На следующий день после похищения Эннис.

На окне Альвеаре висела табличка с надписью «Временно закрыто».

Однако внутри людей было больше, чем обычно.

Семья Мартиджо.

Она была фракцией, рождённой в Неаполе, каморрой – гангстерами, которые развивались своим собственным уникальным путём в Соединённых Штатах.

Хотя они обладали небольшой территорией на краю Нью-Йорка, изначально казалось необычным, что независимая банда действовала в Манхэттене.

Некоторые были озадачены самим фактом того, что Мартиджо, – и Гандоры, – вообще существовали, и многие другие смеялись над ними, говоря, что им позволили существовать лишь потому, что они действуют в столь мелких масштабах.

Альеваре был рестораном, который вёл законный бизнес.

Хотя до отмены сухого закона он был хорошо известным спикизи, который мог бы продержаться сам по себе.

Множество нервных с виду молодых людей собрались в этом заведении – члены семьи Мартиджо вместе с некоторыми пичётто.

Всего их было около тридцати, включая нескольких, которые обычно не приходили в Альвеаре, опасаясь руководителей. Это было немалое число, учитывая размеры их территории. Некоторые из них также казались совершенно уважаемыми людьми, что превращало группу в несколько смешанное сборище.

Большинство членов позвали туда, даже молодых людей, работающих на казино Фиро.

Но среди них не было никаких руководителей.

Все каморристы собрались вокруг круглого стола в подвале.

В основном руководители собирались внизу для своих обычных собраний и для «церемоний», когда пичётто повышали до позиции полноценного каморриста.

Но пичётто знали, что сегодняшнее собрание не имело к этому никакого отношения.

Семья Рунората бросила им вызов в подпольном казино семьи Мартиджо.

Майза и Ягурума, – руководители семьи, – были атакованы.

Плюс ко всему соседка Фиро, – Эннис, – была похищена.

Молодые люди слышали об инцидентах, случившихся один за другим.

Они нацепили отважный фасад, но внутри почти все они боялись.

Семья Мартиджо всегда действовала в мелких масштабах, но в последнее время, с тех пор как Пять Семей взяли контроль над Нью-Йорком, они вовсе едва ли участвовали в каких-то конфликтах.

Однажды, лишь однажды, они почти ввязались в битву с семьёй Гандор, но обе семьи успокоились как раз, когда всё находилось на грани взрыва, благодаря встрече между Молсой Мартиджо и Китом Гандором.

С тех пор они были связаны с Гандорами перемирием и не нарушали его.

Однако вот почему атака в этот раз существенно встревожила семью.

В настоящий момент их врагом не была банда того же уровня, что и они, вроде Гандоров. Это была известная банда Восточной Америки – семья Рунората. Так что их реакция была лишь естественна.

Они даже не знали, почему они изначально нацелились на них. Они могли лишь ждать ответа после встречи руководителей в подвале.

Слабонервные даже на мгновение задумались о том, чтобы предать их и присоединиться к Рунората…

Но затем они осознали, что даже не знают, в чём заключалась цель Рунората или как им предать семью, и сменили свои планы на полный побег из города.

— Боже мой, какая жалость. Они все такие неуверенные, – пробормотала Сена из-за стойки, наблюдая за пичётто и их смешанными реакциями.

Лиа Линсян, официантка, стоящая рядом с ней, ответила:

— И не говори…

Они тоже знали обстоятельства.

Конечно, они также рассматривали вероятность того, что они сами могут быть атакованы, но даже так они сохраняли спокойствие.

Они знали, что ситуация не разрешится просто из-за того, что они начнут паниковать.

— Тц, честное слово. Вот почему у нас не было новых каморристов за эти четыре года. Я думала, что у Фиро ещё молоко на губах не обсохло, когда он стал капо, но он был куда лучше этих ребят.

Ворча и жалуясь, Сена продолжала готовить еду вместе с Лией.

Даже хотя это был неожиданный выходной, Сена и Лиа заботились о заведении так же, как и всегда, чтобы собравшиеся Мартиджо могли поесть.

Беспокойные, тревожные молодые люди, скорее всего, не слышали жалоб Сены и Лии на них, продолжая своё взволнованное бормотание.

И, словно отделившись от встревоженных молодых людей, встреча руководителей под землёй наконец началась.

⇔

Альвеаре – Подвал.

Изначально, во времена сухого закона, Альвеаре был спикизи.

Ещё пару лет назад огромная подземная комната была заперта и закрыта. Это было помещение, служащее лишь для специальных мероприятий вроде повышения нового руководителя.

Но после окончания сухого закона и того, как они начали вести законный ресторанный бизнес, по чуть-чуть пространство, где каморристы изначально встречались, было захвачено и открыто для публики.

Они пользовались ей, когда принимали визиты от «посетителей», для проведения собраний, где они предоставляли регулярные отчёты, и для церемоний по повышению, как и раньше.

Хотя в их рядах не было новых каморристов со времён Фиро Проченцо.

В комнате собралось около десяти руководителей, ответственных за семью Мартиджо, и их капо сочиета – Молса.

Даже Ранди и Пеццо, которые всегда радостно дурачились в ресторане, молчали, словно на похоронах возлюбленной.

Пока тишина становилась всё более и более напряжённой, один человек стоял с крепко сжатыми кулаками, борясь с нарастающим в нём желанием, грозящим вырваться наружу.

Соседка Фиро Проченцо, – Эннис, – была похищена.

Фиро мог быть самым молодым из них, но он добрался до ранга руководителя.

В подобной ситуации можно было бы понять, если бы он бросил собрание и прямо сейчас кинулся прочь, но он смог сдержать импульс благодаря своей характерной решимости.

Хотя, если он убежит, ему в целом некуда было идти, и в итоге это неизбежно привело бы к тому, что он начал бы драку с кем-то из Рунората.

Его лучшие суждения говорили ему, что он никак не мог атаковать Рунората как капо семьи Мартиджо. Для Фиро Эннис была его возлюбленным членом семьи, но в то же время ими же были и Мартиджо.

Он никак не мог подвергнуть всю семью опасности из-за своей ярости.

Фиро с силой закусил губу, просто пытаясь подавить злость, бурлящую внутри него.

Все они собрались. Как только Молса убедился, что тишина накрыла комнату, он заговорил.

— Не думаю, что объяснения необходимы, но нам нужно быть единого мнения, так что я вновь изложу проблему перед нами, – голос Молсы был мрачным, и остальные руководители напряглись просто услышав его. – Прямо сейчас есть те, кто определённо настроен враждебно в нашу сторону.

Мужчина испустил глубокий вздох и слегка сощурил свои глаза.

— Говоря простыми словами, кто-то пытается завязать с нами драку.

Его стул скрипнул, когда он сместился, спокойно выкладывая факты о ситуации.

— Тем, кто начал эту битву, был юный дилер казино Рунората. По-видимому, он будет ответственен за грядущее мероприятие.

Семья Рунората.

Это всё было информацией, которую они уже слышали, но руководители ощутили полный вес, услышав о реальном положении дел от своего босса.

— Однако я не знаю, было ли это приказом от его семьи или нет. Это вполне может быть личной обидой со стороны самого Мелви.

На эти слова Фиро лишь ещё сильнее закусил губу.

Мелви был бессмертным, и он не просто угрожал и преследовал его в интересах семьи Рунората.

Казалось, словно своими последними словами, сказанными по телефону, Мелви нанёс Фиро удар под дых.

[Всё просто. Ты поглотил Сциларда Квейтса.]

[…Ты украл моё будущее. Я просто забираю его обратно.]

Такова была причина, по которой он презирал Фиро.

Но Фиро понятия не имел, что это значит.

Как бы ненавистно это ни было, он прочесал воспоминания Сциларда. Юноша не нашёл в них имени Мелви, и единственное, что он обнаружил о его лице, так это воспоминания Гретто – младшего брата Майзы.

Дерьмо… Даже спустя столько времени этот старый сукин сын преследует меня.

Фиро встретил Сциларда всего на пару минут.

За эти пару минут он ощутил желание Сциларда убить его, решился сделать то же самое и наконец поглотил его через свою только ставшую бессмертной правую руку.

Если бы они оба не были бессмертными, времени, которое он знал Сциларда, едва ли хватило, чтобы считать того проходящим мимо знакомым.

Он был злодеем, угрожающим убить его, и Фиро ответил справедливой самозащитой.

Если бы на этом история кончалась, это бы ничем не отличалось от ежедневной реальности гангстеров.

Но для Фиро Сцилард казался заклятым врагом уже много лет.

Внутри Сциларда хранились воспоминания множества алхимиков, которых он поглотил, и их ненависть к нему в тот момент, когда они умирали, сохранилась в Фиро ясная, как день.

Обычно Фиро запирал эти воспоминания в глубинах своего сердца. Если он будет обращаться к ним снова и снова, они сломают его.

Однако он не обладал способностью изгнать из своего разума все воспоминания жизней, отличных от его.

Иногда он внезапно вспоминал что-то, чего никогда не испытывал, или воспоминания поглощения Сцилардом приходили к нему в кошмарах.

Каждый раз Фиро думал об одном и том же.

Он просто не мог не думать.

Вопрос возрастал внутри него, хотел он того или же нет.

Кто я вообще?

Сомнения, сотрясающие саму основу его личности.

Унаследовать чьи-то знания означало унаследовать их память.

И среди этих воспоминания был характер отличный от Фиро, тот, что находил удовольствие в совершенно других вещах.

Внутри этих воспоминания хранилась особенно сильная жажда Сциларда к мощи и разрушению.

Фиро не мог понять этого человека, испытывающего чистое удовольствие от кражи и порицания всего, что принадлежало другим людям.

Но среди поглощённых Сцилардом, и алхимиков, и испивших неполноценный эликсир, было несколько человек, которые соглашались с состоянием ума Сциларда.

Сцилард поглотил слишком много людей.

Иногда Фиро даже задавался вопросом, были ли решения, которые он принимал, его волей или чьей-то ещё.

Хотя он не чувствовал этого постоянно, иногда он начинал допрашивать себя, изучая расхождения между тем, что он считал здравым смыслом, и воспоминаниями других.

Сцилард Квейтс же напротив умудрялся чётко держаться за себя в водовороте знаний и этических стандартов других людей.

Когда Фиро мельком заглянул в воспоминания Сциларда, не казалось, что его терзала хоть какая-то вина.

Насколько жадным был этот старый ублюдок?

Проблема заключалась в том, что воспоминания жадного старика тоже теперь находились внутри него.

Как кто-то мог так наслаждаться разрушением других людей?

Стало ли это частью него?

В качестве проверки он однажды столкнул доминошки, которые расставили Айзек и Мирия, и разрушил их.

Сразу после этого его накрыла такая вина, что ему захотелось себя ударить.

В тот момент, когда он ощутил это отвращение, он испытал облегчение.

В конце концов, он отличался от Сциларда.

Воспоминания старика не разъели его собственное сердце.

Или так оно должно было быть, но воспоминания Сциларда привели его к катастрофе иным образом.

Мелви сказал, что они будут играть, поставив воспоминания Сциларда на кон.

Для него воспоминания Сциларда были лишь источником беспокойств. Если Мелви хотел их, Фиро с удовольствием вручил бы их.

Но «украсть его знания» означало поглотить Фиро своей правой рукой… То есть убить самого Фиро. Он никак не мог согласиться на это.

Но почему Мелви предложил им сыграть?

Он мог просто сказать: «Если ты дорожишь жизнью Эннис, позволь мне поглотить тебя».

В то время Фиро переполняла ярость, но теперь, когда он снова пришёл в себя перед Молсой и остальными, этот вопрос крутился в его голове.

Может, это лишь чтобы заставить его страдать ещё больше.

Или, может, он хотел заставить его присоединиться к вечеринке в казино, используя свою поддержку в виде семьи Рунората по полной.

[Ну, ты можешь сжульничать и создать гомункула, разделить знания с ним своей левой рукой и вместо этого отдать его мне. Это должно быть просто, используя знания Сциларда, верно?]

Это напомнило ему о том, что сказал Мелви.

Он мог создать гомункула, прямо как Сцилард, используя клетки своего собственного тела.

Сцилард вывел этот конкретный вид гомункулов, используя знания другого алхимика, которого он поглотил.

Эти гомункулы, рождённые из клеток его бессмертного тела, были странными созданиями, которых можно было справедливо назвать частью самого бессмертного.

Потому ли, что они разделяли одно тело, или по прихоти «демона», господин мог передавать собственные знания гомункулу через свою левую руку.

Иными словами, Мелви говорил ему создать гомункула, которого он мог бы поглотить вместо Фиро.

Но для Фиро это не было вариантом.

Для него между людьми и гомункулами не существовало различий.

Допустим, скажем, что с целью спасти Эннис он создаст существо того же вида, что и она, и предложит его взамен.

Если он пойдёт на это, Эннис будет опустошена, обнаружив это.

Фиро без сомнений верил в это.

Скорее всего, она не атакует его из-за злости или ненависти, но он мог представить всевозможные способы, которыми она сможет показать свою печаль.

Он никак не мог заставить её терпеть эту грусть вечно.

Гомункулы были связаны той же вечностью, что и их хозяева.

Единственным отличием для Эннис было то, что для неё существовал иной способ умереть помимо поглощения.

По сути, она была бессмертна, но, если бессмертный, являющийся её источником жизни, решит, что теперь она бесполезна, биение её сердца тут же ослабнет, возвещая её о медленной тихой смерти.

После того, как Фиро поглотил Сциларда, он мог ощутить загадочную связь между собой и Эннис. Это не столько напоминало нить между ними, сколько казалось, словно рядом с ним находился ещё один он.

И парень мог ощутить присутствие чего-то вроде «переключателя».

Конечно, это не был физический переключатель. Если он действительно отринет Эннис, этот напоминающий переключатель компонент тут же сработает и оборвёт связь между ним и Эннис.

На самом деле, Фиро также обладал воспоминаниями о том моменте, когда Сцилард щёлкнул этим переключателем за несколько минут до того, как Фиро поглотил его. Воспоминание также оставило ощущение этого переключения в разуме Фиро.

Вот почему если бы он захотел сделать это, он смог бы. С лёгкостью.

Даже издалека он мог убить Эннис.

Но конечно же Фиро никогда не думал делать это с ней вновь.

Их отношения не напоминали связь гомункула и её господина. Несмотря на то, что Фиро не произносил этого вслух, он испытывал к Эннис лишь чистую любовь.

Хотя их отношения были столь платоническими, что друзья Фиро всегда дразнили его за его невинность. Эннис была ещё хуже, настолько, что она не улавливала того факта, что чувства Фиро к ней были романтической любовью.

Но даже если эти чувства были безответными и безвозмездными, бросить Эннис не было для Фиро вариантом.

Может, Мелви дразнил его, чтобы посмотреть, как он отреагирует.

Эннис взяли в заложники. Если бы Сцилард оказался на его месте, он бы с лёгкостью оборвал связь с Эннис и дал своему врагу знать, что заложники бесполезны.

Или, скорее, возможно, он ждал, что Фиро в самом деле начнёт создавать гомункула в жертву.

Может, он пытался понять Фиро глубже, склоняя чашу весов в игре в свою пользу.

Он мог придумать всевозможные вероятности, но Фиро решил забыть обо всём этом на мгновение.

Неважно, сколько он размышлял об этом, в этой точке всё это было предположениями.

Молодой каморрист тихо успокоил своё дыхание и просто отточил три своих чувства.

Свою враждебность в сторону Мелви. Своё желание спасти Эннис.

И свою осведомлённость о том, что он был членом семьи Мартиджо.

Я не могу причинить проблем всем остальным.

Я должен решить это один на один…

Но как?

Есть ли способ разобраться с этим сукиным сыном, также не сталкиваясь с Рунората?

Как раз, когда юноша подумал об этом, Молса обратился к нему.

— Фиро. Ты помнишь, о чём ты поклялся на церемонии?

— …Да, сэр.

Конечно, он имел в виду церемонию, на которой Фиро повысили до ранга капо.

С целью убедиться, Молса спросил о его обете по памяти.

— Твоя правая нога в тюрьме, а левая в могиле. Но даже так ты смотришь вперёд и стремишься ухватиться за славу правой рукой… Ты поклялся в этом, не так ли?

— Да.

— И что ты заберёшь свою собственную жизнь левой рукой ради семьи.

— Конечно.

Даже хотя больше это не было возможно из-за его бессмертия, решимость Фиро не изменилась.

Сейчас он был тем, кем был, из-за семьи Мартиджо.

Он сразится в любой битве, в которой потребуется, чтобы отплатить этот долг.

Хотя я должен подумать об Эннис. Я не могу умереть так просто.

Когда Фиро поправил своё мышление, Молса продолжил.

— Фиро Проченцо. Ты также сказал, что, если твой собственный отец убьёт одного из наших людей, ты сможешь убить его, отомстив за своего товарища.

Холодный пот выступил на спине Фиро.

— …Так и есть, сэр.

Возможно, слово «отец» лучше было бы заменить словом «семья».

Оба родителя Фиро были мертвы, и у него не осталось живых родственников.

Но теперь в некотором смысле они у него были.

Можно сказать, что в его венах и венах Эннис, гомункула и господина, текла одна кровь. Это было близко к кровному родству.

Он же не говорил ему бросить Эннис ради блага организации, не так ли?

Если так, что он будет делать?

В тот момент, когда его тревога обернулась страхом, Молса сказал:

— Да, ты поклялся в этом здесь, в этой комнате.

— …

Фиро задержал дыхание.

Но следующие слова Молсы были вовсе не тем, чего ожидал Фиро.

— Ты не единственный, кто принёс эту клятву. Все остальные здесь поклялись в том же.

— …?

Поскольку это было частью церемонии повышения, это было лишь естественно. Даже сам Молса, скорее всего, поклялся в этом же где-то, прежде чем основать семью Мартиджо.

— Иными словами, до тех пор, пока твой отец не пытается атаковать нас, он нам не враг. Он кровный родственник нашей семьи, – спокойно сказал Молса руководителям. – Эннис член семьи Фиро Проченцо, а Фиро член нашей. Атака на его семью не только явный акт агрессии в нашу сторону, но и оскорбление.

— …Босс.

— Вы также поклялись протянуть свою правую руку к славе и держать решимость до конца своей жизни в своей левой.

Молса молча взглянул на других руководителей.

Его проницательный взгляд поддерживал его лучше всяких слов.

— Я спрошу вновь. У вас хватит решимости спасти Эннис, восстановить честь, которую у вас забрали, и рискнуть своей жизнью, чтобы сделать это? – спросил Молса невероятно спокойным тоном.

На мгновение разум Фиро опустел…

Первым заговорил Майза, а затем остальные руководители с серьёзными лицами последовали за ним.

— Конечно.

— Естественно.

— Определённо.

— Мисс Эннис и нам, как семья, знаете ли.

— Это точно.

Слушая их всех, Фиро наконец осознал ситуацию.

— Народ…

— Твоя семья также наша семья. Верно, Фиро?

— Босс…

— Если ты планируешь взвалить всё это бремя на себя, Фиро, ты с таким же успехом можешь прямо сейчас дать нам пощёчину.

Фиро повесил голову, услышав Молсу.

Он был глубоко благодарен за его слова и стыдился самого себя за сомнения. За страх, что они скажут ему бросить Эннис.

Он почти лишился дара речи от всевозможных эмоций, наполняющих его, но юноша смог сказать одну вещь в ответ.

— …Спасибо… вам большое, сэр.

И Фиро вспомнил.

Он присоединился к семье Мартиджо, потому что уважал дух их дона.

И он вспомнил кое-что ещё.

Молса Мартиджо был не только человеком, который хорошо относился к своим капо.

Он также был гангстером, который основал банду в Нью-Йорке и помог ей просуществовать до сих пор.

— Теперь в зависимости от ситуации мы можем стать врагами Рунората… Они одна из сильнейших банд Восточного побережья и, наверное, превосходят нас с точки зрения численности примерно в сотню раз, – Молса начал объяснять капо основную угрозу их противника. – Даже в это время они обладают связями с полицией, газетами, представителями правительства. Они легко могут обвинить нас в преступлениях и натравить на нас общество, если захотят… В худшем случае они могут настроить против нас саму страну.

Фиро вновь задержал дыхание от осознания того, насколько грозным был их противник.

Лишь то, что он обрёл бессмертие, не значило, что он мог терять бдительность. На самом деле, столкновение с Рунората выявило возможность судеб хуже самой смерти.

Вероятность того, что им придётся сразиться с самой Америкой, определённо не была шуткой.

В тихой комнате юноша мог слышать, как кто-то из руководителей гулко сглотнул, предполагая, что все напряжённо размышляли о масштабах силы Рунората.

Но Молса Мартиджо одарил их бесстрашной улыбкой.

— Видите, даже худший сценарий не так уж плох.

Мужчина медленно поднялся, но не для того, чтобы произнести речь.

Он говорил нейтральным тоном, словно просил их накрыть стол перед обедом.

— Они плюнули нам в лицо, так что мы отправим их в ад. Ад хуже, чем сражение со всей страной.

И затем, упомянув имя единственного руководителя, который сейчас отсутствовал, Молса завершил встречу.

— Прямо сейчас Ронни проводит небольшое расследование. Вскоре я отдам вам более детальные приказы.

Но руководители не могли уловить ни капли лживой бравады или блефа в голосе их дона, и они начали верить в это от всего сердца.

Даже против Рунората, может, они смогут выйти победителями.

Даже если это было принятием желаемого за действительное, в одном они были уверены.

Больше они не «боялись» семьи Рунората.

И это могло быть величайшим оружием для них всех, включая Фиро.

Неважно, что мог принести им исход.

⇔

Час спустя – Где-то в Нью-Йорке – Квартира.

Каменное многоквартирное здание где-то в пятнадцати минутах ходьбы от Альвеаре.

Фиро Проченцо постучал в дверь комнаты на четвёртом этаже. Сначала ответа не последовало.

Подождав мгновение, Фиро окликнул её жильца и постучал вновь.

— Это я, Фиро. Ты там, Анни?

Он услышал внутри какое-то шевеление.

Юноша подождал ещё немного, а затем положил руку на дверную ручку.

Дверь не была закрыта и легко распахнулась.

— Я захожу.

Он действительно не хотел видеть, если она переодевается или вроде того.

Размышляя таким образом, Фиро осторожно прошёл внутрь, давая ей знать о своих действиях.

Анни была в спальне, одетая не в свою рабочую одежду официантки Альвеаре или ночнушку, а обычный уличный наряд.

— …Да, я была права. В конце концов, ты пришёл.

Она говорила не как обычная Анни, а скорее как ребёнок.

Фиро знал почему.

С одной стороны она была официанткой, всё ещё обучающейся основам у Лии, но с другой она была совершенно иным человеком, живущим внутри неё.

Не то чтобы она обладала множеством личностей.

В конце концов, личность Хилтон уже ассимилировалась с сознанием Анни.

Поскольку воспоминания и личные ценности Анни всё ещё технически находились там, можно сказать, что, по сути, она была и Анни, и Хилтон.

Однако Фиро обратился к ней не как к Анни или Хилтон, но к первому сосуду Хилтон – той, кого можно было назвать её «истинным сосудом».

— Лиза.

— Что такое, Фиро?

Лиза Лафорет.

Она была второй дочерью Хьюи Лафорета и младшей сестрой Шанне.

Впервые она встретила Фиро в Алькатрасе. Однажды она пыталась убить его, и он также спас её от жестокого удара Ладда. У них были запутанные отношения.

Хотя он знал, что её настоящее «я» находилось лишь на первых этапах подросткового возраста, и в первую очередь Фиро извинился.

— Для начала извиняюсь. За то, что вошёл в комнату леди без разрешения.

Анни пусто уставилась на парня, услышав это извинение, и ответила:

— Ум-м-м… Ага, ну, я подумала, что ты можешь прийти, так что всё в порядке.

— Тогда ты знаешь, почему я здесь.

— М-м, угу. Это Эннис, верно? – сказала Анни, отводя взгляд.

Фиро не заметил противоречивых эмоций в её голосе, когда она произнесла её имя, и смерил Анни серьёзным взглядом.

— Твой отец… Хьюи похитил Эннис?

Глаза Анни округлились, когда она возразила:

— Нет! Отец не делал ничего такого! Если бы он сделал это, он бы не действовал через этого Мелви, он бы пришёл прямо к тебе!

По её голосу Фиро мог слышать, что она была по-настоящему зла, и он вновь извинился.

— Ясно. Прошу прощения за то, что подозревал твоего отца.

— А? У-ум, конечно, я прощаю тебя в этот раз, – Анни была озадачена тем, что перед ней столь искренне извинились, и простила его даже не подумав.

Фиро перевёл свой взгляд на неё и спросил вновь.

— Спасибо… Но вот в чём дело. Ты что-нибудь знаешь про этого парня Мелви?

— …Ага.

— Блин, не говори это так просто.

Видя несколько ошарашенный взгляд Фиро, Лиза ответила:

— Знаешь, я удивлена. Я думала, что ты ворвёшься и атакуешь меня, попытаешься придушить или вроде того.

— Я бы не придушил тебя, но я планировал сходить спросить тебя раньше, и я был бы куда страшнее, – Фиро вздохнул и прислонился к ближайшей стене. – Но теперь я спокойнее благодаря дону Мартиджо. Плюс одолеть Мелви будет не так просто. Я не смогу сделать это, если позволю своим эмоциям встать на пути.

И, глядя Фиро в глаза, Лиза осознала.

Он не был спокоен, потому что сдался.

Он делал всё, что мог, чтобы сдержать все свои чувства, даже хотя он хотел выплеснуть их с криком. Он посвятил все свои силы тому, чтобы в самом деле спасти Эннис.

…

Думаю, для него Эннис действительно важнее всего остального.

В душе Анни ревновала. И всё же она также не могла заставить себя ненавидеть Эннис.

Прошло некоторое время с тех пор, как она начала работать в Альвеаре в качестве Анни.

Сначала Эннис была не более чем гомункулом, которую она должна была держать под наблюдением.

Она даже думала, что это нелепо, как Фиро, её господин, был столь очарован ей.

Но с того самого инцидента в Алькатрасе она обнаружила, что Эннис важна для неё и в ином смысле.

А затем, когда она впервые столкнулась с ней как с человеком – с девушкой – Лиза была поражена её невероятной честностью и простотой.

Она была слишком искренней и простодушной для человека. И всё же она не была безэмоциональной куклой. Она обладала всевозможными эмоциями – радостью, злостью и печалью – и она знала и о светлой, и о тёмной сторонах человеческого общества.

Плюс ко всему она не была двулична, обладая внутренним и внешним лицом. Она была искренней со всеми.

Единственное, что она скрывала в своём сердце, скорее всего, вину, которую она испытывала за вещи, которые она совершила по приказу Сциларда в прошлом, но даже так с ней было достаточно провести немного времени, чтобы это тоже стало ясно. Словно она вовсе и не пыталась скрыть это.

Поскольку Фиро был столь поздним цветком, Эннис, по-видимому, не уловила его чувств к ней, но что она будет делать, когда это случится?

Скорее всего, она будет озадачена, не в силах понять чувство романтической любви, но она по крайней мере попытается искренне ответить Фиро.

Это было именно тем, что так сильно выводило Лизу из себя.

Эта Эннис, этот созданный человек, была куда более благородным существом, чем она и остальные из её окружения.

Хотя то, что Лиза вовсе чувствовала себя таким образом, показывало, что с ней тоже произошли изменения.

Изначально она жила лишь на благо своего отца. Всё, в чём она нуждалась, было одобрение её отца, и тогда её мир казался полным. Вот почему её не волновало, насколько кто-то ненавидит её, когда она перемещалась в тела птиц и людей, которых она захватывала в качестве Хилтон.

Однако с того самого инцидента в Алькатрасе она начала беспокоиться о своих отношениях с другими людьми помимо её отца, даже не догадываясь об этом.

В основном она всё ещё полагалась на своего отца, и, если она выбирала между Хьюи и Фиро, она бы без сомнений выбрала первого. Но даже так, хоть и всего слегка, факт того, что другой человек наполнил её сердце, был явным изменением в девочке.

Вот почему её взгляд на Эннис тоже изменился.

Она была больше осведомлена о человечности Эннис, хотя раньше она не думала даже взглядом её удостоить.

С одной стороны она завидовала Эннис, но с другой восхищалась ей и даже старалась быть, как она.

Заперев эти смешанные эмоции внутри себя, Лиза ждала, когда Фиро придёт в её апартаменты.

Она даже приняла во внимание тот факт, что, возможно, в порыве ярости он убьёт Анни…

Но Фиро оказался куда спокойнее, чем она ожидала.

Однако это не означало, что он не думал об Эннис. Запутанные чувства вновь наполнили Лизу, когда она осознала, что по факту всё обстояло ровно наоборот.

Не ведая о шторме в сердце Лизы, Фиро с серьёзным лицом спросил её вновь.

— Я в отчаянии. Пожалуйста, расскажи мне, что ты знаешь о Мелви. Я не скажу Хьюи или кому-то ещё о том, что это ты рассказала. Я просто хочу помочь Эннис.

Спустя мгновение тишины Лиза заговорила через Анни.

— Это всё? Ты действительно просто хочешь спасти её?

— А?

— После спасения Эннис, сможешь ли ты просто отпустить Мелви? Ты не хочешь убить его?

— … – Фиро на мгновение задумался, затем ответил. – Я бы соврал, если бы сказал, что не ненавижу его всей своей душой. Честно говоря, это было бы ложью, скажи я, что не хочу втоптать его в землю. Снова, и снова, и снова. Но, если это означает, что я не смогу спасти Эннис, я поставлю её на первое место.

— Хм-м-м…

— Плюс теперь он не только мой враг.

— Хм? – Анни склонила голову набок.

Фиро продолжил.

— Вся семья Мартиджо считает его своим врагом. Даже если я решу отпустить его, мне придётся убить его, если так скажет дон. И это же работает в обратную сторону. Если я захочу прикончить его, но босс прикажет его отпустить, я оставлю его в покое, – внезапно вспомнив настоящий возраст девочки, с которой он разговаривал, Фиро торопливо добавил. – А, прости, это не то, что я должен говорить ребёнку.

— Не относись ко мне как к маленькому ребёнку. Плюс я тоже его ненавижу. Я буду скорее рада, если ты прикончишь его вместо меня, – сказала Лиза, отводя взгляд. – …Но знаешь, говоря чисто гипотетически, если мистер Молса скажет тебе убить Эннис, ты сможешь сделать это? – спросила девочка.

В этот момент лицо Фиро омрачилось печалью… И после куда более продолжительного периода раздумий, чем раньше, он покачал головой.

— …Не знаю. Я не знаю, как бы я поступил. Но я уверен в том, что дон Мартиджо не тот человек, кто заставил бы меня убить Эннис без причины. Это то, почему я в первую очередь поклялся ему в верности.

Когда она увидела его выражение лица, настала очередь Лизы замолчать.

Его лицо, пока он стоял с опущенными плечами, заставляло его казаться ребёнком, и его естественно моложавая внешность не помогала.

Слегка покраснев, она попыталась манипулировать им через вопрос.

— …Хотя если бы на месте Эннис была я, ты бы убил меня, не думая дважды, не так ли.

— Эй, ну же. Мне жаль, что я относился к тебе, как к ребёнку, так что не дразни меня, ладно? – Фиро вздохнул и посмотрел Анни в глаза. – Плюс ты не должна говорить такие вещи. Не измеряй ценность собственной жизни, сравнивая её с чьей-то ещё, просто чтобы проверить человека.

— … – Анни покраснела ещё сильнее и отвернулась от Фиро, чтобы он не мог видеть её.

Она положила руку на подоконник и выглянула наружу.

— Мелви Дорментайре.

— А?

— Это его полное имя. Ты ведь слышал о Дорментайре?

— Ух…

Фиро был ошарашен внезапной сменой темы, но вскоре он вспомнил значение названия «Дорментайре».

Мгновение спустя он осознал, что это знание было не его собственным, а взято из воспоминаний Сциларда и других алхимиков, которых тот съел.

— Дорментайре… Ты имеешь в виду дом Дорментайре?

— Думаю, ты знаешь о них побольше моего. «Хилтон» не обладает какими-то сосудами, напрямую связанными с ними.

— Почему… сейчас?..

В воспоминаниях Сциларда, как и в его жизни, дом Дорментайре определённо появлялся иногда как важный фактор.

По-видимому, две группировки использовали друг друга, но в последние годы работа Сциларда велась в Америке, так что они почти никогда не выходили на контакт. По крайней мере, таковы были воспоминания Сциларда.

Дом Дорментайре глубоко отпечатался в воспоминаниях других алхимиков, как семья менее чем добропорядочных аристократов, но в конце концов там не было воспоминаний, которые бы связывали их с текущими событиями.

Теперь Мелви не только выглядел в точности, как Гретто, но также в некоторым смысле был связан с ним.

Город Лотто Валентино был родиной Майзы и Гретто.

По сути, Дорментайре овладели городом, и Майза оставил там свою семью.

Была ли в этом какая-то связь?

Фиро отчаянно размышлял об этом, но юноша не мог сделать никаких предположений за исключением того, что он уже знал.

Лиза предоставила обеспокоенному Фиро немного дополнительной информации.

— Он совсем недавно сблизился с отцом. Он сказал, что он посол из дома Дорментайре. Затем он украл позицию лидера Времени людей Круки. Они должны были быть ответственны за это.

— Круки? Время?

— Ум-м, погоди секунду… Что важнее, мистер Проченцо, как поживает Чес?

Фиро слегка растерялся из-за того, почему она снова вдруг начала говорить с ним, как Анни, но не казалось, что девочка пытается сменить тему, так что Фиро просто ответил на новое направление беседы.

— А? Ох, ух, ага. Прямо сейчас Чес с мистером Майзой, так что он, наверное, в порядке.

— Ясно… Надеюсь, с Чесом всё хорошо… Ох, привет, Фиро, я вернулась! Отец сказал, что я могу рассказать тебе о Времени!

Фиро удивлённо моргнул, когда прямо посреди беседы Лиза вернулась к своей обычной манере речи.

— …Стой. Ты спрашивала Хьюи об этом там, пока говорила со мной?

— Если бы я не могла сделать нечто подобное, тогда я не смогла бы выполнять свою работу в качестве Хилтон.

— …Если так подумать, ты также способна управлять дюжиной птиц одновременно.

«Хилтон» была общим термином для Лизы и всех других девушек, разделяющих её сознание. С целью проживать свои жизни одновременно она, конечно, не могла просто говорить в одном теле, пока другие молчали. Если бы у неё были проблемы с этим, она могла бы проживать лишь ограниченное число жизней естественно.

Может, пока сознание Лизы было где-то ещё, она инстинктивно использует изначальную личность Анни.

Сразу же после того, как он подумал об этой теории, кое-что поразило Фиро.

Стойте, тогда что?

Значит ли это, что девушки, которых захватила Хилтон, мертвы?

Или они всё ещё живы как часть Хилтон?

Он также подумал, что это проблема, которая тоже может иметь к нему какое-то отношение, но казалось, что это может стать ещё запутаннее. Он решил пока что сфокусироваться на информации по поводу Мелви.

— …Так что такое Время?

— М-м-м, ну, люди в Ритме должны изготавливать предметы вроде новых механизмов и гомункулов. Те, кто заботится о настоящем массовом производстве этих вещей – Лярвы и Время. Лярвы ответственны за таких, как Кристофер и Чи, и-и-и-и, ум-м, Время те, кто занимается систематическим механическим производством новых самолётов, оружия и подобного.

Она использовала довольно взрослый словарный запас, но она всё ещё говорила как ребёнок.

Фиро нахмурился на странно звучащее объяснение.

— …Самолёты? Не говори мне, что те самолёты, летающие вокруг, пока Мелви был в казино…

— Я ничего об этом не знаю. У Хилтон нет никого рядом с ним…

Выглядя встревоженной, Лиза переключилась на некоторую другую информацию.

— По-видимому, в семье Рунората его тоже, вроде как, ненавидят. Он забрал работу у этой леди по имени Карлотта. Так что люди, которые его недолюбливают, планируют убить Мелви.

Фиро потёр переносицу и пробормотал:

— Из всех бессмысленных, непрошенных…

Убить Мелви было абсолютно невозможной задачей для обычного мафиози.

Забудьте о бессмертии, с Клэром Станфилдом в качестве телохранителя они не смогут к нему даже прикоснуться.

Что важнее, Фиро будет опустошён, если Эннис вовлекут в перестрелку и ранят.

Как бессмертная она не умрёт, но это не значит, что она не чувствует боль.

Даже если это было всего мгновение, он хотел спасти её от страданий. Что хуже, Мелви может перепутать атаковавших с полицией или членами Мартиджо и сделает с Эннис что-то жестокое.

Клэр… могу ли я как-то связаться с ним?..

Хотя сейчас они были врагами, по сути, Феликс Уокен, – Клэр, – работал лишь телохранителем.

Если это было возможно, он мог сотрудничать с ним, если он попросит его помочь спасти Эннис, не противореча его контракту в качестве телохранителя Мелви.

Это было смехотворно нелепо, но делать нечто нелепое, не заботясь ни о чём в этом мире, было специальностью друга Фиро.

— О-о-ох, я ненавижу этого рыжего наёмника!.. А? Ой, эй, погоди секунду! – и тон Лиза внезапно изменился. – Эй, Фиро! Отец только что сказал мне кое-что, что он хотел бы спросить у тебя.

— Чего он хочет? – Фиро насторожился, услышав о вопросе от Хьюи.

Тогда в Алькатрасе он выколол Хьюи один глаз.

Хотя он ничего не мог поделать, если Хьюи ненавидел его, так что юноша просто укрепил свою решимость и ждал.

Затем… Лиза сказала нечто куда более прямолинейное, чем он ожидал.

— Эй, так… «Встретитесь со мной в ближайшее время?» – вот, что он сказал!

⇔

Пока Фиро задавался вопросом, должен ли он встретиться с самим серым кардиналом – Хьюи Лафоретом…

Другое необычное событие произошло в семье Мартиджо.

Ронни Скиато, который должен был изучить Мелви, пропал.

Однако он, похоже, хотя бы связался с Молсой, правда лишь чтобы сказать одну вещь.

[Похоже, некоторое время я не смогу вернуться, босс.]

[Я был вовлечён в некоторые неприятности, которые удержат меня отдельно от семьи.]

[Я готов к любому наказанию или упрёку, который вы можете приготовить для меня, за опоздание с моим поручением.]

[Однако я могу сказать вам наверняка, что в настоящий момент я не смогу вернуться.]

Услышав об этом звонке, Майза покинул офис Молсы и сделал сложное лицо.

— …У Ронни проблемы? – пробормотал он.

Майза знал правду о том, кем был Ронни. Он задумался над вопросом, какие проблемы вообще могут задержать его.

Но парень не мог придумать ответ.

Тот, кого многие звали демоном, поистине был всемогущ, и Майза планировал попросить его об одолжении, беспокоясь об инциденте с Эннис, как только он вернётся: «Это может идти против твоего обычного способа ведения дел, но можешь ты, пожалуйста, гарантировать ей безопасность?»

Если бы Ронни использовал свои способности, семья Мартиджо, скорее всего, могла стать крупнейшей бандой Америки за ночь. Но Майза знал, что причиной, по которой он не делал этого, было некоторое уважение к человеческой независимости и потому что он наслаждался этим. Майзу тоже всё устраивало.

Вот почему он не мог представить, в какие проблемы тот мог быть вовлечён.

Это определённо обескураживало.

Катастрофа, которую не мог разрешить демон, была необычным явлением… И, если она была спровоцирована этим человеком по имени Мелви, этим человеком с лицом его брата, история принимала совершенно иной оборот.

Если Мелви направил эту катастрофу не на Ронни, а на семью Мартиджо или на Фиро лично, он не мог представить, как им разрешить это.

Наиболее важным был факт того, что капо, – Ронни Скиато, – сильнейший человек в семье Мартиджо, был выведен с передовой.

Он не знал, когда проблема, в которую был вовлечён Ронни, разрешится.

Но Майза знал.

Семья Мартиджо не была бандой, полагающейся лишь на способности Ронни.

Даже если у них не было демона, даже если они не будут обладать силой бессмертия, Мартиджо продолжат быть Мартиджо.

Майза был уверен в этом.

Каморристы, которых Молса Мартиджо выбрал, обладали этой силой.

Он помнил, как избегал связей с другими и как он зашёл настолько далеко, что изменил свои принципы, чтобы присоединиться к их банде…

И Майза, контаёро семьи Мартиджо, решил.

Неважно, если там существует человек с лицом, которое выглядит, как его брат.

Он вступит в битву без колебаний, не как бессмертный алхимик, а как оружие семьи Мартиджо. Скорее всего, как её щит.

И это касалось не только Майзы.

Отсутствие Ронни Скиато потрясло капо, однако…

Это, напротив, укрепило основы семьи Мартиджо.

Теперь, когда Ронни пропал, многих из них поразило одинаковое предчувствие.

Выльется ли это в сражение или нет, переломным моментом станет вечеринка в казино Копья Ра.

И они укрепили свою решимость столкнуться с врагом лицом к лицу.

Готовясь поставить собственные жизни в качестве фишек…

И протянуть свою правую руку, чтобы схватить славу и честь, как защитники семьи Мартиджо.