— Эй-эй-эй, у меня тут проблема.

— Это определённо хлопотно.

Поиски медведя телохранителями-близнецами привели их к определённой клинике на углу Нью-Йорка.

До них дошли слухи о том, что медведь где-то в больнице, и они прибыли сюда, чтобы обнаружить толпу зевак и группу людей в костюмах, охраняющих ворота упомянутой клиники.

— Глядя на них, я бы сказал, что это офицеры полиции, не думаю?

— Да, и, кроме того, они выглядят умелыми… Возможно, они даже из Отдела Расследований.

Они пробрались через толпу, пытаясь заглянуть внутрь, но затем кто-то новый появился на сцене.

Группа мужчин и девушка вышли из машины, припарковавшейся у обочины дороги.

— …Эй… У меня плохое предчувствие по поводу этих ребят.

— Соглашусь. Если память мне не изменяет, тот парень с гаечным ключом один из тех людей, чьи фотографии мне показывали, когда говорили быть осторожнее в Нью-Йорке.

— Эй, что тут творится? На работе Ху тот ещё переполох. Кто-то помер или тип того?

Удивившись всем этим людям, собравшимся перед клиникой, которая ещё вчера была почти пуста, Ладд проложил себе путь через толпу зрителей.

— Как печально… Позвольте мне поведать печальную историю. Загадочная толпа людей блокирует нам путь… Что встречает нас сегодня так отличается от вчера, словно сама моя душа! Она переполнена растерянностью! Что мы можем сделать? Как мы можем вернуть нашу обычную, повседневную жизнь?! Кто забрал у меня мою повседневность?! Это были марсиане? Венерианцы? Или, может, люди с этой самой планеты вновь попытались сразиться со мной?!

— Ум, мистер Грэм? Приём? Мистер Грэм?

Нейдар ушёл готовиться к вечеринке в казино, так что Ладд, Грэм, Луа и Шафт направились в сторону больницы, где работал их друг.

Грэм последовал за Ладдом через толпу людей, не ведая об их взглядах, пока размахивал своим гаечным ключом вокруг. Наблюдатели внезапно осознали, что эта группа могла вызвать проблем, так что уступили им дорогу.

Но люди, стоящие на охране перед клиникой, не подали ни единого признака бегства. Вместо этого они пристально посмотрели в сторону Ладда и Грэма.

— Мне кажется, это офицеры полиции, – заметил Шафт, но Ладд продолжил беззаботно шагать вперёд.

Полностью игнорируя людей, стоящих у входа, он попытался войти.

— Сейчас же остановитесь. Клиника сегодня закрыта.

— Ох, да ладно. Мы с моими друзьями кажемся больными?

В некотором смысле они с Грэмом определённо могли иметь какое-то патологическое состояние, а у Луа всегда был болезненный цвет лица, но Ладд проигнорировал оба этих факта и потребовал:

— Пустите нас. Мы вовлечены.

— Э-эй!

Охранники кинулись, чтобы остановить их, но тогда из клиники послышался голос:

— Ох! Это Ладд?! Эй, взгляни на это! Это потрясающе!

Сразу за этим последовало: «Эй, не надо просто приглашать чужаков в… а? Ладд?» – но, склонив голову, Ладд уже усмехнулся охранникам.

— Гляньте на это, они зовут меня. Думаю, мне лучше поспешить.

Он отмахнулся от охраны, когда те попытались остановить его, и прошёл внутрь. Что встретило его, так это зрелище далеко за гранью того, что он мог себе представить.

Гигантский медведь гризли более трёх метров ростом… а рядом с ним стояли Айзек и Мирия, которые по какой-то причине были взволнованы.

— …Гр-р-р…

Медведь зарычал, но в этом не было агрессии, и, учитывая, что он не предпринимал попыток стряхнуть Айзека и Мирию, пока те гладили его мех, становилось очевидно, что он довольно привык к людям.

— Какого чёрта? Когда это место превратилось в ветеринарку?

— Хм-м… Ну, я могу вылечить его, но животные не моя специальность.

Ладд повернулся в сторону голоса, чтобы увидеть доктора – начальника Ху.

— Здоров, серый волшебник. Я хотел зайти сказать спасибо за то, что присмотрел за Луа и Ху тогда на поезде, но что тут творится?

— Просто маленький потерянный медведь. Звучит так, словно мафия или нечто подобное присматривали за ним, пока он не сбежал и запах вяленого мяса, которое мы используем в рагу, не привлёк его сюда.

— Воу, мир страшное место. Где Ху? Медведь добрался до него и съел?

Только эти непринуждённые слова слетели с губ Ладда, как дверь открылась и упомянутый парень вышел из глубин клиники.

— Если бы меня съели, ты бы отомстил за меня?

— Не знаю. Понятия не имею, что медведь чувствует по поводу своей собственной жизни и смерти.

— Это то, что для тебя всё ещё важно, а? – вздохнул Ху, кинув презрительный взгляд в сторону Ладда.

Однако Ладд лишь спокойно посмотрел на него в ответ и вернул свой взгляд, глядя на первую вещь, привлёкшую его внимание: гигантского медведя.

Почёсывая мягкий мех медведя, Айзек сказал:

— Ты пришёл не вовремя. Фиро был тут некоторое время назад, но он ушёл на работу как раз перед тем, как ты пришёл.

— Он был весь такой деловой! Время – деньги! Эпоха золотой лихорадки!

Услышав их болтовню, Ладд осознал, что упустил свой шанс спросить Фиро по поводу Мелви, и пожал плечами. Затем его взгляд соскользнул в другом направлении.

К нервному с виду мужчине, который метал свирепые взгляды в него из-под своих очков с тех самых пор, как он вошёл.

— Так кто этот парень с таким лицом, словно у него привычка хватать местных пьяниц и жаловаться им по поводу того, какая у него тяжёлая работа?

— Ох, ум… это мистер Виктор! Он тот, кто отправил меня в Алькатрас!

— Не говори ему это. И в любом случае не то чтобы пьянчуг волнует, что говорят люди!

Мужчина, представленный как Виктор, перебил Айзека и шагнул ближе к Ладду.

— …Ты Ладд Руссо, не так ли? Не уверен, что рад видеть лучшего наёмника семьи Руссо вот так расхаживающего вокруг средь бела дня. Я начинаю задаваться вопросом относительно того, есть ли вообще смысл в моей работе.

— Ох, ясно. Ты из Отдела Расследований, не так ли? А, но давай проясним, сейчас я нигде не состою. Ничто из того, что я мог бы сделать, не имеет никакого отношения к семье Руссо, понял?

— Хмпх… Рикардо Руссо, хах… Ну, Руссо в любом случае ничего не смогут сделать. Меня больше волнует, что ты задумал, пока находишься здесь, в Нью-Йорке.

— О-ох, я польщён. Ты один из моих фанатов? Хотя тут у нас возникнет проблемка, потому что, кажется, от тебя воняет запахом именно того типа людей, которых я ненавижу, – Ладд прищурился и почесал своей фальшивой рукой свою настоящую. – Ты так расслаблен даже в подобной ситуации. Ты смотришь на этого гигантского медведя, и ты смотришь прямо в глаза наёмника прямиком из тюрьмы, и тебя не волнует… Не говори мне, что думаешь, будто никогда не умрёшь?

Услышав эти слова, Виктор на мгновение нахмурился, но затем его лицо опять расслабилось. Голосом, полным иронии, он спросил:

— И что, если так?

— Действительно, и что же? Этот серый волшебник… врач, работающий здесь… Я однажды задолжал ему, видишь ли, так что не то чтобы я могу оставить ему труп, с которым нужно разбираться.

— Правильное решение. Даже хотя звучит это так, словно ты трус.

Ответ Виктора был вопиющей провокацией.

И, похоже, Ладд осознавал это, потому что он с тёплой улыбкой положил руку мужчине на плечо.

— Но знаешь, думаю, я могу отплатить свой долг.

— Что теперь?

— Ну, больницы зарабатывают деньги, когда у них есть раненые люди, за которыми нужно присматривать, не так ли? Я подумываю о чём-то, на исцеление чего уйдёт около тридцати лет, что думаешь?

— В смысле, блять, «что думаешь»?! Тебе кажется, что я почувствую угрозу от садистского отребья-наёмника без каких-либо идеалов, или самоуважения, или даже достойного делового чутья вроде тебя? Не недооценивай меня, сопляк. Твоя жалкая, мелкая жестокость ни черта не может сделать против людей, чьи спины прикрывает сила нации. Пока ты убиваешь одного-двух олухов, мы присматриваем за миллионами людей! Почему ты не можешь вдолбить в свой плотный череп, что ты обладаешь лишь силой, до которой можешь дотянуться своими руками или пушкой, имбецил!

Когда вены на лбу Виктора начали пульсировать, следователь, стоящий рядом, окликнул его.

— А… агент Талботт, когда вы расцениваете силу государства как свой личный щит, вы начинаете звучать как грязный коп.

— Заткнись! Просто выкинете уже этих уебанов прочь!

Но как только Виктор оглянулся на своего подчинённого, Ладд отвёл свой правый кулак назад.

И в то же время Айзек попытался вмешаться.

— Эй, ребята, не нужно…

Но он не смог закончить предложение.

Потому что медведь, который тихо сидел в углу до сих пор, совершенно внезапно поднялся.

— …! Дерьмо!

Виктор вовсе не ожидал этого.

Это было одно, когда Фиро потребовал, чтобы он «последил за медведем», и другое, когда он на самом деле увидел его размеры. Затем, когда мужчина услышал, что он принадлежит семье Рунората, было решено использовать его в качестве некоего рода козыря.

Но теперь, как раз когда они начали приготовления, чтобы перевести медведя обратно в офис Отдела Расследований, Ладд Руссо, – один из людей, за которыми они должны были следить, – показался там.

По крайней мере не казалось, что он достаточно глуп, чтобы в самом деле ударить медведя. Ощутив от этого некоторое облегчение, Виктор попытался спровоцировать его на насилие, чтобы создать причину для его ареста, но по какой-то причине медведь пришёл в движение первым.

Ну же, какого чёрта? С чего он вдруг встал?

До этого он так хорошо себя вёл… он уловил какое-то изменение в атмосфере?

Виктор навострил свои чувства, чтобы выяснить, что могло измениться…

Но оказалось, что ему вовсе не нужно их напрягать, чтобы всё понять.

— …?

Ладд и Айзек тоже заметили изменение: с озабоченными лицами они осмотрелись вокруг, пытаясь найти его источник.

— …Что это за шум?.. Откуда он?

Что они услышали, так это жуткий, искусственный звериный рёв.

⇔

В то же время – В подпольном казино Мартиджо.

— …Ох, я понял.

В подпольном казино не было посетителей.

С ещё свежими шрамами разрушения Ладда на оборудовании вокруг него Фиро разобрал несколько игровых автоматов на части.

Он также демонтировал другой аппарат такого же типа – новый, который они ещё даже не закончили собирать – рядом с ним, и все детали были разбросаны по полу.

Пару дней назад все игровые автоматы случайно и необъяснимо выбили по три семёрки одновременно.

Если бы этот загадочный феномен случился в обычные рабочие часы перед всеми их посетителями, люди заподозрили бы их в грязной игре и никогда не вернулись в это казино вновь.

Или ещё хуже, случись это посреди вечеринки в казино, и семья Рунората или другие организации начали бы относиться к ним с враждебностью. Как независимая группа, защищающая свои собственные территории, Фиро и семья Мартиджо были готовы столкнуться с определённым количеством вражды от окружающих. Но Фиро совершенно не желал оказаться втянутым в это противостояние планами Мелви Дорментайре.

Так что Фиро хотел придумать контрстратегию как можно скорее, но в этот самый момент…

— Что такое, Фиро? Что ты понял? Теперь, когда ты окружён всеми этими шестерёнками, и гайками, и искусственной ерундой, может, ты наконец осознал ценность Матушки Природы?

С блестящими глазами Кристофер Шальдредо, – который участвовал в вечеринке в казино как телохранитель, – заглянул Фиро через плечо. Его работодатель, – Рикардо, – был там с ним, и она – хотя Фиро всё ещё верил, что это «он» – тоже заинтересовалась тем, что Фиро делает, наблюдая за его работой, встав рядом с Кристофером.

— Этот парень не волшебник. Он просто дешёвый иллюзионист… нет, это будет оскорблением для иллюзионистов.

Фиро с ироничной улыбкой на своём лице пожал плечами и предложил умозаключение, к которому пришёл.

— Мелви Дорментайре не более, чем жулик.

— Ох, этот тот, с кем ты покончишь завтра, верно? Тот, кто был с этим рыжим, когда я впервые пришёл сюда…

— Ага, этот.

— Так что же? Какой трюк был у Мел-мела в рукаве? – надавил Кристофер, выглядя заинтригованным.

Фиро попытался ответить…

— Это не столько причудливый трюк, сколько грубая сила. Он просто… хм?

Однако на середине предложение юноша замолк.

— Ты… слышал что-то?

— …Ага? Думаю, это исходит снаружи.

Странный звук, – что-то вроде смеси рёва и звона колокола, – проникал в подвал казино.

Должно быть, снаружи было довольно шумно.

Фиро склонил голову набок, задаваясь вопросом, не какая-то ли это новая сирена, но тут Кристофер ахнул.

— Погоди… разве я не… разве я не слышал это раньше?

И, подумав немного, Кристофер нашёл ответ в своих воспоминаниях.

— Ох! Это звук, который издаёт Саломея!

— Саломея?

— Он один из подчинённых Хьюи Лафорета…

— Чудик, который создал всех этих никчёмных гомункулов вроде Адель и меня.

⇔

Центральный парк.

Это место отдыха посреди Манхэттена уже обладало гордой историей, растягивающейся на сто двадцать лет.

Размером всего три квадратных километра парк был домом для различных форм растительной жизни и формировал зелёный оазис между тянущимися вверх небоскрёбами.

С самого начала Депрессии многие люди, лишившиеся своей работы или дома, расценивали это местом для жизни, и общественное восприятие парка изменилось до тех самых пор, пока правительство не расправилось с ними. Но сейчас общественный порядок был на грани восстановления.

Однако в настоящий момент не только бездомных, но и обычных посетителей парка нигде не было видно.

Причиной этому стала странная группа, собравшаяся в районе, и странный ревущий звук, раздающийся из её центра.

И в дополнение к этому звуку один человек закричал ещё более странную цепь слов.

«Ох-х… Этот гул в мочках моих ушей гнев божий или гордыня человеческая?»

«Отчего прогресс цивилизации меняет бесформенные недра атмосферы, тем самым способствуя её собственному существованию?»

«Не соответствует оно, и всё же не соответствует оно. Не должен я признать такое оживление, сотрясающее мой мозг, этот крик рождения, угрожающий поглотить мою душу…»

«Разорванные швы обмана восстановив, тело сие становится плацентой и лелеет новое желание!»

«Младенец по имени желание теперь рождён моим ртом!»

«И может раскрыть это лишь его новорожденный крик!»

«Ох, новорожденный мир, приди!»

«Ты должен переплестись с покоем, с тишиной и сплясать!»

«Притянутый сердцебиением мира и остановив время для всех созданий!.. Бга-а-агх!»

Тем, кто произносил странные слова, внезапно оборвавшиеся не менее странным криком, был мужчина с густой бородой и федорой, опущенной низко на его глаза.

Его компаньоны звали его «Поэт», и Сикль, прекрасная девушка с длинными светлыми волосами и холодным взглядом, заставила его закричать ударом с разворота.

— …Какого чёрта ты должен был всё продолжать и продолжать эту идиотскую речь, когда ты просто пытаешься сказать этому шуму заткнуться?

Сикль говорила грубо и маскулинно, но Поэт ответил своим обычным способом, пошатываясь, пока он поднимался на ноги.

«Победители всегда окутывают век фальшью, а проигравшим остаётся записывать историю.»

«После благословения моя плоть переродится, но любовь и ненависть оставят невидимые шрамы, вырезанные в моей истории.»

«Разрушение лишь требует большего разрушения и в конце концов покроет небеса.»

«Шрамы, оставленные на разбитых душах проигравших, вырезавших историю в небесах.»

«Такие шрамы в конце концов обратятся вихрями скорби в мутной воде и смоют эру победителей!»

«О вы, победители, воспевающие молитвы эпохи, вы должны познать страх! Вы должны познать содрогание!»

«Залягте в дожде собственной лжи и обмана, вы должны страдать и бороться под весом аплодисментов проигргха-а-ах…»

— Дай угадаю, ты имел в виду «Я против насилия, ты не забыла»? Ну, я пыталась сказать тебе остановиться множество раз прежде, чем я позволила своим ногам говорить за меня, но ты меня просто проигнорировал.

Пока Сикль и Поэт вели свою обычную беседу, звуки продолжали разноситься через воздух.

И это Саломея со странным механизмом, напоминающим громкоговоритель, по-видимому, был их центром.

— Честное слово… это то, почему господин Саломея так внезапно позвал нас всех сюда? Что он делает? – спросил парень с обёрнутыми в бинты руками – Хон Чи-Мэй или Чи для краткости.

Сикль ответила:

— По-видимому, он пытается привлечь медведя.

— Медведя? Посреди города?

Чи задался вопросом, сошёл ли Саломея с ума, проведя слишком много времени над своими исследованиями, но Фрэнк, – ребёнок более двух метров ростом, – сказал:

— У-ум, я слышал, что домашний медведь Рунората сбежал. И затем мистер Саломея сказал, что он поймает медведя для них… Я слышал, что этот медведь даже б-больше меня…

— …Если такой большой медведь в итоге начнёт бродить по городу, полиция пристрелит его. И на этом всё.

— Думаю, вот почему он хочет поймать его первым… – пробормотала девочка, закутанная в тёплую одежду, с вязаной шапочкой, опущенной низко на её глаза.

Однако её замечание было потеряно в странном шуме, исходящем от Саломея.

— Он хвастался тем, что может контролировать ближайших животных, но не знаю, насколько это достоверно… – ответила девушка с прекрасными узорами светлых татуировок по всему своему телу.

В настоящий момент Саломея носил динамик, который, по его заявлениям, имитировал звуки, которые привлекали определённые виды животных.

На нём был не только странный динамик, но ещё и батарея, которая служила его источником питания, повиснув на его спине.

Подобные батареи в основном использовали в электрических автомобилях, но Ритм взял на себя ответственность за создание уменьшенной версии.

История электромобилей была долгой, и с момента их развития в конце 18-го века до изобретения двигателей внутреннего сгорания на бензине они распространились по миру. К 1899 году некоторые электромобили могли даже разгоняться до ста километров в час.

Известный изобретатель по имени Томас Эдисон тоже изобрёл собственный электромобиль, и к прошлому году, в 1934, даже Япония начала производить собственные электромобили. Таким образом развитие батарей тоже прогрессировало с невероятной скоростью.

Но даже так батарея, которая находилась на Саломее, была одной из тех, что Ритм улучшил для собственного использования, не выпуская для широкой публики новый конструкт, который предназначался исключительно для приведения в действие батареи на его спине.

Саломея передавал некоторый постоянный ток, исходящий из батареи, на переменный ток через странный, запутанный набор схем собственной разработки. И из этой звукоусиливающей машины, питаемой и переменным, и постоянным током, исходил жуткий звук, который также являлся собственной разработкой Саломея.

Звук мог быть слышен с некоторого расстояния – может даже с нескольких километров. По-видимому, Саломея намеревался использовать этот звук, чтобы привлечь медведя, который бродил по Манхэттену где-то возле Центрального парка, но Сикль и остальные наблюдали за ним со скептицизмом. Как и всегда, изобретения Саломея были умны, но их практическое применение оставляло желать лучшего.

Практически все Ламии находились там – не только те, кто говорил ранее, но также парень в элегантном костюме, полуобнажённый культурист в очках и человек в маске черепа – и стояли там с остальными, наблюдая и ожидая.

— Почему он позвал нас всех сюда?!

Тим говорил настолько громко, насколько мог, чтобы его голос не утонул в окружающем шуме, но вместо того, чтобы кричать, Адель ответила, наклонившись близко к его уху.

— Думаю, он, наверное, хочет, чтобы люди думали, что это какое-то цирковое представление в случае, если медведь действительно покажется, тогда никто не будет паниковать… В конце концов, на первый взгляд мы и правда напоминаем цирк.

— …Да, полагаю, ты права.

Оглядываясь на своих странно одетых подчинённых, Тим вздохнул.

Если мой брат увидит меня в подобном виде…

Вспоминая своего старшего брата с прищуренными глазами, который работал специалистом по пыткам семьи Гандор, Тик тем не менее оставался бдителен и следил за своими подчинёнными.

И тогда, спустя беспрецедентные десять или около того минут…

Своим боковым зрением Тим действительно заметил что-то.

Трёхметрового медведя, которым владела семья Рунората.

— Господи боже, он в самом деле пришёл!

Но затем парень осознал…

Что на медведе, который влетел в парк на четвереньках, повисли другие люди, которые озадачивали его ещё сильнее.

⇔

Около десяти минут назад.

— Что за шум?

— Это несколько напоминает рёв Печеньки.

Габриэль и Джулиано переглянулись, услышав звук, эхом доносящийся откуда-то издалека.

Аккуратно анализируя шум, отражающийся от небоскрёбов, они предположили, что, скорее всего, он послышался из Центрального парка.

В этот самый момент дверь клиники распахнулась, и из неё вышел огромный медведь.

Несколько женщин закричали, а все зеваки разбежались кто куда.

— Ох, ошибки быть не может. Это Печенька!

— Похоже, он не ранен. Давай я отведу его домой.

Они попытались приблизиться к Печеньке, но затем они заметили, что люди, стоящие на страже у входа, начали доставать свои пистолеты, осторожно целясь в него.

В это мгновение они пришли в действие.

Кинувшись вперёд, Габриэль и Джулиано сунули свои руки в карманы и абсолютно синхронно достали пару метательных ножей.

Обычно Габриэль предпочитал ножи, а Джулиано пистолеты, но поскольку в этот раз они не хотели устраивать слишком большую сцену, они оба решили воспользоваться метательными ножами.

Ножи попали прямо в пистолеты мужчин, и они, – скорее всего агенты Отдела Расследований, – невольно выронили своё оружие.

— А вы кто такие?!

Когда агенты закричали на парней, которые внезапно атаковали их, близнецы спокойно ответили:

— Я работаю на Рунората. Я прибыл, чтобы вернуть друга моего господина, если не возражаете.

— Пытаться застрелить друга юного господина? Это довольно жестоко с вашей стороны.

— …! Рунората?!

Мужчины, находящиеся на грани паники, вновь собрались.

И как раз, когда они снова попытались прицелиться из своих пистолетов, медведь пробил себе путь через ворота.

Агенты Отдела Расследований не были уверены, целиться им в Рунората или медведя.

Но затем появился новый источник растерянности.

— Как забавно… позвольте мне поведать забавную историю! Йахо-о-о! Это медведь! Шафт, это потрясающе! Братец Ладд сказал мне ждать снаружи, но вместо братца Ладд вышел этот пухлый старый добрый медведь! Настоящий медведь, настоящий живой медведь! Глянь на его крепкое тело! Его прекрасный мех! Эту удивительно обаятельную морду! И эти противоречиво беспощадные клыки! Будь он машиной, я бы так повеселился, разбирая его!

— Нет-нет-нет, мистер Грэм, это опасно! И даже если бы это не было так, вы не можете разбирать живые вещи!

— Не волнуйся… Моя старшая сестра говорила мне заботиться обо всех живых вещах помимо людей… Так что звучит так, словно вместо этого, скорее всего, ты будешь разобран медведем! Как тебе, Шафт?

— Звучит ужасно! И не надо вот так искушать судьбу!

Грэм Спектр, который лишь усилил растерянность, ворвался на сцену.

И затем Виктор показался вслед за ним.

— Чёрт побери! Остановите медведя, ублюдки! Он вызовет панику среди гражданских!

Но, когда Виктор достал пистолет, Айзек и Мирия проскользнули мимо него за дверь, чтобы встать перед медведем.

— Эй, погоди-ка секунду! Не думаю, что этот медведь опасен!

— Он не съел нас!

— Что, и от этого всё должно быть в порядке?! Вы на пути! Двигайтесь! Проваливайте! Сва-а-а-агх?!

Посреди крика Виктор внезапно обнаружил, что дико кувыркается в воздухе прежде, чем ударился о ворота больницы.

— Э-э-эй, прости, ты просто стоял на пути, и мои костяшки задели тебя, пока я проходил.

Ладд вяло обошёл его, а затем радостно отправился за Грэмом и медведем.

Посреди этого хаоса Печенька слушал «голос», зовущий его.

Там существовали различные мнения относительно природы медвежьего слуха.

Некоторые верили, что оно не так уж отличается от человеческого, пока другие думали, что они могут слышать высокочастотные звуки куда лучше людей, и всё же другие полагали, что их слух приспосабливается к тому, чтобы улавливать особенное низкие шумы.

Там также могли существовать индивидуальные различия между разными медведями, но в любом случае Печенька, – также известный как Чарли, – обладал куда лучшим слухом, чем обычные медведи.

Сам Печенька не осознавал этого, но это могло рассматриваться как результат различных тренировок, пройденных им в цирке.

Он был натренирован направляться в сторону звука, который звал его.

Там могла быть еда.

Там могло начинаться новое шоу.

Там могли быть новые «маленькие», которые хотели с ним подружиться.

Там мог ждать старый друг.

С этими концептами – практически эмоциями – в голове медведь гризли начал брести по городу.

В конце концов, его шаги стали быстрее, и наконец он двигался через город так, что это можно было назвать рывками, оставляя суету клиники позади.

И он так и не осознал, что Айзек и Мирия держались за его спину.

⇔

Настоящее.

— Какого чёрта?!

В Центральном парке определённо показался медведь Карцелио Рунората.

Но Тим также мог видеть парня и девушку, едущих на спине этого медведя.

И к тому же они казались ему смутно знакомыми.

Плюс ко всему два мотоциклиста ворвались в парк, словно преследуя медведя.

Это… телохранители Карцелио?!

Тим знал, что эти близнецы-мотоциклисты, – когда-то бывшие частью телохранителей Бартоло, – теперь работали как стражи Карцелио.

Поскольку в настоящий момент Лярвы работали с Рунората, вряд ли из-за этого начнётся переполох, рассудил Тим.

Но люди в машине, появившиеся на сцене следующими, были проблемой.

Когда машина ворвалась через ограждение вокруг парка, Тим увидел внутри Ладда Руссо.

И кроме того, там был юноша, хватающийся за гаечный ключ, радостно вставший на стойку на руках прямо на крыше несущегося автомобиля.

Серьёзно, какого хрена?!

И плюс ко всему что-то цеплялось за заднюю часть машины.

Кем был этот парень в очках, по-видимому, держащийся за бампер машины, даже хотя его одежда была разорвана в клочья?

И Тим не заметил.

В небесах над Центральным парком несколько птиц кружили над головами, словно наблюдая за собирающимся хаосом.

⇔

Где-то в Нью-Йорке – Апартаменты Шанне.

— Эй, сестрюнь? Похоже, мистер Саломея и Ламии могут ввязаться в драку с кое-какими страшными личностями в Центральном парке.

Шанне Лафорет обернулась в сторону Лизы, когда её сестра заговорила.

В настоящий момент Лиза остановилась в её квартире. Лиза следила за врагами Хьюи, пока Шанне была готова перехватить их в любой момент.

Стоить заметить, они не встречали никого, кто был явным врагом Хьюи с тех самых пор, как Нейдар сбежал от них прошлой ночью.

— Мне не очень нравится Саломея, но… как думаешь, что будем делать?

У Шанне не было причин колебаться в ответе на вопросы Лизы.

Саломея был подчинённым её отца, даже хотя Шанне не была с ним слишком хорошо знакома.

Но даже так она, скорее всего, должна пойти помочь последователю своего отца.

Шанне поднялась на ноги: её лицо пустое, а сердце потихоньку становилось столь же механическим, как когда-то.

Видя, что Шанне, по-видимому, хочет знать, куда идти, Лиза отвела взгляд и спросила, просто чтобы убедиться:

— Ты идёшь, сестрюнь?

— ?

— Того вчерашнего парня Нейдара там нет, но есть кое-кто, с кем ты действительно не ладишь… Нет, ему не нравишься не только ты… Я… я тоже…

Шанне внезапно осознала, что что-то было не так.

Её младшая сестра Лиза – которая в некоторых смыслах была более зрелой, чем она, – явно дрожала.

Она была напугана.

Прямо сейчас Лиза очевидно была под властью глубокого страха перед чем-то.

— …

Шанне осознала, что это не было какой-то мелочью, подняла блокнот, который лежал на столе, и записала в нём вопрос.

«Кто там?»

Лиза отвела взгляд, вспоминая страх, который однажды испытала, и прошептала одно имя.

— …Это Ладд… Ладд Руссо.

— ………!

⇔

И таким образом… вторая шумиха, составляющая этот инцидент, следующая за той, что произошла в казино Фиро, начала отдаляться от Копья Ра в Центральный Парк.

Практически словно это была ночь перед Рождеством, возвещая последний переполох, который произойдёт на третий день в Копье Ра.

Хотя солнце находилось слишком высоко в небе, чтобы быть «ночью» перед чем-либо.