Тень.

Тень, обёрнутая в серую шкуру, пронеслась по Нью-Йорку под покровом ночи.

Звук взрыва опрокинул её кровать, и в растерянности тень выскочила из неё.

Иногда переплывая реки, она безбашенно прокрадывалась через город, ища кого-то, кого она знала.

Иногда она слышала крики вокруг себя, но тень не была заинтересована в них.

Эти голоса вовсе не звучали как те «маленькие», которых она знала.

Особенно маленький звал её «Чарли» и приносил еду каждый день.

«Маленький» с примечательными рыжими волосами звал её «Печенька» и был другом тени в то время, когда их обоих осыпали овациями.

И два тёмных «маленьких», которые всегда были с особенно маленьким, продолжая повторять «юный господин, юный господин» снова и снова.

Тень нигде не могла найти их.

Неизвестная земля, неизвестные пейзажи.

Пугаясь другой атмосферы, созданной небоскрёбами вокруг неё, тень металась из одного места в другое, изучая неизвестную территорию.

Иногда она чуяла еду, но маленькие возле еды кричали и разбегались, видя её.

Пару лет назад тень узнала, что крик – это плохо, так что она оставляла эти места позади и перемещалась по городу, избегая криков.

И затем, как раз перед восходом солнца… она увидела «маленького», обёрнутого в такой же серый, как и она, выходящего из определённого здания.

Тень попыталась последовать за серой фигурой, но запах сухого мяса, которое она так любила, доносился из здания, так что она на мгновение остановилась.

Когда она медленно повернулась в сторону здания, она увидела, как входная дверь открывается и закрывается.

— Чёрт побери, эти ублюдки Ладд и Грэм так грубо открывали и закрывали дверь, что она вышла из строя… Ох, ну что ж. Поскольку двери двойные, думаю, всё нормально, если я просто буду использовать только одну…

Голос человека в белом.

Тень не поняла, о чём он говорил.

И парень так сосредоточился на двери, что не заметил тень.

Когда человек в белом закрыл дверь и пошёл запереть её, послышался стук, и через дверь он увидел серую тень.

— А? Вы что-то забыли, сэр? – сказал парень и положил руку на дверную ручку, но тут же осознал, что что-то тут было не так.

Серая тень была гораздо больше, чем та, что он звал «сэр».

— А?

Когда он застыл, дверь распахнулась вовнутрь…

И когда он осознал, чем была серая тень, парень в белом потерял сознание ещё до того, как успел закричать.

⇔

Второе утро вечеринки в казино, происходящей в Копье Ра…

Началось с любопытного беспорядка в Нью-Йорке.

Учитывая, что город уже был на грани после атак гидросамолётов пару дней назад, доклады о «загадочном монстре» начали появляться один за другим.

Поздней ночью на углу возле казино случилась авария, и вскоре после этого в районе начали происходить странные вещи.

Некоторые докладывали о том, что учуяли странный животный запах, когда утром вышли на улицу.

Некоторые бездомные, спящие на обочине дороги, докладывали, что видели, как мимо пронеслась гигантская тень.

Некоторые докладывали, что видели чёрную фигуру, плавающую посреди Ист-Ривер, освещённую восходящим солнцем.

Некоторые докладывали, что видели следы на берегу реки, которые могли принадлежать лишь чему-то гораздо больше человека.

Некоторые докладывали, что слышали животный рёв, эхом разносящийся в ночи.

По округе ходили всевозможные слухи, но к тому моменту, как солнце окончательно взошло, они замедлились, и вскоре растерянность тоже постепенно стихла. Там изначально было всего несколько свидетелей, и давление Депрессии означало, что лишь у немногих было время на изучение слухов.

Там даже, возможно, была пара человек, погрязших в ней настолько, что они пожелали: «Если монстр и правда существует, надеюсь, он порвёт этот мир на кусочки», если, конечно, у них было на это время. Но таким людям недоставало времени, финансов и даже мысленной гибкости, чтобы делиться подобными слухами.

И где-то на улицах Манхэттена…

Была пара, которая, хотя ей явно недоставало финансов, определённо обладала какой-то эмоциональной и мысленной гибкостью.

— Эй, Мирия. Я тут подумал о кое-чём невероятном!

— Ох, вау, Айзек, ты потрясающий!

— Правда? Это всё благодаря тебе, Мирия!

— Ох, я так рада! Спасибо, Айзек!

Парень и девушка шли вместе, их слова, по-видимому, были ответами друг другу, но при этом они совершенно проваливались в том, чтобы продвигать диалог дальше или, раз уж на то пошло, даже начать приближаться к настоящей теме.

Хотя могло показаться, что они бесцельно бродят по округе, эта пара, – Айзек и Мирия, – на самом деле в последние дни пыталась усидеть на двух стульях.

Те, кто часто видел их в городе, могли бы не поверить в это, но они одновременно работали в клинике доктора по имени Фред и помогали семье Мартиджо на вечеринке в казино Копья Ра.

Они обнаружили себя в странной ситуации, занимая должности на совершенно разных работах днём и ночью, но Мирия заговорила, не выдавая ни капли их запутанного положения в своём невинном голосе.

— Что такое, что такое? О какой невероятной вещи ты подумал, Айзек?

— Хе-хе-хе, только не падай в обморок, Мирия… Я придумал, как нам победить в каждой игре! Это надёжный способ!

— Потрясающе!

Когда глаза Мирии засияли, Айзек похвастался:

— Отлично… Для начала я ставлю один доллар. Как думаешь, что случится, если я проиграю?

— Ты проиграешь даже хотя это надёжный способ?

— …Ты права. Моя надёжная стратегия проиграла, Мирия. Что происходит?!

— Это загадка! Кошмар! Триллер!

Айзек мгновение мычал что-то себе под нос, а затем наконец громко хлопнул в ладоши.

— Я понял! Должно быть, наш соперник жульничал! Он наверняка мошенник…

— А-а! Нас провели!

— Не волнуйся, Мирия. Мой план настолько надёжный, что я заработаю кучу денег независимо от того, сколько раз мошенник проведёт меня! Я смогу выкупить Эйфелеву башню обратно и загрести кучу денег со страховки!

— Потрясающе! Ты прямо как Виктор Люстиг! И Тереза Дориньяк!

Пока Мирия выкрикивала имена мошенника, который обманом продал Эйфелеву башню, и женщины, подготовившей крупнейшую аферу, связанную с наследством, Айзек несколько застенчиво усмехнулся и продолжил объяснение своего «надёжного способа».

— В любом случае. Если я проиграю этот первый доллар, затем я поставлю два доллара. Если их я тоже проиграю, далее я поставлю четыре доллара. Делай так десять раз, и я наверняка выиграю хотя бы однажды, верно? И сколько я вообще буду ставить, если буду продолжать так сотню раз?

— Ум-м… Один, два, четыре, восемь, шестьдесят четыре, сто двадцать восемь, двести пятьдесят шесть, пятьсот двенадцать, тысяча двадцать четыре, две тысячи сорок восемь, четыре тысячи девяносто шесть… О нет, Айзек, я сбилась… Сколько это было раз?

— Всё в порядке, я тоже понятия не имею! Я о том, что иногда я буду побеждать! И если я выиграю, когда поставлю тысячу двадцать четыре доллара, меня практически пугает мысль о том, что я верну в сравнении с тем, что потерял!..

— О боже мой! Айзек, ты будешь богачом!

Они вместе радовались из-за ничего.

Но сегодня с ними был кто-то, подавший голос позади них и испортивший им праздник.

— Если вы вернёте вдвое больше того, что поставили, вы никогда не заработаете больше доллара.

— Что?!

Айзек и Мирия обернулись, чтобы посмотреть на уставшего Фиро Проченцо.

Услышав, что эти двое были атакованы загадочными нападавшими, Фиро придумывал случайные оправдания, чтобы сопровождать их по пути в городе.

Они не были единственными: с тех самых пор, как Эннис похитили, множеству партнёров семьи Мартиджо, особенно близких с Фиро, были назначены телохранители.

Поскольку Айзек и Мирия уже были атакованы и их действия обычно были совершенно непредсказуемы, Фиро лично охранял их.

Он действительно предпочёл бы броситься спасать Эннис как можно скорее, но это не отменяло того факта, что Айзек и Мирия тоже были его друзьями, и юноша решил, что, если сломя голову кинется искать Эннис, он лишь сыграет Мелви Дорментайре на руку, так что парень приглядывал за ними до вечеринки в казино.

— Кроме того, к тому моменту, как вы доберётесь до десятого раунда, вы уже будете ставить тысячу двадцать четыре бакса или четыре тысячи девяносто шесть или что бы там ни было… Для начала у вас вообще есть такие деньги?

Не то чтобы Айзек совсем уж ошибался. То, что он описал, было «мартингалом», так называемым «надёжным способом», известным с тех самых пор, как азартные игры обрели популярность по всему миру.

Но с ним было множество проблем: например, тот факт, что ты никогда не заработаешь больше той суммы, которую изначально ставил, неважно, сколько ставок ты сделал. Тот факт, что это было бесполезно с колеблющимися ставками. Тот факт, что ты был ограничен содержимым своего кошелька, и, если деньги кончатся до того, как твои проигрыши закончатся, ты просто выкинешь кучу денег на ветер. И тот факт, что это было совершенно бесполезно, если у стола есть предел того, сколько они могут ставить.

Даже при самых идеальных обстоятельствах для кого-то, обладающего безграничной суммой для игры, хотя это определённо было «надёжным способом», ничтожный выигрыш означал, что это, скорее, будет использовать какой-то богач, пытающийся вставить палки в колёса кому-то, кто может лишь играть, экспоненциально поднимая ставки. Иными словами, этот способ работал лишь для психологической битвы.

И поскольку Фиро прекрасно знал, что Айзек и Мирия в ближайшее время не намереваются вести никаких психологических сражений, парень бессердечно вмешался в их беседу, однако…

— Ну знаешь, до тех пор, пока мы работаем и зарабатываем деньги, всё будет в порядке!

— Слушай, если ты можешь заработать четыре тысячи баксов просто работая, изначально не ступай на эту скользкую дорожку! И ты всё ещё заработаешь всего лишь один доллар!

— Что означает, что, если мы победим тысячу раз, мы выиграем тысячу долларов! Какая неожиданная удача!

— Путешествие в тысячу миль начинается с одного шага! Рим не за один день строился!

Видя их неумолимый оптимизм, Фиро мог лишь пожать плечами.

— Хорошо, ладно, тогда веселитесь, строя Рим.

Блин, если бы в моём казино были столь же богатые и беспечные посетители, которые проигрывали бы, полагаясь на подобную логику, моя работа была бы намного проще.

Фиро был рад, что эти двое не особо изменились после атаки, но он всё ещё внимательно следил за своим окружением.

Ни Мелви Дорментайре, ни семья Рунората не особо много взаимодействовала с ним в первый день вечеринки в казино.

Мелви сказал, что их противостояние состоится на третий день, но Фиро не терял бдительность.

Я не могу доверять ни единому его слову…

Особенно его заявлению о том, что он освободит Эннис, если я выиграю.

Даже когда внутри Фиро бушевало пламя, он обращал ещё больше внимания на своё окружение.

Но эти огни были не чёрным пламенем ненависти.

Удерживаемые канделябром, который представляла собой семья Мартиджо, они освещали его путь вперёд ослепляющим светом.

Он спасёт Эннис и как капо послужит и щитом, и клинком семьи.

Он мог не знать, что случится с ним впереди, но пока его текущий путь был чист, Фиро был способен нормально справляться с беседой Айзека и Мирии прямо сейчас.

Никто ещё не знал, как эта собранность повлияет на дальнейшее противостояние.

Но это спокойствие определённо изменило его текущую судьбу.

⇔

Клиника Фреда.

— Отлично, лучше мне вернуться к моей собственной раб-...

В целости и сохранности доставив Айзека и Мирию до клиники, Фиро внезапно ощутил тревогу.

— …Эй, Айзек.

— Что такое, Фиро?

— Что такое?

Айзек и Мирия склонили головы набок, по-видимому, не заметив в клинике ничего странного.

Фиро нахмурился, задаваясь вопросом, не так ли он что-то понял.

— Кто обычно ответственен за то, чтобы запирать эту клинику?

— Ох, мистер Ху, помощник доктора. Видишь ли, доктор Фред посещает много больниц, так что обычно он не приходит сюда до десяти. Так что, поскольку мистер Ху живёт там, он заботится о стационарных пациентах. Хотя сейчас там таких нет.

— Сначала надо заботиться о своём здоровье! Вскипяти вещи, чтобы стерилизовать их!

Несмотря на его странный серый внешний вид, Фред, – владелец клиники, – по-видимому, был довольно умел, и другие клиники часто просили его о помощи с хирургическими операциями и подобным. Фиро слышал это от Молсы Мартиджо, так что даже он знал, что Фред заслуживает доверия, хотя он не взаимодействовал с ним напрямую.

Вот почему Фред часто путешествовал по другим госпиталям до открытия клиники в десять утра…

Но по какой-то причине этим утром дверь в клинику была оставлена приоткрытой.

— Гляньте, дверь наполовину открыта, вы проветриваете помещение или типа того?

— А? Что ж, это странно. Мистер Ху из тех, кто обычно действительно дотошен в таких вещах. Он злится на нас, если мы оставляем дверь открытой.

— Ох, но после всех этих драк он сказал, что дверь больше не влезает в проём, помнишь?

— …Ясно.

Может, кто-то просто оставил дверь открытой, чтобы вынести какие-то вещи наружу.

Но Фиро не мог стряхнуть тревогу, цепляющуюся за его горло.

Что, если там возникли какие-то проблемы, и кто-то по приказу Мелви пришёл атаковать их снова и затаился, ожидая, когда эта пара окажется внутри?

Нет… они бы не оставили дверь нараспашку, если бы это было так, верно?

Может, кто-то просто пришёл ограбить клинику из-за благотворительных пайков, которые она распределяет?

Тоже не то, – подсказали инстинкты Фиро.

Почему? Потому что он учуял какой-то запах.

Животный запах.

И не тот, что напоминал запах лошадей, которых использовали некоторые полицейские Нью-Йорка.

Это практически пахло псиной, чем-то хищным.

Фиро прошёл мимо Айзека и Мирии, направившись ко входу в клинику.

— Что не так, Фиро?

— Ты болен? Доктор ещё не здесь!

— Извините, просто лёгкая паранойя.

Фиро отмахнулся от их обеспокоенных вопросов и прошёл вперёд, осторожно заглядывая внутрь…

Только чтобы обнаружить на полу человека без сознания.

— …!

Фиро кинулся к парню на земле у стойки регистрации и проверил его пульс.

По-видимому, он всего лишь потерял сознание: его дыхание и пульс были в норме.

Когда он с облегчением выдохнул, Айзек и Мирия вошли внутрь.

— А?! Мистер Ху мёртв?!

— Не волнуйтесь, он дышит.

— Ох, слава богу… Он уснул?

— Потому что так тяжело трудился в последние дни?

— Может, тяжко перетаскивать весь этот багаж.

Заключив, что он уснул, а не потерял сознание, Айзек и Мирия испытали облегчение и растерянность в равной степени.

Фиро спросил:

— Тяжело ли носить еду рабочим?

— Не знаю. Тяжело ли? Что думаешь, Мирия?

— Это весело, когда я с тобой, так что мне совсем не тяжело!

— Да, ничто не кажется сложным, когда я с тобой, Мирия!

— О-ох, Айзек, я так счастлива!

Игнорируя пару, которая болтала, как радостные дети, Фиро присел рядом с молодым человеком без сознания и попытался разбудить его.

Но затем юноша осознал – щёки и воротник парня были влажными.

И к его одежде прилипло несколько нитей серо-бурой шерсти.

— Воу, мистер Ху, должно быть, действительно измотался, раз уснул вот так на полу.

— Он как Спящая Красавица! Или Саннен Нетаро!

Пока Мирия выкрикивала имена героини из сказки и персонажа японского фольклора, о котором Ягурума рассказал им, она внезапно заметила гору одеял в углу клиники.

— Эй, Айзек, мы сегодня должны таскать эти одеяла?

— А? Воу, их так много! – когда Айзек посмотрел, на что указывает Мирия, он увидел огромную груду одеял, которая была выше кого-либо из них. – Их будто целая гора… Неудивительно, что мистер Ху так устал, готовя всё это!

Айзек прислонился к груде одеял, наслаждаясь их мягкостью.

— Ох, Айзек, это выглядит так весело! Я хочу попробовать!

И таким образом Мирия тоже откинулась на одеяла, подпрыгивая на них на своей спине.

Фиро наблюдал, как они по очереди отскакивают от одеял, чередуясь, как пара идущих ног, и вздохнул.

— Ну же, ребята, прекратите играть с благотворительными одеялами и помогите мне перетащить этого парня в кровать…

Внезапно юноша замолк.

Эй, разве…

Пока двое из них отскакивали, гора одеял тоже ритмично двигалась.

В этом не было ничего неестественного, если сформулировать это таким образом, однако…

Разве она… не двигается немного слишком сильно?

Груда одеял содрогалась таким образом, что это очевидно было слишком сильно для отдачи от подобных действий.

Когда она сделала это, одеяла начали падать одно за другим, и гигантская серо-бурая фигура стала показываться из-под них.

Стойте…

Это… не одеяло.

И словно отвечая на сомнения Фиро и его лихорадочно бьющееся сердце, груда одеял в последний раз сильно сотряслась, отталкивая Айзека и Мирию вперёд.

— Что?!

— Йейк!

Айзек и Мирия сильно ударились о пол и повернулись обратно к одеялам, пытаясь понять, что только что произошло.

Что они увидели, так это огромную пушистую массу.

Это было вовсе не одеяло: этот мех скрывал громадное количество жира и мускулов.

И с ними совпадали конечности и морда.

Когда Фиро, Айзек и Мирия разинули рты, гигантская фигура, моргая своими круглыми маленькими глазками, поднялась на задние лапы, головой задевая потолок на высоте трёх метров, и издала рёв.

— Гр-руах?

Рёв, исходящий от трёхметрового медведя гризли, утонул в криках Айзека и Мирии…

И вопле Ху, который только очнулся.

Таким образом и начался второй день вечеринки в казино.

Хотя Мелви Дорментайре и Хьюи Лафорет могли верить в то, что видят каждый уголок города…

Даже они не могли предсказать эту встречу между невинным медведем и каморристом.

⇔

Пентхаус Копья Ра.

Верхние этажи небоскрёба Копьё Ра также служили отелем для богачей.

И среди них люкс номера самых верхних этажей – достаточно огромные, чтобы проводить там вечеринки – требовали более, чем богатства, чтобы попасть туда. Лишь избранные могли остановиться в них.

Первым «избранным» для такой комнаты был достаточно маленький ребёнок, чтобы его называли мальчиком, Карцелио Рунората… и он обеспокоенно поднял взгляд к окну.

— Надеюсь, Чарли в порядке… Что, если он голоден?

В ответ два голоса послышались позади него.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, юный господин. Уверен, Чарли в порядке. Он лишь слегка потерян, поскольку ничего не знает о городе.

— Да, и я сказал полиции, что он дружелюбен, так что его не ранят.

— Полицейские, хотите сказать.

Карцелио, – часто называемый Катса, – на первый взгляд выглядел столь же невинно, как и большинство детей его возраста, но при более внимательном рассмотрении он был куда более сообразительным, чем его сверстники.

И если присмотреться ещё внимательнее, кто-то мог бы заметить, что у него была парочка тараканов… Достаточно, чтобы думать, что нет ничего такого в том, чтобы держать в качестве питомца гигантского медведя гризли по имени Чарли.

— Что, если он подерётся с другими мафиози? Его могут подстрелить или порезать… Он может даже умереть…

Скорее всего, сами мафиози получат довольно серьёзный урон прежде, чем зайдут настолько далеко. Два телохранителя, стоящие позади Катсы, – Габриэль и Джулиано, – подумали об этом, но вместо того, чтобы упомянуть это, они просто заговорили с целью разубедить своего господина – внука Бартоло Рунората.

— Не волнуйтесь. Я тоже поищу его. Верно ведь?

— Будет сделано. Если кто-то попытается ранить Чарли, я сделаю всё, что потребуется, чтобы остановить их.

Они не договорили: «Чтобы остановить их сердца».

Катса был невинным и немного не в себе, но он не был из тех, кто наслаждался жестокостью.

По крайней мере, сейчас. Близнецы прекрасно знали, что его безупречная личность однажды может быть испорчена обстоятельствами.

Но они не позволят себе быть теми, кто испортит его.

Держа эту решимость в уме, двое не стали говорить с Карцелио больше необходимого и покинули комнату, чтобы выполнить свою работу.

Близнецы взглянули на дюжину с лишним крепких мужчин, выстроившихся в коридоре, и вновь сосредоточились.

— Думаю, кто-то может прийти? – спросил Габриэль своего брата, разглядывая преувеличенную демонстрацию охраны.

— Не знаю. Как думаю, кто придёт?

Карцелио упоминался как почётный гость на вечеринке в казино, но на самом деле он практически не влиял на мероприятие.

Хотя в то же время он был законным внуком Бартоло – одним из его немногих кровных родственников. Плюс ко всему он был относительно популярен в семье. Всё это вместе означало, что он стал бы довольно ценным заложником.

Но там было так много людей, которые могли бы нацелиться на эту организацию, что невозможно было сузить список потенциальных нападавших до всего одного или двух.

Там были не только соперничающие мафиозные семьи, но в этот раз там также была странная группа под названием семья Мартиджо, связанная с каморрой. Не казалось, что они имеют отношение к главной каморре в Неаполе, но было ясно, что это не та организация, которую стоит недооценивать, и даже если бы они были жалкой, некомпетентной группой, Рунората всё ещё не схалтурили бы на охране.

Там также был человек, который выступал как новый дилер Рунората – Мелви Дорментайре. На бумаге он был сотрудником, посланным организацией Хьюи Лафорета, но они не доверяли сотрудничеству Хьюи с семьёй Рунората в первую очередь.

И плюс ко всему не только близнецы, но все с проницательными инстинктами уловили, что Мелви не давал Хьюи никаких особых клятв верности.

Казалось, что он ценит свои семейные связи с домом Дорментайре куда больше. Что означало, что существовала значительная вероятность того, что Дорментайре, – официально независимые от Рунората, – могли жаждать использовать Карцелио.

Буквально осмотревшись один раз можно было раскрыть потенциальных врагов со всех сторон.

Но они не могли тратить время на беспокойство об этом.

И не то чтобы там в самом деле были причины волноваться о подобном.

Они были семьёй Рунората.

Даже если весь мир обернётся против них, они всегда будут теми, кто ударит первым, перегрызая ему горло. Они всегда будут клыками, рвущими сонную артерию врага.

Верные гончие, ведомые подобным безумием и ощущением братства – вот кто составлял охрану семьи Рунората.

Не только Габриэль и Джулиано, а каждый человек охраны горел подобным огнём.

И все эти безумные, верные гончие отвечали невинному Карцелио Рунората.

Его истинный талант ещё не проявился… Но независимо от потенциала мальчика к росту, они построили нерушимую крепость, чтобы скомпенсировать его наивность.

И все те, кто знал истинную силу Рунората также понимали и обратное.

Лишь те, кто бросил им вызов, были безумцами доблести, видящими мощь Рунората и всё равно восставшими против них.

Они были теми, кто был готов свернуть шеи своих противников за мгновение до того, как им порвут глотки.

⇔

Утро того же дня – Маленькая Италия.

Из подвала «Кораджосо» – зала джазовой музыки, служащего штаб-квартирой семьи Гандор…

Доносился голос Ладда Руссо.

— Что теперь? Прошлой ночью мне было так скучно, что я чуть с ума не сошёл. Когда начнётся взбучка?

По его лицу было понятно, что парень не шутит: он действительно был разочарован тем, что прошлой ночью не узрел никакой жестокости.

Ладд был временно нанят как телохранитель Гандоров, но поскольку он, по-видимому, представлял сцену, где пули от Томми-ганов летят во все стороны, начиная с самой первой ночи, реальность заставила его испытать чудовищное неудовлетворение.

Младший из братьев Гандор, – Лак Гандор, – уловил его характер за пару коротких дней знакомства с ним. Он беспристрастно ответил своему гостю:

— Вероятнее всего, все всё ещё оценивают другие организации, пытаясь выяснить, кто на их стороне, а кто может стать их врагом. Кроме того, даже хотя Рунората проводят это, существующая ранее вражда между другими организациями тоже может быть учтена.

— Да, полагаю, это так. И даже если в этом месте действует пакт о ненападении, это не значит, что все друг другу друзьяшки.

— С учётом сказанного, все хотят избежать устраивания неразберихи, ведь так они могут показаться источником проблем… особенно для крупной организации вроде Рунората, которая может, короче говоря, быть заинтересована в поисках подобных нарушителей спокойствия. Это даже может быть причиной, почему все посвятили себя ожиданию и наблюдению прошлой ночью.

— Ну, я знаю простой способ узнать, кто за нас, а кто против. Всё, что нам нужно, так это найти кого-то, связанного с Рунората, и прибить его. Все, кто нацелится на нас за это, наши враги, а любой, кто выскочит перед пулями – друг.

Ладд говорил так, словно он шутил, но, если бы кто-то в самом деле сказал ему сделать нечто столь же безумное, он бы и правда сделал это, не колеблясь ни секунды.

И он бы, скорее всего, стоял посреди всего этого, смеясь, пока трупы валятся вокруг него. Но Лак не намеревался отдавать ему подобный приказ. На самом деле, он мог бы дать ему чёткий приказ не делать ничего подобного.

Хотя он был готов в зависимости от обстоятельств нацелиться на семью Рунората, если это будет необходимо.

— К нам подходили несколько организаций с предложениями союза в отношении этого вопроса, каждая со своими собственными причинами. Некоторые из них хотят использовать нас, как пешек или диверсию против Рунората, другие предлагали сокрушить Мартиджо и отдать часть их территории Гандорам.

— Ох? Так с кем мы объединились, амиго? – с волнением спросила Мария Барцерито – сражающаяся катанами телохранительница семьи Гандор.

Как и Ладд, она жаждала начала проблем.

Но Лак тут же огорчил её, бросив на девушку холодный взгляд и покачав головой.

— Мы отказали им всем. Объяснение с ними или даже одалживание им своих сил может выдать наши слабые места, которые позже могут быть использованы против нас. Если бы это было обычным делом, мы могли бы подумать об этом, но в нестабильном конфликте вроде этого у нас нет намерения создавать подобные соглашения.

— Хах! Это довольно осторожно с твоей стороны, учитывая, что вы наняли меня, – сказал Ладд, пожав плечами.

Но Лак, должно быть, заслужил какое-то его уважение, поскольку парень отступил без каких-либо явных возражений.

— Но я нигде не видел этого мудилу Мелви или рыжего ублюдка прошлым вечером.

— Даже если вы увидите их во время вечеринки, я попрошу вас не нападать на них без провокации, – сказал Лак, подчёркивая слова «без провокации».

Смысл того, что ему позволено отбиваться, если они атакуют первыми, был ясен.

— Хах… Бож, я рад, что ты не говоришь мне просто сидеть и принимать всё, что они выкидывают.

— Если бы мы намеревались быть настолько осторожны, мы бы изначально не нанимали никого из вас. В конце концов, мы сражались с Рунората прежде. Каким бы неприкасаемым ни был этот Мелви, сомневаюсь, что он выше в семье Рунората, чем был Густаво.

— Хм? Густаво?

Видя сощурившиеся глаза Ладда, Лак добавил:

— Ах, прошу прощения. Густаво – имя руководителя Рунората, который сражался с нами пару лет назад. Кажется, в настоящий момент он всё ещё в тюрьме.

— Густаво. Густаво…

Ладду казалось, что он слышал это имя раньше. Он потратил несколько мгновений на то, чтобы обдумать это, но, провалившись в том, чтобы вспомнить хоть что-то, мужчина заключил, что даже если он и встречал Густаво, тот не был особо впечатляющим, и решил не волноваться по этому поводу.

На самом деле, Густаво воображал себя вожаком в первой тюрьме, где Ладд был заключён, и Ладд просто избил его ради удобства, так что там и правда было не о чём беспокоиться.

— Ну, в сторону подобный мусор, я действительно рад слышать, что у вас, ребята, кишка не тонка сразиться с Рунората, – с хитрым взглядом произнёс Ладд, потирая своей настоящей рукой фальшивую.

Представляя, как он ударяет своей фальшивой рукой рыжего монстра, который оказался достаточно глуп, чтобы сказать ему: «Я человек, который никогда не умрёт» – в лицо, мужчина улыбнулся как человек, потерявшийся в мечтах о выигрыше большой суммы в покер.

Но Ладд был не единственным, разжигающим пламя подобной надежды.

Множество телохранителей, нанятых Гандорами, включая Марию, точили зуб на наёмника, также известного как Клэр Станфилд или Феликс Уокен.

Схватившись за извращённое желание превзойти легендарного наёмника, известного под прозвищем «Вино», они приблизились к игорному столу, желая использовать собственные жизни в качестве фишек.

Лак прекрасно знал это, но как друг детства Клэра, который считал его своим братом, Лак подумал.

Не могу представить, чтобы Клэр проиграл, но невозможно говорить наверняка.

Неважно, насколько хороши или плохи шансы, ставка всё ещё есть ставка.

Так кто же букмекер для этой конкретной игры?

Каждый раз, когда люди собирались сыграть вместе, кто-то обязательно подключался, чтобы сыграть букмекера и принять их ставки.

И этот человек обязательно получал свою долю.

Букмекер жаждал этой роли специально, чтобы наживиться.

Ни в одном игорном доме нет букмекера, контролирующего всё за просто так. По факту такого и не должно существовать. Сама прибыль становится гарантией букмекера, давая им причину поддерживать даже область ставок.

По крайней мере, таково было мнение Лака.

С другой стороны, он помнил, как сам Клэр однажды сказал нечто вроде: «Ты так думаешь? Уверен, есть люди, готовые играть букмекера бесплатно. Вроде кого-то, кто думает, что его долг уравновесить судьбы всех на собственных плечах, или кого-то, кто просто любит играть и хочет себе место в первом ряду. Но, полагаю, подобные люди получат некоторую оплату, если считать эмоциональное удовольствие таковой.»

Месту проведения игры не стоит особо доверять, если они не платят за что-то, что люди могут ясно видеть, однако…

То, что сказал Клэр, обладает определённой логикой.

В любом случае там ещё может появиться кто-то, кто примет ставки на игру, которая была противостоянием между Клэром и другими наёмниками.

Ролью Гандоров было встать за спиной этого букмекера, столкнуть его с трона и занять его место.

Держа это в уме, Лак сделал глубокий вдох.

Утро было тихим.

По крайней мере, он не наблюдал следов проблем поблизости.

Но пока столы были расставлены так, что всё никак не могло пройти без единой помехи.

Взглянув на братьев, стоящих позади него, Лак приготовил себя.

Неважно, что случится, его братья прорвутся, используя собственную силу – силу семьи.

И вот почему важно было оставаться начеку относительно вероятности того, чего они сами не могли даже представить.

Лак осмотрел наёмников, которые сами могли считаться проблемой, представил любой конфликт, в который они могут быть втянуты, и сдался перед фактом того, что его воображение, вероятнее всего, не дотягивало до реальности.

Что где-то в городе обязательно случится что-то, чего он никак не мог предсказать.

⇔

И по факту говоря нечто совершенно неожиданное происходило в этот самый момент.

Не напрямую с Лаком, а с его другом детства – Фиро.

— Э-эй, ребята, что вы творите? Айзек? Мирия?

Вернёмся к странной, обычно немыслимой встрече в клинике.

Фиро был напуган настолько же, как и остальные, при появлении гигантского медведя гризли, но он не паниковал и не кричал.

Ладно, в худшем случае Айзек, Мирия и я бессмертны, так что атака медведя не убьёт нас.

Тогда остаётся только этот парень… Лучше мне спрятать его где-то…

Но, когда юноша попытался поднять упавшего Ху с земли, он обнаружил, что Айзек и Мирия разлеглись на полу, сложив руки на груди.

Сам медведь посмотрел на них и упал обратно на все четыре лапы, склонив голову набок, и понюхал воздух.

— Мы притворяемся мёртвыми! Фиро, ну же, ты тоже давай!

— Мистер Ягурума сказал, что, если встретишь медведя, нужно притвориться мёртвым, или пробраться в его берлогу, или засунуть руку ему в горло, чтобы придушить!

Айзек и Мирия объяснили свою стратегию Фиро, крича что есть мочи, всё это время позируя как трупы.

Притворитесь мёртвым, если встретите медведя.

Позже будет доказано, что это необоснованное суеверие, но там были причины, по которым эта идея изначально обрела популярность.

По всему миру были случаи того, как люди переживали атаку медведя потому, что им случилось спать в этот момент или же иначе не двигать ни единым мускулом.

Однако, вероятнее всего, в этих случаях медведь уже заполучил другую добычу и не был заинтересован в этих людях, или их неподвижность заставила медведя решить, что они не были угрозой. Настоящей стратегией было двигаться медленно, осторожно следя за тем, чтобы никак не напугать медведя… и в итоге всё зависело от удачи.

Не ведая об этом, Айзек и Мирия продолжили заинтересовывать медведя.

— Ух, Мирия как мы можем притвориться ещё более мёртвыми? Как мы должны двигаться?

— Стой, двигаться как трупы? Айзек, это, должно быть, вампиры!

— Вот оно! Мы будем вампирами! Уверен, тогда он поймёт, что мы трупы!

— Как Брэм Стокер! Или Шеридан Ле Фаню!

Выкрикивая имена авторов, писавших романы о вампирах, Мирия медленно поднялась на ноги и обернула одеяло вокруг себя так, словно оно было плащом, продолжая при этом следить за медведем.

— Н-но, Айзек, как нам изображать вампиров?

— Полагаю, мы должны превратиться в летучих мышей… и пить кровь…

Айзек тоже встал, схватил одеяло таким же образом и осторожно начал размахивать его концами вверх-вниз, словно то были крылья летучей мыши.

Наблюдая за ним, медведь остановился и вновь принюхался к своему окружению.

— Ребят, просто прекратите выводить его из себя!

Запихав бессознательного Ху в соседнюю комнату и закрыв дверь, Фиро достал нож и решил, что сам отвлечёт медведя.

— Эй! Сюда! У меня тут завтрак специально для тебя, гризли!

Думаю? Но что дальше?

Если эта штука выйдет наружу, город слетит с катушек.

Но не то чтобы я могу убрать его этим маленьким ножичком.

Мне нужно, чтобы эти двое позвонили в полицию…

Чёрт побери, что случится, если бессмертный восстановится внутри живота медведя?

Фиро смирился с вероятностью быть съеденным медведем и открыл рот, чтобы закричать вновь, готовый привлечь его внимание, однако…

— А?

Пока он наблюдал, медведь подхватил Айзека и Мирию за ноги и попытался закинуть их себе на спину.

— Вхоу?!

— Йейк!

Они приземлились медведю на спину, но скатились на пол до того, как смогли восстановить равновесие.

Склонив голову набок, гризли отвернулся от пары и опустился настолько низко, насколько его суставы позволяли.

Практически словно говоря им забираться.

— Этот медведь принадлежит кому-то?..

Несколько минут спустя.

Наблюдая за болтовнёй Айзека и Мирии, сидящих на спине медведя, Фиро одновременно вздохнул с облегчением и недоумением.

В углу комнаты были свалены пайки с едой рядом с одеялами, и одна из коробок с вяленым мясом явно была разорвана и разграблена.

— Так он сбежал откуда-то? И затем он учуял всё это вяленое мясо и забрёл сюда…

Но юноша понятия не имел, откуда он мог сбежать.

Из цирка?

Если так подумать, на площади перед Копьём Ра была установлена какая-то палатка.

— Ладно, итак, что дальше? Полиция? Должен ли я просто пойти позвать полицию?

Это хорошо, что, казалось, медведь, скорее, будет играть с людьми, чем есть их, однако это не отменяло того факта, что он был опасен.

— Если он из цирка… Нет, я не могу звать его сейчас.

Фиро подумал о рыжеволосом парне, который когда-то был в цирке, но сейчас он был практически врагом Фиро.

Кроме того, просто тот факт, что он был в цирке, не означал, что он был дрессировщиком. Возможно, он не сможет ничего сделать, даже если Фиро позвонит ему.

Не ведая о беспокойствах Фиро относительного того, что делать дальше, Айзек и Мирия веселились на медведе, не волнуясь ни о чём в мире.

— Это потрясающе, Мирия! Мы научились ездить на медведе!

— Йей! Айзек, ты такой крутой!

— Я слышал об этом… Есть место под названием гора Асигара, где решают, можешь ли ты пойти дальше по тропе жизни, основываясь на том, умеешь ли ты ездить на медведях! Особенно впечатляющие кандидаты становятся даймё и могут заниматься сумо сколько захотят, и они тренируются на медведях, становясь ёкодзуна!

— Бог во плоти! Громовержец!

Это опять от мистера Ягурумы?

Фиро не мог уследить за тем, что они говорили, но основываясь на слове «ёкодзуна» или чем бы то ни было, он был вполне уверен, что они, должно быть, говорили о чём-то, что Ягурума, – азиат, который был одним из начальников Фиро, – рассказал им с целью развлечь себя.

Я вполне уверен, что эти двое запомнили всё неверно… но у меня такое чувство, что мистер Ягурума тоже веселится, слушая всё это… – подумал Фиро, иронично улыбаясь, вспомнив удивительно озорного старика.

Тем временем Айзек и Мирия продолжали свою незадачливую беседу на спине медведя.

— Ум-м, там ведь была песня о Кинтаро, верно? «Вверх и вниз, вниз, вверх, вниз, вниз»… Что-то такое!

— Как вверх и вниз шансы в игре!

— Иными словами, мы выиграем все ставки сегодня!

— О боже! Спасибо, мистер Медведь!

Несмотря на тот факт, что Айзек и Мирия кричали ранее, их страх испарился в то же мгновение, когда они осознали, что медведь дружелюбен.

В некотором роде это действительно их талант…

Если так подумать, они также довольно быстро привыкли ко всем нам из каморры, не так ли?

Возможно, это было просто воображение Фиро, но ему правда казалось, словно их радостные крики развеселили и медведя.

Блин… нам действительно повезло.

Фиро смог сохранить спокойствие лишь потому, что они трое были бессмертны. Если бы ещё кто-то бродил по улицам, он бы, скорее всего, запаниковал, неважно, казался ли медведь радостным или нет. Фиро был благодарен за то, что они смогли справиться с этой случайной встречей с медведем.

Ещё раз, как они зовут это на Востоке? Мистер Ягурума постоянно повторял это…

Фиро задумался над этим на мгновение, а затем вспомнил слово и ухмыльнулся, произнеся его вслух.

— Думаю… это моё генкатсуги на день.