное.

— Ох?..

Это был бегущий человек.

Парень был достаточно молод и носил федору светло-зелёного цвета, которая промокла насквозь, как и он сам, пока бежал под дождём без зонта, словно ища что-то.

С того места, где они стояли, нельзя было сказать наверняка, но парень выглядел очень молодо, больше напоминая мальчишку, чем мужчину.

— Какой своеобразный приятель. Он принимает весь дождь, льющийся с небес. У меня почти создаётся впечатление, что я теряю что-то, прячась под этим зонтиком, – надувшись сказал Кристофер, но в остальном решил, что бегущий человек не стоит какого-то внимания.

Десять минут спустя это изменилось.

Кристофер остановился, чтобы осмотреться и сориентироваться в паутинообразном лабиринте переулков, и заметил мальчика, которого он видел ранее, бегущего прямо на него из прохода справа.

Похоже, он не останавливался передохнуть с тех пор, как Кристофер видел его в последний раз, поскольку, кажется, ноги мальчика были уже на своём лимите, пока юноша наблюдал, и теперь мальчик шатался и задыхался.

Всё же если он десять минут бежал с такой скоростью, то это само по себе было немалым подвигом. Даже участники марафона не могут бежать спринт более чем пару минут, прежде чем остановиться и отдохнуть.

Интерес юноши пробудился, и он посмотрел в лицо мальчика, который пытался заставить себя двигаться дальше, хотя его ноги тряслись от усталости.

— Хах, – неосознанно воскликнул Крис, заметив выражение лица мальчика.

Это было не истощение от того, что он так быстро бежал.

Это было отчаяние.

Кристофер тут же понял это, изучая острые и грубые эмоции, играющие в чертах лица мальчика.

Они с Чи множество раз видели это выражение лица ранее.

В конце концов, они были теми, кто обычно становился его причиной, во время своей работы в качестве наёмников.

Но видеть кого-то в таком отчаянии, хотя сам Кристофер не приложил к этому руку… Это воистину редкое зрелище. Это заинтересовало его настолько же, насколько и то, почему человек с таким выражением лица мог так яростно бежать под дождём.

Мальчик как раз пробежал мимо них, когда его ноги наконец подвели его.

Его верхняя половина тела покачнулась вперёд, а его нога споткнулась о другую в тот момент, когда он упал на землю.

— Ой-ой.

Кристофер ещё некоторое время стоял на месте, наблюдая за мальчиком… И затем, видя, как он старается подняться, даже когда грязь запачкала его одежду, юноша невольно направился к нему.

Чи, молчавший всё это время, осознал, что намеревается сделать его партнёр, и попытался остановить его.

— Не надо. Нет ничего хорошего в том, чтобы вмешиваться в чужое несчастье.

— Но разве не говорят, что чужое несчастье на вкус как нектар?

Юноша подмигнул одним своим красным глазом и начал шагать по лужам, протягивая свой зонтик мальчику, стоящему на коленях, не задумываясь о том, насколько он промокнет сам.

К Фиро Проченцо – человеку, которому поручили управление частью преступного мира Нью-Йорка.

⇔

Это кто, мать вашу, такой?

Это была первая мысль Фиро, когда он увидел парня, протягивающего ему зонтик.

В тот момент, когда юноша балансировал на грани абсолютного отчаяния, перед Фиро появился очевидно очень странный молодой человек.

Он был одет в чопорную, парадную одежду, такую, которую могла носить европейская знать пару веков назад.

Белые радужки заключали иссиня-чёрные зрачки, плавая в бассейне алых склер.

Внутри его ухмыляющегося рта виднелись два ряда клыков, напоминающих пасть дельфина.

Если бы кто-то судил его исключительно по внешности, то он был, одним словом, ненормальным. Пугливый человек, наверное, увидев его, в страхе закричал бы.

Но всё же у Фиро должность руководителя в каморре была не для галочки.

Юноша на секунду нахмурился, но в остальном оставался невозмутим, холодно ожидая, когда странный человек сделает свой ход.

Отчаяние, которое он чувствовал от потери Эннис, конечно, всё ещё присутствовало, но на мгновение он отбросил это чувство, поскольку ему нужно было сосредоточить всё своё внимание на парне перед собой.

Клыкастый молодой человек заметил изменение в поведении Фиро и, не прекращая улыбаться, ласково заговорил с промокшим каморристом.

— Ты в порядке? – мягко спросил он, и это казалось настолько неуместным исходя из того, как он выглядел, что Фиро решил дать ему ещё один шанс.

И правда, парень выглядел очень странно. Но если отбросить в сторону глаза и зубы, то он оказался весьма галантным, приятным молодым человеком. На вид ему было явно не больше двадцати.

— …

— Что-то не так? Ты не должен вот так бегать под дождём… Простудишься ведь!

Его нежная забота сильно разнилась с его подозрительным внешним видом, и Фиро не смог скрыть свою озадаченность.

— Спасибо… – сказал он, глядя себе на ноги, – но это правда не твоё дело.

Разорванные мускулы в его ногах связались друг с другом, и даже клетки, уничтоженные невероятным стрессом, через который он прошёл, полностью восстановились.

— …Ну, увидимся.

Фиро поднялся на ноги и развернулся, чтобы уйти, но по какой-то причине его тело отказывалось слушаться.

Это был парень с красными глазами. Он схватил Фиро за руку неожиданно стальной хваткой и отказывался отпускать.

— Эй… Отпусти уже, – нервно огрызнулся Фиро.

Его голос изменился на опасный тон, который он использовал, когда разбирался с «делами» по работе, теперь вовсе не сочетаясь с его детскими чертами лица.

В нормальной ситуации юноша бы попытался всё обсудить, но у него попросту не было на это времени. Фиро напряг мускулы своих рук, намереваясь избавиться от хватки другого парня, при этом пристально глядя в его красные глаза.

Но вместо того, чтобы отступить, странный парень со столь же ласковым выражением лица просто продолжил беседу, казалось, вовсе не встревоженный тоном юноши.

— Но, скажем, я отпущу. В любом случае не похоже, что ты задумывался о пункте своего назначения, верно?

Фиро застыл.

Парень был прав.

Затем Фиро увидел нечто в его глазах, нечто непостижимое, что заставило его расслабить мускулы, которые были готовы рвануть вперёд. Вместо этого он полностью сфокусировался на парне перед собой.

— Я видел тебя и раньше, знаешь ли. Казалось, что ты ищешь что-то, что-то, что потерял, что-то ценное для тебя… Но ты не знаешь, где найти это, не так ли? Ты просто бежишь без какой-либо реальной цели в голове. Ты понятия не имеешь, где это что-то может быть.

— Что-…

Кто, мать твою, ты такой?!

Да что ты знаешь?! Это, чёрт возьми, не твоё собачье дело!

Фиро остановился, слова замерли на кончике его языка, но то, насколько в точку незнакомец попал в своих суждениях, заставило эти протесты застрять в горле юноши.

— Судя по тому, что ты ничего не ответил, полагаю, я прав.

Парень усмехнулся, обнажая зубы, плотно сжатые в его рту. Каждый зуб перекрывал другой, образуя гипнотический извилистый узор. Казалось, что он не был рождён таким, и скорее вероятно, что парень извлёк свои первоначальные зубы и спустя некоторое время заменил их этими странными клыками.

— Если ты не против, то не мог бы ты рассказать в чём дело? Кто знает, может, мы могли бы помочь.

— …Думаю, я уже сказал, что это не твоё дело.

— Так, думаю, что бы ты там ни искал, оно не настолько важно, чтобы ты решил проглотить собственную гордость ради этого?

— …

Незнакомец был прав, но юноша всё ещё не планировал молить о помощи. Если бы, скажем, Майза был тем, кто предложил это, или даже Ранди и Пеццо, он бы с удовольствием отбросил свою гордость и не думая дважды умолял своих друзей о помощи.

Но что он на самом деле получит от того, что попросит кого-то, кого только что встретил?

— Ох, верно. Я совсем забыл представиться, – сказал Кристофер, когда осознал, что Фиро всё ещё пялится на него, после чего разгладил свою одежду рукой, которой не держал зонтик, выглядя при этом так, словно поймал себя на небрежной ошибке. – Я Кристофер Шальдредо. Я впервые в Нью-Йорке, но у меня есть весьма неплохие связи, так что я могу тебе чем-то помочь. Это честь для меня.

Кристофер грациозно поклонился Фиро, а затем указал на парня, который стоял рядом с ним.

Этот парень укрывался от дождя под красным бумажным зонтиком, и при дальнейшем рассмотрении он был даже ещё более заметным, чем сам Кристофер.

— Это Хон Чи-Мэй, но для друзей он просто Чи.

Парень, на которого указал Кристофер, совсем не казался общительным человеком. Он лишь мельком взглянул на Фиро и коротко ему кивнул.

— …Приятно познакомиться.

— И, думаю, наверное, Лиза тоже где-то неподалёку, но… Ну, я представлю её в следующий раз.

Фиро ещё не полностью потерял бдительность даже осторожно слушая Кристофера.

Почему этот парень так жаждет влезть в его дела?

И, если на то пошло, то в любом случае, что он, чёрт возьми, такое?

Вопросы появлялись один за другим, но Фиро не мог найти слов, чтобы выразить их. Практически будто читая его мысли, парень с красными глазами мягко улыбнулся.

— На самом деле, у меня нет каких-то мотивов. По правде сказать, я здесь только по делу, которое мне поручил мой работодатель, но… Ну, оно начнётся только завтра, и, видишь ли, мне немного скучно. Так что я подумал, что поищу новых друзей в этом новом районе.

Фиро с подозрением прищурился, не желая принимать за чистую монету столь детское объяснение от Кристофера, но, глядя парню в его красные глаза, невозможно было сказать, где кончалась правда и начиналась ложь.

— …Это правда так?

С одного взгляда на Фиро становилось понятно, что он ему явно не доверяет.

— Есть три вещи, которые дороги моему сердцу, – сказал Кристофер, спокойно перечисляя их, – и одна из них – это великая щедрость Матушки природы. Следующая, это любая работа, которую мне дают. После этого идут клинки ручной работы. И наконец…

Кристофер сделал паузу, изо всех сил улыбаясь в лицо недоверчивому Фиро. И его слова совершенно ясно объяснили причину, по которой он решил протянуть Фиро руку помощи.

— …То, где мне можно убить время.

Фиро нахмурился, почему-то внезапно обеспокоенный, и попробовал скрыть это, задав Кристоферу бессмысленный вопрос.

— …Разве ты только что назвал не четыре?

— А?

— Я думал, что ты сказал, что у тебя есть три вещи, которые дороги твоему сердцу.

— …Знаешь, у каждого человека разные определения того, что дорого их сердцу. Попытка объединить подобные концепции с помощью цифр может быть и умна, но совершенно не романтична, поэтому я не буду этого делать, – пробормотал Кристофер, криво улыбнувшись.

Теперь до меня дошло.

Только тогда Фиро осознал, что было источником его беспокойства.

Они действительно одинаковые, не так ли.

Мысль, которая возникла в разуме Фиро, была связана с его другом детства.

По характеру этот парень прямо как Клэр… Он такой же, как Клэр Станфилд.