Сентябрь 1933 года – Строительная площадка на берегу реки Гудзон.

Остров Манхэттен уютно расположился между двумя реками.

На востоке находилась Ист-Ривер. На западе же протекал Гудзон.

Гудзон был одной из выдающихся рек, практически представляющих Нью-Йорк. И, похоже, вдоль его берега в данный момент проходили какие-то грандиозные работы, если судить по строительным машинам всех видов, выстроившимся вдоль реки. Скорее всего, их привезли туда, чтобы укрепить берега реки, поскольку среди них можно было заметить несколько штук машин, предназначенных для рытья дна реки.

И там, на берегу могучего Гудзона, виднелась девушка.

Ева Дженуардо стояла под облачным, светло-серым небом, тщетно пытаясь сохранить самообладание, хотя предвкушение и тревога в равной степени охватывали её сердце.

Свинцовое небо прекрасно сочеталось со старыми строительными машинами, усеянными вокруг. Однако в то же время великолепные белоснежные одежды девушки совершенно не вписывались в общую атмосферу, но она не обращала на это никакого внимания, продолжая с тоской наблюдать за идущими работами.

Даже если её дорогая одежда не была достаточной подсказкой, то, как она держала себя, прямо говорило о том, что девушка была уроженкой богатой семьи. И словно чтобы доказать это, позади неё раздался обеспокоенный голос.

— Мисс Ева! Морской ветер не полезен для вас, – сказал пожилой дворецкий, беспокоясь о своей госпоже.

Но девушка лишь покачала головой, не намереваясь уходить.

— Прошу прощения, Беньямин… Но, если вы не против, я бы хотела… Я бы хотела побыть здесь ещё немного подольше.

Дворецкий замолчал и сделал шаг назад, продолжая своё тихое бдение, вдыхая солёный океанский бриз и наблюдая за своей юной подопечной.

Этот проект по строительству был лишь одним из немногих: обычная административная процедура, организованная для поддержания города – но для Евы это дело было очень личным, поскольку оно касалось судьбы одного из членов её семьи.

…Её бессмертного брата похоронили живьём где-то на дне этой реки.

Она приходила на берег этой реки и ждала, потому что она верила в эти слова, которые любой другой уже давно бы отбросил, приняв за нелепый полёт фантазии.

Она следовала за единственной подсказкой касательно местоположения своего старшего брата, который считался погибшим. Затем в череде невероятных событий она узнала правду, и теперь, держа её как можно ближе к своему сердцу, упорно продолжала поиски.

Прошло больше полутора года с тех пор, как девушка узнала, что её брат был погребён здесь, и это время казалось для неё целой вечностью, но учитывая, что за этот промежуток она смогла начать незапланированные строительные работы, ссылаясь на необходимость укрепить берега реки, ни одна секунда не была потрачена впустую.

Неважно, насколько богата и влиятельна когда-то была её семья, Ева не могла перекопать весь Гудзон самостоятельно.

Так что вместо этого она решила профинансировать данный проект по речному строительству, замаскировав своё эгоистичное желание спасти брата под предлог помочь городу.

Взамен на финансовую поддержку девушка потребовала, чтобы рабочие прочесали дно и вытащили всё, что им попадётся. И это было лишь одной из немногих мер, которые она предприняла, каждая из которых привела её к сегодняшнему дню.

Конечно, была вероятность того, что стальной бочонок с её братом унесло течением вниз по реке далеко в море.

Но пока оставалась хоть крошечная надежда спасти его, девушка была готова поставить на неё всё, что имела.

Она встретит его вновь. Она прижимала надежду об этом самом моменте к своей груди, наблюдая за продолжающими работу машинами.

И тогда на третий день грандиозных дноуглубительных работ, которые предшествовали строительству, один из рабочих внезапно подбежал к ней, задыхаясь.

— Ух, в-вы м-м-мисс Дж-дж-дженуардо, верно?

Он определённо пробежал весь путь от строительной площадки до сюда, чтобы увидеть её. Ева почувствовала, как её сердцебиение ускорилось, молча кивая.

— М-мы н-н-нашли эти бочки! Прямо как вы и сказали!

В голосе и действиях мужчины было что-то помимо удивления: некая доля страха, которая говорила о том, что он видел что-то выходящее за грань обыденного.

— Вы нашли их?!

— Н-н-н-н-но там были, там были люди! Внутри! Внутри них! Бочек! Они дышали! Всё ещё живые!

Он, очевидно, был шокирован этим до глубины души. На самом деле, было сложно разобрать, что он говорит, однако Ева прекрасно поняла рабочего.

С некоторыми затруднениями, но она смогла узнать у него нынешнее местоположение этих бочек и тут же бросилась бежать, не обращая внимание на встревоженные оклики дворецкого.

Братец Даллас!

Она своими собственными глазами видела, что значит быть бессмертным.

И он провёл под водой годы, так что будь её брат обычным человеком, то оптимизмом было бы даже надеяться на то, что она увидит целый труп… но девушка лучше знала ситуацию. Если верить словам мафиози, который рассказал ей всё это, то её брат в полном порядке.

Нет, даже если он не в порядке, даже если он стал жалкой грудой костей и гниющей плоти, пока он всё ещё жив…

Ева сжимала надежду в собственном сердце, продолжая бежать к складу, где хранились все извлечённые со дна предметы.

Однако…

То, что она увидела, совершенно отличалось от того, чего она ожидала.

— А?..

Перед Евой предстал вид из множества рабочих, валяющихся на полу склада…

…И трёх стальных бочек, расположенных в центре.

В углах просторного склада скопился всевозможный мусор, а немного подальше валялись люди, словно они тоже были неким мусором с речного дна.

— Что происходит…

Застигнутая врасплох столь неожиданным зрелищем, девушка подбежала к одному из рабочих и аккуратно потрясла его. Она знала, что лучше ей его не трогать, но тот, похоже, не был ранен, так что девушка решилась нежно его подтолкнуть. Но никакой реакции не последовало. Он всё ещё дышал, и казалось, что он просто без сознания.

Другие рабочие, похоже, тоже были без сознания, хотя раны на них не представляли угрозы для жизни.

— Что здесь вообще случилось?..

Она оставила мужчину там, где он лежал, и медленно направилась к бочкам в центре склада.

Даллас… внутри одной из них?

Девушка неосознанно гулко сглотнула: внезапно от этого вида у неё пересохло во рту. Один из бочонков уронили набок, и Ева не видела внутри ничего, что напоминало бы человека. Вместо него по какой-то причине там, кажется, лежали книги, шахматные фигуры и что-то, напоминающее игральные карты, вперемешку с кусками цемента.

Мужество Евы дрогнуло, когда она посмотрела на это жуткое зрелище, но девушка не отступила, продолжая приближаться к бочонкам и не отводя от них взгляд.

Она подошла к одному из бочонков, который ещё стоял, и мельком заметила там нечто, что напоминало человеческие волосы.

— Угх…

Стоило ей подступить ближе, как изнутри послышался стон.

— А! Даллас?!

Словно этот звук стал сигналом, Ева за мгновение ока преодолела оставшееся между ними расстояние. Не обращая внимания на речную грязь на её руках и одежде, которая попала на неё, когда девушка схватила край бочки, Ева заглянула внутрь.

Внутри скрутился здоровый парень.

Сгустки грязи и речной растительности безнадёжно запутались в его волосах, а большая часть его одежды давным-давно сгнила, однако кожа мужчины была всего лишь мокрой и ни капельки не повредилась. Время от времени он стонал и кашлял, выплёвывая грязную воду изо рта и носа.

Она, конечно, слышала об этом, но собственными глазами увидеть то, что человек пережил такое испытание, всё же невероятно шокировало. Если бы она заранее не знала об этом, то никогда бы не поверила, что его действительно вытащили со дна реки.

Несмотря на плотный слой грязи, девушка могла легко разглядеть черты мужчины.

Убедившись в увиденном, Ева озадаченно пробормотала себе под нос:

— Вы… не Даллас?

Она слышала, что два приспешника её брата были утоплены вместе с ним.

Так что, судя по всему, этот мужчина был одним из них.

На складе находились три бочонка. Число совпадало.

Но что беспокоило девушку, так это то, что один из них уже был пуст.

Ева поспешила ко второму бочонку и заглянула внутрь. Как и следовало ожидать, внутри находился мужчина в столь же плачевном состоянии, как и первый… И, как она и думала, он тоже не был её братом.

— Этого… этого быть не может.

Она не смогла скрыть свой шок, глядя на последний, пустой бочонок.

Может, рабочие уже вытащили его, и он находился среди других людей, которые лежали внутри без сознания?

Девушка развернулась и начала поиски, не останавливаясь, чтобы перевести дыхание, но её брата нигде не было видно.

— Мисс Ева! Что здесь происходит?

Беньямин наконец добрался до своей госпожи и по прибытии обнаружил, что не в силах скрыть своё удивление.

Крик дворецкого эхом прокатился по огромному складскому помещению, и, словно в ответ, одна из куч в углу зашуршала.

— Даллас?!

Ева бросилась туда, не заботясь о собственной безопасности. Она пробралась через лес из балок и деталей автомобилей и обнаружила там одинокий силуэт, присевший в углу за грудой из мусора, который неконтролируемо дрожал.

Однако это был не её брат, а молодой рабочий: один из тех, кто участвовал в дноуглубительных работах.

— Хья!

Парень издал короткий вскрик, когда заметил Еву, но вскоре осознал, что перед ним всего лишь обычная девушка и, похоже, постепенно взял себя в руки.

— Прошу, успокойтесь… Вы в порядке? Что здесь произошло?..

Сначала парень мог только молча открывать и закрывать рот. Наконец, казалось, он смог немного прийти в себя, слушая успокаивающий тон Евы, и медленно начал объяснять ситуацию девушке.

— С-сразу после того, как один из наших парней пошёл позвать вас, мисс… К-к-какие-то странные люди пришли и достали одного из парней из бочки… И мы попытались остановить их, но девушка в мгновение ока вырубила всех! Вот так просто! К-к-кто вообще эти ребята?! С-с ними была эта девушка. Это, это напоминало волшебство, когда она достала ту длинную палку, а та превратилась в к-копьё или вроде того, а затем она избила всех его тупым концом…

В этот момент парень убежал и спрятался, так что он ничего не знал о том, что произошло после.

Ева и дворецкий внимательно слушали его. Вскоре, привлечённые переполохом, на склад прибыли рабочие с других частей стройки, и помещение охватил настоящий хаос.

Девушка выскользнула наружу и с печальным выражением лица повернулась к своему дворецкому.

— А я правда поверила, что наконец смогу встретиться с ним, Беньямин.

— Мисс Ева…

— …Но я не сдамся. Я не знаю, кто похитил Далласа… Но, по крайней мере, я знаю, что он действительно жив!

Дворецкий знал, что его госпожа только пытается казаться смелой.

Но он лишь склонил голову и как можно радостнее сказал, хоть это и было фальшью:

— Конечно, мисс Ева!

Ева решительно кивнула и сделала шаг вперёд. Это был первый шаг к продолжению её миссии по поиску пропавшего брата. У неё не было практически никаких зацепок, касающихся загадочной группировки, которая похитила его, но было очевидно, что ей предстоит выяснить это.

Но она продолжала держать голову высоко поднятой, а в её походке не было ни нерешительности, ни сожалений.

— Но… зачем они забрали Далласа? Кто ещё мог знать о нём, помимо меня и мистера Гандора…

⇔

Вода.

Она полилась внутрь.

Это случилось в мгновение ока.

И всё закончилось так же быстро.

Посреди ночи меня вытащили наружу, бросили в воду, и она начала литься в отверстия в моей бочке.

К тому моменту, как я только почувствовал холод, бочонок был наполнен водой уже наполовину.

Когда я подумал позвать на помощь, мой голос поглотила река.

Вода.

Это была вода.

Вода охватила весь мой мир, вытолкнула воздух из лёгких, из живота, из горла, капля за каплей, по чуть-чуть, неважно, насколько сильно я сопротивлялся.

Я всё ещё могу вспомнить вкус воды, когда она только начала заливаться в мой нос.

Я не мог перестать дрожать. Вода лилась всё глубже в мой нос, и я, мать вашу, мог попробовать её.

На вкус она как соль и грязь. Но даже это закончилось в мгновение ока.

Вкус, который шёл из моего носа, и глаз, и горла, теперь он изменился. Он изменился на вкус моей собственной крови.

Когда этот вкус добрался до моих лёгких, я начал кашлять. Я просто выкашлял весь воздух, что остался в них, вместе с речной водой. И когда я попытался вдохнуть вновь, конечно же там осталась лишь эта жидкость.

Это больно.

Это всё, о чём я мог думать. Каждый раз, когда я думал, что хуже стать не может, становилось ещё больнее.

Это больно, это больно, это больно, больно, больно, больно, больно, больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно…

А затем всё потемнело.

Боль, которую я чувствовал, слилась воедино, пересилив всё остальное, даже мои чувства. И всё накрыло чёрным.

Это не то же самое, что заснуть или даже вырубиться. Видите ли, ты всё ещё можешь сказать, что вокруг темно.

Всё, что осталось в этой тьме – это боль…

А-ах, интересно, сколько времени прошло с тех пор, как я наконец отключился.

Чёрт. Чёрт-чёрт.

Почему я так хорошо помню это?

Я не хочу помнить всё это.

Как я могу так спокойно размышлять обо всём этом, чёрт возьми?

Мне хотелось забыть всё это.

Каждый раз, когда я вспоминаю, вся боль и страх, которые я чувствовал, тоже возвращаются.

Я больше не хочу это помнить. Кто бы вообще хотел? К чёрту вас, воспоминания.

Мне нужно что-то другое. Что-то иное, о чём я мог бы подумать.

Да. Первое, о чём я должен подумать, это…

…Где я, чёрт возьми?

— Ты знаешь, что тем, кто изобрёл стальные бочки, была женщина? – сказал кто-то.

Кто это? Я не узнаю голос.

— Её имя Нелли Блай. О ней даже песня есть, так что, возможно, ты узнаёшь это имя. Она попробовала провернуть путешествие «Вокруг света за восемьдесят дней» как у Жюля Верна и завершила его всего за семьдесят два дня. Впечатляет, не так ли?

Я осмотрел комнату в поисках того, кто продолжал тявкать.

По-видимому, я лежал на кровати. Я увидел дешёвую лампу, свисающую с деревянного потолка.

В комнате не было почти ничего другого. Ни шкафа, ни комода. Только лишь необходимый минимум вещей – стул, стол, кровать. Ничего, что бы стоило хоть чего-то.

— И ты провёл годы в бочке, которую она изобрела, словно в ловушке. Тебе решать, принять это с честью или проклясть её за это.

Господи, да кто, мать твою, это всё говорит, и почему он не может, мать его, заткнуться?

Нашёл его. Сидит на стуле так, будто владеет этим местом. Он поставил его задом наперёд, сев, как на седле, и скрестив руки на спинке.

Он носит очки, а волосы его скрывает чёрная бандана. Не, забудь, он, наверное, лысый. Я могу разглядеть какое-то причудливое тату, тянущееся от его виска к затылку. Псих. Глянь на эти глаза за очками, прям как у мёртвой рыбы.

— Интересно, насколько забавно ты там смотрелся. Ты не мог даже умереть на дне той реки. Ты, наверное, просто продолжал задыхаться и рыдать, и желать того, чтобы всё это закончилось.

Да кто ты думаешь, мать твою, такой? Чёрт возьми, моё тело меня не слушается. Как же мне хочется встать и выбить всё дерьмо из этого шута. Чёрт.

— Не стоит так волноваться. Не понимаю, чем я заслужил такую ненависть. В конце концов, я спас тебя.

Спас? Меня? Получается, он вытащил меня… Стоп, серьёзно, где я, чёрт возьми? Это не рай?

Я всё ещё жив? Мне больше не нужно умирать снова и снова в этой проклятой реке?

Погоди. Подожди. Успокойся. Праздновать буду, когда выясню, кто этот ублюдок передо мной.

В любом случае, если мне больше не нужно умирать… может, навещу папашу. Возможно, он и братец уже откинули копыта из-за какого-то несчастного случая, и наследство теперь моё. Хотя в любом случае, кажется, дом и земля – это всё, что осталось от семейного состояния. Если я получу всё это, то куплю Еве какой-нибудь подарок или вроде того…

…Нет, есть кое-что, что я должен сделать прежде всего.

Месть.

Я убью всех, кто когда-либо смотрел на меня свысока.

Братья Гандоры. Именно эти мрази и были теми, кто бросил меня в реку.

Старикашка, который отдавал мне приказы, Серрад или как-то так.

Эта сучка Эннис. Она не раз унизила меня.

Кем бы ни были те, кто переехал меня на машине… Нет, погодите. Я помню. Теперь я вспомнил.

Теми, кто вёл эту машину, были слабоумный и его шлюшка, которых мы избили перед тем, как всё это произошло.

И больше всего на свете я хочу убить ублюдка, ставшего корнем всего моего невезения.

Фиро. Фиро Проченцо.

Ах, какое облегчение.

Я ещё не забыл его имя. Этот мелкий ублюдок тоже, наверное, ещё жив. Чёрт, могу поклясться, что шмальнул ему в голову, как и Гандорам… Может, промазал?

Да кого волнует. Я удостоверюсь, что прикончил каждого из всех, кого только что вспомнил.

Да, я бессмертен. Всё, что мне нужно – это быть немного осторожнее, и я без проблем поубиваю их всех. Что до бессмертных: старого пердуна и суки Эннис – то их я тоже засуну в бочки, посмотрим, понравится ли им это.

Сначала, думаю, найду эту парочку слабоумных…

— Я не берусь утверждать, что знаю, о чём ты думаешь, но…

Что? Прекрати лезть в мои фантазии, чёрт возьми.

— Разве тебе хоть немного не интересно, что происходит? У тебя есть какие-то вопросы? Или ты ещё до конца не проснулся?

Ой, да заткнись ты уже. Какого чёрта я должен спрашивать что-то у такого болвана, как ты?

Ох, верно, где я, чёрт возьми? И кто ты, мать твою, такой?

Ты? Спас меня? Пф-ф.

Не помню, чтобы ты помогал мне. Как будто я просто поверю тебе на слово, ублюдок.

— Даллас Дженуардо, двадцать два года. Совершенно обыкновенный бездельник, хотя существует запись, которая утверждает, что однажды ты выиграл районный турнир по бильярду… Хм-м. Не совсем то, чего я ожидал.

Хорошо. Ты тоже можешь сдохнуть.

Просто, чёрт возьми, заткнись и помри. В любом случае кто ты, мать твою, такой?

Чёрт, я не могу открыть рот. Я даже не могу высказать всё, что думаю, этому жалкому придурку.

— Ну же. Не смотри на меня так. Ты меня перепугаешь до смерти. Может даже показаться, что ты не хочешь отблагодарить меня за твоё спасение. Хм. Возможно, следовало притащить сюда и двух других.

Двух других? Каких ещё двух других?.. Ох, верно, они бросили со мной ещё кого-то, но будь я проклят, если смогу вспомнить их имена.

Какая разница. Плевать на это.

Что сейчас важно, так это позаботиться об этом лысом придурке и выбраться из этой унылой комнаты. Ах, чёрт возьми, моё тело не двигается.

— Ох, верно. Ты сейчас под анестезией, так что пока что двигаться не сможешь. Не утруждай себя.

Я убью тебя. Только подожди.

— Думаю, я сказал тебе не пялиться на меня так. Слушай сюда, это просто бизнес. У меня есть для тебя предложение, на котором ты сможешь неплохо подзаработать.

Подзаработать?

Ладно, послушаю этого лысого ещё немного.

— Это обычная сделка. Ты поработаешь с нами и получишь существенную сумму, больше, чем стоило бы заплатить за такую роль.

Бабки, да? Бабки – это всегда хорошо.

Но мне не нравится часть про «больше, чем стоило бы заплатить за такую роль». Число назови, придурок.

— Конечно, если ты откажешься, то кто-то снова окунётся в Гудзон в бочке.

…Ага, тупой ублюдок. Думаешь, я испугаюсь, если ты скажешь что-то такое?

Хорошо, притворюсь, что согласен с этим дерьмом, а затем заберу деньги и сбегу отсюда прежде, чем ты поймёшь, что вообще произошло.

— Естественно, этим кем-то будет твоя младшая сестра – Ева Дженуардо.

…

…Что?

…Что?!

— Ха-ха! Видел бы ты только своё лицо! Если честно, я немного переживал об этом, когда мы изучали твоё прошлое. Понимаешь, у меня были сомнения, что уловка с заложником сработает на мусоре вроде тебя! Но погляди! Ты без задней мысли можешь воткнуть своим товарищам нож в спину, но стоило упомянуть твою сестру… Ох, этот взгляд на твоём лице! Да-да! То, как ты посмотрел на меня, не сравнить с тем, как ты смотрел на меня раньше. Это не просто ненависть. В этом взгляде к ней добавился страх, что ты можешь потерять кого-то дорогого для тебя.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Какого чёрта! Чувак, какого хрена?! Серьёзно! Это не имеет никакого отношения к Еве, больной ублюдок!

Чёрт возьми! Какого хрена я так нервничаю?! Какая мне разница, что случится с Евой?! Именно так я решил, когда ушёл, не так ли?!

…Хорошо. Ладно. Я признаю это. Ты доволен? А?!

Я действительно беспокоюсь о Еве, ладно? Я не хочу, чтобы она умерла!

Но если ты так много знаешь обо мне, то тогда ты наверняка в курсе, что если тронешь хотя бы один волосок на её грёбаной голове, то проложишь себе красную дорожку прямо на самый верх моего чёрного списка, верно? Я… я… я убью тебя, чего бы это ни стоило! Даже если мне придётся стереть всех остальных из этого списка! Нет, я буду на коленях молить их, если придётся, если это будет значить, что ты сдохнешь!

— Семейные узы, хм-м? Должно быть неплохо. Если честно, я слегка завидую подобному.

Какого чёрта меня должно волновать, что ты там думаешь?

— Верно, я забыл представиться. Эй, Адель! Скажи всем идти сюда.

Когда крик стих, дверь в углу комнаты открылась и внутрь вошла группа людей. Какого чёрта, все они выглядят как какие-то болваны.

И даже среди этих клоунов была девушка, может, немного младше меня, которая выглядела реально тупо, и она продолжала вздрагивать, как какая-то идиотка, пока говорила.

— Угх, ум… Мистер Тим, вы уверены, что с ним всё в порядке? Он пялится на меня.

— Не беспокойся, Адель. Это лишь значит, что наш план с заложницей сработал.

Ага, так имя этого психа Тим. Принял. Запомнил. Теперь ты труп, мразь.

— В любом случае… Не волнуйся. Не то чтобы мы уже схватили твою сестричку или вроде того.

…

— Но если ты перейдёшь нам дорогу или откажешься сотрудничать, то Адель немного прогуляется и убьёт твою сестрёнку.

Эта тупая овца? Ты издеваешься надо мной? Я что, кажусь тебе настолько тупым?

Я уставился на неё, и она робко кивнула в ответ, пробормотав:

— Приятно познакомиться.

Что, так она тоже психованная?

Чёрт возьми, да что с этими ребятами?

Зачем вы делаете это со мной? Что я такое сделал, чтобы заслужить подобное?!

Нет, неважно. Это правда, я сделал много дерьма, которое и привело меня на поганую сторону народа. Ну и что. Когда-нибудь я расплачусь за это.

Просто… Это никак не связано с Евой!

Чёрт возьми, я убью вас всех! И не надейтесь, что это будет быстро! Я убью вас, заставив проклясть день, когда вы решили угрожать Еве! Но тогда будет уже слишком поздно просить прощения, тупые психи!

— Думаю, я должен соответствующе представиться. Я Тим. Думаю, можно сказать, что я лидер этой разношёрстной группы.

Да кто вообще спрашивал твоё имя? Точно не я, дебил.

— Кто… вы… блять… такие?

Я наконец могу говорить. Такое чувство, будто моё горло разрывается на куски, но я всё же смог задать вопрос, а этот ублюдок Тим ответил настолько быстро, что это вывело меня из себя.

— Мы Лярвы.

— Мы группа сумасшедших отбросов, которые служат Хьюи Лафорету.